Parthners in crime

Плечо снова обожгло резкой болью, заставляющей почти что задохнуться. Дазай стиснул зубы и прошипел. — Не кривись так, сам пулю схватил. Хорошо хоть, что навылет, — приговаривала Йосано, протеже его отца в медицинской среде, обрабатывая рану на плече Дазая. — Ну простите, мы там были вдвоем против тридцати, хотя нам обещали в три раза меньше, отсюда и последствия, — раздраженно прошипел Дазай в ответ, косясь снова на раненную руку. Акико только тяжело вздохнула и принесла бинты. Она была одно из немногих, кто видел шрамы Дазая, почти всегда спрятанные под бинтами. Добрую половину из них она лечила лично. Когда она закончила забинтовывать свежую рану, то даже открыла рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, являя стоящую на пороге комнаты Гин, которая коротко произнесла: — Дазай, тебя ждут на минус третьем. Минус третьим в штабе звались подвалы, оборудованные под пыточные. В прошлом Дазай частенько там бывал, но последние месяцы даже как-то забыл о их существовании, сосредоточившись на совсем других вещах. Так что сейчас он даже как-то радостно воспринял вызов на минус третий. Тем более, учитывая, кого именно там сейчас допрашивают. К лифтам по коридорам Дазай шел, прокручивая в голове сегодняшний день на быстрой перемотке. Проспал — раз. Опоздал — два. Испугался — три. Еще сильнее вкрашился — четыре. Застрелил семнадцать человек — пять. Чуть на впал в ступор от фразы об отце — шесть. Вот ту надо притормозить. Дазай не помнил лиц людей, которые убили родителей — ему не было еще десяти и он был слишком напуган, чтобы что-то запоминать. Но то, что он точно знал, никак не опровергало того факта, что тот самый водитель вполне мог быть среди них. И говорить мог о его отце. С другой стороны, Чуя после этой фразы тоже застыл как вкопанный. Осаму не знал о его прошлом, но если уж рыжий воспитывался профессиональным убийцей, то навряд ли его родители были живы и здоровы. Так что возможно было и то, что ублюдок говорил с Чуей. Он еще пытался убить Дазая. Чую тоже ранил… Как много причин ненавидеть этого совершенно незнакомого человека. Ладно, что там дальше? Приехал на базу — семь. Сдал Мори краткий устный отчет, с перепугу рассказав и про фразу с отцом — восемь. Был силком отправлен подлатать плечо — девять. Идет на минус третий — десять. Как много событий… а на часах нету даже пяти вечера. *** В пыточных всегда пахло сыростью — это было неудивительно, ведь располагались они в подвалах. Но еще чаще в пыточных пахло кровью. Сегодня тут пахло кровью Мияно Мамору (1) — водителя той самой злополучной машины, доставившего столько проблем. Когда Дазай вошел, в комнате уже собрались все причастные — Мори, Рэмбо, Хироцу, и сами виновники торжества — Чуя, Дазай, и тот вот ублюдок. Чуя стоял, привалившись к стене. Рана, оставшаяся от кинжала, была довольно глубокой, хоть и не задела жизненно важных органов. Чуя перестал стоять на ногах даже не дойдя до мотоцикла, благо, к тому времени их уже забрали люди Хироцу. Сейчас же рыжий стоял, облокотившись на стену, поодаль от допрашивающих заложника мужчин, и иногда морщился от неосторожных поворотов. Через футболку просвечивали бинты. — Чего ты ржешь, придурок? Твои товарищи, тебя сегодня убьют, так чего ты радуешься? — Хироцу железной хваткой держал за ворот Мамору, злобно выплевывая ему эти слова в лицо. — Все равно мы достигли цели. Мы видели ваше новое оружие в действии. Танияма (1) убежал, эти дети его проебали, и он точно расскажет все, что видел, нужным людям, — он перевел взгляд за спину взрослым мужчинам, посмотрев то ли на Чую, то ли на Дазая, — тебя все же надо было убить тогда вместе с отцом, — и с этими словами он вдруг снова хрипло засмеялся, а потом обмяк. — Капсула с ядом, — констатировал Мори, лишь мельком глянув на самоубийцу. Дазай судорожно соображал, о ком он мог говорить. Они ведь точно убили всех, кто был в багажном отсеке. Дазая осенила догадка и он ту же взглянул на Чую, чтобы подтвердить или опровергнуть ее. Но голубые чуины глаза смотрели на него с тем же ошарашенным выражением. Они убили всех, кто был в багажном отсеке. Но место рядом с водителем не пустовало. *** — Это должно быть наше дело, мы же его начали! Мы пострадали при выполнении задания, и отомстить теперь — дело чести! — Осаму был зол. О, как же саму Дазай был зол на своего опекуна… Они спорили уже около часа, но все еще не двинулись с мертвой точки. Осаму все еще утверждал, что они с Чуей должны продолжить заниматься этой организацией. Огай называл все новые и новые причины отдать это дело, начиная с «у вас еще учеба» и заканчивая «это может быть слишком опасно». Дазай уже, честно сказать, устал спорить, но душу грело одно — где-то этажом ниже Чуя тоже ругается с Артюром по той же причине. В конце концов, Мори это надоело, и от громко хлопнул обоими ладонями по столу, поднимаясь. — Дазай, я сказал нет. Таким тоном Мори говорил в партнерами, отдавал приказы, пугал новобранцев — все, что входило в обязанности босса Портовой Мафии. Но он никогда не говорил так с Дазаем, ведь этот тот не входил в обязанности отца. Осаму сперва немного опешил, а потом все же ответил: — Ладно… ладно. Я понял, я в это не полезу. Я пойду. Когда за дазаем закрылась дверь, оба уже точно знали, что он соврал. *** Скумбрия, 20.00: Что вы решили? Слизняк-Садист, 20.00: Что это опасно и мне не стоит в это лезть Скумбрия, 20.00: Мы же полезем? Слизняк-Садист, 20.01: Конечно