Parthners in crime

— Вот так все и было. А теперь, мои дорогие друзья, вопрос на засыпку — как так вышло, что нам дали неверные сведения о числе противников и, к тому же, даже не упомянули гребаную способность одного из них? — Дазай окинул взглядом всех собравшихся сейчас за столом в его кухне. Эти пятеро были единственными, с кем Дазай мог обсудить произошедшее, и единственными, кто мог бы помочь ему докопаться до истины. По левую руку от Дазая сидел его хороший друг, его товарищ во многих проделках и соревнованиях, а так же сын русских партнеров Мори — Федор Достоевский, с которым они сперва познакомились в школе, а потом крайне удивились, встретившись на работе родителей. Прекрасный стратег, не уступающий Дазаю умом и умеющий смотреть на ситуацию с разных сторон. Способность, однако, крайне боевая — Преступление и наказание. Слева от Федора сидел Акутагава — сын главы черных ящериц, он многое знал или мог узнать, а еще многое умел — в том числе хорошо добывать информацию и устранять свидетелей. Способность — Расемон. Напротив Дазая сидела Гин — младшая сестра Рюноскэ, младше почти всех остальных собравшихся здесь на год, способности не имеющая, но уже почти два года стажирующаяся у отца из-за потрясающего таланта к любым боевым искусствам. Рядом с ней сидел ее одноклассник — Накаджима Ацуши, зашуганный и тощий паренек, всегда стремящийся всем помочь, но на деле являющийся почти машиной для убийств — сын главного финансового директора Портовой Мафии Шибусавы, к тому же со способностью Зверь Лунного Света. И, наконец, справа от Дазая сидел Чуя. Чуя, который был сразу и напарником, и одноклассником, и наставником, и раздражителем, и чем-то еще гораздо большим… Чуя, с которым они влипли в эту историю. А вот сейчас втянули в нее еще четверых. — Ну, что скажете? — Дазай очаровательно улыбнулся, откидываясь на спинку своего стула. — Я рад, что вы вернулись живыми, хоть в отношении Дазая это и нелогично, — проворчал Рюноскэ, устала потирая двумя пальцами переносицу, — но помочь вам прямо сейчас навряд ли смогу. Допрашивать своих же у меня нет полномочий, а других живых свидетелей нет. Могу, разве что, броситься в погоню за уцелевшим. — Я тоже многого не знаю, — подхватил Федор, — мои родители налаживают связь организаций, не касаясь внутренних дел Йокогамы, так что я навряд ли смогу выпытать что-то у них просто потому, что они навряд ли знают. Но я мог бы примерно прикинуть, куда убежал этот ваш Танияма, если вы дадите мне карту, -в ответ Дазай кивнул, открывая в телефоне карту той местности, и отдавая ее Федору, чтобы тот прикинул. — Я, — Накаджима подал голос, но тут же запнулся, когда все повернулись к нему, однако через мгновение мужественно продолжил, — знаю только, что ценность того оружия, что перевозилось в машине, была крайне мала даже по меркам мелких организаций. На ее перевозку точно было бы не нужно почти три десятка человек. Так что скорей всего оружие было лишь приманкой, а отправлялись они конкретно за вами, — пожал плечами Ацуши, будто сказал нечто очевидное, хотя далеко не все за столом смогли бы прийти к тем же выводам. — Ясно… — тихо пробормотал Дазай, а потом снова улыбнулся, — Гинни, солнышко, а ты что скажешь? — Добычей информации занимались люди Озаки-сан, — ответила Гин, — черные ящеры только осматривали трупы. Ничего, к слову, не нашли. Кстати, этой организацией изначально занимался отряд Анэ-сан. Вот и получается, что они дали ложные сведения, а если приплюсовать сюда слова Ацуши, то в принципе кто-то подстроил нападение на вас с целью если уж не убить, то как минимум собрать информацию. — Но ведь разведчиков могли просто обмануть? — недоверчиво спросил Федор. — Отряд Озаки Кое обмануть невозможно, если ты не являешься его частью. То есть в мафии, а конкретно в отряде Кое-сан, есть предатель, — мрачно закончил молчавший до этого момента Чуя, — и для того, чтобы его найти, нам надо работать непосредственно в мафии, а поскольку нам прямым текстом запретили это делать, то делать это надо будет еще и втайне от Мори. Так что, если вы все-таки хотите во все это влезть вместе с нами, то советую подумать еще раз. Повисло молчание. Все в этой комнате знали Дазая, а еще точно поняли, что он загорелся идеей этого расследования, а за свои идеи Дазай готов был драться. А тут Накахара прямым текстом заявляет — идейка так себе, к тому же опасная, так что может ну нахуй? Все уже приготовились к скандалу между Осаму и Чуей, прикидывая, как бы побыстрее покинуть квартиру, чтобы не попасть под перекрестный огонь. Так что можете себе представить, какого было всеобщее удивление, когда Дазай, до того сверливший Чую взглядом около минуты, просто сказал, закинув за голову руки: — Хорошо, Чуя. Если ты считаешь, что так будет лучше, значит, нам всем стоит прислушаться. В конце концов, ты профессиональнее всех нас вместе взятых. Накахара, смотревший все это время Дазаю в глаза, удовлетворенно хмыкнул, расслабив напряженные плечи. — Я точно в деле, — подала голос Гин, — я дольше вас всех стажируюсь в мафии, а ребята из черных ящериц — моя вторая семья. И если совсем рядом с нами завелась крыса, то ее надо побыстрее вытравить. И прекрати так лыбиться, Дазай, я действую сугубо в своих личных интересах. — Я тоже с вами, — подхватил Рюноскэ, — ни за что не позволю вам самим лезть в это дело, вы же сто раз накосячите, так что лучше уж прослежу. — И я, — неожиданно сказал Федор, — мне тут скучно, а это отличный способ развлечься. Дело оставалось за Ацуши. По нему было видно, как сильно он сомневается — он в принципе был не особо решительным, но очень преданным и даже храбрым. Но тем не менее, то, что он сказал, поразило всех: — Знаете, — Ацуши вздохнул, — меня совсем не допускают к делам, в отличии от вас. Папа постоянно повторяет, что я еще слишком мал, отказываясь принимать то, что я вырос, и мою способность тоже. Он не верит, что я способен на большее, чем просто иногда перепроверять его расчеты. А я хочу, чтобы поверил. Так что я, как и Гин, преследую свои интересы. Но еще больше, — Ацуши окинул их всех взглядом, особенно задержавшись на Акутагаве, — я хочу вам всем помочь. Гин, Рюноскэ и Дазай — мои единственные настоящие друзья, и я не прощу себе, если отправлю вас одних. Так что я тоже точно в деле. — Замечательно! — Дазай удовлетворенно хлопнул в ладоши, привлекая общее внимания обратно, в том числе для того, чтобы Ацуши совсем не принял оттенок спелой вишни, — тогда я запомнил, что могу на вас рассчитывать. Федор, Аку, сделайте то, о чем мы говорили. Гинни, твоя задача — поспрашивать среди своих, может что-то нароешь. Ацу, если сможешь, то подними финансовые отчеты и расходе средств на всю деятельность, связанную с этой странной организацией. Чуя… — Сейчас обсудим. С глазу на глаз, — нагло ответил Накахара, окончательно откидываясь на спинку стула и подтягивая ноги к себе на мягкое сидение. Он и тоном, и позой, и выражением лица вполне ясно давал понять — если все в этой комнате приняли Дазая лидером, то он таковым его не считает. А еще намекал всем, что пора бы им по домам. Выходили из квартиры Дазая все в пораженном молчании. Достоевский кивнул, набирая по дороге кому-то сообщение. Гин просто махнула рукой, уходя в свою квартиру, и Рюноскэ хотел уже последовать за ней, когда Ацуши тихо сказал: — Рю, не хочешь прогуляться? Дазай и Гин готовы были поклясться, что слышали, как нервная система Рюноскэ издала предсмертный вздох, а его сердце счастливо пустилось в победный танец древних племен. — Д-да… пойдем, — с явным трудом ответил Акутагава. Голос его хрипел, глаза забегали, а еще он чисто инстинктивно сгорбился — он делал так каждый раз, когда нервничал. За Ацуши и Рюноскэ закрылась дверь, а Дазай и Гин молча дали друг другу пять с размаху и разошлись каждый в свою квартиру. Вернувшись на кухню, Дазай застал Чую в том же положении, в каком тот сидел, когда он уходил провожать других. Единственное, что поменялось, так это то, что в руках Чуи появилась сигарета. «Ками-сама, дай мне сил это пережить. Какой же он красивый, весь такой растрепанный, курящий на моей кухне… так, стоп, Осаму, не сейчас!» Собирая сегодня небольшой консилиум, Дазай и правда хотел попросить у друзей помощи, ведь так они каждый раз и делали, когда у кого-то появлялись проблемы. И неважно, была это домашка по физике, угроза жизни из-за работы родителей, или просто потребность в моральной поддержке. Наследники с большой буквы должны были держаться вместе. Но теперь у него появилась еще одна цель — показать Чуе, что его признают, что к нему прислушиваются. Другими словами, Дазай собирался подействовать на напарника психологически, чтобы тот, следуя общему примеру, тоже наконец признал его главным. Но и в этот раз Осаму просчитался — Чуя при всех поставил его на место, ни разу не поддавшись. А теперь, по всей видимости, Дазаю предстояло еще и выслушать гневную отповедь, потому что собрал команду и решил все им рассказать Осаму без чуиного ведома. Когда рыжий последним зашел в его квартиру, в его взгляде отчетливо можно было увидеть сначала удивление, потом неверие, а потом и ярость, направленную четко на Дазая. Но, вопреки ожиданиям, сейчас Чуя не кричал на него, и даже злым не выглядел — только смертельно усталым и слишком взрослым для своего реального возраста. Он, наконец, докурил, и посмотрел прямо на Дазая. — Зря ты из всех втянул, — тихо проговорил Чуя, прожигая Осаму взглядом. Его глаза не выражали ярости, только упрек и разочарование — он явно не собирался убивать Дазая, но хотел серьезно его отчитать. Осаму напрягся, но старался этого не показывать — ему вовсе не хотелось портить и без того нестабильные отношения с напарником. Но все равно знал, что уверенность в собственной правоте т гордость окажутся для него важнее. — Почему это? — Дазай решил сопротивляться до последнего. Он умел многое, но признавать свои ошибки так и не научился. — Я уже озвучил свои доводы перед тем, как все твои идиоты самоотверженно поклялись помочь. Но если тебе нужно еще, то дело в том, что это только наше с тобой дело, Дазай. Потому что это на нас с тобой устроили засаду. Это мы с тобой упустили врага. Это мы с тобой… — тут Чуя запнулся, будто бы передумав продолжать. Но после небольшой паузы все же добавил, — может, еще немного это касается той девчонки, раз уж она работает с ящерами. Но те трое пацанов совсем не при делах, Дазай. — При делах они или нет — не тебе решать. Они такие же подростки, как и мы с тобой, и связаны с мафией не меньше, так что… — Сколько они провели операций? — резко прервал его Чуя. Дазай чуть не вздрогнул от тона, которым это было сказано, и от взгляда, которым эти слова сопровождались. Очередной колкий ответ застрял у Осаму в глотке. Повисло молчание. Оба они знали ответ на этот вопрос — ни одной. Ни Ацуши, ни Акутагава, ни Федор ни разу не были на настоящих заданиях. Спустя безмолвную минуту Чуя вздохнул и достал из пачку следующую сигарету и поджег ее зажигалкой, затягиваясь. — На моем счету пятьдесят восемь убийств, — тихо сказал он, отвернувшись от Дазая и уставившись в окно, — и меня ни разу даже не заподозрили. Я профессиональный убийца, но никак не учитель. И если я могу тащить тебя, то еще троих — нет. Тем более, когда мог бы справиться и сам, — с этими словами он затянулся еще раз и красиво выдохнул дым. — Почему ты так уверен, что они станут обузой? — возмутился Дазай, — они, вообще-то… — Такие же папенькины сынки, как и ты! — рявкнул Чуя, не выдержав. Дазай снова видел в его глазах гнев, но еще больше там было…отчаяния? , — такие же неумехи, совсем не имеющие практики, и такие же самонадеянные ублюдки, переоценивающие свои силы! Я несколько месяцев убил на твою подготовку, Дазай, а тебя все равно чуть не убили! А из-за этих придурков ты еще и подставляться начнешь! Я же, блять, с ума сойду! — Накахара вскочил на ноги, схватив Дазая, все еще сидящего на стуле, за ворот рубашки и нависая над ним. У Осаму перехватило дыхание. Голубые глаза полыхали яростью, рыжие волосы чуть растрепались, искусанные губы искривились в ненависти, но несмотря на это так манили к себе… Слишком близко — Чиби волнуется за меня? — тягучим шепотом спросил Дазай, чуть ухмыляясь, вопреки всякому здравому смыслу. Им бы успокоиться и все нормально обсудить, но они продолжают выводить друг друга, пытаясь перехватить главенство. Осаму рассчитывал, что Чуя взбесится еще больше и оттолкнет его, заставив со всей дури влететь затылком в пол. Но Накахара снова не оправдал его ожиданий — он лишь шумно выдохнул и отпустил Дазая. — В любом случае, втягивать в нехуевую заварушку детей — это худшее, что можно было придумать. Так что ты завтра же всем им сообщишь, что передумал в это лезть и что… — Хватит мне указывать! — вспылил уже Дазай. Он много терпел от этого коротышки и на тренировках, и на задании, и после него, но указывать ему, как он должен поступить со своими друзьями — это перебор, — Я твой напарник, а не подчиненный, так что. — Вот именно, блять, напарник! — крикнул Чуя, и что-то острое, болезненное, ядовитое было слышно в этом крике, — Напарники как минимум предупреждают друг друга, прежде чем привлечь еще кого-то, а не сваливают новости о расширении команды, как снег на голову! — Мы не справимся с этим вдвоем, тупой ты слизняк! — все еще отчаянно отбивался Дазай. Последние слова Чуи сильно его задели, ведь по ним выходило, что Осаму и ученик плохой. И напарник отвратительный, и вообще лучше бы Чуя с ним не встречался, — Может, ты думаешь, что сможешь сам со всем справиться? Самонадеянный малолетний эгоист! Может, ты думаешь, что знаешь мафию, знаешь этот город, но ты не был здесь последние три года, и теперь это не так! Дазай не успел даже опомниться, когда справа ему прилетел удар в челюсть. Он сильно мотнул головой, чуть не выворачивая шею, схватился за больную щеку и уставился на Чую. От изумления он даже не успел ответить, когда его схватили уже не за рубашку, а прямо за горло. Накатил страх, но ненависть быстро его вытеснила — сейчас хотелось только ударить в ответ, но почему-то он этого не делал. — Никогда. Больше. Не смей. Упрекать. Меня. В моем. Отъезде, — медленно и злобно проговорил Чуя, все еще сжимая кулак руки, которой он ударил, а второй сильнее сжал чужую шею. Но спустя пару секунд гнев в голубых глазах сменился холодом и равнодушием, а руки разжались. Потом Чуя развернулся, взял свою пачку сигарет, накинул кожаную куртку, в которой пришел, и направился к выходу из квартиры. Напоследок он обернулся на Дазая и оповестил: — Дальше я буду работать сам, а ты — со своей «командой», — и хлопнул дверью. Осаму так и остался сидеть на том стуле. Дазай задумался. Он всегда, всегда полагался на себя. Одасаку, Мори, Акутагава — все они были его поддержкой, но никогда не были опорой. Но ему почему-то казалось, что именно Чуя станет тем первым, на кого он сможет положиться в полной мере. Накахара, он… внушал доверие. Злился, кричал, бил — но все равно упорно тренировал его. В итоге даже спас жизнь! И ради чего? Чтобы вот так вот, сразу после первой миссии, обидится без причины и уйти, картинно хлопнув дверью? Дазай в раздражении от собственных мыслей слишком резко встал со стула, от чего тут пошатнулся и упал. Осаму закрыл входную дверь на ключ, прибрался на кухне, захлопнул окна, проговаривая про себя все действия, лишь бы занять голову и не думать о том, что только что произошло. Когда он понял, что убирает уже даже не свою, а отцовскую комнату, то наконец остановился и снова посмотрел на входную дверь, будто ожидая, что вот сейчас она откроется, в нее войдет чуя, извиниться, и они все обговорят. Но дверь не открылась. Осаму тяжело вздохнул, прошел в свою комнату. Сел за стол и взял ручку и блокнот, начав записывать все сведения по делу, которые были ему известны. Это принесло мало результата, но в тот момент главное было — не думать. Не думать о том, что потерял свой шанс