Авария

Клифф проснулся первым, почувствовав сильный удар сбоку, от стенки автобуса, и оказался прижатым по инерции к стеклу, готовому вот-вот разбиться — парень улавливал тонким музыкальным слухом его поскрипывание и скрежет. Всё произошло в одно мгновение: машину перевернуло, удар, снова поворот, странное ощущение невесомости, потом полёта, снова удар... темнота... звонкий писк в ушах... затмение... Время близилось к рассвету, и слабые солнечные лучи, пока что еле видные из-за горизонта, позволяли оценить трагический вид сложившейся ситуации... Кирк вылез из-под завалившегося на бок автобуса, сразу отмечая, что Бёртона рядом не было, из-за чего его сразу начала охватывать лёгкая паника. Осмотревшись, его взор привлёк убегающий куда-то в страхе Ларс, а после — Джеймс, склонившийся чуть ли не на коленях перед чем-то... или кем-то? — Нет, нет! Этого не может быть! — кричал он так громко, как только мог. Этот крик разносился далеко, достигал окраин расположившегося понад шоссе леса, застревал в деревьях трагичными нотами... Хэмметт быстро перелез через развалины, подбегая к Джеймсу и пока что неопределённому объекту около него. И тут же ахнул. Его глаза выкатились наружу, став ещё больше, чем они есть, готовые взорваться каждую секунду, пока смотрели на нечто, повергающее в шок, рот приоткрылся в немом крике, и колени, руки, губы — всё тело задрожало. Не в силах больше держать себя в вертикальном положении, и, сделав пару контрольных шагов навстречу к неизбежному пониманию глубокого и ужасного горя, гитарист всё-таки не выдержал, роняя потяжелевшее от нахлынувших эмоций тело на холодную землю... Он увидел Клиффа. Того самого доброго и заботливого, любимого Клиффа, который согревал его этой ночью, буквально несколько минут назад... Как же так? Джеймс прав, этого просто не может быть. Ноги басиста были придавлены железной развалюхой, а изо лба вытекала заметная струйка тёмной крови... — Нет, Клифф, пожалуйста, нет! — визжал Кирк ещё громче и писклявее Хэтфилда. Он потряс любимого за плечи, не веря в случившееся, не желая верить... — Очнись, прошу, очнись! — и, начав громко плакать, он в конце концов сдался, бросился мокрым от уже успевших вылиться слёз лицом к груди Бёртона, крепко обнимая его. — Я люблю тебя... Издалека послышались знакомые каждому звуки сирен скорой помощи. Кто-то уже успел вызвать их, и слава богу, вдруг басиста ещё можно спасти? Доктора подбежали по указанию техников и другого персонала, ехавшего с группой, и ориентируясь на крики и плач. Фронтмен, заметив их уже вблизи места своего нахождения, осторожно оттянул гитариста от его любимого, прижимая к себе и успокаивающе гладя. — Всё будет хорошо, Кирк, всё обойдётся... Он сильный, он сможет, он... — «выживет,» — хотел добавить Джеймс, но посчитал это лишним и даже пагубным для нынешнего состояния их обоих, ведь от одной этой мысли удостоился новым приступом горя, роняя одиночные слезинки в кудри жмущегося к нему Хэмметта. Клиффа с трудом вытащили. Доктора сказали, что пульс ещё есть, правда слабый, но имеющий шансы. Эта новость несомненно обрадовала остальных членов группы, которые уже стояли около машины скорой помощи, завернутые в полотенца, а некоторые даже успели слечь на койку с различными и порой самыми глупыми переломами и ушибами. У Ларса, например, оказался сломан палец... Джеймс бы с удовольствием по-доброму посмеялся со своего якобы невезучего друга в любой другой ситуации... но не сейчас. Сейчас он мог только волноваться, переживать и успокаивать, заставляя самого себя поверить в свои же аргументы. К позднему утру музыкантов наконец доставили в ближайшую больницу. За время пути Бёртона успели «оживить» с помощью искусственного дыхания, а остальным — по мелочам — обработать незначительные раны и подвязать переломы. Уже к обеду Кирку разрешили посетить басиста в его палате, сказав особо не тревожить и выйти через десять минут. Но планы изменились, как только Хэмметт заглянул внутрь, уловив любопытным взором пустой и холодный взгляд в потолок тёмных глаз. Они словно сверлили дыру, силясь познать доселе неизвестные человечеству истины, но оторвались от своего занятия, едва их хозяин заслышал щелчок закрывающейся двери, и повернулись на звук. Кирк опешил. Никогда он ещё не видел такой смертельной пустоты... — П-привет, — словно с незнакомым человеком начал разговор кудрявый. — Ты как? — Простите, возможно, я могу вас не узнать... Мне диагностировали амнезию. Вся смелость и задор, с которыми гитарист шёл по коридору, открывал дверь, заходил в палату, тут же выветрились в просверленную пустым взглядом дыру. Теперь стало понятно, почему он был таким — в нём действительно не было ничего, ни капли из того, что было раньше: ни любви, ни дружбы, ни ненависти... В нём не было того самого главного, о чём всегда твердил сам басист — воспоминаний. Что может быть хуже, чем забыть всё, что ты пережил за свои короткие, и одновременно долгие и насыщенные событиями двадцать шесть лет? Наверное, только смерть... Дойдя до этой мысли, Кирк в слезах бросился к койке, становясь на колени перед ней и принимаясь расцеловывать руку возлюбленного. — Это значит, что ты не помнишь? Совсем ничего? Ни капли? — начал было впадать в истерику Кирк, но тут же взял всю свою волю в кулак и отпустил его руку, пересаживаясь на рядом стоящий стул для посетителей, дабы с первой встречи не пугать и так наверняка напуганного своим диагнозом Бёртона. «Т-ты... Ты что?.. Ты не помнишь меня? Нет, нет, нет, только не это!.. — истерически думал Кирк, не решаясь озвучить свои мысли перед родным, но незнакомым сейчас человеком. — Ты даже не помнишь, как я люблю тебя...» Хэмметт прокашлялся, утёр слёзы ладонью и начал разговор, призванный прояснить хоть какие-то нюансы в этом деле, возможно, вернуть ничтожную долю воспоминаний: — Итак... Ты что-нибудь помнишь? Ты помнишь, как тебя зовут? — Моё имя — Клифф Ли Бёртон. Это я вспомнил сам, а потом подтвердили врачи. А кто ты? — можно же на ты? — учитывая то, что ты посетил меня первым из... «знакомых», то ты кто-то близкий... Друг, брат? Как хоть зовут? Парень удивился таким словам от человека, которого только что считал практически больным, не помнящим, как связать двух слов, но все худшие варианты развития событий, к счастью, не оправдались — Клифф не подвёл, как всегда блистает умом и сообразительностью. Кирк невольно улыбнулся, протягивая руку своему умному любимому: — Кирк Хэмметт. Тоже Ли, кстати говоря. И я твой друг, — Клифф лучезарно улыбнулся, пожимая руку в ответ, заметно радуясь этому факту. «А этот Кирк, похоже, неплохой парень, и это круто, что у моего пока что единственного друга сходу есть такие совпадения со мной.» И как бы больно не было Хэмметту от того, что пришлось назваться просто другом, он умело скрывал за широкой и при этом лёгкой улыбкой свои чувства, позволяя себе разве что рассматривать лицо басиста, замечая новые царапины, полученные им после аварии, и ведя непринуждённую беседу о группе, семье и случившемся этой ночью неприятном происшествии. Так прошли остальные семь минут их условного уединения. После зашла медсестра, выпроваживая Кирка из палаты, чему тот повиновался. — Ты придёшь завтра?.. — в последний момент поинтересовался Бёртон, провожая взглядом почти скрывшуюся за дверью кудрявую фигуру и вызывая у того самую искреннюю улыбку, какая только может быть, и повлажневшие, отблеснувшие сильнее прежнего большие глаза. — Обязательно приду... — одними губами прошептал он в ответ, покидая поле зрения басиста. Тот ещё долго не мог уснуть, теперь ломая голову и стараясь найти в ней, опустевшей на один предмет, пещинки, обломки времени, проведённого в этой жизни, в этом теле, и стараясь вспомнить: где же он видел этого парня и почему он кажется ему таким знакомым?..