Новая матерь драконов

2 глава       Я проснулась от того, что кто-то весьма настойчиво теребил меня за руку; когда я отмахнулась, мешающий объект только усилил свой напор. Некоторое время я размышляла, что или кого я оставила в кровати, что оно сейчас мешает мне спать. Но тут я вспомнила и свою сделку с Вестероскими богами, и целый ворох событий, которые произошли со мной за вчерашний день. Когда я открыла глаза, то чуть не завопила что есть мочи, но вместо предполагаемого крика я смогла выдать только задушенный хрип. Но посаженное горло не было большей из моих проблем, прямо перед моим лицом был дракон. Он неуклюже стал приближаться ко мне, а мне только и оставалось просто наблюдать за его действиями. К тому моменту, как дракончиком было преодолено расстояние между нами, я уже, как ни странно, успокоилась и смотрела на него больше с восхищением, чем со страхом.       Дракон долго смотрел мне в глаза, а потом выдал мне в лицо струйку теплого воздуха. Это было весьма необычно, но по-видимому, так дракончик показал, что признает меня. От нашего «диалога» меня отвлекло какое-то копошение за спиной и в районе живота. Приподнявшись на локте, я осмотрела себя и шевелящиеся объекты, которые оказались ничем иным, как двумя оставшимися драконами. Сама же я выглядела так себе: вся одежда, которая была на мне, сгорела, а тело было покрыто сажей и пеплом. Наконец, оставшиеся дракончики повторили действия своего собрата, и я смогла рассмотреть их всех. Не знаю, соврал ли Мартин с режиссёрами сериала или это вмешательство богов, но драконы выглядели совершенно иначе, чем нам их показывали. Самым крупным был белый, и он не просто был крупнее своих сородичей, но и выглядел совершенно иначе. У него была короче шея, более зубастая пасть и красные глаза. Расстояние от морды до кончика хвоста было покрыто наростами, напоминающие шипы, вместо когтистых лап на крыльях были значительные когти-крюки. У остальных двух шипы тоже были, но в меньшем количестве и только по хребту, белый же на их фоне выглядел намного грознее и внушительнее, несмотря на то, что все драконы были еще размером с крупных котят.       Черный был вторым по размеру и выглядел практически также, как мы привыкли его видеть: длинная шея, вытянутая морда и красные перепонки крыльев. Третий же, зеленый, практически не уступал второму в размерах, но его черты были более плавными по сравнению с его братьями. Мне казалось, что он чем-то отличается и это отличие очень важное, но понять, что меня настораживает, я не смогла.        Сейчас встал вопрос о том, как назвать драконов. Книжная Дейни назвала своих «детей» в честь бывшего мужа и двух братьев, но меня это совершенно не прельщало. Рэйгара принцесса не знала и все ее знания о нем основывались на каких-то историях, рассказываемых братом или Дарри. С Визерисом еще страннее, она боялась его и чуть ли не переставала дышать в его присутствии, он обращался с ней ужасно и чем заслужил такую честь было непонятно. Логичнее всего было с кхалом, когда их отношения пришли в «норму», он был ее единственным защитником, который действительно оберегал девушку относительно ее взаимоотношения с другими. Хотя его отношение можно сравнить с тем, как обращаются с племенными животными, которые принесут хорошее потомство.       Как итог, мне не подходило ни одно из представленных имен. Первое имя определилось как-то само, и по иронии, это было имя для белого дракона. Когда-то еще в прошлой жизни меня очень интересовала астрономия, все эти звездные скопления, туманности и далекие звезды. Но я решила далеко не ходить, и первый крупный объект — это Титан, крупнейший спутник Сатурна, мощнейший из себе подобных. Именно в его честь и будет назван мой первый дракон.       Как и в каноне, «Дрогон» по характеру был самым задиристым, хотя и уступал в размерах своему старшему брату. Он будет назван в честь «красной планеты» — Марс. Такой же дикий и непокорный, многие захотят его подчинить, но справятся только достойнейшие и сильнейшие. Однако я надеюсь, что мои драконы не променяют меня ни на кого.       Зеленый был действительно самым спокойным, если его братья изучали себя, меня и друг друга, то «Рейгаль» забрался на мою согнутую в колене ногу и спокойно смотрел на меня и возню своих сородичей. Вот так сразу ничего на ум не приходило, но, следуя по аналогии с остальными, я решила — Каллисто. Это третий по размеру спутник в солнечной системе, также с этим именем связана древняя греческая легенда, хотя дословно я ее не помню.       Вот так мои дети получили свои имена — Титан, Марс и Каллисто. А я стала Дейнерис Неопалимой, Матерью драконов.       Но, пока я разглядывала своих драконов, совершенно не обратила внимание на происходящее вокруг.       Дотракийцы под впечатлением от того, что я сама вошла в костер, и теперь у них нет лидера вообще, и что делать им дальше — непонятно, уложились спать прямо на земле вокруг костра. И сейчас, когда они просыпались, первое, что им попадалось на глаза, — это пепелище и голая девушка с тремя драконами, которая по всей логике должна была сгореть, а не сидеть на земле с тремя существами, которые считались вымершими. Их лица выражали шок и неверие в случившееся. Для достаточно суеверных людей мое выживание после костра было величайшим чудом, плюс еще драконы, теперь для этих людей я чуть ли не богиня, значит, их верность будет огромной.       Со стороны ко мне стали подходить Джорах, Агго, Чхого и Ракхаро. Они преклонили колени, и дотракийцы принесли мне клятвы кровных всадников, связывая свои жизни с моей. Остальные кочевники упали на колени, также признавая мою власть. Мормонт встал на одно колено и положил свой меч к моим ногам, склоняя голову.  — Я клянусь служить тебе, повиноваться тебе, умереть за тебя, если понадобится.  — Что бы ни случилось?  — Что бы ни случилось.  — Я заставлю тебя сдержать эту клятву. Я молюсь, чтобы ты никогда не пожалел о том, что дал ее.       После моих слов драконы издали крик, который ознаменовал начало моего правления. А хвост кометы рассек утреннюю зарю. Красная полоса кровоточила, словно рана, на розовато-пурпурном небосклоне, очерчивая начало новой эры.

***

      После принятия клятв мой небольшой кхаласар занялся рутинными делами, но все равно присутствовало некоторое напряжение. Одевшись, я решила обсудить, что нам делать дальше, у меня, конечно, было пару идей, но их нужно отполировать, так как я еще мало знакома с реалиями этого мира, и воспоминания Дейни тут не особо помогают.       По итогам нашей дискуссии повернуть на север через безбрежный океан травы, именуемый Дотракийским морем, я не могла. Первый же кхаласар, который встретится, поглотит горстку моих людей. Воинов убьют, а остальных возьмут в рабство. Земли Ягнячьего Народа к югу от реки для нас тоже закрыты. Моих людей слишком мало, чтобы обороняться даже от этих мирных людей, а у лхазарян нет причин любить их. У меня всего четыре воина, остальные это женщины, старики и дети, которые еще не заплетают волосы в косу.       И люди, и оставшиеся животные были слабы, и поэтому я должна быть сильной и за них тоже. Я не должна проявлять ни страха, ни слабости, ни сомнений, как бы мне не было страшно в душе.       Итоговым решением было пойти в Астапор, что, в общем, не противоречило моим наметкам на будущее. Там я могла получить армию безупречных бойцов и обосноваться на несколько лет, пока не наберу силу, без сил и связей соваться на Вестерос бессмысленно: нас просто перебьют.       По плану мы двигаемся в Ваэс Толорро, путь через Красную пустыню будет тяжелым, но лучше так, чем попасться какому-нибуть кхалосару, так как некоторые из них отправились прямиком в Миэрин, чтобы продать рабов. И, совершив такой крюк, мы избежим с ними встречи. Идти в Кварт, как в каноне мне не подходило совсем, там не было ничего, что мне было нужно, плюс там живут стремные синегубые колдуны и встречаться с ними мне пока совсем не улыбается. Когда я озвучила свое решение кхаласару, то никакого сопротивления не было, они назвали меня своей кхалиси и мое слово для них закон.       Прежде чем отправиться в пустыню, где с едой и водой довольно плохо, мои кровные всадники совершили несколько вылазок в деревни лхазарян и увели у них десяток овец и забрали доступные емкости для воды, которые были наполнены из близ текущей реки. Переход обещал быть тяжелым, и нужно было подготовиться как можно лучше.       За первые пять дней пути в пустыне умерло два старика, и мной был отдан приказ, по совету Ирри, зарезать самую слабую лошадь, чтобы на ней они отправились в Ночные земли.       В красной пустыне корма было мало, а воды еще меньше. Это был унылый край низких холмов и голых, продуваемых ветром равнин. Русла рек высохли, как мертвые кости. Кони щипали жесткую бурую траву, торчащую пучками у скал и сухих деревьев. Я посылала вперед разведчиков, чтобы выбирать максимально безопасный маршрут, по которому мы пойдем.       Постепенно у нас заканчивалась провизия, сначала у нас вышло вино, потом перебродившее кобылье молоко, которое табунщики любят больше всего из питья. А из еды осталось только вяленая конина и пара овец.       Я старалась питаться со всеми наравне, но все-таки мои трапезы были лучше, так как я старалась сохранить молоко, которым питались драконы. Когда они перешли на поджаренную баранину, я сократила свой рацион.       Воспитание драконов шло постепенно. Земные рептилии не отличаются особым умом и возможностью к обучению, но мои драконы были крайне умны. От их рождения прошло всего пару недель, но они уже ведут себя практически как взрослые особи. После двух недель вскармливания они могли держаться в воздухе пару часов, что было несомненно здорово. Команда «Дракарис» была исполняема хорошо, но из-за того, что дракончики пока маленькие, они могли только поджаривать небольшие кусочки мяса.       Спустя еще несколько недель люди уже почувствовали, что еды у них осталось мало, и если в ближайшие дни они не дойдут до Ваэс Толорро, то они уже никуда никогда не дойдут.       Каждый вечер, когда кхаласар трогался в путь, я брала одного из драконов себе на плечо. Двух других Ирри и Чхику везли в сплетенной из шерсти клетке на шесте между своими конями. Однажды Дорея стала расспрашивать о драконах, на которых Эйегон прилетел на Вестерос. Покопавшись в памяти, я смогла повторить историю, которую рассказывал Визерис очень давно.  — Драконов Эйегона назвали в честь богов древней Валирии, — рассказывала я в один из длительных переходов. — Дракона Висеньи звали Вхагар, дракона Рейенис — Мираксес, а Эйегон летал верхом на Балерионе, Черном Ужасе. Говорят, дыхание Вхагара было столь жарким, что плавило рыцарские доспехи и поджаривало человека внутри, Мираксес глотал коней целиком, а Балерион изрыгал пламя черное, как его чешуя, и крылья его были так огромны, что тень их накрывала целые города, когда он пролетал над ними.       Через некоторое время дотракийцы сказали мне, что мой белый дракон, Титан, — это переродившийся Балерион. И мне показалось, что так оно и есть, Титан был уже в полтора раза крупнее своих братьев, а каким он станет в конце можно было только гадать. Но, пока драконы крепли, мой кхаласар таял на глазах, а земля вокруг делалась еще более скудной. Даже сухой травы почти не стало. Лошади падали на ходу — их осталось так мало, что кое-кому пришлось идти дальше пешком. Дорея, моя служанка, подхватила лихорадку, и с каждой лигой ей делалось все хуже. На губах и руках у нее вздулись кровавые пузыри, волосы выпадали клочьями, и однажды вечером она не смогла сесть на коня. Чхого сказал, что ее надо либо бросить, либо привязать к седлу. Но я пожалела девушку, скорее всего это ее последние часы, так пусть они будут спокойные. Мне пришлось напоить Дорею водой из собственного бурдюка и держать ее за руку, пока смерть не остановила ее мучения. Она ушла, когда на небе занимался рассвет. Перед смертью с ее губ сорвалось невесомое «спасибо...»         Только тогда я разрешила кхаласару продолжать путь. Пусть она была и не преданной мне до безумия, но она заботилась обо мне и моих детях.

***

      Наш путь длился слишком долго, и меня стали посещать сомнения, доберемся ли мы до него, но на следующий день на горизонте показались развалины города. Разведка показала, что город заброшен, а статуи богов разрушены, дотракийцы не горели желанием ступать на землю, которую не защищают боги, у нас не было выхода. Я первая въехала в город, подавая всем остальным пример и подбадривая их.       Город выглядел действительно не успокаивающе, но, как уже было мной обдумано, выбора нет. Мы остановились в самом сохранившемся здании, и половина людей отправилась на поиски пропитания. Небольшая группа обнаружила фиговые деревья, их плоды уничтожались оголодавшими людьми мгновенно. Другие посланцы тоже доложили о плодовых деревьях, укрытых в тайных садах за стенами домов. Агго нашел дворик, увитый лозами мелкого зеленого винограда, Чхого обнаружил колодец с чистой холодной водой. Как только люди насытились и утолили жажду, я приказала наполнить ведра для мытья, антисанитария сгубила очень много народу.       Девушки наполнили небольшую купальню в одном из сохранившихся помещений и принялись отмывать меня. Вместо мыльных принадлежностей здесь использовался песок, довольно непривычно, но что есть. А стесняться людей, тем более девушек, с которыми ты разделила многие тяготы, я считала бессмысленным. Я была человеком, который еще застал общественные бани, все-таки жизнь с бабушкой сказывалась, поэтому уровень смущения был у меня низкий, особенно по отношению к своему полу.       Волосы на моем теле после костра обгорели, но, как ни странно ресницы, брови и большая часть волос на голове сохранились. Теперь мои волосы были чуть длиннее плеч, а не ниже поясницы, как до костра.       Ирри нарушила мои думы, сказав, что снаружи ждет сир Джорах Мормонт.  — Впусти его.  — Я принес вам персик. — сказал, преклонив колени, сир Джорах. Персик был такой маленький, что поместился у меня на ладони. Я ела его медленно, смакуя каждый кусочек, он был очень сочным. Сир Джорах сказал, что сорвал его с дерева близ западной стены. — Вода, фрукты и тень — это хорошее место, чтобы восстановиться. Мы должны отдохнуть здесь, пока не наберемся сил. Красные земли немилостивы к слабым. — Я старалась говорить медленно и четко, но в голосе все равно проскальзывала усталость. — Мои служанки говорят, что здесь водятся призраки.  — Призраки водятся везде. Мы носим их с собой, куда бы ни отправились. — Как зовут твоего призрака, Джорах? — Линесса, — с застывшим лицом сказал он. — Твоя жена? — Вторая жена.        Я видела, что ему больно говорить о ней, но мне хотелось узнать, в чем тут дело, хотя насильно заставлять его не хотелось. — Больше ты ничего не хочешь сказать? — Львиная шкура, которую я использовала, как плащ, соскользнула с плеча, и мне пришлось поправить ее. — Она была красивая? — Очень красива. — Взгляд сира Джораха скользнул по мне. — Увидев ее впервые, я подумал, что сама Дева спустилась к нам с небес. По рождению она гораздо выше, чем я. Она была младшей дочерью лорда Лейтона Хайтауэра из Староместа. Белый Бык, командовавший гвардией вашего отца, — ее двоюродный дядя. Хайтауэры — старинный род, очень богатый и очень гордый. — Я помню, Визерис говорил, что Хайтауэры остались верны моему отцу. — Да, это правда. — Брак устроили ваши отцы? — Нет. Наша женитьба — долгая и скучная история, ваше величество. Я не хотел бы утомлять вас. — Мне все равно нечего делать. Пожалуйста, расскажи. — Мне хотелось узнать этого человека лучше, чтобы расположить его к себе. — Как прикажет моя королева. — Сир Джорах нахмурился. — Моя родина… вы должны понять это, чтобы понять все остальное. Медвежий остров прекрасен, но очень далек. Представьте себе старые скрюченные дубы и высокие сосны, цветущий терновник, серые камни, поросшие мхом, ледяные речки, сбегающие с крутых холмов. Усадьба Мормонтов построена из огромных бревен и окружена земляным валом. Мой народ, не считая немногих земледельцев, живет на берегу и промышляет морем. Остров лежит далеко на севере, и зимы у нас суровее, чем вы можете себе вообразить, кхалиси.       Однако мой остров вполне устраивал меня, и я никогда не испытывал недостатка в женщинах. Были у меня и рыбачки, и крестьянские дочки — и до свадьбы, и после. В первый раз я женился молодым, на девице, которую выбрал мне отец, — на Гловер из Темнолесья. Мы прожили с ней десять лет или около того. Она была нехороша собой, но доброго нрава. Я привязался к ней на свой лад, хотя нас связывал скорее долг, нежели страсть. Трижды у нее случался выкидыш, пока она пыталась родить мне наследника. После третьего раза она так и не оправилась и вскоре умерла.       Я потянулась и легонько сжала его руку. — Мне очень жаль.       Сир Джорах кивнул: — К тому времени мой отец надел черное, и я стал полноправным лордом Медвежьего острова. У меня не было нужды в брачных предложениях, но, прежде чем я успел принять решение, лорд Бейлон Грейджой поднял восстание против узурпатора, и Нед Старк созвал свои знамена на подмогу другу Роберту. Решающая битва произошла на Пайке. Когда камнеметные машины Роберта пробили стену короля Бейлона, первым в брешь ворвался жрец из Мира, но я ненамного отстал от него. Так я заслужил рыцарское звание. Чтобы отпраздновать победу, Роберт устроил близ Ланниспорта турнир. Там я и встретил Линессу, девицу вдвое моложе меня. Она приехала из Староместа с отцом посмотреть, как состязаются ее братья. Я не мог оторвать от нее глаз. В припадке безумия я попросил у нее знак отличия, чтобы носить на турнире, не надеясь, что она исполнит мою просьбу,  но она ее исполнила.       Я дерусь не хуже всякого иного, кхалиси, но на турнирах никогда не блистал. Но, обвязав вокруг руки ленту Линессы, я стал другим человеком. Я выигрывал схватку за схваткой. Я свалил лорда Ясона Маллистера и Бронзового Джона Ройса. Сир Риман Фрей, его брат сир Хостин, лорд Уэнт, Дикий Вепрь, даже сир Борос Блаунт из королевской Гвардии — никто не устоял передо мной. В последнем поединке я обломал девять копий о Джейме Ланнистера, и король Роберт увенчал меня лаврами победителя. Я короновал Линессу королевой любви и красоты и в тот же вечер пошел к ее отцу попросить ее руки. Я был пьян — и от вина, и от славы. По всем статьям меня следовало бы с позором отправить прочь, но лорд Лейтон принял мое предложение. Мы поженились там же, в Ланниспорте, и две недели не было на свете человека счастливее меня.  — Почему только две недели? — Хотя я предвидела ответ.  — Две недели ушло на то, чтобы доплыть от Ланниспорта до Медвежьего острова. Мой дом горько разочаровал Линессу. Там было слишком холодно, слишком сыро, слишком далеко, а замок казался ей бревенчатой хижиной. Не было у нас ни скоморохов, ни балов, ни ярмарок. Редко-редко забредал к нам какой-нибудь певец. Золотых дел мастера на острове тоже не имелось. Даже еда обернулась мучением. Мой повар мало что умел готовить кроме жареного мяса да похлебки, и Линессе скоро опротивела рыба и оленина. Я жил ради ее улыбки. Я послал в Старомест за новым поваром и выписал из Ланниспорта арфиста. Я добывал ей все, чего она желала: златокузнецов, ювелиров и портных, но этого было недостаточно. На Медвежьем острове много медведей и деревьев, а всего остального мало. Я построил для нее красивый корабль, и мы плавали в Ланниспорт и Старомест на празднества и ярмарки — однажды сходили даже в Браавос, где я занял у ростовщиков уйму денег. Я завоевал ее руку и сердце, как победитель турнира, поэтому я выходил на другие турниры ради нее, но волшебство утратило силу. Я так ни разу больше и не отличился, а каждое поражение означало потерю коня и турнирных доспехов — их приходилось выкупать или заменять новыми. Мне это было не по средствам. Наконец, я настоял на возвращении домой, но там дела у нас пошли еще хуже, чем прежде. Я не мог больше платить повару и арфисту, а Линесса просто взбесилась, когда я заикнулся о том, чтобы заложить ее драгоценности.       А дальше… я стал делать вещи, о которых мне стыдно рассказывать. Ради золота, чтобы Линесса могла сохранить свои драгоценности: арфиста и повара. В конце концов я потерял все. Услышав, что Эддард Старк собирается на Медвежий остров, я до того забыл о чести, что не решился предстать перед его судом и бежал, взяв с собой жену. Ничто не имеет значения кроме нашей любви, говорил я себе. Мы бежали в Лисс, и я продал свой корабль, чтобы как-то прожить.       Видно было, что рассказ причиняет ему боль. — Она умерла там? — Я старалась говорить мягко. — Только для меня. Через полгода все золото вышло, и мне пришлось стать наемным солдатом. Пока я сражался с браавосаами на войне, Линесса перебралась в дом купецкого старшины Трегара Ормоллена. Говорят, она теперь его главная наложница и даже его жена ее боится.        Это был закономерный конец для их истории. — И ты ее ненавидишь? — Почти так же сильно, как люблю. Прошу извинить меня, моя королева, — я очень устал. — Спокойной ночи, сир Джорах.       Мне показалось, что этот разговор сделал нас чуть ближе. Надеюсь, что когда-нибудь он вернется на родину.

***

      Дни тянулись длинной вереницей. Женщины собирали фрукты в садах мертвецов, мужчины чистили коней и чинили седла, стремена и обувь. Дети бегали по улицам, собирая старые бронзовые монеты, осколки пурпурного стекла и каменные кувшинчики с ручками в виде змей. Одну женщину ужалил красный скорпион, но больше смертей не было. Лошади начали прибавлять в весе. Я лечила рану сира Джораха сама, и та заживала. Люди отдыхали и восстанавливали силы.       Я приказала расширить территории на которых росла трава или фруктовые деревья, чтобы и лошадей и у людей появилось больше пропитания, с водой у нас слава Богам проблем не было.       Мы обследовали город по мере возможности. Один из моих кровных всадников принес мне найденный железный браслет с необработанным огненным опалом величиной с большой палец. Также были еще какие-то свитки, но они высохли и угрожали рассыпаться, поэтому Агго их не трогал.       Мы пробыли в этом городе несколько недель и, когда наши силы восстановились, двинулись в путь.