Лучше, чем здесь

Они сидели у воды. Вокруг был круг свободной земли шириной метров шесть, вокруг живые, очеловеченные проклятья. Они боялись его. Годжо убил троих, больше не лезли, прятались в темноте. Ждали, когда он заснет. Ждали. Девчонку пытались украсть. Когда-то в этих местах было сильно поверье, что мясо и кровь светловолосых и белокожих детей — лекарство от многих болезней, поэтому здесь такие дети редко доживали до преклонного возраста. Поэтому здесь эти твари продолжали рождаться и умирать, раз за разом, день ото дня. Проклята сама земля, здесь жили и живут проклятые люди. Годжо сначала не обратил на это внимание, но многие дети в этой деревне были беззубы и беспалы. У них не было ушей, волос — это отбирали при жизни, чтобы изготовить амулеты от злых духов, местные колдуны. У девчонки не было даже языка. Она молчала и смотрела на него, изредка поглядывая в сторону, туда, куда ее зазывал отец, спасавший собственную душу ценою жизней детей. Иджичи достал у себя из портфеля шоколад, который обычно покупал для Годжо. Дети обступили его, не приближались, смотрели издалека. А после он предложил им угощение в протянутой руке. Им хватило пары секунд, чтобы переглянуться, а после наброситься на сладость. Ночь длилась долго. Это было его третье задание, самый могущественный шаман из ныне живущих не спал уже три дня. Они планировали остановиться здесь на ночь. Иджичи встретил его на перроне, так как сам прибыл в эту деревню многим раньше. Нужно было всего лишь забрать проклятый предмет и улететь домой. В итоге они наткнулись на проклятую деревню, что не могла вылезти из череды собственных пороков. Ночь была темная, лишь гроза полыхала на вершинах гор. Но к утру Годжо заснул. Он мог не есть пару недель, но со сном было тяжелее. Он скользнул в свет, а когда открыл глаза, то три твари в утреннем тумане, что до жути были похожи на местных колдунов, пытались сожрать девчонку. Она немного сопротивлялась, так как могла десятилетка: хилая и без языка. Вдалеке приходил в себя от удара Иджичи, отползал в сторону, пока за его спиною прятались остальные дети. Годжо должен был оставить его в соседней деревне, сам не знал, откуда появилась эта дурная привычка периодически брать Иджичи с собой. Ему просто нравились его реакции, дразнить его было забавно. Годжо не стал кричать или пытаться угрожать, он стал сразу убивать. Утренний сон придал ему сил, он нашел всех, кто представлял опасность. Дети посмотрели на него с восхищением, а девчушка с какой-то непонятной надеждой. После с неба повалил дождь. Им пришлось укрыться под мостом, Годжо чувствовал раздражение и невероятную усталость. Им следовало сегодня проснуться и отравиться домой, но в маленькой деревушке укрытой с одной стороны морем, с другой холмами светились морские течения, а дети росли среди голода, мусора, пепла и мертвых кораблей. Земля под их ногами задрожала и в утреннем тумане, проклятья начали рождаться вновь. Немая девочка схватила его за руку. Она посмотрела на него, не мигая, а он никак не мог сообразить, что она хочет ему сказать. — Она говорит, что она может сломать проклятье, — робко произнес один из детей. Здесь умирали корабли, а морские течения на глубине сияли синевой из-за планктона. Раз в десять лет в деревне наступали голодные времена, гибли посевы, выбрасывалась на берег рыба. Так в городе и появилось проклятье. Испуганные люди приносили в жертву часть детей, от этого кошмара зарождались чудовища, требующие новых жертв. И так по кругу, долгие-долгие годы. Какой смысл быть сильнейшим, если все равно не удаётся всех спасти? Девочка использовала язык жестов. Годжо был с ним знаком, но робкий мальчишка без трёх пальцев озвучивал для него всё вслух. Она была красива. Кожа ровная, белая, глаза голубые, взрослые и смирившиеся. Иджичи тихо всхлипнул, когда мальчишка озвучил самое главное. У этой деревни не было будущего, здесь взрослые калечили детей. Но будь он проклят, если допустит смерть ребенка, что от отчаяния потеряла стремление к жизни. Какой смысл в силе, если ею невозможно поделиться? Девчонка оказалась юркой и сняла проклятье. Иджичи обнаружил её тело совсем недалеко от дома её отца. Вокруг нее столпились другие дети, пока земля тряслась, а с неба сыпался пепел. Колючая черная пыль покрывала крыши, перекрашивала в серый цвет землю и дороги. В деревне умирали колдуны. Жертва не была принесена, она умерла по собственному сценарию. Здесь остались лишь дети и парочка забитых взрослых. Годжо сидел на ящике с рыбой на пристани и слушал. Рядом, стараясь не шмыгать носом, стоял Иджичи. Сегодня у Годжо не осталось сил над ним подтрунивать, а его сопли сильно раздражали. Наверное, нужно было прекратить брать его с собой. Наверное, он должен был ей тогда сказать. Девчушке. Про будущее. Что она его обязательно увидит. И там будет лучше, не так, как здесь. Но он сказал об этом Иджичи. Отчего тот странно замер, кинул на него по-больному собачий взгляд. Небо светилось багровым, оно казалось толще и клонилось к воде. Дул северный влажный ветер, волны бились о причал. Здесь взрослые больше не калечили детей. Годжо верил, что взрастить новое поколение сложная задача, но именно это и приближало их к будущему, что будет, несомненно, лучше, чем здесь.