Специальная балетно-театральная секция южного храмового танца

— Шамбала? — я не мог удержаться от хихиканья, несмотря на то, что сейчас находился в куда более смешном положении — ещё и со стоячим «гвоздиком». — Да, Шамбала, — тренер с некоторой обидчивостью, остро взглянул на меня. — Не надо смеяться. Я с гордостью ношу имя этой страны. Пусть сейчас она — не более чем дюжина враждующих княжеств, в горах, перекопанных искателями схронов… Глупцы не там ищут. Древние цивилизации сберегли передали свои тайны в другом формате. И я — один из наследников их тайн… Позвольте продемонстрировать вам, что умеет наша школа. Мадам Зоя? — Олег протянул ладонь — я удивился — в сторону моей мамы. Та, потупившись, со странной улыбкой и слегка спотыкаясь, выступила вперёд. Олег одним движением раскрыл молнию и извлёк собственный член — хотя я не гомосексуалист, но не мог не удивиться, какой этот орган белый и совершенный. Будто часть священного лотоса, а не живого мужчины. Мама склонила колени и поцеловала этот фаллос, пробормотав что-то вроде: «жизнь в танце, танец в жизни… брызни… священный сосуд… кончат и нассут». Затем она поднялась, словно обретя новый заряд сил, подняла ногу вертикально — ровно заправская балерина! Олег извлёк из её влажно поблескивающей вагины оранжевую резиновую блямбу — на удивление большую, я не ожидал, что в мою маму может столько поместиться — и с глухим стуком отбросил прочь. Затем он взял маму за лодыжку и закрутил, ухватывая за бёдра. На каждом обороте, когда она была к нему лицом — он резким движением вгонял в неё член, заставляя меняться в лице и вздыхать. — Мама… — восхищённо сказал я, глядя на её самозабвенное лицо и ощущущая сладкие пульсации в члене — от одного этого зрелища. Лейла, стоящая рядом со мной, словно понимая это, легонько погладила меня по фаллосу — она тоже смотрела голодным взглядом и лицо её озарялось незнакомым светом. — Вы думаете, это всё, что может наша школа? — надменно произнёс Олег. Не дожидаясь моего ответа, он с чпоканьем вытащил из попы моей мамы блестящую каплевидную штуковину, уронил её на маты — она прокатилась, оставив короткий слизистый след. Олег же закрутил маму снова — но на этот раз атаковал членом попеременно два отверстия, то вагину, то анус. Судя по лёгкости, с которой он это делал, анус мамы был разработан профессионально, хотя при входе туда она вздрагивала и чуть прогибалась. Неожиданно она обмякла, так, словно её опорная нога лишилась костей, и из её письки брызнуло — метра на полтора. — Олеженька, — прошептала она умоляюще, кладя ладонь на его рубаху, — О-ле-жень-ка… Олег с высокомерной улыбкой куртуазно помог ей согнуть ногу и опуститься, мама почти упала на маты — её ноги подгибались. — Ну, как? — поинтересовался Олег Шамбала. — О-фи-генно, — искренне отозвался я. — Учись, сынок, — сказала мне мама, стоя на четвереньках и пытаясь отдышаться. — И ты тоже сможешь… так же. — С… тобой? — растерянно и с надеждой прошептал я. — И со мной. И с кем угодно, — ответила мама. — Принеси ей воды, — заговорщицки подмигнул мне Олег, и я, болтая стояком, понёсся по полутёмному залу к кулеру. Когда я вернулся со стаканом обратно, Лейла чистила маты языком — вылизывая упавшие на них капли прозрачного маминого эякулята. Мама отпила пол-стакана, отдала остальное мне: — Отдай ей, — велела она. — Ей сейчас тоже наверняка хочется пить. Я повиновался, и Лейла, закончившая уборку, приняла стакан — представляю, как пересох её язычок от соприкосновений с пропитанным потом множества ног матом и солёными каплями. Утоляя жажду, она с такой благодарностью посмотрела на меня, что мне стало стыдно — ведь это не я придумал дать ей воды. — Мы учим ухаживать за женщинами, — подтвердил мои мысли Олег. — А храмовая шлюшка — это тоже женщина, даже в большей степени женщина, чем прочие, — он с ухмылкой ущипнул Лейлу за сосок, и та, стрельнув глазами, сконфуженно потупилась от такой похвалы. — Я хочу быть женщиной для всех, — сказала она. — Сладкой утробой для миллиардов членов. Сейчас и всегда, — от этих слов у меня снова сладко заныл и забился, приподнимаясь, член, который я уже не прикрывал руками. — Похвально, — отозвался Олег. — Но сегодня ты будешь сучкой для него. И примешь его семя в себя столько раз, сколько он сможет. — Тренер указал на меня, и от неожиданности меня прошибло и радостью, и ознобом. Я подозревал, что в этом зале ничто не будет таким лёгким, как в будничном мире. — Не волнуйся, — сказал Олег мне, словно чувствуя моё состояние. — Слушайся своего тела. Если оно велит тебе кончать — кончай. Терпение придёт со временем. Пройдите сюда. — Он подвёл нас к тому, что раньше показалось мне просто стеной со светлыми лампочками. Но нет, это оказались отверстия, а за ними — ярко освещённый закуток. — Сейчас вы будете развлекаться аналогом игры «убей крота». Ты, — Олег указал на меня и тёмную сторону, — будешь совать случайно член в эти отверстия. Лейла должна будет успеть взять его в рот. Ты должен побывать в ста отверстиях, счёт — на табло. Приз — возможность закончить эту игру, слив в эту сучку. «Что за чушь?» — подумал я, не в силах сдержать недовольства. Впрочем... сто раз… это значит, можно управиться минуты за три. За пять, максимум. Прозвенел звонок. Я засунул член в дырку на стене… и с изумлением ощутил на нём мягкие мокрые губы. Они всасывали, они тянули мой член назад… С трудом выйдя из дыры, я выбрал следующее отверстие… И обнаружил, что Лейла уже там. Я застонал, чувствуя, как её язычок щекочет мою залупу, мочеиспускательное отверстие. Но как? Как эта девчонка успевает так быстро? Я снова вышел из дырки и на этот раз решил выбрать другую, похитрее — выше обычного уровня. Тот же результат — только мой член схватили у основания кольцом пальцев и нежно обдули, целуя в головку. Я застонал. Бездумно сменил отверстие на соседнее… Губы обхватили конец моего хуя, мусоля крайнюю плоть. Теперь у мне пришлось переламывать себя, чтобы сбросить оцепенение и выйти. — Лейла уже обучается здесь полгода, — послышался чуть слышный голос сзади. — Она кое-что умеет… — Не может такого быть! — Я сделал обманное движение, притворившись, что тыкаю в одну дырку, и тут же сместившись в соседнюю. Но и там, и там — была Лейла! — Она чувствует твой запах, — с сочувствием по отношению к моим жалким метаниям сказал невидимый Олег. — Чувствует, из какой дырки тянет вкусной мужской плотью, хуем, готовым пролить в неё семя, и идёт туда… Она даже мозгом не думает. Она сама сейчас — плоть. Горячая голодная плоть… — Но что же мне делать? — проныл я, ощущая, как и в новой дырке умелый язык начинает вылизывать мой член понизу. Как пересилить себя? Как прекратить это? — Будь твёрже. Тебе придётся научиться выступать часами, не кончая. — Я не могу… — я понял, что мои мускулы болят от противоречивых усилий — сдвинуть своё тело и удержать его на полном вхождении. — Ещё хотя бы пару раз, — это был голос моей мамы. — Большой путь начинается с шага. Я с воплем выдернул член, который облизывал ловкий лукавый язычок… и тут же засунул его снова. Пусть. Я не выдержу этого испытания. Я хочу кончить — здесь. Сейчас. В ротик этой ослепительной бляди, сосущей с другой стороны. Лейла словно услышала мои мысли. Я ощутил, что члену стало горячо, и по нему заскользило упругое мокрое колечко губ — часто-часто, вверх-вниз. Давление… Вакуум… Это невозможно выносить! Зарыдав, я ощутил, как порции страсти толчками изливаются из меня. Всё-таки, я уже был слишком перевозбуждён от происходящего. Мама обняла меня, утешая, успокаивая. В её руках я замер и затих, блаженствуя от мягких голых грудей, прижатых к лопаткам и ощущая сладкий ужас — от того, что мама тоже будет мне доступна. Эта щёлочка — в теле, которое я знаю с детства. Сейчас. И всегда. — Десять, — констатировал Олег. — На самом деле, неплохо для первого раза. Тех, кто жаждет просто удовольствия и не готов быть храмовым танцором, храмовая шлюшка опустошит на второй-третьей дырке… Можешь отдохнуть пару минут. Потом — начнём снова. Зоя, откройте окно. Мальчику нужен свежий воздух. Я повиновался. Я лежал голый на матах, а из окна лилась предновогодняя стынь — было страшно, что я замёрзну, но я не смел спросить, всё ли с этим в порядке. Гуру — знает лучше.