Специальная балетно-театральная секция южного храмового танца

— В храмовом танце весьма важна силовая подготовка, чем и будут заняты следующие полчаса. Но мы не будем заниматься муштрой, как в других секциях. Мужской организм куда лучше справляется с нагрузками, если его подкармливать сладеньким. Позволь показать тебе это. Иди сюда и ляг на Лейлу. Меня не пришлось упрашивать. Член, упавший от первого оргазма и холода, тут же встал, и я не мог себе отказать в том, чтобы направить его в девочку, лежащую подо мной, одновременно лаская её грудки и целуя шейку. Лейла, безмятежно глядя — даже не на меня, а куда-то вглубь меня, развела ноги пошире и закинула руки за голову — это простое движение, более близкое к спортивному, чем к любовному, очаровало меня своим равнодушным бесстыдством. — А теперь, — послышался, как удар грома, голос Олега над головой, — принял упор на кулаки — и отжимаешься. Тело — параллельно земле. Членом входить только за счёт сгибания рук. От неожиданности я выполнил всё, что велено, стоя на кулаках, вытянувшись над Лейлой "в струнку" и входя в неё только благодаря отжиманиям… Трах таким образом был мучителен, но всё-таки возможен. Разумеется, от перенапряжения мышц член вскоре начал ощущаться, как деревянный, онемевший, и проникновение в Лейлу не вызывало должного кайфа, но гуру — видней. В конце концов, мы же не просто еблей сюда пришли заниматься? Засунув в Лейлу раз пятнадцать, я не выдержал и сдался, рухнув на девочку — с мучительным жжением в мышцах пресса и руках. И ощутил, как она легонько, подбадривающе сжимает мышцы вагины вокруг моего фаллоса. Меня буквально раскатало бурей тёплой благодарности к ней — только что я ощущал себя в бездне отчаянья, и вдруг — словно меня похлопали по плечу, дав понять — «мужайся, у тебя всё получится». — Поменялись местами, — бесчувственно громыхнуло тренерское. Мы перекатились — теперь Лейла была сверху. — Женщины, как считается, не способны в состоянии возбуждения к большим нагрузкам, — продолжал пояснять Олег, — однако, в храмовом танце мы привыкли преодолевать барьеры биологии. Храмовая шлюха должна принимать члены и испытывать оргазмы в самых изощрённых позах, требующих мускульного напряжения и растяжки. Лейла, продемонстрируй. Лейла развела ноги уголком, поставив руки шире моих плеч, и принялась отжиматься, ловя мой член своим лоном. Я, успокаивая дыхание, с восхищением и наслажденим любовался её мускулами, обрисовывающимися на руках в момент усилий. Ещё больше восхищения вызывало у меня то, что она успевала «поджамкивать» мой член, делая вагину такой узкой, что член входил с трудом… Хотя, может быть, это являлось естественным следствием задействования пресса. Сделав десять движений, Лейла перевернулась и уселась на мой член задом наперёд, а потом — протянув руки назад — стала отжиматься спиной. Её хвостик-косичка щекотал мне лицо и обалденно пах. Не выдержав, я притянул Лейлу к себе и принялся жадно лапать её — чему она охотно отдалась, «растёкшись» на мне и подставляя моим ладоням свои упругие грудки. — Ну-ну-ну, — беззлобно пресёк Олег. — Этим вы можете заниматься вне класса. Сейчас — тренировка, не забывайте. Не без разочарования — мы «разлепились» и сели. По какому-то наитию — быстро поцеловали друг друга в губы и рассмеялись. «Мне хорошо с тобой», — шепнул я Лейле, и мой член поджался пару раз от неудовлетворённости. — Молодцы, — одобрил Олег. — Нежные личные отношения между храмовым танцором и танцовщицей — поощряются. А теперь — перейдём к другим упражнениям. Из других упражнений мне запомнилось, как мы прокатились из конца в конец зала, прижав друг друга в 69 и как можно грубее возбуждая друг друга ртом. Кроме этого, мы садились в полушпагат, стоя «бутербродом» и яростно трахаясь — пока не заболели связки, мы рывком выводили друг друга руками в сидячее положение, расположившись в позе «кующих медведей», разумеется — с полным генитальным вхождением… Всё это было чудесно, насыщенно, вроде — и секс, но в то же время — возбуждающая тренировка, не досаждающая невозможностью кончить. Пахнущая естественной и обильной вагинальной смазкой, семенными выделениями, мускусным потом. Мама в это время тренировалась соло, и то, что она делала — выламывало мозги, я просто смотреть на это спокойно не мог. Она работала на «шведской стенке», только с установленными там и тут большими деревянными фаллосами — мама скользила между ними, как русалка, насаживаясь в самых разных позах, в том числе даже вверх ногами. При этом она периодически получала оргазмы, замирая и издавая бурные стоны на весь зал — судя по всему, оргазмы не только не являлись техническим нарушением, но и были целью данного упражнения. Мне оставалось только восхищаться выносливостью маман и жалеть, что я не женщина и не могу так часто. — Ты тоже так можешь? — шепнул я Лейле в один из моментов, на что она лениво ответила: — Руки ещё тренирую. — Не разговаривать, — пресёк Олег. Последнее упражнение, которое я вынес, заключалось в совместным падением на стопку мягих матов — разумеется, на генитальном вхождении. Мне было страшновато — как бы не раздавить Лейлу, вес принимался на неё. Однако, она была, кажется, привычная, и получала от этого такое острое удовольствие, что аж морщилась от силы ощущeний и замирала на выдохе. Мы уже настолько «притёрлись», что вскоре даже вставали, не рассоединяясь — я пододвигал коленки под Лейлу, она сгибала ноги, выходя в вертикальное положение и садясь на меня, потом я поднимался с колена, слыша, как чавкает воздух в пизде моей партнёрши — отчего-то она очень смущалась и хихикала. На четвёртый раз я не выдержал и принялся её ебать — прямо на матах, как уронил. Мне было невыносимо слышать этот смех и видеть эти розовые щёчки — хотелось выбить из этих губок настоящий неконтролируемый стон, лишить эту девчонку разума… Что и удалось без особых усилий — она обхватила меня руками и ногами, откинув голову, закатив глаза и приоткрыв рот, издавая монотонный вой под быстрое и ритмичное чавканье моего хуя в её глубинах. Тренировки наделили меня каким-то кощунственным, феерическим терпением, я не хотел кончать, пока Лейла не удовлетворена, и реально мог — не кончать. Член, задубевший и онемевший от бесконечных атак мокрой плоти вперемежку с непомерными усилиями, весьма расслабленно относился к тому, что он «дорвался». Я менял углы, темп, то бил прямо, то подбивал "крючком", то щекотал половые губки снаружи своими движениями… Кажется, Лейла почувствовала, что я пытаюсь её удовлетворить, и прошептала мне заворожённым, ведьмовским голосом, гладя по груди: — Не сдер-р-рживайся… Мне нужна сперма… Дай мне сперму… Побольше… Спе… — с этими словами она откинулась и задрожала, негромко и протяжно крича, её ноги расслабились, но по моему члену начало прокатываться тупое «тумк… тумк… тумк». Я, вцепившись в Лейлу, вошёл в неё как можно глубже, дотянулся губами до её губ, и ощутил, что меня тоже накрывает. Оргазм засасывал, как мальстрем — он казался ирреальным и как бы посторонним природным явлением, самое чёткое, что я ощущал — это как большие порции спермы почти болезненно проходят через фаллос и орошают самое дно Лейлиной пизды… Губы её были мягкие, прохладные и слегка пахли салатом. Не удержавшись, я опустился ртом ниже, выйдя из Лейлы, и ухватил зубами её сосок, заставив выгнуться и получить ещё один оргазм… При этом она делала странные движения — растирая двумя пальцами лобок снизу. — В твоей матке сейчас наверняка море моих сперматозоидов, но я хочу ещё, — прошептал я Лейле, укусив её за ушко, отчего она вскрикнула снова — и откатилась, зажав ладонь между ляжек, закусив губу и глядя взглядом человека, который в этом мире не присутствует. Мой член ещё стоял и был густо смазан нашими обоюдными жидкостями, поэтому я перевернул девочку на живот и вошёл в неё сзади. Лейла напряглась и обмякла, распластавшись, как морская звезда. Помедлив — вдруг будут возражения — я принялся осторожно, а затем всё более свободно двигаться в анале будущей храмовой шлюхи. Подошла мама — усталая, распаренная, одевшая на грудь утягивающий лиф. Она буднично села напротив Лейлы и подставила ей лоно для вылизывания, чем Лейла и занялась — безмятежно, уже без прежнего огня, но любовно и профессионально. Мне было немножко жаль, что я удовлетворяюсь об Лейлу, в то время как ей уже не надо — но Лейла, кажется, не была против. Всё же, не желая держать её за совершенно пассивный объект, я повозбуждал её грудки, но потом — дотянулся до пизды мамы и принялся гладить, рассматривать её, забираться пальцами внутрь — попеременно с языком Лейлы. Мама смотрела на меня счастливыми затуманенными глазами, перебирая мои кудри. Потом она подтянула мою голову, взяв её ладонями, и поцеловала длинным французским поцелуем, под причмокивания, вздохи и звуки вылизывания снизу. Целовалась моя мама очень умело — чувствовался возраст и большой опыт. Я уже не знал, где мне более кайфово — внизу, в попе Лейлы, или — от языка моей мамочки, забирающегося в мой рот и играющего с моим языком. Затягивание оргазма стало ощущаться мучительно — поэтому я принялся выходить на всю длину — и вбивать хуй в тугую попенцию Лейлы до конца. Кажется, она поняла, что мне не помешает поддежка, и стала поджимать сфинктер. Это не было ни болевой, ни оргазматической реакцией — потому что напрягала она его определённо по своей воле и не в такт моим толчкам. Тем не менее, мне этого хватило, чтобы через десяток секунд залить её зад своим семенем. Мама напоследок смачно поцеловала меня, держа за затылок и словно ставя точку. Отстранилась, улыбаясь. Потом, когда Лейла поднялась — я всё ещё не выходил, опасаясь запаха — мама поцеловала и её… Не без замирания сердца, держа руку наготове, я выпростал фаллос из Лейлиной жопки. Удивительно — всё было чисто. В самом деле, как персидская пери. Последним — «пери» поцеловала меня, изогнувшись и голодно — с каким-то не сексуальным, а скорее эмоциональным голодом. И ускользнула из зала в сторону душевой. — Она всегда такая? — спросил я у Олега. — Ну, в смысле, я же не единственный парень тут. С другими она такая же? — Мгм, — он кивнул. — Хотя, в каком-то смысле ты превзошёл их. Видно старание, но и незакомплексованность тоже. Ну, что же, теперь — отдых, и… — Олег глянул на маму, — Театральный тренинг.