Специальная балетно-театральная секция южного храмового танца

Через пару дней мне позвонила Лейла. К тому времени я уже начал привыкать к чудесам. Мама, «осёдлывающая» меня перед сном — с доброй мягкой улыбкой покачивающая тазом, чутко следя за выражением моих глаз — всё ли в порядке, всё ли нравится; начинающая моё утро с минета, именно тогда, когда я едва продираю глаза и нуждаюсь в заряде бодрости; мама, глотающая мою сперму — так, что я вижу, как ходит её горло, и даже могу пощупать пальцами — всё это настолько укатало меня, в хорошем смысле, что я даже стал расслабляться и отвлекаться на другие дела. Мне впервые в жизни стало приятно ходить в магазин за продуктами, потому что это подчёркивало контраст, между домом, где живёт любимая женщина, и пятнадцатью минутами «безмамья». Притом я знал, что всегда могу вернуться, и она будет ждать! Ах, мама-мама, ну почему ты не делала этого раньше!.. Над уроками сосредоточиться было труднее. Мозги «плыли». В школу мне ходить, к счастью, не обязательно — я учусь экстерном. И вот — Лейла… Я даже не сразу понял, что её голос в трубке окончательно подтверждает именно мою версию реальности, а не мамину. Ибо, если Лейла есть, то и Олег с его сектой существует. А значит, через неделю мне снова идти к нему… бр-р-р. Радоваться этому или нет? Впрочем, пока — мироздание меня балует: Лейла попросила меня помочь по хозяйству, сославшись на то, что у неё много подработки. Несмотря на то, что говорила она совершенно нейтрально, спокойно, дружелюбно, у меня было мало сомнений, что мы не обойдёмся без секса. Кажется, мама тоже это понимала, потому что провожала она меня вздохами, с трогательно-обеспокоенным и чуть ревнивым лицом: «мальчик повзрослел…» На прощание я не удержался и, поскольку одежды мы дома не носили, поцеловал её в писечку — которая столько раз радовала меня за последнюю пару суток. Мама тихо, затаённо рассмеялась, прижав мою голову внизу, и прошептала: — Ну, иди… Иди… Лейла попросила купить по дороге мясо, хлеб, молоко и презервативы — две коробки. Последнее меня умилило: это она считает, что мы так выносливы, или просто, как хорошая хозяйка, делает запас на будущее? С другой стороны, на занятиях мы трахались без барьерной контрацепции… Когда я вошёл в её квартиру — я понял причины столь странного заказа. У порога стояли чужие ботинки и висела в прихожей шуба, на кухне, куда я прошёл, чтобы разложить продукты, пахло дешёвым куревом и стояла пепельница с тлеющим «бычком». Из-за дверей спальни раздавались стоны и скрип кровати. Всё это повергло меня в мрачноватое настроение. С одной стороны, я понимал, что я Лейле — никто и она может проводить время с кем угодно, а с другой — не свинство ли приглашать меня в гости, занимаясь притом кем-то другим? И как мне потом обнимать её тело, пропахшее каким-то быдлом? Впрочем, я не испытывал особой злости. У Лейлы никого нет, а у меня есть мама. В конце концов, даже если Лейлу ебут в соседней комнате — она остаётся моей подругой, с которой нам ещё как минимум год работать в одной упряжке. Стараясь игнорировать звуки из гостинной, я принялся распаковывать свёртки, помещая что-то в холодильник, а что-то на стол. Затем, заметив, что в раковине — горка грязной посуды, принялся мыть её. Намеренья у меня были благие, но бессознательный бес всё равно побуждал пускать шумную струю и звенеть тарелками. Это привело к определённым результатам. Из комнаты выглянул полуголый чернявый мужик, сжимая одежду, заполошно глянул на меня и что-то спросил у невидимой собеседницы. Та ответила. Мужик исчез, но через некоторое время появился уже одетым и стал собираться. Я чувствовал себя скованно и немного неудобно — поскольку, в действительности, отпугивать партнёра от Лейлы в мои планы не входило. Однако, когда Лейла появилась, одетая в чёрный кружевной топ, трусики и чулки на подтяжках, она выглядела совершено безмятежно — в одной руке она держала сигарету, периодически затягиваясь, а в другой — небольшую пачку денег. Эту пачку она бросила на стол — хлоп! Одновременно — стукнула дверь. Гость вышел, не попрощавшись. — Я в ванную, — сказала мне Лейла вместо приветствия, засунула окурок в пепельницу и удалилась, слегка виляя задом — я залюбовался на её ягодицы. Зайдя в искомую комнату и защёлкнувшись, она вдруг открыла замок снова и выглянула наружу: — Пойдёшь со мной? Конечно, я пошёл! Я бы пошёл за ней на край света. А в ванную — просто даже чтобы посмотреть, как она раздевается догола. Раздевалась Лейла, не глядя на меня, словно я отсутствую, и мурлыкала при этом от телесного удовольствия. Я поспешил присоединиться к ней в ванной голышом, без спроса и без указаний. Судя по всему, это было правильно, потому что Лейла как ни в чём ни бывало включила воду, облив нас обоих. И только затем — под струями — обняла, положив руки мне на плечи и потираясь своим телом о моё. — Лейла, — выдавил я, чувствуя, как упирается в её лобок поднявшийся член. — Как же я скучал по тебе! Мы поцеловались — легонько, один раз, другой, на третий — она игриво уклонилась, но так, что это мало отличалось от поцелуя. — У нас ещё полчаса до следующего клиента, — сообщила мне Лейла легкомысленным голосом. — Кто это вообще такие? — я чуть принахмурился... и получил подушечкой указательного пальчика по губам. — Не ревнуй. Мне нужно платить за квартиру и на что-то жить, пока я получаю высшее. Поэтому я совмещаю тренировки с заработком, как и многие танцовщицы. — Но ты же совсем молоденькая! — Индивидуальным бизнесом можно заниматься с шестнадцати. А мне — больше. — Это квартира твоих родителей? — Съёмная. Когда я начала самостоятельную жизнь, то съехала от них. Поэтому мне и приходится так трудиться. Извини, тебя пришлось вызвать, потому что мне одной трудно справляться по хозяйству. Помнишь, Олег сказал — помогать?.. — И что мне нужно делать? — спросил я, несколько обескураженный такой утилитарностью подхода. — Покупать продукты, готовить еду. Приносить презервативы и смазку. Я предупрежу клиентов, чтобы они от тебя не шарахались. — А они… — я сглотнул, — не сочтут, что я тоже… «танцевальный реквизит»? Она посмотрела на меня и улыбнулась. — Этот, которого ты видел, спрашивал. Я сказала, что за такими развлечениями ему — не сюда. Других буду предупреждать сразу: ты не отсюда, ты просто домработник. Не бойся, тебе ничего не грозит, — Лейла чуть отстранилась и принялась, чуть приотставив ногу, подмывать пизду. Зрелище было завораживающим — я не мог оторвать глаз, наблюдая, как мягко тянутся половые губы, покрытые мыльной пеной, и покачиваются при движениях грудки. Несмотря на банный пар, от моей подружки всё ещё тонко пахло табаком. Увидев мой взгляд, Лейла обеспокоенно приостановилась: — Что? — Не знаю, — отозвался я заторможенно. — Ты очень красивая. Но твоя смелость — это что-то запредельное. Я не могу, как это говорится, поймать её своими руками… — А… — Лейла равнодушно похлопала себя по щели, вызвав причудливо-провокативный звук «чпок-чпок-чпок», и улыбнулась. — Это ты мою сеструху, Нюту, не видел. Я приглашу её… как-нибудь. Я обомлел — моей фантазии не хватало, чтобы представить нечто ещё более незакомплексованное и развратное. Лейла же, обтерев себя губкой и ополоснув, наклонилась положить моющие принадлежности — так, что её ягодицы почти прикоснулись к моему тазу. Не меняя позы, она обернулась: — Мы немножко задержались, но, думаю, пять минут свободных остаётся. Как ты хочешь меня — в кисоньку или в попочку? — А можно… — я аж сглотнул и задохнулся, держа эту невероятную девочку за бёдра, — сначала так, а потом эдак? Лейла помолчала пару секунд и без особой радости ответила: — Можно. Только постарайся не смешивать. — Какая же ты шлюха, — почти беззвучно прошептал я, направляя член сначала вниз. Моя напарница, тем не менее, услышала и протянула с нарастающим голодом, прогибаясь в спине: — Ага-а-а-а… Мне было видно, что она ловит кайф — от каждого миллиметра моего вторжения. Её интимные мускулы снова начали «пляску», сжимаясь — разжимаясь. Похоже, Лейла, с её опытом обучения, это делала уже практически рефлекторно, и могла бы производить такую стимуляцию даже в бессознательном состоянии. Мне было безумно хорошо. Я завидовал чёрной завистью мужикам, которые её трахнут — от того, что их будет много, и они смогут — много раз. Но и Лейле, похоже, со мной было сладко. — М-м-м… Мариус… Какой же ты хороший, — трепетно пролепетала Лейла, чуть приоборачиваясь и ласково гладя меня по ноге — докуда дотянулась. — Тебе — зашло? — не поверил я. — Зашло… Уж как зашло, — тихо, задыхаясь, рассмеялась она, кладя руки поверх колен, и затянула вздрагивающим от моих фрикций голосом: — М-м-м… Ы-ы-ы-м… Ы-ы-ы-ым-м-м!.. — А теперь — можно в попу? — спросил я. Лейла чуть расстроилась, но кивнула, я же не мог устоять перед соблазном. — Подожди, — Лейла торопливо смазала второе «жерло любви» гелем для ванной, выдавив его на два пальца и несколько раз деловито засунув внутрь. Затем положила руку на вагину и шикнула: — Входи. Судя по всему, её не так часто драли в попу, потому что моё проникновение причинило ей боль. Но я, исправляя упущение, схватил её за сосок и начал потирать его пальцами, заставив выгнуться и зашипеть от острой сладости. Лейла тем временем мягко и ритмично дрочила себя рукой — я ощущал через упругую мускульную стенку, как её пальцы творят волшебство в вагине. — Подожди, — вдруг забормотала она. — Не так быстро… Я хочу медленнее… — но я, не в силах сдержаться, замолотил в её анус и слова перешли в полустон-полувой, — Мариус, Мариус, Мариус! Ты хулиган… Какой же ты хулиган… — здесь мне пришлось поддержать её руками, потому что ножки Лейлы ослабли. И тут я кончил. О боги, боги, как я кончил… Это был вулкан. Самум. Столкновение сверхновых. Теперь уже, после этого, едва мог стоять на ногах я. Лейла же, наоборот, неожиданно бодренько встрепенулась и выпрямилась. — Ох-хо-о-о, во-от это да-а-а, — со смаком протянула она. — Ещё пол-дня работать без устали! — затем она деловито глянула на меня: — А ты, я вижу, перетрудился. Думаю, тебе сейчас будет лучше отдохнуть, ага? У меня в кладовке есть запасной топчан — можешь там полежать и даже подремать, если хочешь. — Я кивнул, потому что примерно так, как она выразилась, себя и чувствовал. — А как отдохнёшь, — ласково добавила Лейла, погладив меня по мокрым волосам, — приготовь, пожалуйста, яичницу с гренками, только, пожалуйста, без масла. И отвари креветок. С минимумом соли. Креветки… Креветки были сейчас последним, о чём я мог думать. Дверной звонок затрезвонил повторно — я вспомнил, что первый раз он просигналил именно в тот момент, когда мы кончали.