Шрамы остаются навсегда

Повсюду летали вспышки заклинаний, люди кричали, бегали то туда, то сюда. Царил полный хаос. - Драко! Милый, пожалуйста. Драко, это мама, открой глаза, прошу тебя. Драко. Драко. Пожалуйста, дорогой. Ну же. Проснись, сынок. Драко! Родной мой, прошу. Нарцисса иступлено водила руками по запачканному лицу сына, слегка тормошила его, гладила по волосам. Как будят маленьких детей по утрам, так будила мать своего сына от вечного сна. Люциус стоял на коленях за спиной жены, сжимая пальцами ее плечо, другой рукой он держал палочку над головой, от которой как купол над семьей Малфой разливалось защитное заклинание. - Люциус, пожалуйста, - женщина оторвалась от тела сына и ухватилась за одежду на груди своего мужа, тряся теперь его, - мы должны что-то сделать. Нужно делать что-то! Рыдания Миссис Малфой все усиливались, превращаясь в истерику. Люциус обреченно смотрел на недвижимое лицо сына. Оно было будто искусственным и бесцветным, веки истончились, губы посинели. Единственным ярким пятном была кровь, стекшая по подбородку из разбитой губы. - Люциус! – к ним бежал Снейп, попутно отражая заклинания, летевшие в него. Люциус опустил свою палочку. Профессор склонился над телом Драко и пощупал пульс, бегая взглядом по лицу мальчика. - Северус, ты же поможешь ему? Пожалуйста, скажи что ты сможешь, - всхлипывала Нарцисса. - Давайте для начала уйдем отсюда. Снейп взмахнул палочкой и тело Драко поднялось над землей, левитируя в сторону Замка. *** Даже в отдаленном старом классе в подвалах Хогвартса были слышны крики и грохот с поверхности. Иногда содрогались стены и с потолков сыпалась пыль. Драко лежал на составленных друг к другу партах, над ним колдовал Северус. Супруги Малфой стояли поодаль. - Ладно, ладно, - неразборчиво приговаривал профессор. – Кажется, может быть… Где-то было… Он отошел к стеллажам, выстроенным вдоль стены и стал перебирать бутылки, склянки и свертки на полках. Найдя нужный флакон, Снейп метнулся к крестнику и без прелюдий влил в него содержимое. Долго они стояли в молчании, напряженно переглядываясь, но не шелохнувшись, ожидая чего-то. Очень долго стояли. Нарцисса подошла к сыну и взяла его за руку. - Глупый мой мальчик… Я очень люблю тебя. Сейчас мама рядом. Не было громких рыданий. Было тихое прощание, одинокие медленные слезы, старые и новые сожаления, несказанные слова. Женщина наклонилась к сыну, поцеловала его холодную щеку, с нежностью пригладила волосы. Среди отросших прядей она заметила седину. Издали на платине было не разглядеть. - Нарцисса…- голос Люциуса звучал приглушенно, отдаленно. - Что нам делать теперь, Люциус? – тихо спросила Миссис Малфой. – Нечего теперь ждать. Надо было раньше… Что у нас теперь осталось? - Цисси… - Мы сына потеряли! – сорвалась мать. - И это наша вина! Мы его не уберегли! Где ты был, когда над ним издевались в нашем доме?! Где ты был, когда он своими руками копал могилу в нашем саду?! Что ты сделал, Люциус?! Где была я, когда он проваливался все дальше и дальше в пропасть?.. Мерлин, - она прикрыла трясущейся рукой рот, Люциус прижал ее к себе. Северус, с сожалением смотрел на лицо Драко, отводя глаза, но раз за разом возвращая взгляд. Снейп знал, что был тем, кому Драко доверял. И возможно он даже мог чем-то ему помочь, но все же каков итог. Для находящихся в этой комнате все «если бы» и «возможно» остались позади. В классе раздавались всхлипы Нарциссы и слышался грохот стен Замка. Сложно было уловить надсадный мальчишеский вздох, но Северус услышал. Снейп в мгновенье подлетел к крестнику и положил руку ему на пульс, склонился к лицу, снова прислушиваясь: - Драко? - Что? Северус?! Что такое? Он дышит? – тут же рядом оказалась Миссис Малфой. - Погоди, - он поднял руку, прося помолчать. Все трое напряженно застыли. Драко едва уловимо двинул бровями и снова вздохнул, уже глубже. - Северус! Мерлин, ты!.. – не веря своим глазам, волшебница прикоснулась кончиками пальцев к щеке Драко. Теплая. - Я приводил его в чувства и все. Ничего более. Малфой старший вгляделся в лицо сына и по прежде обманчиво спокойному лицу потекла слеза. Он обернулся к Снейпу и уставился на него потрясенным взглядом, слегка мотая головой. Вот Люциус Малфой уже обнимает друга, хлопая того по спине: - Спасибо. Спасибо. Спасибо тебе, Северус. Мы перед тобой навсегда в долгу. - Я бы на твоем месте не торопился, - он отстранил от себя мужчину, хмурясь разглядывая лицо Драко. - Ведь твой сын в самом деле был мертв, у меня нет сомнений. Нарцисса гладила ладонями лицо Драко, желая от него добиться реакции: - Драко, милый, все хорошо. Открой глаза пожалуйста. Сынок. Драко. Малфой младший что-то бессознательно промычал. Миссис Малфой с надрывом ахнула. Веки Драко дрогнули и расфокусированный взгляд серых глаз прошелся по комнате. - …арри… - Все хорошо, Драко. Все хорошо. *** - Я все еще не совсем понимаю. Ты уверен, что сделал все так как там было написано? – Северус выпытывал подробности произошедшего у Драко, который, даже если б захотел, все равно не дал бы ясного ответа. - Ты думаешь сработало бы, если б я ошибся? – Драко Малфой, словно усмехаясь, прикрыв глаза отвечал на все повторяющиеся и повторяющиеся вопросы. Мистер и Миссис Малфой, сидели по обе стороны от сына и судя по всему не планировали донимать его вопросами. Нарцисса сжимала руку Драко, гладила большим пальцем ранки на разбитых костяшках. Она всегда была сильной женщиной. Для Нарциссы Малфой, что бы не случилось, на первом месте стояла семья. Она была из тех, кто костьми ляжет, но защитит тех, кто ей дорог. Потеря сына, пускай недолгая, возымела на нее сильное влияние. В своих самых страшных снах, она не видела безжизненное тело своего сына, это было бы слишком, даже для такого стойкого человека как она. Какой бы сильной она не была, ей нужно было время оправиться от, пусть и не случившейся, трагедии. И для Нарциссы, и для Люциуса сокрытие своих эмоций давно стало условием выживания. Есть те, кто сказал бы, что Малфою старшему все равно на своего сына. Но черт возьми, как бы они ошиблись. Закопать глубоко внутри свои чувства, запереть на замок эмоции и будто забыть о них, очень тяжело. Но тяжелее видеть, как страдают любимые люди от последствий проявления твоих чувств. Открытые противостояния и жертвы оставьте другим, чья семья не живет с уже занесенным топором над головой. Если отрешение и показательное пренебрежение сыном спасет ему жизнь, то так тому и быть. Самое страшное – слишком сильно вжиться в роль и забыть какова была цель всей трагической постановки. - Я пойду туда, - шепнул Драко. - Куда? – Нарцисса подняла голову с плеча сына. - Я должен быть там. Наверху. Хочу видеть, как все кончится. - Драко, пойми, даже если все закончится так как мы бы хотели, нам все равно придется уйти. - Как бы не получилось, не выйдет у нас уйти, мам. И отъезд во Францию нам не поможет. Я просто знаю, поверь мне. - Так говоришь, как будто и впрямь знаешь заранее, - намекал на продолжение мысли Люциус. Так несвойственно ему было прислушиваться к сыну, когда-то Драко бы очень оценил этот жест. - Этот… человек… Я увижу, как он умрет, чего бы мне это не стоило. И так стоило слишком многого. Он встал, выпрямился во весь рост и медленно выдохнул, словно настраиваясь. Драко протянул руку матери. - Пойдем.