Первая гроза

Дни неспешно сменяли друг друга. Беляев вызубрил все учебники, которые доселе казались ему малопонятными. Теперь он с гордостью думал о том, что прекрасно сдаст экзамены, а это, на минуточку, даст ему возможность устроиться в какое-нибудь престижное место. В последние годы советское правительство особенно плотно занималось поднятием культурного уровня населения. Виной тому стала затяжная кровавая война, которая порушила и потрепала все институты государственности. Сергей зачитывался книгами, чтобы не думать о своём незавидном положении. Рядом с Демидовым ему было хорошо, сладко и горько, страшно и волнительно, как в церкви… Вместе с этим его не покидало ощущение, что над головой нависла большая чёрная туча, и она медленно давит на него, прижимая к земле своей тяжестью. Беляев знал, что эта туча — властность Дмитрия, которая не давала Сергею шагу ступить. Из дома он выходил строго в магазин, ему позволялось гулять в одиночестве, чем он иногда и занимался. Нарушать условие он не решался — знал, что за ним неотрывно наблюдают, а снова попадать под немилость супруга совсем не хотелось. Однажды Беляев, с разрешения Демидова, сходил к бабушке. Та кинулась готовить пирог, и в итоге Серёжа насладился аж пятью кусками. Ксения Александровна смотрела на внука не только нежно, но и с потаённой тревогой. Сергей помнил слова Демидова о том, что ему нельзя болтать об их отношениях, поэтому парню пришлось солгать, что всё прекрасно, что его ничего не волнует, и так далее. Но опытная женщина, кажется, поняла всё без слов. Ей, как всегда, хватило такта, чтобы не развивать эту тему и не задавать щекотливых вопросов. Тем же вечером, когда они с Дмитрием сидели за столом и ели приготовленный Сергеем борщ, студент не выдержал звенящей тишины, и вывел полковника на разговор. — Скажите, а вы… полностью ненавидите дореволюционную Россию? — и тут же понял, как глупо и по-детски прозвучал его вопрос. Просто, вернувшись от бабушки, он думал о том, какой бы была его жизнь, родись он в те времена, когда Ксения Александровна была юной. Фантазировал о старой Москве с её ленивым укладом мещанской и праздной жизни. Мечтал. — Не Россию, а политический строй, — ответил Демидов, кладя ложку в тарелку. — Спасибо. — Неужто там не было совсем ничего хорошего? — Беляев встал, собрал посуду и отправил её в раковину, после чего занялся накладыванием пюре и котлет. — Сейчас хорошего намного больше. — Да, я понимаю… Дмитрий залюбовался Серёжей. На том была бледно-голубая рубашка и белые брюки. Одежда подчёркивала приятную для Демидова плотность тела студента. — А вам… нравится такая тихая и спокойная жизнь? Не хочется разнообразия? — осторожно спросил Беляев, ставя на стол тарелки со вторым блюдом. — Ты говоришь о нашей жизни? — Да, — улыбнулся Сергей, который скучал по походам в кино, театры, музеи. — Меня всё устраивает, — спокойно ответил мужчина и начал есть. Остаток ужина прошёл в тишине. Студент не решался заговорить о том, что жаждет новых впечатлений, что хочет посетить какое-нибудь заведение, глотнуть свежей культуры. Когда они уже были в спальне, Демидов вдруг вышел и вернулся спустя пару минут, держа в руке стакан с водой. — Выпей, — сказал он. — Это… препарат, который на несколько часов лишит тебя воли. — Зачем? — удивился Беляев, забирая стакан. — Я хочу. Ты же доверяешь мне? — скупо улыбнувшись, мужчина сжал пальцами подбородок Сергея. — Д-да, но… что вы намерены делать со мной после того, как выпью? — Догадайся, — кровожадно оскалился полковник Серёжа всё понял. Сглотнув, он выпил содержимое стакана и поставил его на тумбочку. Сразу же перед глазами всё слегка поплыло. Демидов принялся избавлять парня от одежды, а тот, ощущая всё большую тяжесть во всём теле, покорно поднимал руки и ноги. Полностью раздев супруга, Дмитрий повалил его на кровать. Тому показалось, что каждая клетка тела налилась свинцом. Он хотел что-то сказать, но вместе этого издал тихое мычание, чуть-чуть приоткрыв рот — больше не получилось. Демидов довольно ухмыльнулся и начал раздеваться. Отбросив одежду, он подошёл к столу, взял сигареты и зажигалку, неспешно закурил. Смакуя дым, мужчина вернулся к кровати и сел в ногах парня. Жадно рассматривая его голое тело, он затягивался и сбрасывал серебристый пепел в пепельницу, стоящую на колене. Сергей медленно моргал, его глаза были подёрнуты блестящей поволокой, словно он принял большое количество алкоголя. Парень моргнул ещё раз, но открыть глаза уже не смог — забылся тяжёлым свинцовым сном. Дмитрий оставил сигарету в пепельнице, водрузил ту на тумбочку и согнул ноги студента в коленях. Придерживая их, он потянулся губами к розовому анусу и стал лизать его кончиком языка. Тот факт, что Серёжа в беспамятстве, доставлял полковнику особенное наслаждение. Лаская дырку парня языком, он потихоньку вводил его внутрь на несколько миллиметров, затем вытаскивал и снова лизал снаружи. Мышцы сфинктера были сжаты, и это очень радовало мужчину — будет особенно узко, Сергей не сможет их расслабить. Упиваясь происходящим и своей полной властью над находящимся в бессознательном состоянии парнем, мужчина ввёл язык в отверстие целиком, затем вытащил его и небрежно плюнул на дырку. Выпрямившись, Демидов приставил член толстой головкой к анусу Беляева и одним резким движением вошёл во всю длину. Застонав, мужчина опёрся на прямые руки по обе стороны от головы студента, и начал резко трахать его. Так, что громкие звуки шлепков казались чем-то животным. Лицо Дмитрия свело ожесточённо-возбуждённой судорогой. Маслянистым взглядом наблюдая за мирным и безэмоциональным лицом супруга, он вдруг представил того мёртвым. Это сделало сладостный узел внизу живота ещё более ощутимым. Мёртвый Серёжа, ждущий своей порции спермы — это волнительно и горячо. Снова застонав, Демидов слегка изменил угол проникновения, и стал совершать ещё более безумные толчки, откровенно вколачиваясь в Беляева. Оргазм накрыл с головой, как морская волна. Обильно кончая в растраханное отверстие студента, Дмитрий разве что не вскрикивал от удовольствия, содрогаясь, ощущая жар, узость и влажность на своём члене. А потом он лежал на Серёже, грубо кусал его плечо и шею, оставив орган в его дырке, пока тот не выпал. Тогда мужчина нехотя встал и добрёл до стола. Взяв мазь, он вернулся к кровати и, с наслаждением увидев кровь на краях изнасилованного ануса, стал смазывать его лечебным средством. Сергей медленно приоткрыл глаза и прошептал: — Что со мной? Я спал? Он попытался приподнять голову и у него это почти получилось. — Да. Почти что умер, — довольно отозвался Дмитрий. — Умер… — Ты был великолепен. Демидов отбросил тюбик на тумбочку и растянулся на кровати рядом с Беляевым. Сергей лежал и смотрел в потолок, то и дело пытаясь пошевелить рукой или ногой, ожидая, когда оцепенение спадёт. Наконец, это произошло. Повернувшись на бок, он завёл руку назад, потрогал влажный анус, и понял, что произошло. По его телу прошла крупная дрожь. Серёжа положил голову на грудь полковника. Тот лежал с закрытыми глазами, его лицо было совершенно умиротворенным. — Вы спите? — прошептал он. — Нет, — тихо ответил Демидов. — Вам хорошо? — О да. — Я… люблю вас, — прошептал трепещущий Беляев и стал покрывать мягкими поцелуями лицо полковника. Губы того тронула лёгкая улыбка. Дмитрий положил одну руку на спину парня. Слегка поглаживая её, он просто наслаждался суетливыми и нежными поцелуями Серёжи, даже не думая останавливать его. — Скажите, а вы… когда-нибудь любили? — прошептал Беляев, успокаиваясь и подпирая голову рукой. — Нет. — Совсем-совсем? Какое-то время Демидов напряжённо молчал, а потом открыл глаза. Они были неожиданно ясными, лишёнными и тени сладострастия и томности. — Я всегда был уверен, что не способен любить. Тренировал в себе отсутствие романтических чувств. Это не так уж и сложно, Серёжа. Мозг — это тоже мышца, которая требует тренировок. Сергею стало очень приятно и жарко от мысли, что именно на нём программа дала сбой. Он смущённо улыбнулся, блеснув всё ещё не совсем ясными глазами. А вот Дмитрий явно не разделял его восторга. Открывшиеся чувства к Серёже приобретали не тот формат, к которому готовился полковник, и это его вовсе не радовало. Прищурившись, он заскользил подозрительным взглядом по лицу Беляева. Словно не выдержав настолько довольного и счастливого лица супруга, Демидов закрыл глаза. — Засыпай, — велел он, давая понять, что минутка откровений закончена. Парень удобно устроил голову на груди полковника и улыбнулся своим тёплым и романтическим мыслям. Так он и уснул, глядя на волшебный светло-фиолетовый свет, льющийся из прямоугольника окна. Почему-то летом вечера всегда фиолетовые. Как же странно.

***

В кабинете генерала Шелеста стояла страшная духота. Полковник Демидов и майор Санников, что были в срочном порядке вызваны на собрание, выглядели разгорячёнными, а на лбу очень тучного Виктора Шелеста виднелись капли пота. — Итак, товарищи, — сказал он напряжённо, — поступила директива, основанная на агентурных донесениях. Если верить им, то в Берлаге кто-то из начальствующего состава поощряет неуставное поведение, устраивает всяческие послабления в жизни арестованных. Нужно немедленно принять меры. Ввиду этого нам поручено отправить туда проверочную комиссию. Дмитрий Николаевич, я назначаю вас её начальником. Дмитрий слегка кивнул, не выказав никаких эмоций. — Вы, Иван Игоревич, становитесь заместителем Дмитрия Николаевича в рамках этой операции. Вылетаете завтра же, спецрейсом, в десять часов утра. Займёт процедура проверки не менее недели. Вопросы? — Никак нет, — ответил майор Санников. — Товарищ Демидов? — с благоговением глядя на известного энкавэдэшного волчару, спросил генерал. — Не имею, — сухо отозвался тот. Но, оказавшись в своём кабинете, полковник ощутил что-то вроде разочарования. Во-первых, ему совершенно не хотелось возвращаться в лагеря, в которых он видел всё, что можно, и даже больше. В которых он собственными руками давил всех неугодных, а потом отмывал кожу с грубым коричневым мылом, то ли улыбаясь, то ли скалясь. Во-вторых, как он может оставить Беляева? А взять его с собой в подобное место не получится. Лагерь не предназначен для подобных вещей, к тому же, командировка обещает быть короткой, в такие обычно не берут членов семьи. Но Демидов чувствовал, что оставлять Серёжу одного чревато. Тот обязательно нарушит хотя бы одно из правил проживания. Из правил их семьи. Тогда в голове мужчины возник коварный и хладнокровный план. Что, если сказать Сергею, что он остаётся один, без надзора, и Дмитрий просто надеется на его благоразумие? Соглядатая не убирать, а по возвращении узнать, как вёл себя новоиспечённый супруг. Открывая окно и снимая китель, Демидов глубоко задумался, стоит ли поступать подобным образом.