Мафиози и его куколка 2

Россано - фамилия Энтони. Переводчик: Bambino, vattene. Ti prego, vattene - Крошка, уходи. Пожалуйста, уходи. Мия кладет обе руки ему на плечи, ладони сжимают талию, и Лигр легко, как пушинку, приподнимает девушку, чуть оторвав от земли, закружив над паркетом. Она ощущает, как он застывает, потом отбрасывает сдержанность и начинает целовать ее с одержимостью утопающего, терзая губы страстью. Стонет ему в рот, опять погружает пальцы в волосы и чувственно мурлыкает. Макс обхватывает ее бедро, не причиняя боли, но сумев показать свое желание. Прижимает Уайт спиной к двери, не прерываясь, накрывает горячей ладонью ее грудь. Дыхание учащается, она вся загорается, и рука ее скользит ему под рубашку, ощутив пылающую кожу, напрягшиеся мышцы. Прежде ей и в голову не могло прийти ничего подобного, но сейчас не терпится сорвать с него это и прильнуть к обнаженному телу. Она уже задирает полу одежды, как вдруг мужчина прерывает поцелуй и отходит, глядя на нее огромными глазами, и сурово хмурясь. Он разрывается от противоречивости: восторга, блаженства, сомнительности. — Как порядочный человек, я должен преодолеть свои первобытные инстинкты, — образ перед ним такой отчетливый, как будто все эти шесть лет жил в подсознании и дожидался этого, чтобы всплыть на поверхность. Прикрыв веки, брюнетка медленно вдыхает и выдыхает, успокаивая сердечко, колотящееся так, будто одну за другой выпила две бутылки крепкого алкоголя. Молчание убивает. Эти минуты, подмоченные поцелуями, прошли словно под трансом, и она до конца не понимала что делает и зачем, но чувствовала все крайне остро, по-настоящему. Дотронувшись до губ кончиками пальчиков, вспоминает их как забытье, как райскую отраду. Мия не выдерживает жесткого тяжелого взгляда блондина, закрывает лицо руками, спрятавшись от него, а может от себя. Отступает на добрых несколько метров, и теперь стоит у дверцы в ванную. Она опять скрывается под неприязнью. И в чем была суть ее запала? Стиснув кулаки, Фолл ударяет стену, но ей все равно, а вот его костяшки сразу краснеют. Он с трудом унимает гнев, поскольку это чревато последствиям, пробует уничтожить внешнее проявление эмоции. Опустившись на кровать, Лигр почти физически ощущает моральное измождение. — Bambino, vattene. Ti prego, vattene, — это звучит жалобно и слабо, как у больного, вымотавшегося потрясениями. Девушка с беспокойством следит за ним и взором, и слухом. Мафиози снимает рубаху, аккуратненько складывает по швам, застегивает все пуговицы, укладывает на стул. Размышления настолько умаяли, что он кажется в шаге от нервного срыва. Волнующий акцент вместе со словом, которое в итальянском употребляется для выражения нежности, заставляют сердце Уайт забиться еще сильнее. Она Макса скоро до петли доведет. Он лежит с открытыми глазами, нелепо закинув правую руку на лоб, как будто челку поправляет. Тревога ворочается, и девушка чуть задерживает дыхание, не давая ей проснуться окончательно. Когда Мия нарушает безмятежность, он рычит на нее сквозь стиснутые челюсти. Вновь просит уйти, чувствуя, как накатывает знакомая удушающая ярость. Она упрямо качает головой, стряхивая глупое ощущение несуразности. Ну и черт с ним. Честно мужчина думал, что брюнетка снова психанет: выбежит из комнаты, заорет или выкинет какую-нибудь штуку вроде этого. Но она лишь обстоятельно берет со стола смартфон и пихает его в карман. Медлит у выхода, замешкавшись от нерешимости. Не получив никакой последующей реакции, Фолл как-то беспрекословно вздыхает, впиваясь в нее своими глазками, еще секунда, и он испепелит взглядом. Тут девушка не выдерживает и быстро выходит в коридор, громко хлопнув дверью на прощание. Лигр воет, как раненый волк, хватает бронзовую статуэтку оленя с тумбочки и разбивает вдребезги зеркало. *** Уайт врубает музыку на полную громкость, плюхается на диван и, ухмыляясь, грызет очищенные фисташки, перелистывая модный журнал. Не говоря уж о полноценных извинениях, неприлично лупится на мужчину, которого уж точно не предвкушала увидеть в гостиной. Он невозмутимо взирает в монитор, выдававший картинки с камер видеонаблюдения. Демонстративно чавкая орешками, брюнетка осознанно отмечает свое присутствие. Его передергивает, но он тут же с намеком на вялое попрание откидывается на спинку кресла. Мия осоловело расширяет глаза, не смекая его поступка, ибо он невнятен. По всей вероятности, блондин неглижирует ею. Он конкретно улавливает ноздрями запах того, что девушку это удручает. Она высвобождает непокорные пряди и, откинув их неуравновешенным движением, склоняется над Максом. Фолл чувствует жар заалевших щечек, представляет, как он тонет в облаке ее волос, и вдыхает легкий цветочный аромат шампуня и мыла. Она не должна пахнуть как эдемский сад и не должна сводить его с ума вот так запросто, не проронив ни одного высказывания, умело подобрав к нему ключик, зная его слабые стороны и зависимость. — Покушал? — интонация слаще меда сопровождается столь нежной заботой в голосе, что мужчина осекается, вглядываясь в ее лицо, словно хочет запомнить его до мельчайших деталей. — Я разогрею. Эйми Блэк отпросилась, — он, уже обрадованный благополучным исходом разговора, не сумел среагировать быстро и точно. Застревает в глупой улыбке, как в капкане. Брюнетка легонько касается его руки - случайно или намеренно. Хмыкает, суетливо сплетя пальцы, и краска застенчивости все явственнее проступает на ее лике. Их взгляды натыкаются, и оба чуют необъяснимое моментальное влечение. С усилием приподняв ладонь, она нежно проводит тыльной стороной пальчика по его подбородку. Пульс учащается от ее беглых ласк, Мия тоже испытывает это и отодвигается, по-девичьи улыбаясь, смотря на Лигра чрез полуприкрытые, загибающиеся ресницы. Девушка дважды проглатывает ком в горле и грядет на кухню, решив приготовить обед для всей банды. Опускает в одну кастрюлю нарубленное мясо, мелко нарезает соломкой зелень, болгарский перец, помидоры. Улучив момент, мужчина накрывает ее мокрую руку, норовящуюся выскользнуть, своей ладонью. Рьяно шепчет ей на ушко, трепетно поводя языком по мочке. — Я помогу, — заметившая то мастерство, с которой он лихо управляется с ножом, она сконфуженно опускает глаза, замявшись. Макс ведет занятие, как опытный танцор партнершу. Отправляет отрезанный кусочек ей в рот, выбирая самый лучший, и слизывает с губ капельки сока оранжевой спелой морковки, смакуя сласть. Уайт проводит холодным оружием по его щеке, и с завернутым в бумагу свежим багетом во второй руке, качнувшись к блондину, плутовски чмокает. И это все? — А ты баба хозяйственная. Посуду помоешь? — ее затаенное ехидство вновь совершает яростный взмах гигантскими перьями. Его непримиримый взгляд говорит, что вера брюнетки напрасна. — Я что ли? Поболе ничего не хочешь? — посматривает на нее, как на маленькую глупышку. Какая, все-таки смешная, колдует над ним. Фолл крепко заключает девушку в объятия, так что она не может пошевелиться, и осыпает нежными поцелуйчиками лоб, висок, пока та не становится послушной. Он всегда будет желать большего *** Обманчиво хорошая погода предвещает дурные перемены. На улице неимоверная духота, солнышко припекает так, что кажется оно достает до самого мозга костей. Мохито очень вкусный, а его ледяная прохлада наполняет и остужает от прогулки. Коровы загнаны в стойла, на ферме тишина, только слышно жужжание насекомых и легкий шум листьев в духе дня. Триша в сопровождении волокущих три массивные сумки рабочих, степенно двигается по склизким узким тропинкам ранчо, старательно переступая лужи мочи и конского навоза, нередко прикрывая свой нос от назойливых комаров и противного запашка. Уайт в новых ковбойских сапожках, джинсовом костюме, с шляпой на голове и шелковым шарфом ловко размахивает веревкой со скомканным концом в руке. Ли садится на трубу и включает видео - как раз накануне ей прислали очередной голливудский шедевр, и сейчас она может с чистой совестью позволить себе посмотреть его. В радиусе сотни метров ни признака цивилизации, внутри еле ловит связь и интернет. На ролике иногда проскакивают помехи. Мия закатывает глаза и сдерживается от яркого оценочного осуждения. Юноша в мятой клетчатой футболке подводит ее к лошади, которая, судя по снаряжению, приготовилась отправиться в утомительное странствие. Усесться на кобылку, вставив ступню в стремя, мудрено, но это как с велосипедом - однажды научившись, больше не забудешь. Слегка дергает за поводья, и лошадь трогается с места. Она медленно идет вдоль густой травы, и всадница размеренно покачивается в седле. Довольная девушка весело улыбается, мимоходом стягивая волосы в низкий хвостик. Однако Рози явно тревожится, поднимается на дыбы и яростно лягается, только пыль столбом. С этим брюнетка чрезвычайно ласково похлопывает ее по холке. Уайт не уделяет внимание, хотя, признается, не так-то просто делать вид, будто не чувствует взгляд Джокера, который готов прожечь ей дырку в черепе. Его глаз с татуировкой шестиконечной звезды в зрачке флегматично подмигивает девушке, пока сам парень жует у окна частного домика одинокую соломинку. Когда Мию перекашивает от страха, он отпускает натянутую на себя маску и снова становится самим собой: убирает с лица усмешку умалишенного, перестает корчиться и вести себя как придурок. Она дергает за уздцы коня, и тот неспокойно переступает с места на место, втягивая макушку, посматривая искоса - избегает прямого взгляда помощника. Лошадь ржет, трясет ушами, опять встает на дыбы, перебирая передними копытами в воздухе. Не ожидая такого умысла, всадница вылетает из седла во время первого броска, с грохотом рухнув наземь. Девушка старается встать и сгибается от боли: приложилась копчиком. Проклиная все на свете, идет в администрацию поплакаться в жилетку. И чего ей в особняке не сиделось? Еще ныла, что дел нет. Вот и донылась. Получила? Радуйся теперь. Переваливаясь и хромая, осторожно перемещается по тропе к кирпичной кладке, настойчиво стучит в пластиковое окно. Смутно знакомый глас просит подождать ее "пять минут", и эти пять минут растягиваются в целых тридцать две. Кудрявый блондин в черной кожаной куртке, с глубокими складками возле губ и печальными, все понимающими, как у спаниеля, светлыми глазищами выходит из пристройки и присаживается прямо на одну из широких ступенек крыльца. Это зрелище невероятно потрясает ее, и, оправившись от первоначального шока, Мия замирает в мрачном безмолвном ступоре. — Хамло мужицкое, — и с криком бросается на парня, влепляет ему затрещину, но тот, поняв, что одна бывшая девушка - это уже перебор, проворно мечется прочь. Обида клубится, грозясь выплеснуться, и если это случится, то, боится, плохо будет всем присутствующим. Женщина знает способ побеждать: в капитуляции. Уайт бьет - дает пощечину трусу, все еще надеющемуся, что склока как-нибудь да уладится. — Детка, — подойдя ближе, она размахивается, чтобы ударить Криса, но он перехватывает ее руку, притягивает к себе, а другой ладонью крепко обвивает брюнетку за талию. Наглая физиономия Брауна вытягивается, а очи превращаются в две наполненные тьмой плошки. Мия скидывает с живота его длань и уворачивается от лобызаний, с удовольствием избавившись от чужого прикосновения. Оно инородное, а может - наверное, призадумывается она, - было таким вечно. В самой глубине таится досада на него: элементарно пренебрег клятвой, данной ими обоими. Не ведая почему, но он стал противен ей вдвойне. Сбежал, оставив в дурах, наедине, всецело во власти чуд...Макса. По сравнению с ним он овца. Еще одна поступь, и обвинение падет на него, Кристофер не избежит упрека. — Где ты был? Кто это подтвердит? — ее поза именно такая напряженная, какая бывает у собаки на стойке. Парень не смыслит как оправдаться на этот раз, и уж тем более не рассчитывает на великодушие девушки, полагая что поступил... Кхм. — Дома. Мой диван, — подворачивается шанс на законных основаниях влепить ему оплеуху. Шутки, значит, шутить вздумал. Его лицо искажается то ли озлобленности, то ли боли. Он прижимает ее к хижине, украдкой трогает шрам, оставшийся от пробной шалости. Уайт вцепляется в дверную скобу. — Так и не осознала? Ты давно мне нравишься, — сладко улыбнувшись, прильнул губами к ее горлу. — Еще с первой встречи, — прошептал, целуя девушку туда, где бьется пульс. — Это неправильно, — тихо сказала она, и очертила контур его губ, опровергая свои же слова. — Да. Но я люблю тебя. Он разве говорил тебе это? Моего признания недостаточно? — поднялся выше и невесомо коснулся щеки. Наворачиваются жгучие слезы, несмотря на то что Мия отрекается от сентиментальности. Осуждает себя, сомневаясь в скудной правоте. Если бы любил, хотя бы позвонил. Он утирает ее мокроту и велит быть храброй. Нет, не то, она привыкла к иному обращению. — Пошатнул года, связывающие нас, — ее маленькие ладошки упираются в грудные мышцы, пытаясь оттолкнуть блондина, но он сильнее, потому с легкостью преодолевает отпор. Зачем пристает? Поднимает ее подбородок, льнет к губам девушки в томном поцелуе, раз, другой, почти ничего не чувствуя. У них взаимно. — Твоя командировка на ферме? — Мисс нужна новая кляча, предыдущая пришла в бешенство, — резко произносит Джокер, перебивая пару. Позже брюнетка обязательно отблагодарит его за помощь и терпение. Но неестественный характер парня, уродство и практическая одноглазость не позволяют прикидывать это с уверенностью. — Животные прогнозируют беду, — мерно обернувшись, Крис смеряет гангстера взглядом. От его стылого тембра неймется схорониться куда-нибудь под лавку. Уайт испуганно распрямляется. Люто смахивает слезинки рукавом, содрав корку со ссадины на скуле. Что с Брауном сегодня такое? Отталкиваясь от проема, он шустро рвется к нему, злорадствуя про себя, и у него есть на то все аргументы. С каменной изнанкой, как боксер перед началом поединка, роняет сухое пояснение. — Не нравишься ты мне, — выжидает недолго, вглядываясь в лицо парня, после чего совсем другой тональностью продолжает. — Стойте тут. Джокер смотрит на брюнетку, склонив голову, словно она не женщина, а музейная витрина. Еще один ненормальный, который не понимает, насколько ненормален. Он расплывается в улыбке, от чего все веснушки его сталкиваются и сливаются в единую. Кажется, у девушки начинает дергаться глаз. Маньяк... Точно маньяк, причем со стажем. Подковы лошади цокают по камням. Повернувшись, Уайт печально бредет к красивому жеребцу, настоящему степняку, с могучей шеей, гордым подъемом, сумрачным огненным взором и густой, волнистой гривой. Было в нем что-то дикое, вольное, степное. Кристофер подкармливает его кукурузой, которую ему принес в запас житель расположенного неподалеку селения. — Молодец, — перекрикивая ржание, хвалит девушку, так что зарождает в ней минорную горечь. Отдает лакомство, когда она в запредельном изумлении взбирается на Грома и трясет поводьями. Блондин хлопает коня по передней левой ноге, под коленом, и он присаживается. Не успевает Мия открыть рта, как Крис припадает губами, оставляя влажные горячие следы. Взывать его остановиться, катастрофически сложно, разум ограничивается совершенно не убедительным бормотанием. — Можем остаться друзьями? — не с горем спрашивает, а с конфузливым чаянием. — Возможно, — не нахально, не информативно, но твердо отвечает брюнетка. И собирается задать вопрос, количество которых итак растет в геометрической прогрессии, но Браун уже уходит. Его путь к отступлению отрезает Джокер, на лице парня появляется такое удивление, что он снова улыбается с видом превосходства. Эта ухмылка бесит. Ее спутник надает вперед, словно помышляет последовать за ней. — Обойдусь без собак поводырей, — грубит ему Уайт, удерживая Грома на привязи, ударяет коня пятками по бокам, и пускается вскачь. *** Атмосфера пустого особняка туго въедается в пол. Ничего не привносит своим существованием радужность в его одинокую жизнь. Лигр наблюдает качание маятника из стороны в сторону в кабинете сплошь уставленном книгами в роскошных переплетах, пока он не остановится, чтобы отдохнуть в сбалансированной средней точке. Его взгляд привлекается к экрану компьютера, куда выводятся данные с лазеров, камер, дававшие вид сверху на мир вокруг дома, где препятствия напоминают разноцветные точки с радара. Пьет вино, налитое в бокал из старой запыленной бутылки, не переходя в излишество, и не упиваясь. Почему он не поехал с ней вдвоем? Глупо это или нет, но мужчина не может без нее даже ни одного вздоха сделать. И тогда раздается звук, от которого он чуть не давится - на телефон приходит сообщение. Макс разворачивает сотовый дисплеем к себе, чтобы прочитать донос. Стакан шмякается из его рук и разваливается на две части будто надпиленный. Черты Фолла заостряются, словно взрываются от ужаса и рези, разлетаются на куски и потом, собравшись невпопад, оседают могильной тишиной. Shorty Бетонный мафиози, какого это потерять возлюбленную? Знать, что не убережешь и не вырвешь из рук смерти? Ответ подсказать не смогу, никогда не оказывался в подобном омуте. Стал ничтожным, падаешь в крах, откуда пока еще никто не выбрался. Но я избавлю от агонии, ты следующий... Энтони *** Мия скачет по лесу, где под ногами коварные, укрытые мхом ямки, без определенной цели, просто находя наслаждение в том, чтобы чувствовать, как дневной ветерок играет в волосах. Четверть часа конь постепенно ковыляет по извилистой кочковатой дорожке и девушка совсем было примиряется с действительностью - птички поют, и солнышко в последнем дневном припадке сияет по-летнему. Спустя бесконечные минуты она слышит тихий еле уловимый шорох позади себя. Старается удержать жеребца, который по инерции продолжает свое движение, оглядывается, в поисках источника шума, но никого нет. Какое-то время они стоят в таком положении, затем зверь фыркает и топает копытом. Закрадывается смутное беспокойство и по коже пробегают мураши. Брюнетка потряхивает вожжами, заставляя Грома ускориться. Заднюю ногу он отставляет далеко назад, другую слишком сильно выдвигает вперед, и выходит, что упорно лягается. Уайт чертыхается, вновь дергает поводьями, направляя своего коня по обратному пути. Ветки хрустят звучнее и ближе, шорох наступает. Черный силуэт выдвигается слегка из-под дерева и становится на краю опушки, весь затемненный кронами. В черной шляпе, надвинутом капюшоне, сером плаще, он задумчиво рассматривает что-то, видное лишь ему самому. Тревога, хоть и ненадолго, отступает на второй план, в недрах Мии разливается умиротворение: она ведь не паникерша, не из тех, кто боится каждого гула. — Лигр, слава Богу, — как и следует ожидать, девушка разражается хохотом и принимается слезать с жеребца. Парень медленно отрицательно вертит головой и отрывисто, по-хамски усмехается. Заводит руку за спину, молниеносно выхватывает пистолет, глушитель коротко чихает, всадив пулю в дерево, в дюйме от брюнетки. Громкий свист и вороны взлетают дружной шумной стаей, кружа над лесом, зловещее карканье наполняет дрожью загорелый воздух. Джокер затихает, временно разворачивается к ельнику и быстро переносится в его чащу. Достает на ходу револьвер и дальше прет уже с оружием на изготовку. Уайт бьет Грома шпорами, побуждая гнедого бежать. Заржав, он в три прыжка исчезает за поворотом, опуская пелену пыли. Закрыв глаза, она вцепляется в его гриву и вжимается в коня так усердно, как может. Жуткий испуг овладевает ею, и она опасается, что это распространится. Энтони огибает лес и вскарабкивается на холмик, с которого отлично видна вся местность. Точно прицелившись, нажимает на спусковой крючок, подстреливает коня, как кролика. Скакун падает замертво и две вороны уже деловито обследуют его тушку. От этого вида Мию тошнит, она поднимается на дрожащих ногах, из глаз катятся крупные слезы, онемевшая от боли ножка волочит вторую по земле. Руки убийцы самопроизвольно перезаряжают пистоль, ринувшись за девушкой и зацепившись взглядом за ее локоны. Пули проходят рядом с ее телом и уходят в почву. Он бы давно ее убил, но страдания уязвимых доставляют ему забаву. Выйдя из укрытия и обходя высокие кустарники, гангстер на сущем расстоянии наставляет револьвер в затылок Энтони. Из дула выходит глухой щелчок газа, взрыв и пули отсутствуют. Сей факт вынуждает парня выпустить оружие и нервно обшарить кармашки с порохом. Профессионально уйдя с линии огня, Россано стреляет в Джокера - плечо взмывает болью, но смерть промахивается мимо. Тропинка рельефно обрывается. Затормозив у обрыва в озеро Кеук, Уайт не обуздает крика. Изрядно просохший чернозем под ногами рассыпается, словно песок. Ее загнали в ловушку, которую распознал бы даже зеленый юнец. Плавной походкой, будто вышагивая по подиуму, киллер бодро шествует. Часики тикают, приближая условленную гибель, в девушке нарастает импульсивность. Плавать она не умеет, но с разбега прыгает в воду. Ударяется и с силой выдыхает, когда мерзлый обруч стискивает грудь болью. Холодные щупальца касаются сердца. Энтони выуживает подходящий миг, фиксируется по курсу и калиберные пули бьют в воду, сопровождаясь шквальными хлопками. Одна из них попадает девушке в ногу. Она больше не способна подавлять дыхательный рефлекс и втягивает жидкость в легкие. Озеро окрашивается в красный, под цвет крови. Парень, скорбно фыркнув, сдувает дымок с дула пистолета, прячет его в кобуру и, позвякивая ремнями, уходит в дремучую даль. — Наконец-то... *** Лежа на голой земле, гангстер приоткрывает один глаз и скулит от ломоты и потрясения. Освобождает раненную руку от браслетов, стаскивает топорные тяжелые портупеи, засовывая их за пояс и за голенища. Натужно передвигая ноги, ползет по траве, не имея сил вернуться в строй. Уже у самого верха обрыва, где подъем был особенно крут, он поскальзывается. Вследствие такой невольной оплошности, скатывается со склона, раздирая локти и буквально летит на пару сажен вниз, но, по счастию, попадает в водоем. От него тянет живительной прохладой, но вода мутная, течение несет мелкий сор, а крошечные частицы оставляют на губах едва заметный солоноватый привкус. Боль усиливается с каждой минутой, его то и дело посещает мысль, что ничего не получится. Хватает мгновения, чтобы разглядеть в Кеуке брюнетку. Ее тело идет ко дну: даже очутись она в теплом океане, а не в студеном озере, – шансов на спасение не было бы. Пара мощных гребков, и парень у цели, подплывает к Мие сбоку. Подхватывает правой ладонью за талию, выпуская пузырьки воздуха, яро молотит по воде рукой, отталкиваясь от днища лагуны, пытаясь вынырнуть, чтобы глотнуть кислорода, но течение вновь утягивает его вниз и прочь от берега. Он внимает подле всплеск, Джокера рывком тянут вверх, к глади озера, на сушу, где он сваливается, отряхиваясь и откашливаясь грязной водой. Голова Уайт безжизненно свисает. Влага, залепившая всю ее плоть, для Фолла настолько чудовищное явление, что он, плохо соображая, действует на полную силу. Кожа девушки, и без того имевшая нездоровый оттенок, еще сильнее бледнеет. Мужчина откидывает волглые волосы, наклоняется к брюнетке, дабы сделать искусственное дыхание. Вдыхает и выдыхает ей в рот, накрыв его своими губами. Давит на грудь, совершает несколько частых толчков. Она продолжает бездыханно покоится в луже у уступа. Макс щупает вену на ее запястье, но пульса и в помине нет. Девочка, сладкая. Не могла с ним так поступить, не могла его предать, не могла оставить один на один со своим мертвым телом. Осчастливила и покинула. Сердце обрывается, точно кто-то его проткнул каленым прутом. Мужская скупая слеза стекает по охладевшей кисти Мии и капает на землю, от слез и его дыхания ее рука согревается и кажется живой. Безумная, истерическая надежда вдруг завладевает им. Ему даже видится, что ладошка шевельнулась, пульс воротился и жизнерадостно забился у запястья. Боясь ошибиться, миллиметр за миллиметром двигается взглядом по неподвижной руке к шее. — Не смей умирать, — заклинает он, снова надавливая на грудь. Тоненькая струйка слюны течет из уголка губ. Трепещут веки. Лигр атеист, но тотчас готов произносить молитвы семьдесят раз подряд. Брюнетка бесшумно моргает, но глаза неподвижны, словно рассматривает что-то на небе. Сердцебиение ощущается отчетливее. Чувствуя беспредельное облегчение, Макс притягивает ее к себе. Девушка закашливается, из ноздрей и рта фонтанами хлынула вода, а через секунду она уже самостоятельно вздыхает. — Мне х-хол-лодно, — блондин взвывает от беспомощной злобы. Быстро стащив с себя верхнюю одежду, отжимает, оставаясь практически раздетым. Но сейчас Фолла волнует только Уайт. Ее колотит озноб, долгий кашель, пока она устремляет на него свой ясный печальный взгляд. Мафиози так испугался сегодня, чуть ее не потерял... Теперь ни на шаг не отойдет. Мужчина обнимает девушку нежнее, распаляя своим теплом и убирая подальше все страхи. Она аж чуть дергается от этого, словно инстинктивно ожидала боли, но было не больно, совсем не больно... Судорожная, новая волна несется от кожи, где касается его рука, внутрь, куда-то вниз живота, и так и тянет прижаться крепче. Касания словно обдают огнем, будто температура не 36, 6, а куда выше. И только по едва вздрагивающим плечам можно догадаться, что Лигр плачет от счастья. Вернее, не плачет, просто слезы льются, как бы сами по себе льют, перемешиваясь с каплями озера. Джокер вымученно жмурится, приметив долгожданный добротный исход, и зажимая глубокую рану на плече. Кровь циркулирует и простреленное бедро Мии сводит. Мелкая испарина покрывает животик, мускулы подрагивают от слабости, в ноге - электрические покалывания, в мозгу - полный сумбур. И она лихорадочно впивается ногтями в мужчину, не отпуская его, как ребенок цепляется за маму, страшась погибнуть, если она уйдет. — Держитесь, — кричит с выступа Реми, набрасывая петлю на зубец железного кола и сбрасывая толстую, тугую веревку. Макс защелкивает карабин страховочного троса к петельке на брюках. Для уверенности, дергает за самодельный канат, проверяя крепко ли привязан. Легким взмахом поднимает девушку на руки, ее голова откидывается назад, обнажив изящную шею. Обувь блондина стерлась еще при спуске, и теперь он взгромождается босыми пятками по покатому уклону. Не менее ловко, как ему видится, он взбирается на вершину и удовлетворенно поглядывает на собравшуюся компанию. Триша кидается вперед, снует в смятении и тут же испуганно пятится. Все бы ничего, но уж жутко сердитый Крис глядит на них. Фолл переносит брюнетку через лес, звук его шагов формирует эхо, отдающееся от стволов деревьев. Нежно-нежно кладет ее в траву, боясь сделать больнее, чем есть. Она смотрит ему прямо в глаза, точно пытаясь запомнить их, унести с собой, и закрывает с улыбкой на устах. Блондин разрывает на ней джинсы и курточку, их ошметки летят по сторонам вместе с кровью. Дотрагивается до раны, собирая капельки гранатовой окраски. Половина пули торчит снаружи и мешает, но недостаточно, чтобы нельзя было извести. Медицинская аптечка в багажнике машины, откуда он ее и достает. Вынув патрон Мосина 7.62, мужчина еле останавливает заражение, вкалывает жгучий укол. Несколькими стежками суровой хирургической нити, что нашлась в коробочке, стягивает и накладывает толстенный тампон, обтянув свеженьким марлевым бинтом. — Травмпункт, — раздраженно бормоча себе под нос, Браун достает из кармана мобильный телефон и набирает номер скорой помощи. Лигр вскидывается ему навстречу, переламывает сотовый и топчет мелкие осколки. Впадает в реальное буйство, встряхивая парня за воротник. — Мне похрен на то, что тебя разыскивают. Мия важнее, — эти слова злят, и мужчина хочет лишь одного - убить эту... мерзость. В следующую секунду врезает ему коленом в пах, а когда он корчится, бьет кулаком в кадык. Удар в сплетение не только немного убавляет пыл Макса, но и заваливает его на землю. Он мог бы зарезать Кристофера, задушить руками, заколоть копьем, проткнуть деревянным колом, отравить, поджечь факелом, свернуть шею, в конце концов удавить струной от скрипки. Но дудочки и флейты... Это все – для использования хранительницами очага. Да и Уайт ему бы этого не простила. Поэтому парень был предупрежден направленным ему в лоб пистолетом. — Мальчики, — каждая клеточка тела девушки стонет от боли, если бы у нее были силы, она бы разревелась, но даже этого не могла себе позволить. Очень зябко. Когда открывает веки, обнаруживает встревоженно склонившегося над ней мужчину. Он прислоняется горячим лбом к ее, успокаивающе сжимает розовые щечки брюнетки, впиваясь своим взглядом в расширившиеся от судорог зрачки. Исходящий от него жар схож с теплом раскаленной печки, к которой жадно стремится приложить руки путник после долгого, изнурительно-холодного похождения в ночной стуже. Обнимает его так, будто собирается задушить. Волну нежности к ней, которая устремляется по блондину, описать сложно. Он вновь подхватывает ее на руки, как куклу, звучно чмокает в губы, и на глазах у всех, несет в хижину Брауна, не горя желанием никому ничего объяснять. Протискиваясь сквозь узкую входную дверь, укладывает Уайт в койку и примерно две минуты осматривает комнату. Кровать узкая, продавленная, ржавая, вроде армейской. Выглядывавшее из конверта новенького белоснежного пододеяльника одеяло старое, с торчащими то здесь, то там клоками грязно-желтой ваты. Убогое убранство постели так не сочеталось с иконописным лицом Мии и всем обликом хрупкой, изысканной красавицы. Фолл садится рядом с полу-спящей девушкой и воображает, что она спит с ним на подушке, сейчас проснется, повернется и улыбнется. Берет ее ладонь в свою и нежно массирует пальцами. Кажется, что никто и ничто не сможет разрушить его маленький мир, счастье на двоих, но... Из рассуждений выводит деликатный кашель. В сознании маячит: только этого придурка здесь не хватало. И Лигр тут же ругает себя за эти мыслишки, пока Кристофер беспечно проходит в помещение, предназначенное для отдыха, и обходя деревяшки, валяющиеся на полу, устраивается в ветхом кресле. — Если она выберет меня, — не успевает парень продолжить свою фразу, произошедшее следом выбивает его из колеи. Не терпит он, когда кто-то осмеливается перечить ему. — Не выберет, — жестко перебивает Макс, уже надоедает это пресмыкающиеся. Поцеловав крошечную ручку брюнетки, бережно опускает ее на покрывало. Крис презрительно усмехается, а гангстеру вдруг хочется раз и навсегда избавить его от этой мерзкой привычки. — А если выберет? То попытаешься прибить? — Заманчивая идея. Но, нет... Не причиню ей такой вред, — сделать возлюбленной больно - хуже смерти и мук. В ответ раздается фырканье, Браун ржет над этой приторностью, похлопывая себя по колену. — Значит, построишь ее жизнь на крови и ежедневных убийствах? — его предложения задевают, цепляют. Вообще полная иллюзия, что Браун сделает проживание девушки выгоднее, ведь его свет, который так манит, вовсе не греет. — Ты рано сдался, продержись еще пять лет, Мия была бы моей. — Главное, не принуждаю. В прошлый раз это плохо кончилось, — шепчет мужчина, поглаживая ее по волосам, спадающим на обнаженные плечи. Охота вдохнуть ее запах, мускусный, дразнящий, провести языком по тонкой шейке, от ключицы до самого уха, залезть в него языком и почувствовать дрожь. — Как справился с потерей? — вопрошает блондин без интереса, проявленного им к беседе. И снова его лицо рассекает неподатливая усмешка. — Этого не рассказать. Но не пожелаю такого даже врагу, — начистоту, он тогда умер, вселенная рухнула, ад спустился на землю, а с ним, пришли рогатые черти, огненные гиены и церберы. — Покажется странным, но я рад, что ты здесь. — В смысле: как бы мне не хотелось убить тебя, я рад, что нас приютили, да? — борются за любовь единственной, поливая друг друга грязной клеветой и изощряя упертостью. И к сожалению, это далеко не битвы, чары, приключения, подвиги, безумства и поединки, о которых рассказывается в рыцарских романах. — Если бы не старался украсть мою любимую, ты бы мне понравился, — эффектно врет Фолл. Не питал и не питает к парню дружеских чувств. Что-то в нем настораживает - излишне холоден и надменен. — А я в любом случае тебя ненавижу, Лигр. *** Проснувшись, девушка долго не встает, лежит, томясь под первыми утренними лучами, проникавшими сквозь приоткрытые ставни и занавеси в просторную, пахнущую смоляным ароматом спальню. Центр тумбочки которой был украшен искусно скомпонованной композицией из дорогих цветов, асимметричной низбегающей по оси наколкой из красных и желтых гвоздик, желтых роз, из летних цветов, дополнительно распределившимися букетами с листьями. Прямо напротив брюнетки сидит мужчина, закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники креслица, он с сочувствием разглядывает ее. Но вот синяки под глазами, а точнее, черные круги, как тени, выдают его усталость и недосып. Фолл надеялся, что это состояние не заметно внешне, во всяком случае старался никак его не показывать. Блондин выуживает поднос с едой и чашечкой дымящегося кофе, и ставит аккуратно его на колени Уайт. Помогает приподняться на подушках и сосредоточенно кормит ее с ложечки приготовленным им питательным супом-лапшой с курицей, макаронами с сыром. Ей становится совестно, что она совсем недавно еще не смела думать о нем. О том, кто столько раз заботился о ней. И Мия решает исправиться и, хоть и не без труда, отпиливает маленький кусочек курочки и кладет Максу в рот. Она навсегда запомнит его типичную реакцию на этот поступок: словно язык проглотил, улыбается ей бледной, застенчивой улыбкой. Легко прикасается к ее губам, едва ощутимо к щеке, и осторожно целует в шею – девушка вздрагивает. Чувствует, как мужчина растягивается в ухмылке, словно очень-очень чем-то доволен. Это слегка злит. Она даже раздумывает о вилке с острыми зубцами, которая премило бы смотрелась торчащей в гангстерской ладони. Откуда взялась такая кровожадность? Уайт плевать на ее истоки. Вновь возвращение к поцелую, с участием пальцев, которые совершенно восхитительно ласкают запястье, заставив выронить столовый прибор... И как с этим бороться? — Никак, — рвано выдыхает Фолл, добавляя страсти, которая все не могла разгораться огнем, а лишь несмело тлела мелкими угольками. Ощутив табун марширующих мурашек, брюнетка углубляет ласки, впитывая сумасшедшие ощущения до последней капли. И мужчина позволяет дирижировать и руководить им, как она этого хочет. Непозволительно мало воздуха, все плывет, бестактный рывок сминает преграду, мешающую прикоснуться к желанному, блондин отрывается от губ, долгожданный вдох Мии переходит в протяжный стон, когда его жаркий рот накрывает грудь. — Надо помыться, — умеет она испортить момент триумфа и радости. Ее глаза горят, щеки краснеют так, что вот-вот начнется новый пожар. Сама же хочет продолжить и почувствовать его реальное сильное возбуждение. Женские пальчики замедленно перебирают волосы Лигра, раскладывают на пряди, проходят снова, укладывая по-другому. Выразив свое удивление мимолетным движением бровей, он нагибается и поднимает девушку на руки. — Обещаешь не падать? — она сразу сляжет, распластавшись как коврик, поглощая прохладу и стараясь не производить лишних перемещений. Из-за раны хромает и переваливается на ходу, как матрос. Плотно закрыв дверь и опустив жалюзи, Макс включает в ванной кран с теплой водой. Сперло дыхание. Судорожно рванув ворот, он раздирает проклятую футболку, служащую одеждой у Мии, по шву. Крупная дрожь сотрясает жилы. Рука привычно ложится на прекрасное лицо худенькой нагой Уайт. Она льнет к его ладони, трется, как большая кошка, подставляя свою голову. Неужели упрямое сопротивление дало трещину? Приподняв над полом, располагает брюнетку на краях доски-сиденья, опускает ее ноги в ванну и поливает колени через душевую насадку. С предельной осторожностью проводит намыленной мочалкой по телу, нежно прижимает талию, склоняя Мию чуть привстать, изогнувшись и сжав плотно губы, чтобы ни услышал блондин, застонать. — Черт. Я готов купать тебя каждый гребаный день, — снова накатывает изнуряющее терзание, тяжело разговаривать, Лигр еле сдерживается. Она издевается над ним, как садистка. Это сплошное наказание. От девушки пахнет лавандой и свежестью, от запаха которых сносит крышу. Срочно отвлечься, забыться... Ее распаренную кожу он споласкивает прохладной водичкой, вытирает полотенцем, протирает нежирным кремом. И тщательно укутав в гору тканей, выбирается из комнаты совершенно другим человеком - полным энергии. В прихожей Фолл столбенеет, посматривая на входную дверцу так, будто это был портал в преисподнюю. У нее толпятся жильцы, стесняя друг друга и раздувая групповой спор. Тем временем, как Браун с непроницаемым, путанным взглядом стоит отдельно от всех. Почувствовав прилив небывалой ревности внутри и, широко распахнув объятия, парень шагает вперед. С первого раза не понял? Уайт тушуется окончательно и, пискнув что-то неконкретное, шмыгает к Максу под бок, крепко ухватив за руку. Кристофер криво усмехается, и вдруг хохочет сатанинским смехом. При этом его глаза загораются злым светом, а лицо бледнеет и становится белым, как мел. Хватая букет фиалок, кидает в сторону брюнетки, не глядя. Мия шарахается от него, словно от опасного зверя. — Что произошло? — в ошеломляющем волнении, вкупе восклицает и спрашивает Триша. Обнимает подругу детства за шею, прижимается к щеке и орошает слезами. Она скучает по прежнему, счастливому, беззаботному житию. — Обычное ограбление с жестоким исходом, — отговорку простодушной кореянке девушка придумывает в спешке, так что ложь с губ сходит легко. — Эта территория вообще не охраняется? — набрасывается та на Криса с обвинениями в злом умысле, будто это он сам нарочно сотворил такой дурной поступок. Он заслуживает большего, нежели публичную пощечину. Всегда утверждал, что любит ее, что она - самое дорогое что есть у него, но стоило тени проблем пройти, так его словно подменили. — Не кричите, прошу, — в висках стучит кровь, а сердце прихватывает от обиды. Обрывки воспоминаний проносятся, и кажется, что Уайт едет в лифте, утягивающем в прошлое. Пробубнив тарабарщину, она издает истошный вопль и, схватившись за голову, падает на коленки. Мужчина обхватывает правой ладонью ее немыслимо тонкий стан, не давая свалиться и удариться о твердую землю. Чарующий бархатистый голос у самого уха определенно и очень жестко выдергивает ее из тревожной полудремы, а упоительная близость, последовавшая за этим, бесповоротно приводит в чувство. Благодаря Богу, Фоллу хватает такта и ума не задавать лишних вопросов. Держа за подбородок, и, наконец, удовлетворившись осмотром, он принимается задорно и приятно дуть Мие прямо в личико. Она и глазом не моргает, только беспечно и весело смеется. — Я сейчас кончу в штаны, — без страха, с большой наглостью и полной уверенностью огрызается Браун. Если бы взгляды убивали, он уже рассеялся бы на атомы от ненависти гангстера, от него бы уже осталась горстка пепла. Парень сам провоцирует на суровые, авторитарные и тиранические проделки, которые Лигр давным-давно осуждает. Там и тут - брюнетка терпит, не зная, куда спрятаться, это ужас как гадко. — Детка, ты подобие шлюхи, в курсе? К чему тогда было то бесплодное сражение? Будь его улыбка менее насмешливой, девушка почувствовала бы разочарование. А так... Кристофер просто не мог отказать себе в удовольствии поддеть бывшую. Губы блондина дергаются, руки сжимаются в кулаки и тут же разжимаются, словно в припадке ярости, будто он скоро лопнет от бешенства, взорвется, как пороховая бомба. — Щенок, молокосос, — и все равно удар настигает Криса - такой силы, что он отлетает в угол и прокатывается по паркету, не успев сгруппироваться. Да еще - чтобы не возникал - мафиози дает ему парочку несильных, но оскорбительных тумаков. С нескрываемой неприязнью и отвращением сплевывает на чистый ковер. Виртуозно выуживает из кармана ключи, и не выходя за рамки приличного поведения, сердито выбегает из дома. Девушка бросается за ним, но как бы быстро она ни двигалась, ей не удается его догнать. — Макс, стой, подожди, — мужчина угодливо слушается ее просьбе, за что так хочется погладить его по пшеничным волосам, по ведомому серповидному шраму на левой щеке, но старания унять спонтанный порыв, действуют на нее абсурдно: Уайт ощущает чудную трясучку и, как малое дитя, ищет в его объятиях защиты, успокаивающего средства от сокровенного чувства, овладевшего ей. Он смотрит ей в глаза, стирает мягкой рукой ручейки слез и, улыбнувшись, целует в макушку, снова прижав к груди. Что может быть лучше, чем дать человеку возможность прикоснуться до чего-то большого и великого, да и еще при этом быть созданием того самого? Увы, свою ошибку Мия осознала слишком поздно...