Мафиози и его куколка 2

Перевод: Sono confusa, mafiosa, sono confusa - я запуталась, мафиози, запуталась; Amata - любимая. Предупреждение: Энтони - психически болен, поэтому не удивляйтесь, если он будет нести всякий бред, все это для того чтобы вас запутать. Двое суток промелькнули с невероятной скоростью, незаметно, забитые традиционной рабочей сутолокой и наступает долгожданная пятница. Парк заполнен гуляющими парами, девушками, вкусными как леденцы, держащимися за локти бритоголовых остолопов с бычьими глазками, другими, которые вешались на шею с теми же детскими ужимками, что и на шею папочкам и мамочкам лет десять назад, и третьими, бродящими с колясками, оставившими ненаглядных заниматься полезным трудом. В стареньких потертых черных джинсах, кедах, обтягивающей белой майке с надписью "плохиш", красной кепке на голове, с козырьком, прикрывающем спрятанные солнечные очки, и вдобавок мальчишеской ухмылкой Лигр наматывает на длинную палочку сахарную вату, пока не получается насаженное невесомое огромное розовое облако. Благоговейно зажимая вторую в руке, брюнетка осторожно приближается к сладости, все еще не решаясь откусить от нее. Кто-то бесцеремонно толкает ее сзади, и она утыкается в цветную пелену, прилипнув к волоконцам лакомства. Блондин достает платок, вытирает испачканную мордашку Уайт, с улыбкой приговаривая всякую любовную бессмыслицу. Тут ей хочется остановить время и немного порыдать. Макс нежно целует девушку, прикоснувшись к ее теплым губам со вкусом карамели, щиплет бледные щечки, пытаясь вызвать румянец, пальцем приподнимает кончик носа, изобразив весьма смешной пятачок. Мия ласково смеется и слабо бьет его по трицепсу. — Прекрати паясничать, иначе я разозлюсь и лишу тебя вкусного, — грозно произносит и тут же потешается, увидев кислое выражение на унылом лице. Голубые глаза снова прячутся за темными очками. Сегодня Фолл совсем не похож на холодное, деспотичное существо. Оказавшись достаточно далеко от общественной тропинки, он ложится на траву, расправляет руки и глядит вверх, на сказочное июньское небо и ослепительное солнце. Нарушая идиллию, с крупного листа, ему на лицо, падает жирная гусеница. — Мать вашу, — брюнетка хихикает до колик в животе, а причина - очевидный пустяк, о котором она даже и не вспомнит потом. Но чтобы вернуть утраченную гармонию, ей самой мечтается материться минут пятнадцать без остановки. Она легко ловит шелкопряда и аккуратно кладет его у одного из входов в высокую, ноздреватую пирамиду, с выбегающими муравьями. При приземлении девушка оступается и с размаху сваливается на бедро мужчины. Взгляд Лигра он... Он... Очень провокационно-сексуальный и пугающий, потому что ласкает ее губы и шею сродни самому теплому бархату. Избавляясь от резинки с конского хвоста, его пальцы проходятся по шелковистым прядкам, которые свободно рассыпаются по плечам. Ему очень нравятся ее ухоженные, распущенные волосы. Уайт тянется следом, негромко застонав, когда чувствует на невероятно чувствительной груди руки, немного грубоватые, но так бережно обращающиеся с телом, что не терпится мурлыкать от удовлетворения и еще сильнее выгибаться, бесстыдно подставляя под его губы и ладони те места, что остаются обделенными вниманием. — Что вы творите, молодые люди? — ворчит воспитанная старушка, без разных экивоков, тыкая тростью в застывшие фигуры. Вот несомненный... упс. Мия смущенно наклоняется вперед, принимая вертикальное положение. Блондину эротически хочется усадить девушку обратно и неспешно раздевать ее, расстегивая одну пуговицу за другой на спине, приспуская лиф платья. Но это лишь мечты... Мечтать не вредно. — Ты когда-нибудь влюблялась? — вполголоса спрашивает он, бесконтрольно целуя, сам того не замечая, боясь дотронуться к чистым, полуоткрытым губам своими, еще не остывшими после бесчисленных поцелуев. — Нет, — неуверенно протягивает Уайт, и почему-то разволновавшись, ненавязчиво отклоняется. Макс крепче обнимает ее, и она не только не отстраняется, но и, кажется, прижимается к нему плотнее. Надо сказать, это обнадеживает. — А меня? Ты смогла бы полюбить меня, shorty? — она должна противиться, должна хотя бы постараться оттолкнуть его, создать разумную дистанцию - должна, но замирает в объятиях, не в силах пошевелиться. То, как звучит ее милое прозвище в его устах, заставляет содрогнуться. Вопрос, на который нет ответа. Тяжело вздохнув, Лигр роется в кармане, в сладкой лихорадке выудив обручальное кольцо. Хранил его в течении шести лет? — Возьми, — не раздумывая, девушка надевает драгоценность на палец - она приходится точно по размеру - и поднимает руку, светило отражается в лунном камне. — Это на память, не снимай... Уже совсем не шуткою откликается заключительная фраза, а с толикой грусти. Считает, что полиция поймает его и отдаст под суд? Жалеет, потому что больше не увидит ее? Что ж... Если так суждено произойти... Она ведь никогда не выбросит подарок, верно? *** В малой гостиной, на столе, накрытом белоснежной скатертью с изящной вышивкой, стоят блюда с едой. Большая комната предназначается, видимо, для танцев, так как вся мебель в ней отодвинута к стенам, чтобы освободить пространство. Полумрак не скрывает очертаний интерьера: низкий шкаф, комод, пуфы с высокими спинками. Фолл устроил все так, как по ритуалу - ужин при свечах, шампанское, лепестками роз посыпанная кровать, романтическая музыка. — Спасибо, — он отодвигает для Мии стул, помогая сесть, а сам ютится за противоположным концом. Открывает пробку из дубовой коры и разливает напиток по высоким бокалам, таким прозрачным, будто в воздухе искрятся сияющие пузырьки. Дорогие яства издают пряный, острый, вкусный аромат: скворчащий стейк, зеленый горошек, испанский рис, терпкие персики на десерт. — Позвольте, — усиливает звук - это была одна из его любимых песен. С поклоном мужчина галантно подает руку брюнетке, приглашая на медленный вальс "Bal de la Victime". Ее голые ноги делают шаг к нему и отступают, когда она ведет его, поворачиваясь впритык к картине и - назад - у небольшого экрана телевизора, по которому бегают серые и белые размытые линии да какое-то цветное пятно время от времени проскакивает, окрашивая на миг темную обстановку. Держать Уайт за талию, чувствовать, как она касается бедрами, было выше сил гангстера. Ее голова на его плече, правая рука - на груди. Макс поглаживает ладонь, подносит к губам и целует. Сегодня на лице девушки нет холодной отстраненности, она умиротворенно улыбается. Но мелодия продолжается, а значит, они все так же кружатся в танце и ждут, когда уже баттман тандю их наконец отпустит. Возвращаясь к реальности, девушка с огорчением отмечает, что музыка закончилась. Горячая еда остыла, а холодные блюда нагрелись и потекли, но у них и без этого пропал аппетит. — На кухне есть микроволновка? — поймав удивленный взгляд, она спешит уточнить, сдерживая смех, готовый вот-вот сорваться с губ. — Это такой ящичек с кнопочками на... — Не издевайся, — мужчина прокладывает цепочку мелких поцелуев, ухватывает зубами ухо. Его много, и он везде: на глазах, в мыслях, даже в случайных прикосновениях рук. Рот перемещается на шею, а пальцы проворно отыскивают замок платья, и оно оказывается на полу. Через брюки Мия чувствует, как сильно он ее хочет, как сильно стоит его член. Неуместную одежду как вихрем срывает. Перекрывая внезапный грохот бьющихся чашек и тарелок, по полу прыгает миска. Пара отрывается друг от друга и одинаково сердито смотрит на ошарашенную Тришу. — Прос-стите, я пожалуй пойду, — приподняв края одной из штор, незваная гостья сгребает осколки в совок и вытряхивает стекло в пакет для мусора. И с явной насмешкой приглядывая за ними, выразительно отступает, предоставляя независимость действий. — Кайфоломщица, — недовольно бранится Лигр, натягивая рубашку, и повязывая пояс с оружием, полностью успокаиваясь. Услышав подобное, Уайт с ухмылкой треплет ему волосы, называет красавчиком и уходит. Блондин застывает с глупой улыбкой на лице, а ее слова дребезжат неожиданно громко в воцарившейся тишине. Это что была компенсация чувств его эмоциональным проявлениям? *** Погода радует: довольно тепло, солнце то и дело выглядывает из-за облаков, и можно понежиться в его лучах. Брюнетка лежит возле бассейна на кушетке в купальнике, прикидываясь, что загорает. Ли разбирает установку, автоматически расстилающуюся на мраморе эластичной подкладкой и снабжающей различным инвентарем: мячами, пружинящими игрушками, кубиками, хлопушками и кучей других приспособлений. Вставив наушники в уши, Мия включает плеер с несколькими гигабайтами "транса". У нее два способа отвлечься: читать книги или записывать свои думы в дневник. Чувство опасности покидает, становится легче, ясно на душе. Безусловно, мартини со льдом и оливкой, удобный шезлонг и брызги воды соединяются во что-то уютное, что вымывает из ее головы все тревоги и позволяет погрузиться в роман, завораживающе написанный в XVI веке французским аристократом и, наверное, бабником. — Прибереги свои царапки, — неповторимым вариантом справиться с пушистым полосатым котом - у Макса - было завернуть его во что-то, чтобы он не мог выпустить когти. Субботу и воскресенье мужчина, как и обещал, не отходил от девушки ни на минуту. Для взрослого человека чрезмерная опека, переходящая в контроль за каждым шагом, является очень унизительной. Но его ухаживания были самые примитивные и самые недвусмысленные, и Уайт это нравилось, она других все равно не понимала. — Кто милашка? — садится на корточки и поглаживает питомца за ушком. Тот тихонько мурлыкает, янтарные глаза сами собой прикрываются. Одним резким движением блондин усаживает брюнетку на колени, спиной к себе и обеими ладонями берется за шею, чтобы ощутить полную безоговорочную власть в своих руках, горячую, опасную близость ягодиц. Делает так, чтобы ее тело приучилось расслабляться, даже если разум не согласен с этим. — Неотесанный комок шерсти. — Плохой папочка тебя обижает, Лигруся? — животное валяется на левом боку, вытянув лапы и чуть запрокинув головку, пока хозяйка чешет его пузико и держит здоровенный кусок кровяной колбасы. Фолл много раз ее уговаривал, подкупал, "соблазнял"... Лишь бы не называла любимца его именем. — Не хочу портить воркования, но это самочка, — со смешком возражает гангстер. Вот ведь гад. Не пожалев стойкости, она кулаком пихает ему в бок. И он смеется еще громче, распугав маленьких воробьишек, скачущих неподалеку. Мия злится, но видно, что злость ее большей частью наигранна, догоняет и толкает мужчину в бассейн с мозаикой на дне из знаков гороскопа так, что вода выплескивается за ограждения. Ну и кто теперь веселится последним? Резво работая руками и ногами, он выныривает, глубоко вдыхает и с улыбкой поверженного выпускает струйку влаги на землю. Войдя в страсть, призывает победительницу мизинцем, шепчет нежности, непристойности, делится фантазиями по поводу совместного купания. Ничего не случается, когда он целует ее, решая впиться губами, сладостно чувствуя тепло безвольного рта. Уайт прижимает к груди шипящего питомца, но он важно шевелит лапкой, сохраняя интервал между ними. Саркастически хмыкая коту в спину, Макс многозначительно крутит пальцем у виска. — Не долюбливает тебя, — направляется она в поместье, раздосадованная этим нелепым маленьким происшествием, оставляя на полу мокрые следы. Насыпает зверьку сухого корма и щедро наливает в миску свежего молока, кладет чайную ложечку творога. Открывает комод - чистое белье, безделушки, косметика... пока не натыкается в узком стенном шкафу для постельного белья на дамскую сумочку. В результате ворошит все и разбрасывает саквояжи с вещами, которые отсеивает. Напрягается, когда ладонь отточено и безысходно скользит под кроватью. Копается в позавчерашней одежде, перелистывает блокнот с заметками, шарится в мусорном контейнере не из странного любопытства, а в поисках фотографии. Гнетущая тяжесть какой-то беспросветности наваливается на нее, и девушка обмякает в кресле. Распоследний шанс на спасение исчез, испарился в небытие. — Растяпа, — тяжко вздрагивая, начинает колотить себя по голове и вырывать волосы, слезы градом катятся из глаз, обжигая веки невыносимым гневом. С трудом поднявшись, девушка еле стоит на ногах, и не найдя, на что можно опереться, она вдруг как-то искусно, даже, красиво, падает на пол, оставаясь в сидячей позе, изящно подогнув коленки. Будто под условным сигналом Триша вбегает в комнату, ставит на кровать бутылку шардоне и два бокала, чтобы обнять подругу. Мия ощущает себя крайне неблагодарной и эгоистичной тварью, но ей после пережитого ужаса хочется не столько тискать кореянку, сколько придушить. Разозленная брюнетка сжимает кулаки, лишь бы не оттолкнуть ее слишком дерзко. Не вдаваясь в подробности, просто просит позвать Фолла, вот и все. Это обидно бьет Ли в ее самое уязвимое место, больнее, чем все ругательства вместе взятые. Но она не может отказать или показаться грубой, поэтому вынуждена согласиться на неудобное настояние. Не знает, как долго Уайт так просидела, обхватив себя за плечи, словно боялась невзначай развалиться на куски, наверное, не меньше четверти часа. Раскачивается на плитке с глухим стоном, сминая пачку бумажных носовых платков. Помимо воли, от смертельной усталости глаза слипаются, спина ноет из-за сгорбленной позиции. Через мгновенья сильные руки обвивает талию и требовательно притягивают к себе, горячее дыхание касается шеи. Тело немедленно реагирует, тает под исступленным напором, как мороженое или мед под итальянским солнцем. — Уже невозможно жить без меня, красавица? — жаркий шепот перемещается к другому уху, и пока девушка млеет от волнующих ощущений, правая рука шустрого мафиози забирается ей под верхнюю часть купальника. — Набиваете цену, мистер Совершенство, — при виде ее восхищенного личика вся его сдержанность растворяется, он плотнее обхватывает, и целует в губы. Трепещущий поцелуй развеивает все страхи и предусмотрительности. Приходится изучать Мию с нуля, привыкать, раскрываться, искать точки соприкосновения, изучать до последней родинки и складочки, получать связь, необходимый отклик. И в этот момент острее, чем когда-либо, брюнетка ощущает возбуждающие касания к коже мужчины и исходящий от нее запах. Когда ласки становятся особенно настойчивыми, а губы – страстными, она забывает обо всем на свете. Каким бы учтивым парнем ни был Крис, им обоим недоставало ощущения духовного единения, какое теперь случается испытывать рядом с Лигром. Его легчайшее прикосновение руки таит больше чувственности, чем акт несостоявшейся любви с Брауном. Уайт отдается этому новшеству со всей страстью и отчаянием, на какие только способна. Она готова на все, лишь бы убежать от одиночества, от этой жуткой засасывающей пустоты. Кристоферу недоставало зрелости в суждениях и поступках. Он был очень тщеславен и любил приврать. Это и раздражало, и, сама того не желая, она иногда сравнивала его с Максом. Казалось, что все недостатки парня видит, словно через лупу. Но, даже несмотря на это, стоит подумать, что для него она – не более чем очередное приключение, и ей становится плохо. — Солнышко... ты... мое, — гангстер гладит ее щеки, волосы, спускается вниз по спине и крепче прижимает Мию, как свою собственность, мягко целует в лоб с таким значительным выражением, что у нее является грозящее предчувствие. — Хочу, — забыв об осторожности помыслов, вдруг говорит вслух то, о чем ей нельзя было даже думать. Невероятно прекрасно она разжигает внутри блондина испепеляющий душу огонь вожделения, который сводит с ума и полностью подчиняет его разум ее воле. Просто не верит в услышанное. Просто не верит... — Ребята, вы в порядке? — неожиданно отворяется входная дверь, и в комнату без стука входит молодая девушка. Тьфу три раза на Тришу и ее дурацкую слежку. Кореянка подвергается моментальному онемению и отключению мозгов под взглядом опасно красивых глаз Лигра, пуще покраснев от стыда. Прибить бы ее чем-нибудь тяжелым... — Будешь здесь с обвисшей челюстью стоять? — как ни в чем не бывало спрашивает Фолл, чтобы это не выглядело, будто их спалили на каком-то из ряда вон выдающимся событии. Заправляет рубашку в брюки, натягивает форменный пиджак, фирменную улыбку, мельком глядит в зеркало. Подняв брюнетку на руки и трогательно уложив на постель, он старается овладеть собой, так как уясняет: решительность и способность мыслить ясно - только это поможет. Открывает рот так, словно собирается произнести длинную речь, а потом закрывает, коротко кланяется и уходит, не оборачиваясь. — Тебя убить сейчас или потом? — недобрая улыбка Мии невольно заставляет Ли поежиться. Машинально буркнув банальные извинения, она следует к кровати и неуклюже присаживается на левый край. Чокается спрятанным бокалом спиртного, украшенного ягодой черешни и листиком мяты, об бутылку, и умело отхлебывает, юрко пристрастившись к алкоголю. *** Макс приходит в бешенство и озвучивает свой настрой громким рыком, отголоском прокатившимся по каменным стенам. Разгоняется и с ужасным ударом врезается в низкую дверь, в самом темном углу склада, запертую на железный засов и тяжеловесные замки. Яростно, в остервенении бьется, но металл не поддается. Заржавевшие ключи не подходят ни к одной лунке; одни скважины слишком большие, вторые - маленькие, и ключик никак не влезает в них. Кто-то постарался залить ходы жидкой сваркой и строительной монтажной пеной. — Гандон, — остальные, находившиеся на почтительном расстоянии, услышав рев мужчины, догадываются о происходящем. Против железяки с ломиком в руках или с каким-нибудь подъемным механизмом, не попрешь. Главарь пытается раздвинуть прутья, которые его жгут, но хваталки рефлекторно отдергиваются назад. Превозмогая боль от израненных пальцев, сквозь стоны, пот и кровь, струей стекающую из ладоней, он сдвигает решетку сантиметр за сантиметром, настолько, что даже нормальное плотное тело свободно пролезло бы внутрь, как щенок в будку. — Джокер не доступен. Пост держал он, — отряхнув одежду от тонкого слоя пыли, информирует Реми. В его голосе прорываются муторные нотки и это настораживает. Парень предан мафии, но еще больше предан шефу, страшно предположить, на что он решится, если с ним что-то случится. Не подставил бы банду так подло. По-любому Энтони в меру своей власти задействован в этом показном спектакле. — Разделимся: я обхожу основной корпус, вы улицу с электрическим забором и проверяете берег озера, — с кривой предвкушающей усмешкой наматывая на руку кнут, уточняет игривым тоном Лигр. Безнравственный хищник просыпается в блондине, намереваясь выйти на охоту, и подстерегать свою жертву в ночи. Выдержав паузу в три секунды, щелкает ручной пулемет "Льюиса", взводя курок. Прессингуя толстые деревянные развалины врывается в зону погрузки и выгрузки товара, разделенной на две отдельные, с площадками, непосредственно контактирующими с обслуживаемым транспортом. Места хранения оружия, боеприпасов, техники, взрывчаток, за исключением противогазов, в помещении были целы. Выбивая следующую дверь с петель, выскакивает в приемку грузов, имеющую высокую автоматизацию. И ругается отборным матом. Запасных винтовок нет - как и провизии с литерного поезда Германии. Капающая под ноги вода с крыши, сырость базы, пониженные потолки, брошенные тележки, разводы граффити на стенах - неплохое зашифрованное послание без сакральных символов от киллера. Эхо Фолла отдается от кирпичей, усугубляя путаницу. Несколько капель человеческой крови попадает ему на лицо, с опаской он поднимает глаза кверху. — Джокер, — насквозь продырявленное, обезглавленное тело молодого парня с выпущенными кишками наружу, цепями и троетесами прочно прибито к потолку, обильно заливая цементный пол багровой жидкостью. Макса чуть ли не тошнит от изрубленной плоти. Жизнь помощника пролетела, как во сне - была и нету. Гангстер исполнил свой долг до конца и погибнуть с честью - это не так уж мало. Убийство - это искусство Шорох сзади бряцает негаданно, напоминая, что день испытаний в авангарде. Он делает предупредительный выстрел, наводит пушку на мелькнувший вдали силуэт. Тяжело дыша от напряжения, Лигр ступает всего лишь один неточный шаг, чтобы споткнуться обо что-то очень громоздкое. О черную коробку, набитую хламом: накаляканным по-итальянски письмом, парой перстней-печаток, жемчужной заколкой и толстой цепочкой золотых часов с гравировкой Verona. Блондин толково разворачивает записку, пробегается по содержимому и тут же перечитывает еще раз, внимательнее. Верона Браун - жена мэра передает тебе привет, бетонный мафиози. Энтони Мужчина готов поспорить на десять тысяч евро, что проиграет, если станет слушать его глупые подсказки, учитывая осведомленность в спорных вопросах. Самопроизвольно всплывает разговор, фразы-выражения, и вместе с ними само воспоминание. Девчонка так быстро отдалась поцу Крису. Впечатлен. Кстати, вы с ним похожи. Светленькие, драчуны, и одинаково влюбленны. Наверное. Может, братья? Мучительный клубок сомнений и подозрений путает и выводит из рассудительного состояния. Тихое шуршание повторяется, Фолл может даже поклясться, что боковым зрением улавливает тень, скользнувшую по одной из стен. Вращает турели пулемета, заряжает лентой, и стучит, прожигая в первой шеренге застрахованного багажа здоровенные дыры, посылая пули в невидимого противника - они пробивают так высоко, что вынуждают сопровождающего Змея пригнуться. — Спокойно, босс, это я, — признается Обье, поднимая ладонь в знак капитуляции, кладет свой пистолет на землю, стягивает заскорузлую от крови и грязи рубаху. Разрывает ее на куски, зажимает ткань на ране, останавливая поток. Дрянная крупнокалиберная попала ему в плечо и отрикошетила, со свистом улетев в сторону. Макс всегда знал, что преступная халатность на работе сыграет худую службу. — Вольфганг Шульц поставлял вчерашний товар в Америку. Где фабрикат? — главарь скептично изгибает бровь, переплетает руки перед грудью и смотрит на оцепеневшего мужчину с искренним изумлением. Но бессмысленно было думать, что Реми каким-то образом мог быть к этому причастен. Конечно, надо быть начеку, однако опрометчиво подозревать всех и вся. Хитро скрученные ниточки в итоге приведут к убийце. — Что прикажете делать? — осведомляется тот немного подрагивающим голосом с угрожающей манерой, сноровисто выщелкивает магазин револьвера, и глянув на вынутый патрон, интеллигентно вбивает его, засовывая пистоль за чехол. — Уберите труп своего брата и захороните его рядом с Сильвестром, он заслуживает этого. А борьба с Энтони - моя обязанность. *** В доме маячит мертвая тишина, не нарушаемая даже тиканьем часов. Беззвучно работает телевизор, на экране которого вертят попками поп-дивы, которые якобы еще и поют. Но кроме девушки, блондин никого больше не замечает. Она лежит на диване в гостиной в белой облегающей майке, такая маленькая и беззащитная, закрыв глаза, подложив руки под голову. При виде ее дух занимается у него в груди, сердце бьется сильнее, ведь он давно убежден, что под ее веками скрывается взор, который леденит и жжет, убивает и неодолимо притягивает. Приглушив свет, прикрыв занавески и переключив монитор на какой-то фильм, с кадрами морского пейзажа, присаживается напротив нее. Мужская рука ласково прикасается к ее лицу, едва ощутимо проведя сначала по бровям, затем по переносице, по щекам и скулам, смахивая стресс и остатки легкого опьянения. Прижимается носом к волосам аромата кокосового масла, пытаясь подавить в себе желание начать рвать и кусать упругое и такое пленительное тело. — Мия, — разгоряченные губы покрывают короткими неосязаемыми поцелуями ее лицо, шею, женское предплечье. Мир кружится для него в фейерверке эмоций и чувств. Запахи, звуки, цвета смешиваются, как в калейдоскопе. Вот только британский кот, гордо задрав мяконькую макушку, обвиваясь мохнатым хвостом, начихает на людскую сентиментальность, запрыгивает на Уайт, обнюхивает пахнущую духами грудь и беспардонно лижет. — Брысь отсюда. — Ревнуешь меня к Лигрусе? — ее обворожительная улыбка и милый наклон головки мигом срывают с Макса ожесточение. Опять куколка притворялась. Впрочем, это перестает его удивлять - привыкает. Она водит пальцем по губам, намерено делая это небрежно, оставляя следок на подбородке, неотрывно смотря при этом на блондина. Он дергается, словно развеивая туман, и громко сглатывает слюну, пребывая в замешательстве и не отрывая глаз от плутовки, следя за каждым ее маневром. — Спи, — с ним этот возбуждающий прием не прокатит. Фолл чуть сомневается с минуту, но после понимает, чего она добивается. Эпизод был для мужчины завершен; интимное напряжение приятно разряжается в веселое настроение; самозабвение покидает. Он нежно обнимает ее, скромно пристраиваясь сзади на широкой мебели. И девушке отрадны его прикосновения. Впервые хочется, чтобы он и дальше прижимался к ней. Господи, это желание. Она хочет его. Ей, которой раньше не хотелось ничего, кроме того, чтобы подержать мужчину за руку, теперь хочется познать его. — Sono confusa, mafiosa, sono confusa. *** Вопреки предвидениям, на улице ни дождя, ни морока, обычное утро, даже с просветом солнца сквозь неплотные тучи. Возникает одна потребность - быстрее вырваться на рассвет, на свежий воздух. Словно причин для беспокойства нет, но что-то гложет странное, - ведь и бедствий не пополняется. Вдоволь поругав прилипчивую подругу, Мия собирает вещи в чемодан и садится перед дорогой в кресло. — Останьтесь, ну плиз, — кореянка пользуется своей пронырливой уловкой, которой девушка по-видимому не могла бы отказать: ее щенячьи глазки и сложенные в позе мольбы ладошки срабатывают абсолютно на всех. В жесте поддержки брюнетка опускает ручку на ее пальчики и слегка сжимает. — Прости, но Макс безапелляционно намекнул, что ты нас отвлекаешь, —замечание язвительное, но, с иной стороны, что поделаешь, если у человека сложилось такое впечатление. И, кажется, Тришу это не коробит. Ее позитив и заряд бодрости заразительны. — Сладкая моя, если ты боишься тайги, то я отменю поездку, — блондин умышлено любуется красотой Уайт, которая для него завораживающая: изгиб тонко очерченных, полноватых губ, милый овал личика, закругленные линии маленьких ушек с тоненькими мочками - все пленит его; он тонет в бездонных васильковых глазах, восхищается ладной фигурой в ультрамариновом платье, обожает расчесывать темные волосы, придавая им свободу от заколок и шпилек, и они волнистым водопадом струятся почти до самой талии. — Нет, нет, едем, — ее взгляд меняется, становится кокетливый, манящий, шаловливый, заигрывающий. Она круто встает, поправляет несуществующие складки на одежде и спокойно выходит из особняка, подарив свою очаровательную улыбку. Ли оттирается у крыльца и завистливо вздыхает, мечтая однажды обрести неземную, всепоглощающую любовь, как в новеллах. Озираясь, Мия шмыгает к припаркованной черной машине и, поставив сумки в багажник, запрыгивает на пассажирское место. Не в состоянии сдерживать белозубую смешинку, Макс, отвернувшись, заводит джип. Педаль газа уходит в пол, и они с диким шумом срываются по тропе. От резкого толчка девушка качается и чуть не ударяется лбом в стоящее впереди ее кресло. Наступает звенящее затишье... И не понятно, что с ней случается, она никак не шевелится, даже не способна отвести глаза. Вдыхать в унисон, тонуть, постепенно растворяясь в голубом взоре, а позже скользить в сознание мужчины и сливаться - так естественно, словно он и есть ее потерянная половинка. Таинственное смятение охватывает все больше и больше. Стараясь сбросить сумасбродное наваждение и справиться с трясущимися коленками, Уайт отбивает горлышко у бутылки и залпом выпивает живительное винцо. Почему тело так реагирует на его присутствие? Это похоже на хлороформ, просто надо отдышаться. И зачем она только пустилась на эту авантюру? Потому что, как бы ни скрывала, не хочет ни на что претендовать и никого анализировать, а хочет лишь быть вблизи с ним. *** На берегу озера с ветром мерный гам волн, вода, отдаленная под небом - какая-то сильная первооснова, проходящая мимо, но которую чувствуют, будто она ожидаемая. Мгновенно нарастающие, повторяемые, пронизывающее яркий свет мысли. Ветерок своим заполняющим все и вся гулом пробуждает неясное и счастливое в душе; забываешься в памяти, в непритязательных грезах. Листья в лесу, деревья - для природы внутреннего мира имеют созидающее значение, или охраняющее, подобно тому, какое имеет значение жара. Обособленная часть большого крупного богатого дома с изолированной оградой, походит под определение таунхаус. На каждом из двух этажей кухонный уголок, холодильник, кондиционер. С первого заметен облик на извилистый хребет, благодаря панорамным окнам. Во дворике пролегают фонтан в средиземноморском стиле, северные растения, дающие кружевную тень. — Давай, на пять часов представим, что мы непримечательные, из среднего общества. Обойдемся без изыска и роскоши, — дело идет к вечеру, легкий серовато-розовый полумрак зыбкой завесой опускается на город, и предположение о приближающейся ночи слегка пугает. Ни благоухание цветочков, ни журчание мини-родника в саду не успокаивают. Фолл робко поглаживает Мию по щеке, целует сперва в веки, и в губы, мягко раздавшиеся под крепким поцелуем. — Как пожелаешь, — брюнетка осознает, что ей это должно быть неприятно, но в данный момент его прикосновения утешают. Нет, гангстер беспрерывно выказывает ей всяческие знаки внимания, извечно ласков и нежен с ней на людях, и если она вдруг, когда-нибудь не скроет от него свою тоску, то он будет себя корить, что является виновником ее слез и печали. Не уж то Уайт наконец раскрыла глаза на видимую правду? Как позволила себе так увлечься им? Знает же о репутации неисправимого уголовника. Но по-прежнему сидит и думает о Максе, о своей жизни, о том, как их пути пересеклись и судьбы безвозвратно изменились. Какая она дура, своей рукой все тогда перечеркнула!.. Невдалеке, Лигр рубит дрова: доносятся размеренные удары, короткий стук дерева, временами тонко отзванивает топор. И ты непременно встретишь хорошего мужчину, особенно теперь, когда так хороша... Ох уж эти материнские советы. Как девушка была не права, сразу невзлюбив его. Слишком много оплошностей она наделала в молодости. В середину кучи веточек брюнетка помещает горящие камни, разжигает костер, накрывая уголочек листком железа. Огонь моментально вспыхивает, словно на него дует порывистый ветер, но пламя не сгибается, а поднимается вверх, танцуя над головой. Красиво. Мия украдкой поеживается, и кто-то заботливо накидывает на ее плечи плед, дает чашку чая с разведенным смородиновым вареньем. — Тебе холодно, девочка моя? — ни один из них не двигается, она ощущает, как отчаянно колотится у нее в груди сердце, как его горячее дыхание вновь опаляет шею и ресницы щекочут кожу. Фолл рукой обнимает ее и притягивает к себе. Тепло... словно маленький солнцепек. — Меня согреваешь ты, — не лукавит, говорит ему самую смертную, самую жгучую истину. Он подносит ее ладонь к губам и нежно расцеловывает пальчики, чувствуя, что никогда еще не был так счастлив. Блондину часто снилось, как он целует ее, прикасается, при этом, воспаряя к небесам. Уайт гладит его волосы, мускулистую спину, ощущая под футболкой каждую мышцу прекрасного тренированного тела. Однако гордость не разрешает ей сделать первый шаг, так как веками установившийся обычай требует, чтобы это сделал мужчина. Чем сильнее сопротивление, тем больше он возбуждается, и его потенция не оставляет желать ничего более. Брюки крепко натягиваются, образовав бугор. Макс засовывает руку и одновременно сжимая, вынимает член. В глазах девушки читается многое и многое предназначается ему. Они не маленькие дети, чтоб смущаться или прятаться. Он продолжает поглаживать головку большим пальцем, опуская правую ногу на землю. Она почти испытывает возникшее между ними притяжение. Своей бескорыстной любовью он же соберет осколки моего разбитого сердца? Не сомневайся в этом. Когда тянется и дотрагивается до фаллоса, Лигр застывает, брюнетка берет член у основания, и прельстительно водит по нему, лижет губками головку. О, это было божественно. Горячий язычок и ее сомкнувшийся рот, медленные посасывания. Фолл наматывает на кулак длинные черные волосы, испускает громкий стон. Он так давно этого ждал. Не удерживается от побуждения затащить свою ненаглядную в постель, чтобы восполнить эти мучительные шесть лет одиночества. Нескромные ласки. Летящая на песок одежда. Загадочное лунное сияние. Слова теряются в мягких, опьяняющих засосах. Его очередь. То властно и настойчиво, то трепетно он отвечает на поцелуи, милует ее тело, оставив на нем тонкую ткань лифчика и трусики. Требовательными поцелуйчиками спускается все ниже, к груди и видимо решив, что не должно быть препятствий, запутавшись в вязи бретелей, рвет верх, и он податливо раздается. Касается кончиком языка ее напрягшегося соска, не убирая руки от обнаженной кожи, снова пытает ее губы, ставшие чуть припухшими и сухими от нахлынувшего желания. Мия судорожно стонет в сладостной истоме, когда он до легкой боли искусно ласкает язычком соски. Изгибается дикой кошкой, запрокидывает затылок, подставляя шею и все тело. С глухим стоном Фолл нежит ее живот, шелковистую кожу бедер. Проворные пальцы пробираются в трусики и нетерпеливым движением снимают их напрочь. — Родная, любимая, — по-хозяйски обхватывает ее за талию, на секунду замирает, и только почувствовав, что "роза" раскрыта и полна влаги, свидетельствующей об ожидании, получает право войти в лоно Уайт. И словно небосвод обрушивается на них. Она задыхается восторгом, стонет, он заглушает этот звук мнительным поцелуем. — Я люблю тебя, люблю... Лигр боготворит ее, не допуская бешеного ритма страсти, заботясь сегодня о ней, и лишь о ней. Обессиленный, счастливый, крепко прижимает уставшее тельце к себе. Брюнетка очень быстро засыпает в его объятиях, доверчиво, точно ребенок. Чувствовать девушку так близко, перебирать ее локоны, слушать трогательное сопение - все это настолько необходимо, что он поражается - как раньше могло быть иначе? Как он вообще жил? *** Щебет птиц, венки из полевых цветов, уютная утренняя ностальгия в мягкой постели, подгоняемая запахом доброго кофе - но ничего из этого нет. Лишь голая лестница, стены, потолок и пустая комната. Запах его одеколона до сих пор витает повсюду и душит Уайт. Осматривая спальню, она проходится по кругу: кровать заправлена, все убрано, в шкафах и на полках порядок, на тумбочке расставлены безделушки. Блондин исчез из поля зрения, словно его никогда и не было. — Макс? Эй, ты где? Играешь в "Найди и изнасилуй"? — не слишком уверенными шагами спускается в холл, соблюдая предупредительность. Зовет вслух и про себя, докуда в душу закрадываются скептицизм и тревоги. От них бросает в мерзкую непроизвольную дрожь. В коттедже все так чисто, как внутри новой морозилки, и для любого существа, у которого течет по жилам кровь, - это перспектива ужасной скуки. Обмозговывая и унимая смуту, брюнетка отправляется на кухню, чтобы заварить себе успокоительный чай из ромашки. Какое-то шестое чувство подсказывает, что некто лениво окликает ее по имени. Лукавый неприятный голос будто насмехается и издевается над девушкой, и, скорее всего, констатирует эти опасения. — М-Макс? — чья-то ладонь в кожаной перчатке и рубиновом, фамильном перстне невзначай, забористо ложится на ее запястье. Данный жест нечто совершенно аморальное и вызывающее отвращение. Зато даже сквозь предмет гардероба ощущается, как от чужих пальцев веет холодом. Ледяная сталь приставляется к животу, вкрадчивый шепот и обманчивое бормотание изрядно действуют на нервы. — Тсс... Не дрыгайся, пока я не вспорол тебе брюхо, — надо думать, да вот только невозможно: страх заполняет разум, мешая рационально мыслить. Парень чувствует ее испуг, видит, насколько она боится, когда он прислоняет электрошокер и выпускает разряд. По характеру чересчур жесток, и ему доставляет наслаждение держать жертв в панике. Во время выдоха Мии обмякает, ослабевает и оседает на пол. — Умри ненадолго... *** В воздухе стоит нежилая вонь сырости, которая неизбежно появляется в долго пустующих помещениях. Большая комнатушка, освещаемая парой высоких окон с давно немытыми, потекшими стеклами, служит, по всей видимости, чем-то вроде склада, так как по углам Фолл замечает несколько разномастных винных бочек, некие бухты смоленого каната и тюки, увязанные в замызганную парусину. Глаза красные и болят, словно туда и впрямь насыпали песка, туго стесненные руки и ноги затекают от неудобной позы, в горле першит. Дерьмовые наручники из сверхпрочного сплава сковывают движения. Так, сколько же он тут провалялся в отключке? Точно чувствует сдавленность в груди и определенный дискомфорт - девушка бессознательно, наполовину лежит на нем, волнистые волосы черного цвета, рассыпаются тонкими колечками по его плечам. — Amata, — размеренно и аккуратно проползав под ней, он медленно целует ее лоб, щечки, подбородок, пока не прикасается к губам. Такие поцелуи провоцируют живейший отклик. Уайт резко вздрогнув, сонно открывает глаза и слегка опешив - секунд семь моргает, непонимающе пялится. У нее мелькает: они оба живы и невредимы. — Что это за место? — если бы мог чем-то помочь, если бы сам знал ответ на этот вопрос. Но ее итак ничто так не успокаивает, как нежный, чувственный взгляд мужчины, бархатный бас, одно его присутствие. Брюнетка теряется, так как не может объяснить свое непредсказуемое и неудержимое влечение к Лигру. — Не обращайте на меня внимания, беседуйте, я еще могу полчаса подождать, — широкополая шляпа прикрывает лицо незнакомца, величаво восседавшего на раскладном стульчике в куртке или плаще синего или кобальтового цвета: убийца, собираясь на свое гнусное дело, о выборе оттенка наверняка предусмотрительно позаботился, как позаботился о выборе пристанища для преступления. — Энтони, — его хриплый, голограммный глас Макс распознает из тысячи даже спустя полмиллиона лет. Грязные намеки, вечные приставания да еще эта противная ухмылка и наглость сверх меры - всё это заставляет кипеть от злости. — Привет, Ромео, — киллер выглядит, как пантера перед броском, или кобра... Вскочив с сидушки, стукает гангстера пистолетом с железной пяткой в самый весок, и сразу перестает размышлять о том, как наставлять на него револьвер, а начинает воображать о том, как ему будет больно. Как-то неспортивно получился удар, слишком быстро, никакого интереса. — Зачем ты грохнул моего помощника? — морщась от ломоты, мужчина пытается отстегнуть непослушные зажимы. Но бороться с этим бесполезно, остается только смириться. Как художник, выбирая ракурс и примериваясь к натуре, Россано выводит дулом пистоля замогильные узоры на лице блондина. Очень романтично. — Паренек спас Мию, а я его прикончил. Все справедливо, — мафиози предполагает: "Это маньяк, который нашел себе дорогу посредством методов, свойственных психическому больному и личная безопасность требует того, чтобы он вел себя с ним осторожно". Остатки рассудка Энтони отхлынули, показывается оскал сумасшедшей усмешки безумца, требующего крови. — Искромсал его живот вдоль и поперек, внутренности сами текли по моим рукам, потом своим лучшим отточенным топориком я отрубил ему голову, поместил трофей в банку. Хочешь покажу? Нет? Похрен. Прибивать гвоздями мертвое тело было сложнее, но не менее приятнее. Обливание кровушкой - мой самый изощренный способ казни. — Ненормальный ублюдок, — от отвратительных подробностей чуть ли не рвет. Здесь эта жестокая жизненная правда раскрыта в неизгладимых образах, нельзя этих страниц перечитывать, не переживая как бы страшного суда над своей жизнью. Фолл не забудет, как страшно черты рожи Россано искажаются, как быстро его заглушают плевелы тщеславия и самолюбия. Описав ногой красивую вертушку, он с разворота бьет каблуком ботинка ему прямо в скулу. Ужасная ранка идет от левого уха почти до губы, заливая шею алым потоком. — Не трогай его, — со слезами кричит Уайт, пошатываясь, подползает к Лигру, укладывается на его ребра. Он не чувствует веса ее худенького тела, но со страдальческой улыбкой вспоминает их бурную ночь. И ранее мечтая ее повторить, понимает, что это нереально, недопустимо. — Покойница заговорила. Ничего не потеряла? — слишком оживленно и экспансивно тычет пальцем в украденную фотографию, где был запечатлен молодой преступник. Язык буквально прилипает к гортани, и некоторое время девушка от ступора не может вымолвить ни слова. — При беге обронила. Чертовски безолаберно - хранить ценную вещь в заднем кармане джинс, — проворно взведя курок, он прицеливается в свою заманчивую дичь. — У вас есть последнее желание? — Убейся веником, — вкладывает мужчина всю свою неприязнь, испытываемую к этой особе. Не нужно быть ясновидцем, чтобы уяснить, кому принадлежит последующий скрипучий ядовитый смех. Парень смотрит на них свысока, отстранённо и чуть брезгливо, вероятно, как смотрят на какого-нибудь таракана. — Пробрался в дом через окно? — С отворенного чердака. Но долой лирику, — в слабой темноте, освещаемой солнечным восходом, он полощет мясницким ножом щеку блондина и впитывает тошнотворный сладковатый запах крови. Без очевидных страданий жертвы, которую Россано мучает, его пресыщению недостает завершенности. — Мне крайне необходимы похищенные бабки, которые ты спиздил у того старичка. По родословной и наследству они принадлежат мне. — Я ношу при себе пять миллионов долларов? — Макс не собирается уступать придурку с наивысшим уровнем отклоняющегося поведения ни на этом турнире, ни на каком-либо другом. — Для мотивации я и притащил крашеную сучку, — Энтони привык нападать со спины, давить на слабое, растаптывая личностный стержень. Очень неплохо забавляется от собственной роли злодея. — Луиса убил, накинув ему на шею тонкий шелковый шнур. Шнурок натянулся, у него перехватило дыхание. Лицо побледнело, руки повисли, как плети. Я удерживал негра с легкостью, все туже затягивая бечевку. По полу растеклась скользкая лужа. Сфинктер Райта – круговая мышца, – не управляемый больше, разжался, выплеснув наружу отработанные соки. Вся сила ушла, и я опустился на колени, врезая веревку в шею, до тех пор пока она не исчезла в складке кожи. Глаза Луиса выкатились из орбит, словно бы в непомерном удивлении, и лишь одно это удивление еще сохраняло в нем сходство с человеком. Он был мертв, — на дне зрачков мельтешится губительный блеск, знаменующий взрыв, и киллер с кротким рыком без особых угрызений совести пинает гангстера ногой в печень и будто прожорливый вампир, плотоядно глядит на него застывшим стеклянным взглядом. — Деньги ты сам выкрал пару лет назад при помощи Кловиса, — скорее всего, тут замешано нечто личное, не так ли? Россано раздвигает губы в уродливой ухмылке, слышится несколько искусственных "браво", и на минуту воцаряется подавленное молчание. Лигр справляется с буйными эмоциями, которые разъедают изнутри его сознание, что эта дрянь морочила ему голову, нагло обманула, выдумав неправдоподобную причину. — Верно. Фотография - это отговорка. Я зарубил десять человек, чтобы отомстить. Твоя мать, Верона, разрушила мое детство. Грехи родительницы перейдут на ее первенца. Но для начала я пристрелю твою собачку, — перед направленным пистолетом сердце Уайт, за миг до смерти, бьется так дико, как вокруг бы стучали, из-за горсточки золота, сердца десятков тысяч людей. — Умоляю, пожалуйста, — не отрывая взора от револьвера, она медленно отползает назад. Циничная зверская усмешка обнажает десна убийцы. Следом раздается приглушенный выстрел. Красная струйка образовывает зловещее пятно на шелковой рубашке Фолла, из темного круглого отверстия на груди кровь стекает на землю. — М-Макс? — прикрыл собой, он не мог допустить неизбежного, и Энтони прекрасно это знал. Парень кусает губы, чтобы не разразиться сумасшедшим смехом, когда мужчина с громким стуком падает на пол. — Нет, нет... — Не плачь, shorty, — ему приходится выталкивать слова, через боль, насильно. Легкие сводит от лишенного кислорода. Из-за бессилия выполнить невозможное появляется напряжение, доходившее до судорог, которые парализуют тело, руки, ноги. — У меня в планах прожить минимум до девяноста, максимум до ста тридцати, — брюнетка рыдает, а он, более сдержанный, опять утихомиривает ее. Крови все больше - рана расходится, увеличиваясь в размерах, превращаясь в зияющую дыру. Что ты молчишь? Тебе нужны признания в любви? По поступкам ты не замечаешь? — Полиция на подходе, — говоривший явно сражается с зевотой, но она побеждает. Сколько можно разводить розовые сопли? — Тебя же не посадят? Не посадят? Ты обещал, что никогда не бросишь меня, — Мия захлебывается слезами, и ужас заставляет ее трястись, как в лихорадке. Уголки мужских губ дрожат в виноватой улыбке. — Я обещал любить, пока бьется мое гнилое сердечко, — прозрачная скупая слезинка неспешно стекает по его щеке. Обычно ему не составляет труда справиться с болью, но на этот раз она не отступает. — Не перевелись рыцари в королевстве... Я вас предупреждал, дабы вы не связывались друг с другом, — от знакомой ненависти паззл складывается качественно, монолитно, в более-менее читаемую картину. Надул обоих, оставляя дело нерешенным. Внезапная догадка озаряет блондина, мышцы вздрагивают от гнева. Не верится, что все это время, убийцей был... Он не относится к нашей расе. Господин Лигр не умеет проигрывать? Еще увидимся... — Энтони Россано не боится попасть на камеры, залезть в чужое поместье, развлечься по мимолетной любви. Хотя у самого-то писюн трясется от волнения, признай. — Вижу тебе весело. Чует псина кончину. Продолжай. — Итальянская кличка выдала. Могущественный Тони крещен дважды: первый раз в Италии, второй в Нью-Йорке. Смышленый, сообразительный парень, который всегда был вне подозрении. Ты и вправду предатель. Да же, Кристофер Браун?..