Разбитое сердце

      — Ты думал, что нужен ему, но это оказалось совсем не так. Ты никому не нужен. Ничтожество. Обуза для всего мира заклинателей. Тебя все ненавидят. Отомсти им за ту боль, которую они заставляют тебя испытывать, либо умри, всё равно о тебе никто не вспомнит, — противный тихий голос рассмеялся, и Вэй Ин, чья голова уже раскалывалась от невыносимой боли закричал.       — ХВАТИТ! — и кулаки, уже и без того сбитые в кровь, ударились о шершавую каменную стену. Боль, которая должна была отрезвить, сделала только хуже. Мужчина словно оглох, но в голове всё равно был слышен злобный смех. Вокруг Вэй Усяня плотным коконом вилась тёмная энергия, она окутывала заклинателя, и как бы ни старался мужчина её развеять, это было невозможно.      Он стоял в тесном холодном помещении, напоминающем темницу, выхода отсюда нигде не было. Ноги его, потеряв всякую силу, подогнулись, и мужчина рухнул на пол, наблюдая за тем, как из свежих ран на руках течёт алая кровь.       — Ты должен умереть. Без тебя всем было лучше, — ядовитый голос пронзал Вэй Ина насквозь. И по щеке мужчины скатилась прозрачная слеза.       — Вэй-сюн, Вэй-сюн! — знакомый голос, тревожно зовущий Вэй Ина по имени, заставил мужчину раскрыть глаза, пробудившись от тяжёлого сна. Над ним, глядя с нескрываемой тревогой, склонился глава клана Не.       — Не-сюн?.. — голос был хриплым, и тёмный заклинатель едва мог нормально говорить. — Что ты здесь… Где я? — он хотел было подняться, но Хуайсан мягко придержал старого друга за плечи, не позволяя этого сделать. Внутри была пустота, и казалось, что ничто уже не в силах её заполнить.       — Сейчас ты в резиденции Цинхэ Не, — сообщил он ему. — Тебе не стоит вставать, ты потерял много сил. Мои адепты нашли тебя во время ночной охоты лежащим без сознания.       — А… — мужчина кивнул, отведя взгляд. Вот оно как… Его спасли. Интересно, какой была причина такого поступка?       В помещении повисла тяжёлая тишина. Вэй Ин понимал, что у Не Хуайсана сейчас имеется к нему уйма вопросов, но едва ли Старейшина Илин горел желанием на них отвечать. Он вообще не горел желанием хоть что-то говорить и что-то делать.       — Сичэнь-гэ уже сообщил мне в письме о том, что у вас с Ванцзи-сюном возникли некоторые разногласия, — тихо проговорил А-Сан, обмахиваясь веером и украдкой глядя из-за него на Усяня. — И потому ты решил без предупреждения покинуть Облачные Глубины, — он покачал головой, пристально осматривая друга. Тот выглядел мягко говоря не очень. Обычно яркие серые глаза, прямо совсем как до смерти — вот уж точно правду говорят о том, что они зеркало человеческой души, — поблекли и потускнели, а волосы потеряли свою шелковистость.       — Ты сообщил Цзэу-цзюню о том, что нашёл меня? — Вэй Ин, казалось, стал ещё бледнее от слов главы клана Не. Вот чёрт, его теперь будут искать!..       Хуайсан виновато на него посмотрел:       — А что мне ещё оставалось делать? Ты ведь супруг второго нефрита Гусу Лань… И относишься к его ордену.       — Мы больше не супруги, — отрезал тёмный заклинатель и прикрыл глаза — сердце больно кольнуло. — Я вернул ему лобную ленту и больше не собираюсь возвращаться, — голос дрогнул, но Вэй Ин будто этого не заметил.       Не Хуайсан неловко опустил взгляд. Вэй Ин выглядел абсолютно разбитым. Небольшая ладонь Верховного Заклинателя легла на худое плечо.       — Если тебе это чем-то поможет, Вэй-сюн, ты можешь оставаться в Цинхэ до тех пор, пока не посчитаешь нужным уйти.       Вэй Ин кивнул, натянув на губы благодарную улыбку.       И ушёл этой же ночью.

В настоящий момент

      Когда Вэй Усянь закончил свой рассказ, в покоях лекаря повисла тяжёлая тишина. Сам Старейшина Илин устремил взгляд в пол, поджав бледные тонкие губы и сжав в ладонях ткань своего потёртого растрёпанного ханьфу. Он практически не помнил, что было после того, как он покинул земли ордена Цинхэ Не. Он не помнил своей дороги до Пристани Лотоса. И для него совершенной неожиданностью оказалось то, что глава Юньмэн Цзян не то, что не стал его прогонять, но даже оставил здесь, в резиденции ордена.       Цзян Чэн сперва сверлил макушку названного брата тяжёлым взглядом, а затем обвёл им покои. «Я прибью этого нефрита, — думал Цзян Чэн, с такой силой сжимая челюсти, что у него заходили желваки. — Он ещё пожалеет, что сказал это».       — Это очень тяжело перенести, — произнёс целитель, — но вы сможете, молодой господин Вэй. Есть люди, которые готовы вам помочь.       — Мне не нужна помощь, — резко ответил Вэй Ин. — Я сам способен справиться со своими проблемами.       Цзян Чэн подошёл к севшему на кушетке мужчине, а после устроился рядом. Вэй Ин ожидал чего угодно: что Ваньинь его ударит, что накричит, проклянёт за упрямый характер… Но никак не того, что глава Цзян крепко его обнимет, прижав к себе. Шокированно замерев, Усянь, кажется, даже не дышал, но вместе с тем чувствовал, как спокойствие растекается по его телу, и боль в душе потихоньку затихает.       — Чёртов Вэй Усянь! — прикрикнул он, крепче сжимая брата в объятиях. — Хоть раз в жизни позволь о тебе позаботиться. Ты всё время беспокоишься о других, а о себе абсолютно не думаешь. Я не хочу, чтобы ты умер опять, придурок!       Тёмный заклинатель растерянно посмотрел на главу Цзян и тут же отвёл взгляд, не зная, что ему сказать. Сжав губы в тонкую линию, он почувствовал, как его лицо охватило жаром. Было стыдно.       — Прости, А-Чэн, — ласковое обращение, впервые за долгое время прозвучавшее из уст Старейшины Илин. Мужчина робко обнял названного брата и прикрыл глаза.       — Да что мне дадут твои извинения? Позволь мне хоть немного о тебе позаботиться, не держи в себе переживания, не молчи. Из близких людей у меня остались только ты и А-Лин, и я точно сойду с ума, если ты вновь… — он замолчал, грея в объятиях брата.       — Я… Хорошо, — Вэй Ин слабо улыбнулся, прикрыв глаза. Возможно, он и продолжил бы сопротивляться, но зная, что у него всё ещё есть люди, которые переживают за него, он не мог заставить их волноваться ещё сильнее.       Цзян Ваньинь выпустил из объятий брата. Заметив, как оживился его взгляд, глава ордена не мог не улыбнуться. Усянь зевнул, прикрыв рот ладонью. Головная боль до сих пор не утихла, и, втянув носом воздух, Старейшина Илин уткнулся лицом в ладони. Прозвучал его приглушённый из-за препятствия в виде рук голос.       — Голова сильно болит… — пожаловался тёмный заклинатель, прижав пальцы к вискам. Целитель, покачав головой, метнулся к шкафчику с лечебными порошками и травами.       Прямо там же стояли пузырьки с настойками из различных целебных трав. Взяв один из них: не самый небольшой, со светло-зелёной жидкостью, которая была видна за стеклянными стенками. Откупорив пробку и положив её на стол, он подошёл к названному брату главы клана и протянул ему лекарство.       — Это обезболивающее, отвар мяты и ромашки. Выпейте весь пузырёк, и вам полегчает. Если головные боли вновь появятся, скажите мне, и я дам вам ещё, — мягко улыбаясь, молвил лекарь. Вэй Ин кивнул, принимая пузырёк из рук мужчины, и выпил лекарственный отвар. Свежий привкус мяты, практически перебивавший вкус ромашки, разлился по языку, даруя голове приятную прохладу.       Спустя некоторое время боль наконец-то отступила. Стало легко, и Вэй Ин позволил себе улыбнуться ещё раз, а после поднялся на ноги, потягиваясь. Страдания о Лань Ванцзи были затолканы в дальний угол и придавлены мыслями о том, что сейчас было гораздо важнее показать брату, да и не только ему, что с ним, Вэй Усянем, всё в порядке. Он чувствовал себя виноватым за то, что заставил всех волноваться.       Он улыбнулся Цзян Чэну, и тот был готов облегчённо вздохнуть, но, привыкший к хитростям сводного брата и тому, как ловко он умеет скрывать своё внутреннее состояние, посмотрел на него с лёгким недоверием. Вэй Усянь в свою очередь поправил спутавшиеся чёрные волосы и задумчиво посмотрел в окно. Было раннее утро. Раньше мужчина никогда не просыпался так рано: в Гусу он мог позволить себе спать хоть до обеда. Те же краткие моменты, когда он, абсолютно вымотавшийся в пути до Пристани Лотоса, валился с ног и засыпал прямо на голой земле, едва можно было назвать полноценным сном. Но сейчас Вэй Ин чувствовал себя полным сил. Наверное, ему больше не нужно было задерживаться в покоях лекаря и отправиться в свои собственные, чтобы принять ванну да сменить свои одежды на чистые.       — Чэн-Чэн, — позвал он главу, который от подобного обращения встрепенулся и раздражённо втянул носом воздух, но Усянь притворился, что не заметил этого, однако довольно прищурил серые глаза: доводить Цзян Чэна до белого каления всё ещё было одним из его любимых занятий. Но дальше злить брата Вэй Ин не стал, он намеревался задать главе клана Цзян вопрос, — а мои покои…       — Нетронуты, — ответил тот, с полуслова догадываясь о том, что хотел спросить Вэй Усянь. — Я сам поддерживал в них порядок все эти годы.       «Ждал твоего возвращения», — хотел он добавить, но не стал. Тем временем на лице шисюна расцветало удивление.       — Поддерживал?! Всё это время?       — Да, — нахмурился вдруг Ваньинь. — А ты за всё время даже ни разу не приехал.       «Я боялся, что ты меня прибьёшь», — подумал Вэй Ин, нервно хихикнув, но сказал другое:       — Ну… Зато сейчас я здесь, — он виновато опустил взгляд, и тут же шиди несильно стукнул его кулаком в плечо.       — Вот только не надо делать такое выражение лица, будто ты считаешь себя виновным во всех бедах на свете. Я сам вёл себя, как дурак, мы друг друга стоим. Пошли, хоть приведёшь себя в порядок, выглядишь сейчас не лучше лютого мертвеца, — Цзян Чэн поблагодарил лекаря за помощь, поклонившись, и это действие после повторил его названный брат. После глава клана схватил Вэй Ина за руку и повёл за собой.       Оказавшись в знакомых, таких, какими они были ещё до сожжения Пристани Лотоса, покоях, Вэй Усянь улыбнулся, отдаваясь чувству ностальгии. После отстройки резиденции он прожил здесь совсем мало, волей судьбы ему была уготована жизнь на Луаньцзан с остатками клана Вэнь. Сейчас же он мог полностью расслабиться — определённо, Юньмэн Цзян ему пока что было рано покидать.       Здесь уже стояла отгороженная ширмой деревянная ванна для купания. Вэй Ин слабо улыбнулся: Цзян Чэн заранее позаботился о том, чтобы слуги всё сделали и набрали воды для того, чтобы молодой господин Вэй помылся. Мужчина скинул с себя ханьфу, развязав пояс. Затем к нему в бесформенную кучу так же упали нижние одеяния и красная лента. Оставшись полностью обнажённым, Усянь осмотрел своё истощённое от длительного голодания тело. Он и без того был стройным, тело Мо Сюаньюя было гораздо более хрупким, чем его собственное. Сейчас же болезненная худоба казалась ему уродливой.       Он посмотрел на ванну и забрался в неё, погрузившись в приятно тёплую воду. Длинные чёрные волосы тут же намокли. Они стали намного длиннее с тех пор, когда внебрачный сын Цзинь Гуаншаня только призвал его. Как же много всего случилось с тех пор…       Вэй Ин понял, что вновь ошибся. Лань Ванцзи ведь сам говорил ему, что он никогда и ни за что не станет осуждать своего супруга. Что будет на его стороне. И Усянь всецело доверял своему любимому человеку. Иногда он получал от него нагоняи, когда делал что-то не так, но это было совсем другое, отличное от того, что тёмный заклинатель услышал две недели назад, потому что прежние замечания лишь больше раззадоривали и заставляли делать глупости в гораздо большем масштабе. Обычно такие проделки для Вэй Ина заканчивались страстными и глубокими поцелуями Лань Чжаня, постепенно переходящие в абсолютно бесстыдное действо.       Осознание того, что ему безумно не хватает тепла тела Лань Ванцзи, его тёплых взглядов и мимолётных улыбок, чувственных и глубоких поцелуев, нежных прикосновений, прошибло Вэй Усяня фиолетовой молнией Цзыдяня. И что же, чёрт возьми, он такое натворил, что так задело второго господина Лань, что он получил из его уст о себе такую нелестную характеристику? Из-за чего его сердце должно так страдать?       Глубокая тоска разлилась внутри. Конечно же, причина проста — он Вэй Усянь, несущий хаос и боль, как может быть иначе? Никто не мог выдержать его присутствия возле себя, вот и драгоценному терпению Ванцзи всё же пришёл конец. Цзян Чэн был абсолютно прав, когда говорил об этом. Вся боль, которую он испытывал, была заслуженной.       Он потянулся за мочалкой — всё же нужно было помыться, пусть желание что-либо делать и вовсе отпало. Взяв мыльный корень, а с ним и мочалку, он принялся натирать свою кожу, отмывая двухнедельную грязь. Затем мужчина принялся за волосы. Все его движения будто совершались автоматически, Вэй Ин совсем не задумывался над тем, что именно он делал, он лишь знал, что ему нужно поскорее закончить. Спустя какое-то время он выбрался из ванны — вода в ней уже успела заметно остыть, — и подошёл к кровати, на которой аккуратной стопкой лежали нижние одежды и фиолетовое ханьфу.       Если цвет одежд и должен был вызвать какую-то реакцию у мужчины, то явно не в той ситуации. Сейчас Усянь, лишь бесцветно хмыкнув, облачился в клановые одеяния Юньмэн Цзян. Чёрные волосы были высушены заклинанием и повязаны в хвост пурпурной лентой. Всё было прямо как в юношестве, когда он ещё являлся адептом клана.       Мужчина посмотрел на себя в зеркало, поправил собранные в хвост волосы, скользнул по отражению взглядом, полным презрения к самому себе, а после натянул на лицо улыбку. Лишь затем он вышел: нужно было ещё попросить слуг собрать его грязные вещи и вылить воду.

***

      Цзинь Лин был один на тренировочном поле. Имея не самый лёгкий характер — он явно достался ему от Цзян Чэна, — юноша страдал от того, что у него не получалось завести друзей. Ну, на самом деле он бы ни за что не сознался в этом кому-либо, даже перед дядей делал вид, что ему хорошо и одному, без компании сверстников. А по телу разливалась тоска каждый раз, когда младшие адепты Юньмэн Цзян, лишь увидев его, сбивались в кучку и начинали перешёптываться, обсуждая личность единственного наследника клана Цзинь и кидая на него насмешливые взгляды. В этот раз вышло также. Стоило племяннику главы Цзян только появиться в поле зрения, как юноши в фиолетовых одеждах поспешили ретироваться. Было обидно.       Стоило лишь Вэй Ину выйти к тренировочному полю — он был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил сводного племянника, — как Цзинь Лин окликнул гостя своего дяди.       — Учитель Вэй! — голос его разнёсся по полю, и Вэй Ин, дёрнувшись посмотрел на юношу. На губах его тут же расцвела улыбка, и мужчина направился к одиноко стоящему адепту Ланьлин Цзинь.       — К чему такая официальность? Раньше ты был не особо щедр на подобные обращения, особенно если дело касалось меня, — Вэй Усянь довольно зажмурился, скрывая таящуюся в глубине глаз тоску, и широко улыбнулся. Цзинь Лин раздражённо на него посмотрел, скрестив на груди руки.       — Не нравится — ну и иди к чёрту, Вэй Усянь, — буркнул он и демонстративно отвернулся. Мужчина едва сдержал рвущийся наружу смешок.       — Боюсь, у чёрта я уже был, так что придётся тебе терпеть мою компанию, — он ухмыльнулся, окидывая парня взглядом. — Почему ты один?       — Потому что мне так нравится, — резко ответил тот, окидывая тёмного заклинателя ещё более раздражительным взглядом. И зачем он только его позвал?       — Нехорошо обманывать, Цзинь Лин, — покачал головой Вэй Ин и тут же решил перевести тему разговора в другое русло, пока молодой наследник клана Цзинь не показал всю прелесть своего характера. — Как насчёт тренировочного боя? — мужчина скосил взгляд на Суйбянь, в ножнах закреплённый на поясе.       Вместо ответа юноша вынул из ножен Суйхуа и с вызовом взглянул на Усяня.       — Нападай.