Разбитое сердце

      Сверля пустым взглядом миску, Вэй Усянь в очередной раз понял, что не может съесть и одной ложки супа. Прошла уже неделя с его появления в Пристани Лотоса, но аппетит так и не появился. Еда, которую слуги сначала приносили в покои молодому господину, не вызывала у него никаких прочих чувств, кроме отвращения, и он ни разу к ней не притронулся за прошедшие дни. Тогда Цзян Чэн заподозрил что-то неладное: брат с каждым днём становился всё тоньше и тоньше. Конечно, тело практически полностью было скрыто под тканью ханьфу, но даже с ним было заметно, насколько отощал мужчина.       — Я не могу, — выдавил он, желая раствориться под пристальным взглядом главы клана. — Кусок в горло не лезет.       — И как долго это продолжается? — тихо спросил тот, не отводя от Вэй Ина обеспокоенного взгляда. Тот не ответил, меланхолично мешая суп, лишь неопределённо пожал плечами. Не хотелось, чтобы брат узнал, насколько сильно изводил себя тёмный заклинатель.       — Позволь мне пойти, — он даже не взглянул на Цзян Чэна, надеялся уйти от ответа. Не получилось.       Крепкая ладонь схватила его за предплечье, останавливая. Почувствовав, насколько стали худыми его руки — кожа да кости, Цзян Чэн внутренне содрогнулся.       — Вэй Ин. Пока ты не ответишь на поставленный вопрос, я тебя не отпущу.       И Усянь устало прикрыл глаза, обернулся и посмотрел на брата совершенно пустым взглядом, прямо как тогда, неделю назад.       — Зачем тебе это? У тебя и без того много важных дел. Я в состоянии…       — Вот только не надо браться за старое, Вэй Ин. Ты мой брат. Один из двух оставшихся у меня близких людей. Не нужно тыкать мне в важные дела. Ты для меня имеешь не меньшую значимость.       В груди Вэй Усяня разлилось тепло от слов брата, и он прикрыл глаза, а после сел обратно. Он мог бы вспылить, обвинить шиди во лжи, но что-то ему подсказывало, что Ваньинь говорит ему чистую правду. Он, Вэй Ин, был важным человеком для него. Это не могло не заставить улыбнуться тёмного заклинателя.       — Я рад, что ты со мной в такое сложное время, Цзян Чэн, — проговорил он и сам обхватил ладонью руку главы клана. — Удивительно то… Что я изначально боялся появиться здесь.       — Ты просто дурак, — беззлобно ответил тот, хмыкнув. — Так ты расскажешь о…       — Я не могу нормально есть уже две недели, — ответил Усянь, мгновенно отстраняясь и сжимаяясь под теперь уже яростным взглядом.       Повисла тяжёлая тишина. Ваньинь метал глазами пурпурные молнии, прямо как те, которые образовывало кольцо Цзыдянь.       — Ты!.. Безмозглый идиот! — рыкнул тот. От этого крика Вэй Ин дёрнулся, не ожидав такой резкой интонации. — Этот Ванцзи довёл тебя до такого состояния… Я точно вырву ему ноги и не посмотрю на то, что он наследник клана Лань!       От этих слов Усяня тряхнуло не слабее, чем от удара кнутом. Он беспомощно посмотрел на Цзян Чэна, а после мёртвой хваткой вцепился в его фиолетовое ханьфу, когда брат резко поднялся, и вновь не заметил, как заплакал. Его всего трясло, он задыхался, и Цзян Чэн не на шутку испугался.       Он присел на корточки перед братом, бледное лицо которого теперь было мокрым от слёз, в глазах плескалась безграничная печаль, а сам он дрожал, будто в лихорадке.       Цзян Ваньинь только хотел что-то сказать, приободрить, но тут Вэй Ин заговорил тихо и хрипло, каждый раз шумно всхлипывая.       — Н…не надо, Цзян Чэн. Не трогай Лань Чжаня, — он шумно вздохнул. — П…пожалуйста…       — Да ты!.. Ты сломался из-за него, ты ничего не ешь, наигранно всем улыбаешься, ничего не хочешь… Он должен ответить за то, что сделал с тобой.       — Нет… Он был абсолютно прав. Я причина всех бед. Я ничтожество. Всем было бы лучше, если бы меня никогда не было.       — Что за чушь ты несёшь, чёрт возьми?! — глава Цзян в сердцах схватил шисюна за грудки, но внезапно почувствовал, как тот оседает в его хватке. Вэй Ин потерял сознание. — Чёрт. Чёрт! Чёрт!!!

***

      Долгих пять дней Вэй Усянь не приходил в себя. Глава Цзян не находил себе места. Не так он себе представлял воссоединение с названным братом, не тогда, когда Вэй Усянь был лишён практически всех сил из-за заболевания и едва не был при смерти.       Гость, которого Цзян Чэн ждал всё время, прибыл только с лекарем из Гусу — красивый, но явно уже находящийся в преклонном возрасте мужчина в одеждах клана Лань, шёл по правую руку от главы клана.       Лань Сичэнь вместе с доселе неизвестным Ваньиню человеком осторожно подошёл к стоящему в зале напротив лестницы мужчине, и после оба гостя поклонились.       — Приветствую, глава Цзян, — при этом проговорил Цзэу-цзюнь.       — Приветствую, глава Лань, — тот вернул ему поклон, и после также поклонился лекарю, стоящему рядом. При этом на лице заклинателя в фиолетовых одеждах не дрогнул ни один мускул. Он смерил Цзэу-цзюня нечитаемым взглядом и после отвернулся. — Я рад, что вы так скоро приехали.       Простая формальность. Цзян Чэн ничуть не был рад, все его мысли занимало состояние брата, но то, что первый нефрит не заставил себя ждать и прилетел в Юньмэн как только появилась свободная минутка, вызвало у него некое удовлетворение. Чем скорее разрешится ситуация, тем лучше.       — Орден Гусу Лань и так доставил вам проблем, Саньду-шэншоу, я не мог заставить вас томиться в ожидании неизвестного, — глава вышеупомянутого ордена тяжело вздохнул, прикрыв глаза.       — Не стоит корить себя, господин Лань, вы не виноваты в нынешнем состоянии Вэй Усяня, — попытался успокоить своего гостя Ваньинь. — Давайте пройдём в мой кабинет, выпьем чаю и побеседуем.       Лицо Сичэня стало светлее от слов Цзян Чэна. То, что он не считал Лань Хуаня виноватым в произошедшем, успокаивало. Глава Лань кивнул, попросив спутника оставаться здесь, а Цзян Чэн объяснил ему, как дойти до покоев, в которых лежал находящийся без сознания Вэй Ин. После главы двух великих орденов отправились по коридору к кабинету главы Цзян.       Нервная походка выдавала мужчину с головой — тот явно волновался, и Цзэу-цзюнь всецело его понимал. Он сам до сих пор не мог понять поведения младшего брата, который после ухода Вэй Усяня закрылся в себе, и теперь не разговаривал вообще, бросал лишь дежурные фразы адептам, дяде и старшему брату. Все вопросы Хуаня, который волновался о самочувствии Лань Чжаня, последний игнорировал.       Это было ещё хуже, чем после смерти Вэй Ина, когда Ханьгуан-цзюнь с упрямством, которому мог позавидовать любой, пытался отыскать душу погибшего возлюбленного, играя Распрос. Подушечки его пальцев стирались в кровь, но он продолжал, продолжал… И не прекращал поисков погибшего Старейшины Илин вплоть до того момента, пока тот вновь не появился в жизни второго нефрита и не раскрасил его жизнь совершенно новыми красками — старые, к сожалению, выцвели за шестнадцать лет.       И Лань Сичэнь был твёрдо уверен: его младший брат не мог бы по собственному желанию причинить боль тому, чьего возвращения в мир живых он так страстно желал, с кем его жизнь абсолютно изменилась, состоящая из четырёх тысяч правил разбавилась шутками и смехом непоседливого Вэй Усяня.       Цзян Чэн слегка замедлил шаг и поравнялся со своим гостем, который шагал, абсолютно погружённый в собственные мысли, и тихо спросил:       — Цзэу-цзюнь, мне отдать распоряжение, чтобы вам подготовили покои?       — Да, думаю, — кивнул тот. — Дела меня не особо торопят, в любом случае подменить меня может дядя, а в состоянии господина Вэй нужно разобраться немедленно. Со мной прибыли так же два адепта клана Лань, не могли бы вы и им подготовить покои?       — Цзинъи и Сычжуй? — вопрос скорее походил на утверждение. И Цзян Чэн не ошибся в предположениях: глава Лань кивнул.       — Сейчас общаются с вашим племянником. Их также волнует состояние молодого господина Вэй Усяня, поэтому я подумал, что после беседы с двумя своими лучшими учениками ему станет легче. Кроме того, узнав, что в Юньмэн Цзян также гостит молодой господин Цзинь, они очень воодушевились, и мне даже не пришлось их уговаривать, — мягкая улыбка озарила лицо Сичэня.       На душе Цзян Чэна стало тепло. Цзинь Лин был юношей со сложным характером и языком, который ему никогда не удавалось вовремя придержать. Оттого его не любили сверстники в Юньмэне — наследник клана Цзинь был по мнению их слишком высокомерным и капризным. То, что он сумел найти общий язык с двумя адептами из Гусу, воистину удивляло и в это же время радовало мужчину.       — Хорошо, покои для ваших учеников также будут подготовлены.       Они подошли к личному кабинету Цзян Чэна. Мужчина, облачённый в фиолетовые одеяния родного ордена пропустил вперёд гостя Пристани, и прошёл следом. Разместившись за столом, Лань Хуань посмотрел, как Ваньинь, приняв поднос из рук служанки, подошёл и разлил зелёный чай для себя и Сичэня.       Лицо главы Цзян было напряжено, фиолетовые глаза, на которые легла тень от отросшей ниже подбородка чёлки, нервно бегали, пока он подносил к губам пиалу с чаем. Пусть и внешне он практически не показывал того, что чувствует, но даже голос его звенел от избытка эмоций.       — Глава Цзян, — позвал его глава Гусу Лань и отпил чай из своей пиалы, пытаясь привести мысли в порядок. Душистый горячий напиток не обжигал, а лишь грел горло, и это было довольно приятно. — Расскажите, чем я могу помочь? Что происходит с Вэй Усянем?       — Пять дней назад он потерял сознание. До этого у нас был довольно неприятный разговор, — Цзян Чэн поморщился, не желая вспоминать то, что произошло. — Он сообщил мне, что не может нормально поесть, голодает уже на протяжении двух недель. Он очень тяжело переживает расставание с Лань Ванцзи, — при произношении ненавистного имени голос Ваньиня приобрёл ледяные нотки, а пальцы на пиале сжались так сильно, что фарфор под ними едва не треснул.       Глава Лань понимающе кивнул, и взгляд его сделался печальнее. Он допил свой чай вместе с главой Юньмэн Цзян в полном молчании, а после произнёс тихим голосом:       — Я думаю, стоит отправиться прямо сейчас. Я осмотрю господина Вэй.       Названный брат вышеупомянутого кивнул и поднялся, за ним следом на ноги встал и Лань Сичэнь.

***

      Лекарь из Гусу Лань поспешил сообщить господам, что состояние Вэй Ина крайне тяжелое. Душа его едва держалась на волоске.       И что же было делать? Обычно, если душа находилась в смятении, страдающему от этого человеку играли Покой. Но не было известно, что делать в том случае, если душа человека находится на грани разрушения, но тело продолжает жить. В этом случае если душа расколется… То человек, потерявший её, станет ни на что не способным. Это понимали все: ранее уже были случаи, когда у заклинателей, либо простого люда обнаруживали болезнь разбитого сердца. Такой человек долго не жил. Но чёрта с два Цзян Чэн бы позволил оставить этот вопрос нерешённым и дать Вэй Ину умереть. Достаточно, он уже был мёртвым целых шестнадцать лет.       — Можно попробовать также играть Покой. Переживания молодого господина Вэй утихнут, и станет намного проще вернуть его душу в прежнее состояние, — после предложил лекарь из клана Лань, стоило ему лишь немного подумать. И главе Цзян мысль этого человека показалась невероятно разумной.       — Раз глава Цзян не против, — проговорил Сичэнь после, — я могу оставить своих адептов в Юньмэне на некоторое время. Лань Сычжуй в совершенстве овладел игрой на гуцине, как и Лань Цзинъи. Они могут сменять друг друга и играть Вэй Усяню.       Так и решили сделать. Когда ближе к отбою Лань Сичэнь позвал двух адептов в свои покои, чтобы сообщить им данную новость, те воодушевлённо переглянулись.       Лань Сычжуй, прикрыв глаза, тогда поклонился главе клана, и, кротко улыбнувшись, произнес:       — Цзэу-цзюнь, благодарю вас за то, что что поручили нам с Лань Цзинъи такое ответственное дело.       — Мы вас не подведём, — так же поклонился Цзинъи, и длинная чёлка упала ему на лицо. Молодого адепта это нисколько не волновало.       — Я не сомневаюсь в вас, — слабо улыбнулся юношам глава. Тем же вечером: два заклинателя из Гусу Лань решили пренебречь правилом ложиться в девять вечера и дойти до Цзинь Лина, — новость о том, что они остаются здесь на неопределённое время, воодушевила и племянника главы Цзян.       — Пусть он теперь только попробует не прийти в себя! — Жулань говорил о Вэй Усяне. — Мой дядя переломает ему ноги!       На этот выкрик Лань Юань снисходительно улыбнулся, а Цзинъи хмыкнул.       — Цзинь Лин, не будь таким кровожадным, учителю Вэй и без того досталось, — сказал Сычжуй, вздохнув. Вэй Усянь и Лань Ванцзи стали для него семьёй, и ему было безумно больно от того, что оба приёмных родителя сейчас были далеко друг от друга из-за случившейся ссоры. И Лань Чжань, и Вэй Ин нуждались друг в друге — это юноша прекрасно понимал. Увы, такие мысли были только у Сычжуя, но не у его приёмных отцов.       Но он продолжал верить в то, что проблема решится и Вэй Усянь вылечится. И он готов был помочь.       — А я разве говорю, что ему легко? — наследник Цзинь выгнул бровь и скрестил на груди руки. — Между прочим, я тоже волнуюсь.       — Удивительно слышать это от нашей юной госпожи, — раздался тихий насмешливый голос. Лань Цзинъи ухмыльнулся. Даже сейчас он не упускал возможности позлить Цзинь Лина. Тот взглянул на него взглядом, полным праведного гнева.       — В такой ситуации не время для шуток, — осадил друга Сычжуй, кладя ладонь на плечо.       — Вот именно, — пропыхтел Жулань. — Вроде из клана Лань, а нет ни капли чувства такта, — он с издёвкой посмотрел на Лань Цзинъи.       — Ой, а сам-то, — протянул в ответ юноша, а Лань Юань лишь покачал головой, прикрыв глаза. На губах его продолжала играть лёгкая улыбка.