Разбитое сердце

      Лань Ванцзи было больно. Больно находиться в своей цзинши, в Облачных Глубинах. Больно смотреть на пустую половину кровати, ранее занимаемую Вэй Усянем. Больно понимать, что он несколькими словами разрушил доверие своего супруга. Почему он вообще высказал всё это? Ведь на самом деле Лань Ванцзи так не считал. Но высказанных слов не вернёшь. Не было сомнений в том, что из-за произошедшего Вэй Ин больше к нему не вернётся.       Каким же он, казалось бы, здравомыслящий человек, достопочтенный Ханьгуан-цзюнь, оказался идиотом. Он будто был под чьей-то властью, и, главное, сам этого не заметил! И был наказан за высказанную ложь в сторону любимого, но теперь далёкого от него человека.       В тот день он прекрасно видел, как уходит из цзинши Вэй Ин. Его шаги были неуверенными, его всего трясло. В тот момент в груди второго нефрита что-то сильно заболело. И в это же время хотелось отвернуться и не смотреть на этого отвратительного человека. Он хотел уйти, но продолжал смотреть на стройный силуэт облачённого в красно-чёрное ханьфу человека.       «Не уходи!» — он одновременно хотел и выкрикнуть это, догнать и крепко обнять родного человека, и плевать ему было на правила! Казалось, если супруг сейчас покинет Гусу, то Ванцзи потеряет его вновь, но теперь уже навсегда. Он уже сделал шаг и хотел позвать мужа…       Но развернулся и пошёл к цзинши. И не понимал, почему это сделал. В нём теперь будто было две личности. Одна не желала отпускать Вэй Ина от себя ни на шаг. Хотела обнимать и целовать до одурения любимого человека, смотреть в его серые глаза и видеть в них предназначавшуюся только для Лань Ванцзи нежность, ловить улыбки своими поцелуями. Вторая же буквально ненавидела Вэй Ина. И ведь раньше такого не было… Может, кто-то вправду решил заколдовать его? И почему он этого не смог заметить?       На самом ведь деле целью Лань Ванцзи было попросить прощения у Вэй Усяня за случившееся сразу после того, как они с братом прилетели из Ланьлин Цзинь. Тогда он тоже не ожидал от самого себя, что вместо того, чтобы одарить любимого крепкими объятиями, наругает его за нарушение одного из правил Гусу и оттолкнёт от себя. Он и представить не мог, как на это обиделся — а Лань Чжань знал, что точно обиделся — Вэй Ин. Но всё пошло иначе, и Вэй Усянь ушёл, оставив подаренную вторым нефритом лобную ленту. Всё не просто пошло иначе, всё было ужасно.       — Ванцзи, — встревоженно позвал его брат, когда Лань Чжань ранним утром — ещё не было даже пяти утра, — пришёл к Лань Сичэню в ханьши и рухнул на колени, уставившись в пол нечитаемым взглядом. — Что случилось?       Глава Лань давно не видел младшего брата таким разбитым. Мягкой поступью он подошёл к Лань Ванцзи и присел, заглядывая в медовые глаза.       — Брат. Он ушёл, — тихо проговорил внезапный гость. При этом лицо его оставалось абсолютно безэмоциональным, но во взгляде теперь нельзя было не заметить всепоглощающей боли.       Лань Хуань кивнул — он и сам был невольным свидетелем вчерашней вечерней сцены. Не в силах подобрать слов, которыми можно было бы утешить младшего брата, он обхватил его за плечи и притянул к себе, обнимая. Тот прижался щекой к белым, пахнущим свежестью одеждам, и глава Лань спустя мгновения почувствовал, как намокают ткани одежды от чужих слёз. Лань Чжань очень редко показывал своих эмоций, лишь самым близким людям было дозволено видеть некоторые их проявления. Сейчас же он, словно ребёнок, выплакивал свою боль на груди старшего брата. Лань Сичэнь обнял его и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. В то же мгновение Ванцзи, будто осознав, что позволил своей слабости прорваться, резко отпрянул от старшего, пряча под припухшими веками блестящие от слёз золотые глаза.       — А-Чжань, — ласковый спокойный — на самом деле эта спокойность была напускной, в голове главы Лань бушевали подобно шторму далеко не радостные мысли — голос действовал успокаивающе, — расскажи, что произошло между тобой и господином Вэй?       Лань Ванцзи не открывал глаз, дыхание его было тяжёлым. Сердце с силой билось о грудную клетку, и его стук раздавался в ушах.       — Мне трудно сказать… Я не знаю, — в обычно ровном голосе слышались тихие нотки отчаяния. — Я не желал… Хотел объясниться перед Вэй Ином…       Лань Сичэнь кивнул, а взгляд его, направленный в сторону, будто стал жёстче. В голове начали появляться догадки и предположения насчёт того, что могло случиться на самом деле. Кто-то решил посягнуть на счастье Ванцзи и молодого господина Вэй.       — Я говорил те вещи… Но казалось, что мной кто-то управляет. Мне не хотелось сделать Вэй Ину больно.       Первый нефрит кивнул, и к его догадке добавился ещё один кусочек пазла. Он посмотрел на младшего брата абсолютно серьёзным взглядом.       — Ванцзи, — напряжённо произнёс он имя брата, — вспомни. В Ланьлине во время Совета с тобой не происходило ничего странного?       Мужчина задумался, вспоминая, но мысли разбегались. Для обычно собранного второго нефрита это было совсем нехарактерно. Сейчас он был растерян. Можно даже сказать, потерян. Он смотрел на брата своими янтарными глазами, и старший видел, как в этих светлых омутах плещется отчаяние. Лань Ванцзи покачал головой, и тут же почувствовал, как крепкая ладонь главы клана Лань сжимает его плечо.       — Не переживай, А-Чжань, мы сумеем с этим разобраться. Я уже отправил письмо в Юньмэн, вероятно, господин Вэй отправится туда, нужно, чтобы глава Цзян и его адепты подготовились к появлению гостя.       Он и сам чувствовал себя виноватым перед супругом Ванцзи, из-за того, что вовремя не вмешался в конфликт брата и Вэй Усяня. Зная характер бывшего адепта Юньмэн Цзян, Лань Сичэнь был уверен, что тот на извинения главы клана, к которому теперь относился, ответил бы наверняка, что ему, Лань Сичэню, совсем не стоило волноваться об этом, и что уж точно не виноват в произошедшем, так это он. Вэй Ин был невероятно интересной личностью. Не любил извинений, пытался отвертеться от любой благодарности в свой адрес… Бескорыстный и упрямый. Держащий свою боль глубоко в сердце. Открывший её только Лань Ванцзи. Но тем не менее абсолютно несдержанный и неспособный усидеть на месте дольше, чем горит одна палочка благовоний. Они с братом одновременно были похожи, но в то же время, если бы Лань Сичэнь назвал их полными противоположностями, то не ошибся бы.       Лань Ванцзи кивнул, молча. Брови его были сведены к переносице, а глаза смотрели куда-то в пустоту. Весь его вид выражал крайнюю степень скорби. Разумеется, этого никто бы не разобрал, кроме самого Сичэня, который знал брата всю свою жизнь.       В это время Облачные Глубины стали пробуждаться ото сна, незаметно подошло время подъёма. Пять часов утра.

***

      Глава Ордена Гусу Лань был невероятно удивлён, когда узнал, что письмо с вестью о том, что Вэй Усянь покинул Облачные Глубины, не дошло до адресата. Цзян Ваньинь поведал об этом первому нефриту, выглядя при этом абсолютно обескураженным. Он совсем не ждал к себе шисюна, и его несколько задевал тот факт, что сводный брат решил почтить его своим приездом только тогда, когда разругался с мужем. Но сейчас было не время для обид.       Держа идеально прямую осанку, Лань Сичэнь, прикрыв глаза, размышлял. Цзян Чэн рассматривал лицо своего собеседника с отчего-то пристальным вниманием, и от цепкого взгляда главы Цзян не укрылось напряжение гостя. Он и сам не сказать, чтобы был расслаблен. Вся эта ситуация невероятно нервировала.       — Кому же могло понадобиться вновь насолить моему брату? — спросил Цзян Ваньинь, хмурясь. На это Лань Сичэнь лишь безмолвно пожал плечами.       — Если бы можно было так легко ответить на этот вопрос, Саньду-Шэншоу, я бы так и сделал. Но, увы, мне неизвестно, — ответил первый нефрит, прикрыв глаза и тем самым пряча все эмоции, которые отражались в тёмной радужке.       Цзян Чэн лишь тихонько хмыкнул, отведя взгляд. Пальцы рук, скрещенных на груди, сжимали фиолетовую ткань ханьфу, сминали её, и это не могло не укрыться от внимательного взгляда Сичэня, отпившего небольшой глоток зелёного, уже остывшего, чая. Повисла тишина, готовая в любой момент обрушиться на двух мужчин. Они прекрасно понимали боль друг друга, но не решались сказать какие-нибудь успокаивающие слова, дабы поддержать. Не могли найти таких слов.       Они сидели в беседке, что находилась невдалеке от резиденции. Скрытая от посторонних глаз, она не была видна адептам Ордена, и Цзян Чэн уже не единожды благодарил за это того, кто построил беседку именно в этом месте. Чай окончательно остыл, и Ваньинь внезапно предложил:       — Не желаете ли прогуляться, Цзэу-цзюнь?       Тот с неким удивлением взглянул в фиолетовые глаза собеседника и неловко кивнул. Оба главы своих орденов покинули укромное место, и, идя нога в ногу, направились по одной из узких дорожек.

***

      Лань Сычжуй был молчалив и задумчив, и сейчас невероятно напоминал Цзинъи и Цзинь Лину второго нефрита. Как бы ни были печальны их мысли, помешать раздумьям своего друга они себе ни за что бы не позволили. Тот в свою очередь не сводил взгляда со спокойного лица своего приёмного отца — Вэй Усянь до сих пор не приходил в себя. Но кое-что не могло не радовать. Сейчас тёмный заклинатель просто спал, набираясь сил. Но переживания при этом никуда не девались — это насколько же надо было себя измотать, чтобы спать настолько крепко, чтобы не проснуться от криков Цзинь Лина и Лань Цзинъи, опять решивших подраться.       Внезапно юноша вздрогнул, уловив практически незаметное движение век Вэй Ина. Мужчина, лицо которого было таким же бледным, как и простыни, на которых он лежал, снова заставил веки содрогнуться, а после с трудом раскрыл потускневшие глаза и уставился в потолок абсолютно пустым взглядом.       — Учитель Вэй! — троица младших резво подскочила к Вэй Усяню. Тот, увидев знакомые лица, слабо улыбнулся, при этом его серые глаза оставались такими же пустыми и абсолютно равнодушными. Он было хотел подняться, но Цзинь Лин, нахмурившись, надавил на острые плечи.       «Ты до чего себя довёл?» — хотел спросить нахмурившийся Цзинъи, скрестив на груди руки, но не успел, вместо этого рядом с Вэй Усянем на колени опустился Лань Сычжуй и внезапно с необычайной осторожностью взял слабую руку приёмного отца. Попросив Лань Цзинъи сбегать за лекарем и известить, что Вэй Ин наконец пришёл в себя, он с грустью посмотрел на мужчину и робко улыбнулся.       — Учитель Вэй, как вы? — спросил он тихо, крепко держа руку заклинателя.       — А-Юань, А-Лин… — просипел Вэй Усянь, но его тут же перебил стремительно вошедший лекарь, тот самый, который ранее прибыл с Лань Сичэнем. За ним следом в покои прошёл Лань Цзинъи.       — Молчите, — он строгим взглядом окинул Усяня, который при виде вновь вошедшего состроил скорбное выражение лица. — А вы, — он едва скосил глаза подростков, — живо марш отсюда. Не тревожьте покой больного.       Цзинь Лин было хотел возмутиться, но Лань Цзинъи и Лань Сычжуй, отлично знающие характер мужчины, схватили вспыльчивого друга за предплечья и выволокли в коридор.       Вэй Усянь, опоенный после ухода учеников настолько горькими отварами, что хотелось плеваться, казалось, вернул себе былой настрой, но под строгим взглядом целителя выпил всё до последней капли. Каким же счастьем для него был разыгравшийся аппетит!       Уже находясь в покоях в полном одиночестве, он внезапно расчувствовался и уткнулся лицом в ладони. Заплакал. И если раньше слёзы Вэй Усяня были полны горечи, то сейчас они несли невероятное облегчение. И есть хотелось всё сильнее и сильнее.       Словно прочитав мысли тёмного заклинателя, практически сразу в покои вошёл слуга. В его руках был поднос, на котором стояли две чашки с блюдами и пиала с чаем. В первой чашке был налит овощной суп, во второй находился рис, и тёмный заклинатель не заметил ни единого намёка на приправу, что очень его разочаровало. Но, чувствуя какую-то безысходность, он принялся за трапезу.       Тоска уже перестала быть невыносимой, и Вэй Ин, кажется, даже забыл о Лань Ванцзи. По крайней мере, после пробуждения его не тревожили мысли о супруге. Наверное, это даже было к лучшему. Раз уж ситуация сложилась таким образом, единственное, что ему оставалось — это жить дальше. Не только вокруг одного Ванцзи вертелся мир мужчины. У него были Цзян Чэн, А-Лин и А-Юань в комплекте с Цзинъи.       На удивление, траурные одежды клана Лань не наводили на мужчину печальные мысли. Изначально только один вид бело-голубого ханьфу заставлял Вэй Усяня испытывать болезненные переживания. Сейчас же — он в этом убедился, увидев после своего пробуждения Лань Сычжуя, а после и Лань Цзинъи, — ему вовсе уже не было дела до одежды адептов. Было даже немного стыдно из-за того, что боль в нём улеглась очень быстро.       Расправившись с едой, Вэй Усянь поднялся с кровати, и ноги его, не ожидавшие такой нагрузки, подкосились, но тёмный заклинатель сумел с ними совладать. Он вздохнул, некоторое время подержавшись за стену, а после выпрямился. Шаг. Ещё шаг. Ноги немного дрожали, но мужчина упрямо двигался к двери, чтобы выйти в коридор. Лежать долгое время он не был намерен.       Стоило ему только покинуть покои, как до него донесся крик Цзян Чэна:       — А ну стоять! — он схватил старшего брата за плечо. — Только очнулся, и опять решил сотворить какую-нибудь глупость?       Вэй Усянь вздохнул, повернувшись к Цзян Чэну.       — Чэн-Чэн, — протянул он. — Я вполне нормально себя чувствую. Можешь проверить, я съел всё, что мне принесли, и теперь полон сил.       — Будешь мне рассказывать такие байки, когда перестанешь быть похожим на призрака, — хмыкнул глава Цзян, скрестив на груди руки. — Марш в кровать. Иначе я собственноручно свяжу тебя Цзыдянем, и в этом случае…       Вэй Усянь поднял обе руки, сдаваясь под натиском брата, и неловко улыбнулся. Одетый лишь в нижнее одеяние, которое до этого было надето им с огромным трудом.       — Хорошо, хорошо, Чэн-Чэн. Я сейчас пойду и лягу. Только не надо Цзыдяня.       Спорить с главой Цзян не было никакого желания, да и особых сил тоже. Потому Вэй Ин развернулся обратно к двери и прошёл в покои. Это были не те, в которых он разместился, и которые были практически полной копией тех покоев, в которых он жил в юности. Так называемый лазарет, занимавший целый этаж, состоял из кабинетов, занимаемых лекарями, и дюжины покоев для тех, кому требовалась помощь целителя. И одни из этой дюжины занял Вэй Ин.       Молодого заклинателя подхватил под руку Цзян Чэн, и, не желая принимать возражений, довёл до кровати.       — Как ты? — спросил он, присев рядом. Увидев опустевшую от еды посуду, он с удовлетворением кивнул самому себе.       — Лучше, чем до этого, — тот пожал плечами.       Цзян Чэн вперился в него неверящим взглядом, но ничего не сказал, лишь хмыкнул.       — Тебе ничего не нужно? Может, каких-нибудь книг? Зная тебя и то, какая у тебя заноза в одном месте, ты без дела здесь долго не усидишь и вновь пойдёшь искать неприятности.       Настала очередь Вэй Ина хмыкать. Он едва улыбнулся, зевая, и перевёл взгляд на Ваньиня.       — Книг не надо, но я был бы рад, если бы мне принесли бумагу и тушь.       Цзян Чэн кивнул, поднявшись. Наказав брату никуда не выходить и оставаться в постели, он вышел, чтобы позвать слуг. Мысль о том, что лечение начало приносить свои плоды, грела ему сердце.