Камень Жизни

      В голове звенело, глаза сдавило болью так сильно, что, казалось, лопнут, из горла доносился лишь хрип.       Двое солдат крепко держали Шаю, не позволяя упасть на пол снова. Один раз они не уделили его состоянию достаточно внимания и волшебник упал, разбив нос. Предугадать, как император на это отреагирует, они не могли, потому решили больше не допускать подобного.       Сам Сигард приблизился к любовнику, сжимая кулаки до такой степени сильно, что побелели костяшки пальцев. В карих глазах плескалась ярость.       Схватив волшебника за шею, немного уменьшив воздействие кольца, мужчина заглянул в туманные глаза, выискивая в них хоть толику сожаления.       — Я ошибся, — проговорил он ровным ледяным тоном. — Ты всё ещё способен предать меня. Но ради чего, Шаю? Ты выпустил волшебника, зная, что наказание за это будет сильным.       Сигард внимательно следил за выражением лица Шаю, и чтобы не пропустить ни эмоции, прекратил истязать его своей силой через кольцо.       Тогда-то в зелени глаз и полыхнула решительность и непоколебимость.       Сигард испытал отчётливое чувство ярости от осознания того, что Шаю выбрал Рональда.       Волшебник ничего не ответил и Сигард вновь заговорил:       — Что же он такого сообщил, что ты решил действовать, отлично зная, как я поступлю с тобой? Или ты думал, что я прощу предательство?!       Собрав с губ текущую из носа кровь, Шаю лишь плюнул ею на пол, выражая свою решимость продолжать молчать.       Что бы он ни сказал, это не изменит предстоящей пытки.       — Как же ты ещё глуп, — вздохнул Сигард, расслабляясь. Подняв голову выше, глубоко вдохнул и выдохнул. Стоило решить, как его наказать. Стерпеть такое он не мог.       — За мной, — проговорил император, опустив голову и потерев рукой шею сзади, словно он очень устал.       Развернувшись, мужчина направился наверх в замок. Солдаты следом потащили за руки Шаю, тот едва успевал перебирать ногами. Вечер сильнее вступал в свои права, потому большинство залов и коридоров пока ещё тонули во тьме, всюду сновали солдаты, зажигая факелы в пользуемых комнатах. Видя императора и окровавленного волшебника, они молча кланялись, стараясь уйти с его пути.       Достигнув главного зала, в котором в прошлом устраивали балы и пиры, Сигард подошёл к камину, где полыхали дрова и, оперевшись о полку, какое-то время смотрел на огонь.       Пахло пылью и гарью. Высокие потолки тонули во тьме, последние лучи солнца едва достигали окон во всю длину стен. В самом центре помещения валялась разбитая люстра из хрусталя.       От предательства Шаю внутри что-то болезненно сжималось, хотелось знать, почему он так поступил, и в то же время мужчина не мог удержать желания наказать его так сильно, чтобы он понял, каково ему сейчас.       — Тавро, — приказал Сигард солдатам.       С ним их было около дюжины, двое держали волшебника, остальные просто выполняли свою работу — охраняли господина.       Услышав приказ, один из солдат отошёл к углу когда-то богато обустроенного зала. Но от былого величия остались лишь ещё не сожжённые обломки мебели, куски разбитых статуй и бюстов. Перед троном дубовых скамеек осталось не более десятка. Каменное сидение, некогда украшенное золотыми пластинами с выбитыми рисунками, теперь покрытое оранжевой патиной, нище ловило блики огня, ещё помня величие этого зала.       Покопавшись в углу, солдат вернулся к императору и протянул длинный металлический прут, на конце которого имелся небольшой круг со змеёй внутри. Змея предупреждающе раскрыла пасть.       Это было клеймо императора Сигарда, все его солдаты носили его на плече.       Покрутив прут в руках, Сигард опустил его в огонь и отдал следующий приказ:       — Раздевайся.       Шаю вздрогнул, солдаты отпустили его, от чего он пошатнулся. Но быстро взяв себя в руки, выпрямился. Он не собирался выполнять приказ.       Когда спустя несколько минут, ничего не услышав, Сигард обернулся и увидел Шаю, одетого с высоко поднятым подбородком, дал знак рукой своим людям.       Двое грубо схватили Шаю и принялись стягивать мантию.       — Полностью, господин? — спросил один из них, откидывая мантию на пыльный пол.       — Рубашку тоже, — ответил Сигард, коротко взглянув в их сторону.       Мужчины быстро сняли с волшебника и рубашку, оставив штаны и сапоги. Шаю терпеливо сносил все их действия, стараясь не думать о предстоящем ужасе.       Сигард вновь обернулся к камину и взялся за прут с клеймом, приподняв его, посмотрел насколько железо нагрелось. Уже покраснело.       Сунув прут обратно, мужчина прошёлся вдоль стены с камином. Подхватив чудом уцелевший табурет, вернулся к огню. Поставив стул рядом с камином, приказал:       — Спиной вверх.       Солдаты схватили Шаю за руки и поволокли к огню. Толкнув в спину и под колени, вынудили лечь на стул грудью.       Сам мужчина отошёл в сторону, накрыв рукой плечо одного из солдат, сказал:       — Пять отметин в форме креста.       Лиран кивнул и подошёл к Шаю. Волшебник начал дёргаться, но другие мужчины тут же схватили его за руки, вытягивая их и удерживая, ещё двое наступили на голени, прижимая ноги к полу.       — Ненавижу тебя! — в сердцах закричал Шаю, безнадёжно понимая, что пять ожогов он не перенесёт.       Выбранный императором мужчина взялся за прут с клеймом и возвысился над ним. Отблески огня зловеще блеснули в его глазах, прежде чем нежную кожу шеи волшебника обдало болью.       Шаю закричал и задёргался, но хватка солдат была сильной.       Запах горелой плоти заполнил помещение.       Лиран вернул на несколько минут клеймо в огонь, скрипя зубами от стонов волшебника. Запах горелой плоти раздражал обоняние. Снова взявшись за прут, прижал его к лопатке Шаю, удерживая мгновение. Крики волшебника звоном расходились от каменных стен.       Сигард молча наблюдал за экзекуцией.       Третье клеймо посередине спины показалось невероятно болезненным. Так как кожа на позвоночнике была тоньше, Лиран выдержал железо меньше времени.       Прикосновение четвёртой метки Шаю не почувствовал, потеряв сознание. Заметив это, Сигард поднял руку, прекращая пытку.       — Приведи его в чувства, — приказал он солдату, который держал левую руку молодого человека. Мужчина вскочил на ноги и кинулся прочь из зала за водой. Вернулся через несколько минут с кувшином. За это время никто не нарушил тишину. Солдаты императора видели вещи и похуже, чтобы беспокоиться о каком-то волшебнике, даже если он любовник их хозяина.       Вылив полкувшина на голову Шаю и убедившись, что он очнулся, хотя вряд ли понимал, что происходит, снова закрепил в своей хватке его руку.       Занеся раскалённое, подогретое клеймо над спиной волшебника, Лиран замер, видя поднятую руку Сигарда.       — Ниже, — проговорил он.       И Лиран свободной рукой оттянул штаны Шаю ниже, ставя последнюю метку чуть выше копчика.       Шаю снова неистово закричал и задёргался, а через миг вновь потерял сознание от раздирающей спину боли.       — Унесите его, — император развернулся, намереваясь уйти.       — Куда, ваша светлость? — спросил Лиран, возвращая прут с клеймом в огонь.       — В комнату, — отмахнулся Сигард. — Раны не обрабатывать, Моргану не звать.       Более не оборачиваясь, Сигард направился к коридору, к лестнице, что вела на второй этаж.       На душе было тяжело от осознания предательства Шаю, от понимания, что Рональд был прав — волшебник с ним не по доброй воле.       Четверо мужчин подхватили бессознательное тело и поспешили унести в его комнату. Два из пяти ожогов мелко кровоточили.       Внеся волшебника в комнату, они уложили его на постель лицом вниз. Лиран не мог предугадать, как скоро император сменит гнев на милость. И не накажет ли их, когда осознает, что сотворил со своим любимчиком. В том, что Шаю являлся любимчиком, никто не сомневался, ведь мало того, что он мужчина, так ещё и один из постоянных утех.       Трое мужчин сразу же вышли из комнаты. Лиран остался, оглядев комнату, накинул на волшебника тонкий плед. Сам толком не понимая, зачем делает это. Ради здоровья мага или же ради своей совести.       Метнувшись к двери, резко остановился у почти погасшего камина. Наклонившись, подкинул несколько поленьев, раздув пламя.       Выпрямившись и снова смерив Шаю взглядом, всё же вышел.       ***       Зал библиотеки освещали яркие лучи солнца через высокие окна, создавая впечатление уюта в заросшей пылью комнате.       Императора не особо волновала чистота помещений в походах, да и рабы не успевали убирать, занятые прочими поручениями. Порой от побоев и насилия они по нескольку дней не могли двигаться. Сигард никогда не позволял Моргане лечить их, считая, что её силы должны быть направлены на более важных особ, таких как его командиры или нужные пленники.       Мужчина сидел за длинным столом и просматривал ворох бумаг, когда на другой край стола одна из рабынь поставила блюдо с тушенным мясом. Приятный аромат тут же заполнил всё ближайшее пространство, и император вспомнил, что не ел с самого утра, выслушивая доклады солдат.       Отложив одну из бумаг в кипу прочитанных, мужчина поднялся и обогнул стол. Сев на резной стул с высокой спинкой, подвинул к себе блюдо.       Служанка тут же наполнила кубок вином и поспешила за другими подносами.       С мрачной решимостью Сигард поглощал мясо, нарезая его одним из кинжалов на поясе, держа голыми руками. Сок тонкими струйками стекал по его рукам, оседая на столешнице маленькими лужицами.       Прошло два дня, как Шаю был наказан. За ним следила одна из служанок, которой, впрочем, не позволялось помогать ему. Ей было разрешено лишь поддерживать огонь в камине, да еду приносить.       — Как он сегодня? — спросил Сигард Крамуса, что по привычке стоял у дверей, оперевшись о косяк и сложив руки на груди.       — Утром я заходил, ещё дышал, мой господин, — ответил мужчина. Рот наполнился слюной, есть он тоже хотел.       — Ты заходил? — поднял брови император.       — Да, рабыня, что присматривала за ним, упала с лестницы и шею свернула, — сообщил тот.       Сигард нахмурился, вытерев руки о тряпичное полотенце, откинулся на спинку стула и оглядел библиотеку.       Моргана снова восседала на любимом кресле у окна и что-то читала. Сегодня на ней сидело прекрасное голубое платье, выгодно облегающее красивую фигуру.       К столу вновь подошла разносчица и поставила перед мужчиной варёные клубни картофеля, посыпанные зеленью. Когда она вознамерилась снова отойти, император схватил её за руку, от чего девушка воскликнула испуганно и тут же поклонилась:       — Ваша светлость.       Девушка была беременна, судя по выпирающему животу, около пяти месяцев. Но ввиду того, что рабы питались плохо, лишь для поддержания сил, она была настолько худа, что истинный срок определить не представлялось возможным.       А ещё именно эта девушка являлась чистым созданием магии. Когда-то один волшебник в периоды одной из жесточайших войн создал Касаарэ-арду. Невысокого роста, как и всё её племя, девушка имела синие волосы и голубую кожу. Тонкая и хрупкая. Взглянув на её лицо, сразу же становилось ясно, что она чудовище. Большие изумрудные глаза в обрамлении синих ресниц-треугольников, у уголков глаз вросшие в кожу мелкие изумруды. И полное отсутствие носа. Его просто не было. Дышала девушка с помощью подобия жабр, что располагались в районе, где у обычных людей были уши. А вместо них самих, касаарэ-арду имела на макушке две антеннки, на кончиках которых блестели всё те же изумруды.       С приходом армий большинство касаарэ-арду погибли от рук солдат, когда те вырезали из них камни.       Созданы касаарэ-арду были для предсказаний. Они читали и видели знаки всегда и везде — во всём.       Император не был заинтересован в уничтожении всех существ и волшебников, потому, как только девушка попала к нему, отдал на попечение Крамусу, надев золотое кольцо. Только оно не гасило силы касаарэ-арду, так как она была чистейшей магией и любое другое убило бы её мгновенно. Кольцо просто всем показывало, что трогать её может лишь определённый человек, коим и был Крамус. Видимо от него девушка и ждала ребёнка.       — Чем ты обычно занимаешься? — спросил Сигард Дебби, когда та продолжила кланяться, не высвобождая руки. Свободную она прижала к груди, пытаясь усмирить сильно бьющееся сердце.       — Н-на кухне, господин. Готовлю и разношу еду, — красивым, переливчатым голосом отозвалась Дебби, дрожа от страха. Она часто видела, что делали с рабами. А о жестокости самого императора судила по внешнему виду волшебника Шаю. Он часто гулял по замку.       — С сегодняшнего дня будешь присматривать за волшебником наверху. Приказ прежний, ни в коем случае не обрабатывать его раны. Смотри за огнём и еду приноси.       — Да, ваша светлость, — ещё ниже склонилась касаарэ-арду.       — Еду носить будешь и сюда. Поняла?       — Повинуюсь, господин!       — Иди, — Сигард отпустил Дебби и вернулся к еде. — Сейчас же проверь его. Еды больше не нужно.       Девушка снова поклонилась и поспешила прочь, выкатывая из библиотеки столик на колёсиках. В коридоре она встретила другую рабыню и передала ей приказ императора. Та, кивнув, укатила столик на кухню.       Дебби же поднялась по лестнице в комнату волшебника. Дверь тихо скрипнула, когда она вошла. Молодой маг лежал на животе, раскинув руки в стороны, лицо его раскраснелось, ожоги выглядели весьма болезненно. Плед, оставленный Лираном, спал до колен.       Дебби подкинула дров в камин и приблизилась. Протянув тонкую руку, коснулась ладонью лба мага.       Жар становился сильнее.       Кинувшись к двери, Дебби неожиданно замерла и оглянулась. Император чётко дал понять, что нельзя помогать волшебнику. Но если ему не помочь, он умрёт от лихорадки и боли.       Собравшись с духом, девушка помчалась на кухню привычной дорогой. Солдаты, видя её, подшучивали над ней, но не трогали, даже сторонились, уступая дорогу. Первые недели рабства над Дебби пытались издеваться и даже собирались изнасиловать. Но Крамус чётко дал понять, что её никому не позволено касаться, кроме него. Таков приказ императора. И хотя Дебби носила ребёнка Крамуса, всё же глубоко внутри радовалась, что ей достался именно он. Ведь мужчина никогда не избивал её, был в основном заботлив и нежен. Близость считалась единственным, в чём она не имела права отказывать. И всё же он не насиловал её. Часто кормил вкусной едой, разрешал спать в своей комнате в тепле, даже если уезжал куда-то с императором. Именно благодаря ему она носила одежду по погоде, пусть и с мужского плеча, великоватую, но тёплую и надёжную.       На кухне девушка взяла поднос с горячей водой, объяснив это тем, что хочет заварить волшебнику чая. Так же бульон и несколько ломтей хлеба.       Вернувшись, Дебби попыталась разбудить мага, но тот лишь морщился от каждого движения и прикосновения.       На свой страх и риск девушка нашла в шкафу полотенца и взяв одно, обмыла ожоги мужчины. Тот стонал и морщился, но даже не двигался. Прикрыв ожоги другим полотенцем, Дебби по ложке стала вливать в его рот бульон с кусочками хлебных мякишей.       Магией, кроме предсказания, она не владела, потому унять боль не могла. Но помочь своему защитнику хотела хоть как-то.       Она, возможно, единственная во всём мире, кто знал, через что прошёл этот человек в плену, и причины, почему он не мог помочь им, хоть и был обязан.       Напоив немного Шаю, девушка подбросила поленьев в огонь и ушла, выполнять остальную часть работы. Сначала она заглянула в библиотеку, узнать, желает ли император поесть.       Он не желал, занятый бумагами, но увидев её, поманил к себе.       — Как он?       — Жар, господин, — поклонилась касаарэ-арду. — Ожоги воспалились.       — Это его наказание, пусть несёт его. Он ест что-нибудь?       — Мне удалось влить в него немного бульона. Он всё ещё без сознания. Господин?! — Дебби в поклоне взглянула на мужчину.       — Что?       — Вы ведь знаете, кто я?       — Ну и?       Собравшись с духом, она продолжила:       — Видится мне, мой повелитель, волшебник умрёт, если не вылечить его или хотя бы раны его не обработать.       Император сложил руки перед собой, хрустнув сомкнутыми пальцами и окинул касаарэ-арду тяжёлым взглядом:       — Это его наказание, если духи так решат, пусть умирает.       — Конечно, вы правы, господин. Но... — Дебби опустила взгляд, ожидая позволения договорить.       — Говори.       Девушка выпрямилась и пару минут изучала лицо императора, видя на нём то, чего не видел никто. Тонкие волоски его усов и бороды для неё складывались в узоры, которые она могла читать. Так было во всём, что её окружало. Годами приходилось учиться не обращать на все эти знаки внимания.       — Вижу боль, нестерпимую и ужасающую, господин. Одна из развилок говорит, что вы победите в войне, но не сможете жить с потерей любимого человека, — голос Дебби звучал уверенно и тихо.       Моргана у окна напряглась, внимательно слушая слова касаарэ-арду. Так же, как и Крамус у дверей.       — И с чего ты взяла, что этот человек Шаю? К тому же любви, уж к нему-то, я не испытываю, — усмехнулся Сигард, откинувшись спиной на спинку кресла.       Дебби пожала плечами, давая понять, что её обманывать смысла нет.       — А другая развилка? — напомнил император.       — Другая говорит: вы победите в войне, но жизнями миллиона солдат, ещё больше погибнет волшебных существ. Но в итоге получите всё, чего желаете. Но перед вами будет непростой выбор.       — Вот как, — только и проговорил Сигард, снова склоняясь над бумагами. — Можешь идти.       — Ваша милость, — снова позвала Дебби, не двинувшись с места.       — М?       — В первой развилке есть камни, что вы ищете, — Сигард напрягся, но головы от бумаг не поднял. — И найдёте их все, именно поэтому волшебник умрёт, — поклонившись, Дебби покинула комнату.