Камень Жизни

      Полная луна ярко освещала сугробы, бликуя, ночь казалась тихой и спокойной.       Шаю сидел в вырытой им пещерке сугроба и жевал вяленое мясо.       Костёр даже спустя неделю путешествия он не рисковал разводить.       Большую часть пути он проделал по лесу, где никого кроме животных не встречал. Лето выдалось для диких зверей вполне удачным. Люди под страхом вторжения бросали свои огороды, прекратили собирать ягоды, грибы, охотиться и рыбачить. Шаю надеялся, что именно из-за отсутствия конкуренции, волки, встретившиеся ему, не напали. Проводили до границы своего леса, стараясь держаться подальше, и развернулись.       Мужчине очень не хотелось убивать понапрасну хищника.       Он направлялся в равнины Арозина. Изначально планировал просто посмотреть насколько они уничтожены, но за дни пути решил, что если будут позволять обстоятельства, то есть равнины выжжены дотла, он сможет покончить с собой там. Имелся шанс, что никто не станет искать на пепелище.       Волшебник старался избегать городов и сёл. В города в принципе не мог бы попасть. Слишком много мороки с созданием пропуска, да и солдаты там имелись. В сёлах же попросту негде было остановиться. Ведь те либо тонули в нищете, совершенно неподготовленные к зиме, либо вовсе были разрушены.       Шаю всё больше убеждался, что победа Сигарда не принесёт его землям мира и процветания.       Ещё волшебник размышлял о словах Шема, о том, что всё ещё не выбран Верховный маг. Хотелось верить, что на это просто нет времени, а вовсе не потому, что выбирать не из кого.       Согревшись и расслабившись, всё же снег создавал вакуум и не пропускал мороз внутрь, хоть и не грел достаточно, Шаю закинул в рот последний кусочек мяса и собрался было достать ещё один из мешка, когда услышал какое-то странное жужжание. Прислушавшись, понял, что источник где-то совсем близко. Настолько, что казалось лежит в кармане.       Волшебника осенило и он распахнул шире мешок, сунув руку, попытался нащупать источник звука. И вскоре ухватился за мешочек туго набитый золотыми и серебряными монетами.       Достав его, Шаю расправил на снегу свой плащ и высыпал содержимое на него. Пришлось щёлкнуть пальцами и создать светящийся комок размером с муху. Но его света вполне хватило, чтобы рассмотреть монеты, среди которых и нашёлся источник шума.       Жужжал небольшой изумруд. Взяв его двумя пальцами и покрутив, Шаю понял, что когда-то он принадлежал касаарэ-арду. Сверху, с наружной стороны, камень выглядел действительно как обычный изумруд, а вот с внутренней, той, что уходила в кожу касаарэ-арду, имелись зубья, собственно которыми камень и крепился к коже. В зубцах виднелись крохотные дырочки, через которые камень получал питательные вещества, так и вырастал вместе с носителем.       Шаю не было известно, создавались ли касаарэ-арду специально с этими камнями, предназначенными для чего-то особого или же просто как украшения. Возможно, волшебник, создавший их, просто любил эти камни.       В руках молодого мужчины камень перестал жужжать, но маг замер.       Камень передавал ему своё видение. Последнее.               Городские стены рухнули от мощного удара земного дракона, прорывая оборону. Люди в чёрных меховых плащах бросились врассыпную, одни ставили первый магический барьер, кое-кто за их спинами — второй, другие — третий.       Они все понимали: что битва проиграна и аббат Соломон ворвётся в город, уничтожит тех немногих, кто остался в живых, кто нёс свою правду в этой ужасной войне. Крики и стоны наполнили городскую площадь, копоть от огня драконов застилала небо, само пламя сжигало всё, до чего дотрагивалось, медленно расползалось от места удара, дальше разъедая каменные стены и мостовые, уходя глубоко под землю. Запах гари и горелого мяса наполнил морозное утро, подводя тем самым итог этого дня.              Картинки бешено сменяли одна другую, но основной смысл Шаю понимал. Однако не мог только по крепостной стене определить, где это происходит.              Кровь сворачивалась от жара, кожа лопалась, серый камень становился чёрным под ней. А следом и вовсе плавился в непонятную массу, отравляя почву на много метров вниз. Первых два кольца магических щитов были прорваны, волшебники гибли на глазах.       И вот осталось их лишь трое.       Неожиданно один из них кинулся влево, уходя от очередного пламенного плевка дракона. Влево, тут же уходя вправо, огонь всё ближе, капюшон спал, маг на мгновение обернулся, оценивая ситуацию за спиной.       Рональд.       Ещё один огненный шар и мужчина, сгорающий в секунду…       А над ним мелькнула башня из красного камня, мерцая на восходящем солнце и между клубами дыма, позолота так же высветила рисунок Золотой основы во всю стену, сверкнули в последний раз белые оконные рамы, прежде чем один из плевков дракона сотряс её основание и башня начала рушиться…              ***       Дебби сидела у огня, греясь. Ночь была настолько тихой, что треск от костра казался громом.       Указательные пальцы её рук замерли на изумрудах в уголках глаз, сами глаза были прикрыты, губы едва заметно двигались, шепча видение.       Но прежде, чем девушка успела закончить своё послание, что-то обрушилось на неё сзади и завело руку за спину, причиняя боль.       Против воли касаарэ-арду распахнула глаза и попыталась осмотреться. Понять, кто ей мешает. Чудом её не толкнули прямо в огонь, а ведь она сидела близко.       — Шем! — воскликнула она, но не была уверена, что он поможет ей. Ведь мужчина ушёл на проверку окрестностей, так как что-то вызывало в нём подозрение. И она сомневалась, что он услышит её, где бы не находился.       За прошедшую неделю путешествия они добрались до самой холодной части земель Дароземья — Грот-Рон. Это была гряда гор, тянувшаяся от самого моря до противоположной стороны границы Дароземья. Здесь мало кто жил, так как климат был суров. Что говорить, если пройти горы могли лишь немногочисленные местные жители.       — С кем ты сюда пришла? — спросил женский голос за спиной.       Дебби задрожала от страха. Она была наслышана, что порой женщины более жестоки, чем мужчины.       — С другом, — отозвалась Дебби, оглядываясь, насколько могла в данной позе. — Мы пришли с миром. Отпустите, пожалуйста.       — Никто не несёт мир, девчонка, — прошептала женщина, сильнее выкрутив руку за спину. Дебби воскликнула и увидела перед костром мужчину. Он был высок, одет в тёплую одежду, волосы скрывала шапка. Глаза его угрожающе предупреждали.       Неожиданно глаза мужчины широко распахнулись и Дебби услышала ещё один голос:       — Отпусти её.       Шем стоял за спиной напавшей на касаарэ-арду женщины, подставив когтистую руку под горло.        — Пока меня не было, вы с ума посходили настолько, что не узнали своего вожака? А, Мерина?       — Шем?! — воскликнула женщина, её хватка тут же исчезла.       Дебби сжала пострадавшую руку свободной и обернулась.       Шем стоял расправив плечи, гордо вскинув голову, глядя на Мерину так, словно мог убить лишь взглядом. Мужчина рядом с костром упал на колени, прижавшись лбом к сложенным на земле рукам.       — Прости, — проговорил он, голос звучал пискляво и жалобно.       Мерина так же стояла на коленях перед Шемом, боясь смотреть на него.       — Прости, вожак, — виновато проговорила она. — Нам сообщили, что ты умер, когда тебя схватили солдаты чужеземца. Мы горевали, но не могли позволить сунуться сюда ещё кому-либо. Потому теперь проверяем территорию каждые пять часов парами.       — Потом объяснишь, — рыкнул Шем и подошёл к Дебби, протянув руку, погладил по голове: — Ты как?       — Нормально, — кивнула девушка, потирая запястье. — Мне не больно.       — Хорошо. Ты успела передать волшебнику послание?       — Да, но не до конца. Он не узнает, когда случится предсказанное.       Немногие знали, что касаарэ-арду способны по камням своих предков вычислять необходимых людей и созданий, перемещать между камнями видения. Этим-то Дебби и занималась, надеясь предупредить Шаю, что его род в опасности. Возможно, он сможет изменить будущее, где при гибели волшебников, будет уничтожено всё Дароземье.       — Возвращаемся, — проговорил Шем Мерине и мужчине, закинув на плечо свой и Дебби мешки. После обратился с улыбкой к ней: — Сегодня ты будешь спать в тепле.       ***       Шаю распахнул глаза и стал ловить ртом воздух. Казалось, он не дышал всё время, что длилось короткое видение, переданное камнем.       Уткнувшись головой в колени, мужчина отдышался. В голове постепенно складывалась картинка того, что произойдёт совсем скоро. А он не знал где…       Неожиданно его осенило, где же он видел ту красную башню с рисунком Золотой основы по фасаду.       Золотая основа потому и называлась так, ведь всегда присутствовала во всех ритуалах и магических обрядах. Раньше её вырезали и рисовали на многих зданиях, часто даже на площадях выкладывали. Но время шло, маги всё реже селились дальше от столицы и школы, и постепенно некому стало восстанавливать рисунки и создавать новые. Таким образом в данный момент существовало лишь три места, где рисунки были столь чёткими, какими их видел Шаю в ведении.       Вскинув голову, он огляделся, хотя кроме снега ничего не было внутри сугроба. До нужного места, если он поспешит, доберётся за пару дней, если бы с лошадью — конечно быстрее, но где её взять?!       Спешно, волшебник собрал монеты обратно в мешочек и сунул в свою сумку. Ослабив поддержку сугроба изнутри, чтобы не рухнул, когда бы Шаю спал, выбрался наружу и огляделся.       Кругом пустынно, ночь всё-таки. Голые ветви деревьев мягко покачивались на лёгком ветру, белая скатерть снега растягивалась насколько видно. Почти полная луна и яркие звёзды единственное, что освещало окружающий его лес. Шаю почти вышел из очередного леса, но ночевать всё же решил подальше от виднеющихся домов деревни. Он предполагал, что его ищут, чего он ожидал от Сигарда. Тот найдёт его лишь ради пытки и наказания. Так же волшебник полагал, что люди, увидев его, так же как и Шем, станут обвинять в бездействии. Он понимал, что они будут правы, но выслушивать не хотелось всё же.       Встав, молодой мужчина прикинул сколько идти до домиков ниже и ступил по снегу.       Он не мог сказать, когда именно аббат нападёт на город Бурвудж.       Изначально, это была школа для волшебников, но постепенно стала городом, центром которого являлась огромнейшая цитадель Ронга. Там и Шаю обучался. В довоенное время Бурвудж считался второй столицей Дароземья.       Очень красивое место, наполненное магией настолько, что у новичков зубы сводило. Постепенно привыкали, конечно.       Это была одна из причин, по которым Шаю не понимал, как аббат решился напасть на цитадель? Там столько магических щитов, что школу ни за что не взять, даже с драконами.       Вспомнив видение, волшебник ускорил шаг.       Примерно через час он остановился посреди узкой улицы деревушки в двадцать домов. Решив всё же, что лошадей здесь не найдёт, поспешил пройти её насквозь. Дорога проходила через одно из самых больших зданий в этом местечке, возможно таверна или управляющий дом какой-то.       За всё время его прогулки не раздалось ни единого звука, даже собаки не лаяли, хотя должны бы.       Приблизившись и взглянув на едва качающуюся на ветру вывеску, убедился, что это постоялый двор. Собственно, во многих местах это здание было самым большим и часто посещаемым.       Шаю уже вознамерился обойти постоялый двор, когда услышал ржание лошади впереди, за двухэтажным зданием.       Неужели ему настолько сегодня везёт, что даже удастся раздобыть лошадь?!       Едва веря в происходящее, волшебник сильнее сжал в руках свой мешок и направился в обход дома к конюшне. Свет не горел ни в одном из окон постоялого двора, оно и понятно, всё же глубокая ночь. Конюшню Шаю определил только по запаху. Закралось подозрение, что никто её не чистил уже пару лет. В одном ряду с конюшней имелось ещё несколько похожих по высоте строений, возможно, те же сараи. Они не волновали мужчину, потому он тихо приоткрыл дверь в конюшню. Свет, конечно же, не горел. Но за Шаю всё так же следовал крохотный огонёк, сделанный им ещё в сугробе.       Его света оказалось достаточно, ведь ещё луна светила.       Из трёх стойл занято было лишь одно. На давно не меняемой соломе лежала красивая белая лошадь.       Скинув мешок на пол, Шаю открыл дверь в её стойло и шагнул вперёд. Сладкого у него ничего не имелось и он просто наколдовал кусок сахара.       Лошадь жалобно заблеяла и подняла голову, жадно схватив кусок и тут же проглотив.       Волшебник протянул руку и провёл по морде, почёсывая и лаская животное.       Кобыла охотно уткнулась в его грудь, прося ещё еды.       — Сейчас, моя хорошая, — прошептал Шаю и отошёл. Найдя стог сена почти рядом, подхватил стопку и отнёс ей. Та жадно принялась есть. Видя её вздымающиеся бока, волшебник понял, что она давно не ела, возможно, пару дней.       Сомнения сразу же закрались в голову.       — Не уходи. Я вернусь, — сказал он, лошадь в ответ подняла голову и жалобно заржала. Волшебнику показалось, что она умоляла его не уходить.       Шаю щёлкнул пальцами и создал ещё один световой шарик, побольше.       — Если он погаснет, значит я умер, — сказал он и вышел из конюшни.       Дом зиял чернотой окон, приглядевшись, Шаю понял, что даже дыма из трубы не идёт. Взбежав по добротным ступеням на крыльцо, он постучал. В принципе, если нужно, он мог заплатить за лошадь, а лицо своё спрятать. Да и кто его узнает, ученика с отросшей за неделю щетиной?!       Дверь не открыли даже спустя пять минут и Шаю пригласил войти себя сам.       И вот тут света одного крохотного светового шарика стало недостаточно. Первый этаж тонул в кромешной темноте, мужчина не разглядел даже оконных рам.       Воняло смертью.       Щёлкнув пальцами, Шаю увеличил источник света и сморщился.       Пол был устлан трупами, кишки и кровь смешались, торчали кости из разрубленных конечностей, разбросанных по комнате буквально всюду.       Волшебник бросился обратно в конюшню, едва сдерживая рвоту.       Подскочив к лошади, присел.       — Надо уходить, — сказал он, на что получил жалобное ржание. Светляк прилетел за ним и осветил животное достаточно, чтобы волшебник мог увидеть искривлённые от рождения ноги.       Стало понятно, почему она не ушла и была очень голодна.       Лошадь вновь уткнулась в грудь волшебника, как бы прося прощения за свою бесполезность.       — Ничего, всё хорошо, — шептал Шаю, лихорадочно соображая. Кобылу ему было жаль, более того, она была ему нужна.       Но что делать, если в лечении он плох?!       Наглаживая морду и шею кобылы, Шаю пытался вспомнить всё, что читал, всё, чему его учили. Но не находил ответа как излечить врождённые пороки.       — Прости, — шепнул он, понимая, что может только убить её, чтобы облегчить страдания.       Лошадь в ответ тихо фыркнула, будто понимала о чём он говорит, и даже хотела этого.       Обняв мощную шею, волшебник уткнулся головой в мягкую шерсть, волосы из белой гривы пощекотали нос.       Он не хотел убивать что-то настолько прекрасное.       — Я попробую, хорошо? — спросил он, решив, что должен хотя бы попытаться.       Кобыла согласно фыркнула.       Переместив руки на передние ноги животного, Шаю прикрыл глаза и попытался представить ноги именно этой лошади. Какими они должны быть, если бы она была здорова. Белая шерсть на коже подчёркивала бы мышцы, плавно переходя в чёрные копыта. Почему-то волшебнику казалось, что они были бы именно чёрными.       Время словно замерло для него. Он боялся смотреть, получилось ли, сомневаясь, что это вообще возможно. Он не был уверен, что даже Верховный маг смог бы излечить подобное.       Прошло около часа, когда лошадь сама ткнулась в руку волшебника, словно желая показать ему.       Что именно? Что ничего не вышло?       Вздохнув виновато, Шаю открыл глаза и посмотрел в карие глаза:       — Прости!       Лошадь заржала и снова ткнулась в него.       Обняв её под шеей, Шаю прижался к ней и всё же посмотрел вниз.       Ноги лошади были белоснежными, как и вся шерсть на остальных частях тела.       И здоровыми.       Животное тут же попыталась встать, но задние ноги её не слушались. Ещё не веря в своё счастье, Шаю присел у них и похлопал лошадь по крупу.       — Потерпи, я ещё попробую, — и та послушно замерла.       Проделать то же самое с задними ногами оказалось чуточку сложнее, но спустя ещё час лошадь, довольная, вышла из стойла, удивлённо глядя на свои ноги спереди.       — Рад, что тебе нравится, — улыбнулся Шаю, устало прислонившись к стене стойла. — Но нам нужно идти. Твой хозяин мёртв.       Лошадь подошла к нему и стала прихватывать мягкими губами его бороду и волосы, словно благодаря.       — Как тебя зовут? — спросил Шаю, зная, что она не сможет ему сказать.       Волшебник взял вожжи, скребок, щётку и отыскал тут же в конюшне мешок с овсом, вместо седла накинул на спину красавицы утепленную попону, завязав спереди и сзади. Сверху прицепил мешок с овсом, объяснив, что это нужно ей же.       Лошадь нетерпеливо пританцовывала, желая выйти из своей темницы в большой мир.       Похлопав её по шее, Шаю закинул свой мешок на спину и пошёл к двери:       — Ты со мной?       Кобыла, аккуратно шагая, вышла следом за ним. Когда её копыта коснулись снега, удивленно шарахнулась назад.       — Это просто снег, не бойся. Он холодный, но не кусается, — Шаю пытался утешить кобылу. Всё же много времени в запасе он не имел. Стоило поторопиться.       Та, прижав уши, всё же ступила по снегу, сделала несколько кругов по двору, с удивлением покусала сугроб и, выпрямившись, тихо заржала, словно говоря волшебнику, что это прекрасное видение.       — О, нравится ли тебе Снег? — спросил он, улыбаясь и поманив её за собой со двора.       Лошадь радостно фыркнула, последовав за ним.       Волшебник решил пока не садиться на кобылу, так как опасался, что она вообще не привыкла к седоку.       Вопрос оставался открытым. Идти же самому придётся почти без остановки.