Камень Жизни

      Утро следующего дня Шаю начал с того, что проснулся один.       Все раны Сигарда зажили за остаток дня и ночь, поэтому мужчина, как и обещал, отправился лечить своих солдат. В этом ему помогали примкнувшие за все три года войны волшебники. Большинство из них приняли решение остаться в Дароземье, так как стоило им только узнать, почувствовать, что назван Верховный маг, как тут же без промедления поклялись ему в верности. Те же, кто решил уйти с императором, сочли это достойным, так как даже до оглашения Шаю принятого решения, замок наполнили слухи, что он уходит с Сигардом. Тем самым они решили служить своему повелителю, защищать, а не просто следить за Дароземьем. Других волшебников для этого было предостаточно.       Пока имперские солдаты оповещали имеющихся дароземцев о собрании, а сам император лечил своих солдат, Шаю полностью собрался к беседе с подопечными.       Глядя в зеркало напротив, он даже не хмурился, видя на себе чёрные одежды. Теперь он обязан был их носить. Так знал ли Сигард заранее, что так случится? Или ввиду простого совпадения он отдал ему чёрный цвет?       Решив не думать об этом, волшебник повернул голову к окну и снова задался вопросом — верно ли поступает?       С одной стороны, он обязан был остаться в Дароземье и править страной, хотя смутно представлял, что вообще должен делать для её процветания. Ещё не один год дароземцы будут страдать от последствий войны. К тому же, теперь к ним присоединялось аббатство, с которым так же стоило что-то решать. Каким-то образом предотвратить возможную бойню между местными жителями. Да и хотят ли они присоединиться к ним, не восстанут ли вскоре?       Столько вопросов уже казалось для Шаю огромным количеством. А ведь он ещё не пытался обдумать о расселении, ведь уничтожены топь Ваним и равнины Арозина, — куда их жители теперь пойдут? К тому же, что делать с пропитанием, хватит ли урожая, который посадят в этом году?       А ещё, — как обезопасить Дароземье от других захватчиков?       Как быстро другие страны узнают о том, что император собрал камни, станут ли после этого вновь пытаться отыскать их на родных магу землях?       Тряхнув головой, Шаю вздохнул.       Что он мог? Никакого опыта у него не имелось, более того, даже если рядом будет совет, который обязан быть у Верховного, он не мог сказать заранее, что их мысли и действия будут направлены на улучшение условий жизни местных жителей, а не ради собственной выгоды.       Просто потому, что в этом он не разбирался.       — Чего приуныл? — раздался голос за спиной.       Обернувшись, Шаю с облегчением, практически до слёз, уставился на Моргану.       — Зачем ты пришла? — взяв себя в руки, спросил он, видя перед собой привычный ему облик колдуньи.       — Видимо, утешить, раз ты рад мне до слёз, — усмехнулась женщина. — Что тебя так беспокоит?       — Всё, — заломив руки, воскликнул Шаю. — Я хочу, чтобы ты назвала другого Верховного волшебника. Я определённо не справлюсь с его обязанностями.       — Уходишь с Сигардом? — кивнула Моргана. — К сожалению, не в моих силах изменить ситуацию. Ты должен идти с ним. Что же касается Верховного мага — прости, выбирать не из кого в ближайшие сто лет, — и Моргана виновато развела руками в стороны. — Понимаю твои страхи, но ты справишься с ними.       — Как я могу править кем-то, если ничего не понимаю в этом? Ты же должна понимать, что мои действия могут иметь плачевные результаты?!       — Не о чем беспокоиться, Шаю. Рядом с тобой человек, который долгие годы оттачивал мастерство правления. Задайся вопросом: почему страна Сигарда до сих пор даже не помыслила о восстании. Ведь его нет и нет солдат, верно служащих ему.       — Откуда мне знать, что это действительно так? Сигард мне ничего не рассказывает о своей стране, — нахмурился Шаю, забыв собственно, кто такой Сигард и какую армию он привёл.       — Регулярное пополнение припасов, состоящих из качественных продуктов. Пополнение оружия и одежды, тоже хорошего качества. До вашей сделки с каждым караваном приходило молодое подкрепление. Разве этого недостаточно? Он даже на расстоянии правит Галштеей так, что никто не смеет ему противиться.       — Боятся, — пожал плечами Шаю.       — Не только, — фыркнула Моргана. — Поверь, я знаю, о чём говорю. Иначе не стала бы бегать за ним, чтобы забеременеть. Уж своему ребенку я желаю самого лучшего. Понимаешь?       — Значит выбора у меня нет?       — Нет, — согласилась колдунья. — Ты сможешь править Дароземьем на расстоянии. Более того, то, что ты задумал, получится и лишь ты сможешь пройти границу.       Шаю прищурился.       — Мысли мои читаешь?       — Нет, просто ты слишком громко думаешь, — пожала она плечами, но видя сомнение на лице собеседника, махнула рукой и ответила: — Не стал бы ты просто так читать до дыр одну и ту же страницу в дневнике Дарога. А против щита этого мага даже я не могу пойти. Так что успокойся, не читаю я твои мысли.       Выдохнув с облегчением, волшебник собрался с мыслями и внимательно посмотрел на женщину.       — Спасибо тебе за всё! — искренне проговорил он, боясь даже представить, что бы произошло со всеми, если бы она не вмешалась.       — Ещё свидимся, — мягко улыбнулась Моргана прежде, чем исчезла.       Задумчиво глядя на пол, где она только что стояла, Шаю попытался понять, какими силами она пользуется, что так легко пропадает.       Но стоило подумать о своём чудесном перемещении, как приуныл. С тех пор как он вернулся, не пытался повторить заклинания перемещения и связи с кем-то.       — Я так могу? Один раз ведь получилось? — спросил он вслух, даже не надеясь на ответ.       — Теперь можешь, я сняла щиты. До встречи, Верховный волшебник!       — До встречи, — кивнул Шаю, на этот раз задумавшись, а не просто ли она отводит магией от себя взгляды.       Выждав ещё около получаса и поняв, что Моргана окончательно ушла, хотя оставался вопрос каким образом, Шаю покинул комнату.       В коридоре ждали четверо мужчин, — Дароземцев. Все волшебники в красных хламидах.       Видимо решили вернуть ранги, раз теперь появился Верховный. Существовало несколько расцветок для волшебников. Серая — определяла ученика, коричневая — выпускника, многообещающего, но не имеющего опыта. Красная — означала мастера, который мог обучать других. Белая — выдавала в человеке советника Верховного волшебника. И последняя, чёрная — была привилегией самого повелителя. Разделялись волшебники не только по цвету хламиды, но и по нашивкам, среди которых были как для ученика, так и для воина-мага. Как правило, понять, кто перед тобой стоит, можно было по нашивкам, они больше говорили о способностях мага.       — В чём дело? — растерялся Шаю.       — Вы наш повелитель, будем сопровождать до зала, где состоится собрание.       — Ясно, — протянул Шаю и направился вперёд по коридору.       Мужчины тут же встали за его спиной.       До начала собрания оставалось не больше часа, и Шаю засел в библиотеке, за столом императора. Самого мужчину он не видел, только Крамус поглядывал за ним, появляясь едва ли не каждые десять минут. В охране Шаю не видел смысла, но полагал, что у командира имелись свои причины приглядывать за ним. Четверо волшебников находились рядом с ним. В основном отстаиваясь в дверях. Вскоре пришёл Тоби, где-то раздобыв белую хламиду с нашивками Главного советника. Рональда Шаю не видел, когда задал этот вопрос Тоби, тот лишь плечами пожал и протянул Верховному магу несколько бумаг, подготовленных и им, и Рональдом, чтобы Тоби официально стал Главным советником. Также предоставил список тех, кто мог бы стать советником. Увидев в списке имя волшебника Лиграна, Шаю едва не разорвал лист бумаги.       — В чём дело? — подозрительно прищурился Тоби. Он плохо был знаком с Шаю, потому не мог сказать, какой у него характер.       — Лигран продавал информацию Сигарду, — коротко бросил он и вычеркнул его имя из списка.       — Прошу прощения, — нахмурился Тоби, толком не представляя, как общаться со столь могущественным волшебником, как Верховный. Несмотря на то, что он видел, как Рональд разговаривал с Шаю, всё же не мог позволить себе подобного, не в данной ситуации. Конечно, он сам никогда бы не подумал, что столь молодой волшебник может стать кем-то подобным.       — Не важно. Я не знаю этих людей достаточно долго, чтобы выбрать кого-то из них. Предлагаю выбрать советников голосованием.       — То есть? — растерялся воин-маг, впервые слыша о том, что советников будут выбирать другие волшебники, а не сам Верховный.       — Даю год на то, чтобы каждый из желающих стать советником сделал что-то для Дароземья. После, каждую кандидатуру оценят местные жители и они же решат, достоин ли волшебник этой чести.       — Вот как, — приняв от Шаю лист со списком, Тоби уставился на него, словно он мог что-то сказать.       — Слишком долго совет вместе с самим Верховным волшебником морочили голову дароземцам. Я не вижу другого выхода. И если у меня нет выбора и права передать власть Верховного мага другому, то совет будет собран только с тех, кто действительно внесёт свой вклад в развитие страны. Год!       — Понял, — кивнул Тоби и, сев за другим концом стола, принялся строчить приказ от Верховного. Закончив, несколько минут читал его и, прежде, чем передать Шаю, спросил: — Ты ведь уходишь с императором, как же узнаешь, что произойдёт за этот год?       Шаю окинул его взглядом и поднялся, подойдя к мужчине коснулся его руки, выпуская свою силу.       — Это нить поможет тебе связываться со мной в любое время.       — Разве ты не приедешь вновь? — окончательно растерялся Тоби.       — Нет, — отрезал Шаю. — Когда имперская армия уйдёт, я поставлю границу. Пересечь её никто не сможет, без определённых амулетов. Кому их раздать, я позже решу.       — Вот как, — едва выдохнул Тоби. Он понимал, что существует угроза ещё одного вторжения, пусть и не от императора, так кто-то другой найдется. А им стоило сосредоточиться на восстановлении Дароземья.       — Сам я тоже буду связываться с тобой и узнавать новости, давать распоряжения. Но имей в виду, что порой буду требовать предоставить зримый отчет.       Шаю не знал, как себя вести, говоря сейчас всё это, ощущал себя сволочью за резкий тон.       — Зримый?! — нахмурился Тоби, ему не хотелось бы, чтобы кто-то заглядывал в его мысли, но понимал, что подобный способ позволит Верховному видеть всё, без возможности сокрытия каких-либо фактов. Ведь подделать зримый отчёт невозможно, в отличие от бумажного.       — Я понял, — согласился Тоби и протянул Шаю приказ о составе группы советников.       Шаю прочитал его и поставил магическую печать. Теперь всё Дароземье знало, как она выглядит.       — Пора, — заглянул в комнату Крамус. — Все собрались.       — А где Сигард? — спросил Шаю, так как всё ещё не видел его.       — Повелитель пожелал держаться подальше, пока ты будешь вести разговор со своими людьми.       — Почему? — удивился волшебник.       — Потому, что так он желает дать понять твоим людям, что решение принято тобой лично, а не из-за его угроз.       Шаю хмыкнул, но возражать не стал.       — Идём? — спросил он у Тоби, тот поднялся и, кивнув, последовал за Верховным волшебником, как и другие четыре мага.       Беседу решено было провести в главном зале замка, так как это была самая большая комната, хоть и валялись всюду щепки от мебели и пыль свисала со всех балок у потолка.       При появлении Верховного волшебника все, кто находился в зале, замерли и затихли. Большинство пыталось запомнить молодого мужчину, ведь возможности вновь встретиться с повелителем у них может никогда снова не представится. Взойдя на помост, где стоял ободранный трон, Шаю встал рядом с ним и, сомкнув руки на животе, подняв высоко голову, заговорил, усилив голос магией:       — Рад приветствовать вас, дароземцы! Как вас всех оповестили, вы прибыли сегодня сюда для того, чтобы услышать моё решение. И я бы хотел, чтобы вы донесли его до каждого в Дароземье. Даже если кто-то не согласиться со мной, всё равно должен знать, кто принял это решение.       Зал слушал молча, взирая на волшебника. От количества лиц глаза заболели, но Шаю упорно продолжил говорить:       — Во-первых, я хочу сообщить вам о том, что Тарогон присоединяется к Дароземью. Возможно, есть несогласные с этим решением, но я прошу вас хорошо всё обдумать. Практически вся армия аббата была уничтожена, выжило очень мало солдат, потому с нами бороться некому, помните об этом. И даже если кто-то из торогонцев будет пытаться вступить с вами в драку, помните, мы теперь одна семья. Конечно, не сразу, но они примкнут к нам. Вскоре я предоставлю несколько моих предложений о том, что будет в последствии Тарогоном и его жителями. В данный момент главное — не стоит их уничтожать, за войну, которую вёл их повелитель. Все мы знаем, что порой правящая рука весьма плоха и подчинённые ей знают это.       Дароземцы закивали, соглашаясь с ним. В принципе, никто не собирался убивать жителей Тарогона, ведь ещё самим предстояло много работы по восстановлению страны.       — Во-вторых: — снова заговорил Шаю, — мною было принято решение о том, чтобы назначить Главного советника. По моему мнению, им достоин стать Тоби Янг, — указав рукой на мужчину, Шаю кивнул ему и тот поспешил встать рядом с ним. Дароземцы слышали о нём больше, чем о молодом Верховном волшебнике, потому охотно поприветствовали. — Так как я ухожу вместе с императором Сигардом и его армией, Тоби Янг будет управлять Дароземьем от моего имени и с моего согласия.       Новость собравшимся не понравилась, и они зашептались.       — А кто же будет защищать Дароземье? — спросил кто-то.       — Почему ты уходишь? — послышался ещё один вопрос.       Подняв руку, Шаю призвал всех к тишине.       — Отвечаю на первый вопрос: никто не нападёт впредь на Дароземье. Я закрою границу.       — Как?       — Магией. И вы должны помнить, что как только появиться граница, вы не сможете выйти за её пределы, так же и кто-то войти в Дароземье.        — А мы не умрём от этого? — крикнула одна из женщин, испугавшись быть запертой.       — Нет, — качнул головой Шаю. — Граница будет почти не видимой для вас, но с другой её стороны вместо Дароземья, появится пустыня. К тому же ближайшие лет тридцать предстоит восстановить Дароземье. Потому будет вовсе не до ограждения. Что же касается торговли, нам она и впредь не была особо нужна. Всё, что мы имеем сейчас и имели когда-то, было сделано вашими руками, на вашей земле, вашими материалами.       Возразить никто не смог, к тому же, их дело принять решение Верховного. Возможно, он прав и так будет лучше.       — Отвечаю на второй вопрос, — вновь заговорил Шаю, когда дароземцы успокоились. — Ухожу я с императором потому, что между мной и ним есть договор, он покидает Дароземье, никому не причиняя вреда, а я отдаю ему камень Жизни.       Шепотки вновь усилились и Шаю понял, что, если он сейчас скажет, что камень Сигард получит только после его убиения, возникнет бунт и война продолжиться. Решил солгать.       — Камень Жизни утерян довольно давно и мне известно, что он находиться за пределами Дароземья. Как только я помогу императору получить желаемое, я вернусь.       Тоби кашлянул от его слов, отчётливо понимая, что он лжёт, но не мог не согласиться, что так будет лучше. Когда же дароземцы потеряют связь с Верховным, это можно будет объяснить его случайной смертью. — Пока это всё, что я хотел вам сообщить, — отступив чуть назад, проговорил Шаю. — Позже я разошлю каждому письмо с детальными подробностями. Спасибо за внимание!       Договорив, Шаю поспешил уйти, так как не желал слушать вопросы, на которые имел весьма неопределённые ответы.       Войдя в спальню Сигарда, подскочил к окну. Разговор выдался сложнее, чем он представлял. Такого волнения он ещё никогда не испытывал.       — Смогу править, значит! — простонал он, стукнув кулаком по подоконнику.       Казалось, что все силы разом оставили его.       — Хорошее начало, — войдя в комнату, проговорил Сигард, широко улыбаясь. Заметив любовника у окна весьма растерянного, нахмурился. — Что-то не так?       — Не так?! — взвился Шаю, обернувшись к нему. — Я не знаю, что делать! И правильно ли поступаю!       Сигард подошёл к нему и накрыл руками дрожащие плечи.       — Я помогу, если потребуется, — поспешил он успокоить его. — И, по моему мнению, всё прошло удачно. Просто в следующий раз тебе стоит выслушать их вопросы, а не сбегать.       — Следующего раза не будет, забыл?! — отскочил Шаю от мужчины. Сняв с заплетённых в косу волос ленту, отшвырнул её, хотя улетела она недалеко, и растрепал волосы. — Я не справлюсь со всем этим. Но и оставить Дароземье на советников будет слишком беспечно.       — Согласен. Но не стоит так переживать, со временем ты научишься всему необходимому.       Сигард стоял на том же месте, сложив руки на груди. В голове вновь мелькнула мысль, что стоит отпустить Шаю, позволить остаться на родине.       Но он не мог.       — Дай себе время, — повторил Сигард, видя, как волшебник ссутулился от нахлынувшего отчаяния. — Пойми, что твои люди не ждут от тебя чего-то конкретного. Ты слишком молод, и они понимают это.       Вздохнув, Шаю уставился перед собой в пол, разум рисовал одну картину его правления страшнее другой.       Как тут смириться.       На нём теперь лежала колоссальная ответственность, и он по итогу просто сбегал от неё, уходя с императором Сигардом.       ***       Они уходили из Дароземья.       Спустя две недели после последнего боя, имперская армия покинула замок Дар-Дергер. Стоило последнему человеку выйти за ворота, как Джуда принялся подстраивать замок под себя, снёс несколько стен, от чего поднялись столпы пыли.       По пути к границе к ним присоединялись последние отряды. Путь проходил мимо горы Грей-Грой, прямо к равнинам Арозина.       Как только об этом сообщили Сигарду, Шаю тут же попросил остановиться рядом с выжженной территорией. Мужчина спорить не стал и нескольким батальонам пришлось до заката отойти в сторону. Утром следующего же дня волшебник поспешил на равнину. Изначально он собирался посмотреть насколько она уничтожена. Когда же увидел последствия, был ошарашен. Ничего не осталось, кроме пепла, присыпанного солью. Но даже тающие снега и дожди не смогли растопить соляные кристаллы до конца.       — Что же вы наделали?! — сокрушался Шаю, видя, что ничего не способен сделать, чтобы возродить землю.       Сигард не знал, что ответить, потому молча стоял у повозки с его накопленными драгоценностями, в том числе камнями касаарэ-арду, сложив руки на груди. Волшебник же прошёл вглубь уничтоженной земли, рассматривая. Порой наклоняясь, беря горсть в руку и проверяя на ощупь почву.       — Когда ты уже оставишь нас? — прорычал Сигард, наблюдая за Шаю. Ближайший периметр Арозина был оцеплен его людьми, потому ему было достаточно просто наблюдать за любовником.       — Когда сочту нужным, — пожал плечами Рональд, встав чуть в стороне от императора. Отношения у них не сложились, и не только из-за прошедшей войны, потому, что даже после того, как учитель решил идти следом за учеником, пусть и ставшим Верховным волшебником, говорили они только колкостями.       — И когда же это светлое время наступит? — скривился Сигард, так как Рональд возомнил себя едва ли не охранником Шаю и всюду следовал за ним. Из-за этого император оставался наедине со своим любовником лишь в спальне, позже в шатре. Но и тогда маг находил различные предлоги, чтобы оказаться рядом. Даже Крамус, вечно занятый чем-то, приходил реже.       — Когда ты прекратишь силой удерживать моего господина, — грубо кинул Рональд, так же как и император, наблюдая за Шаю, который уверенно шёл вперёд по гиблой земле.       — Собачка за хозяином бежит, — едва не плюнул Сигард. — Смотри, как бы хозяин псину-то не выбросил. За отсутствием доверия.       — Это ты для своих хозяин и бог, а Шаю — мой повелитель, — рыкнул Рональд, сверкнув на мужчину яростным взглядом. — И даже если он мне не доверяет сейчас, я это исправлю.       — Это пока он многообещающий господин, — холодно улыбнулся Сигард, шагнув вперёд. — Уж я постараюсь натаскать его так, чтобы...       — Достаточно, — возник за их спинами Крамус, бросив под свои ноги мешок. — Вы как дети малые. Раз уж говорите о чувствах волшебника Шаю, то его спросите, — и окинув обоих надменным взглядом, договорил: — Ах, да, для вас обоих уму не постижимо, что у него есть своё мнение!       — Крамус! — рявкнул Сигард, задетый словами друга.       Рональд же нахмурился, соглашаясь, что скорее всего командир прав, в некотором роде.       В это же время сам Верховный волшебник остановился среди чёрной земли и оглянулся. Крики мужчин достигли и его, собственно, поэтому он замер, понимая, что когда-нибудь дело дойдёт до драки. С точностью сказать, кто победит, он не брался. Потому переживал за обоих. Каждый по-своему был ему дорог.       Увидев, что Крамус встал рядом с драчунами, Шаю успокоился и принялся читать заклинание, по памяти. Он хотел хоть как-то помочь этой земле. Касаарэ-арду смогут вернуться и не только они, многие народы здесь жили до прихода вражеской армии.       — Рональд, ты должен чётко осознать, что теперь он не просто твой ученик. Относись к нему с уважением. В конце концов, научись обращаться к нему по титулу, когда вокруг есть посторонние, — продолжил рычать Крамус на волшебника, тот лишь поджал губы, понимая, что тот прав во всём. — Ты же, повелитель, — рявкнул он на Сигарда. — Пойми, что с тобой его остаться вынудили обстоятельства, а не личное желание. Измени уже отношение к нему, иначе он сбежит, найдя способ выполнить клятву.       — Да что ты понимаешь! — едва ли не скрипя зубами, выдохнул император.       — Дальше вы продолжите путь без меня, — напомнил Крамус и Сигард тут же сник. — Некому впредь будет тыкать вас носом в ошибки.       Уходить и оставлять вот так двоих мужчин, разрывающих третьего между собой, который, по их мнению, не имеет права на голос, Крамус не хотел. Но и оставаться больше не мог. У него есть свои чувства и стремления.       Два дня назад Дебби связалась с Шаю через кристалл касаарэ-арду и сообщила, что родила сына. Более того, она разрешила Крамусу найти её.       Чтобы не возникло никаких стычек и проблем, волшебник сам наложил на него отпечаток своей ауры, чтобы другие дароземцы принимали его за своего, или хотя бы за посла Сигарда.       Узнав, куда следует идти, Крамус тут же переговорил с императором, и добился его согласия, пообещав, что, если Дебби пожелает или будет острая необходимость, он придёт к Сигарду, где бы он ни был. Впрочем, Шаю сообщил, что скорее всего камень телепортации не сможет перенести его дальше границ Дароземья, потому дал амулет, чтобы он мог пройти через завесу.       Накрыв рукой плечо императора, Крамус дал ему возможно последний совет:       — Смирись с тем, что твои чувства сильнее тебя. Но у него этого нет. Он уже не твой раб, а равный по могуществу человек.       — Понял я, — отвернулся Сигард. Но почти тут же взял себя в руки и, обернувшись, протянул руку для пожатия. — Удачной дороги! Надеюсь, мы ещё свидимся.       Крамус лишь кивнул, подхватив мешок у ног, закинул на плечо.       В это же время Верховный волшебник стоял на равнине, а над ним появился белый с жёлтыми прожилками ком, постепенно увеличиваясь.       — Берегите себя, — напутствовал Крамус, поправив ножны с мечом. — И особенно волшебника.       Глядя ему в спину, мужчины молчали, каждый думал о своём, понимая, что капитан прав. Во всём.       — Нам следует больше полагаться на Шаю, — проговорил Рональд, кинув на того взгляд.       Волшебник заканчивал собирать всю рассыпанную по Арозину соль. Ком над ним казался чудовищно большим. Закончил он заклинание тем, что покрыл всю соль магическим щитом, чтобы она не растеклась от дождей и вновь не принесла земле вред.       Поставив ком на землю, отгородил его ещё двумя щитами. Удовлетворившись работой, кивнул своим мыслям и шагнул обратно, к императору и учителю.       — Особенно ценить его, — кивнул Сигард, наблюдая за приближением любовника.       — Тебе придётся очень постараться, с твоим-то характером, — усмехнулся Рональд.       — Ты на что это намекаешь? — взвился Сигард. — Нарываешься?       — Ещё чего, — фыркнул Рональд. — Я не идиот, чтобы лезть в заведомо проигрышный бой. Но отвечая на твой вопрос, я пробуду рядом с Шаю, всегда, и когда ты найдёшь себе другого любовника, воспользуюсь моментом на полную.       — С чего бы мне кого-то другого находить?! — прищурился император и шагнул вперёд, сбоку мелькнул Лиран, готовый занять место Крамуса.       — Ты же всегда по бабам бегал, так что вопрос времени, когда устанешь от Шаю, — наклонился к нему Рональд.       — В чём дело? — громко спросил Шаю, оказавшись в метре от спорщиков. — Что вы на этот раз не поделили?       — Тебя, — рявкнул Сигард и, схватив любовника за руку, потащил к лошадям, готовым выступить в путь. Вокруг Арозина, помимо его солдат и некоторых давших клятву Верховному волшебнику магов, на приличном расстоянии от армии виднелись дароземцы, наблюдавшие за ними.       — Не понимаю, — растерялся Шаю, идя следом за ним. Хватка мужчины сначала была болезненной, но он расслабил руку.       — Знаешь, — мужчина резко остановился, от чего волшебник едва не врезался в него носом, — от тебя я хотел бы детей!       — В каком смысле? — совершенно растерялся Шаю, уставившись на императора огромными от удивления глазами.       Сигард не ответил, лишь отпустил его руку и поспешил к своему коню.       — О чём ты говоришь, Сигард? — побежал за ним волшебник.       Но ответа так и не получил.       ***       Создать границу не так долго, как думал Шаю, сколько утомительно. Требовался колоссальный выброс магии, чтобы поставить её вокруг всего Дароземья.       Впрочем, с неограниченным резервом, волшебник вполне справился с задачей.       Ведь следовало накладывать один слой за другим, укрепляя щиты таким образом, чтобы в случаи гибели, весь дар ушёл на подпитку заклинания.       Сначала появился первый и тонкий слой, очертив всю границу Дароземья и Тарогона. Слой был прозрачным и едва видимым в закате. Второй слой давал опору первому, такой же прозрачный, но плотный настолько, что даже мечом не пробить.       И так слой за слоем, Шаю накладывал волшебные стены границы, отделяя Дароземье от любого врага. Разве что птицы смогут путешествовать. А драконам нет причин улетать дальше родины.       Когда Шаю закончил, открыл глаза и посмотрел на своё творение. Казалось, что перед ним образовалась пустыня, наполненная жаром и слепящим солнцем. Песок разносил ветер, швыряя его с такой силой в лицо, словно пытался с его помощью уничтожить жизнь.       Но стоило только волшебнику коснуться рукой своего творения, как от ладони разошлись маленькие волны, открывая обзор на украшенный летним теплом мир. Даже с такого расстояния волшебник видел, что долины Арозина расцветают, избавленные от соли.       Стоило чуть надавить, и он убедился, что граница, пропустит его внутрь, без труда и сопротивления. А ещё он чувствовал всё её существо, всю протяженность и точно знал, пробелов нет.       — Закончил? — спросил Рональд, который расположился в нескольких метрах от Шаю, обустроив небольшую палатку у костра. Всё время он наблюдал за учеником и пытался понять, где он добыл столь сложные знания, и умения управлять настолько ёмким заклинанием. Даже бывшему Верховному волшебнику не удалось бы поставить границу.       — Да, — выдохнул Шаю, остро ощущая, что тело онемело от долгого положения в одной позе. — Сколько прошло времени?       — Сутки почти, — отозвался Сигард, садясь рядом и протягивая любовнику кружку с травяным настоем. — Это было впечатляюще!       — Спасибо! — приняв кружку и сделав глоток, поблагодарил Шаю, продолжая смотреть на границу. — Ты ведь уже никогда не позволишь мне вернуться сюда?       Сигард отвёл взгляд и, коротко поцеловав волшебника в шею, тихо ответил:       — Скорее всего нет.       ***       Солнце всё выше поднималось, а скалы, казалось, пытались его убить.       Устав от очередного подъёма, Крамус остановился и посмотрел в небо, где летали вороны. Вспомнив свой полёт на Джуде, содрогнулся. Он никогда не завидовал птицам, что видели землю свысока, хоть и подозревал, что летом Дароземье очень красиво.       Только потому, что он смотрел на небо, смог заметить проскользнувшую по нему неясную волну. Но сразу же понял, что это.       — Вот и отгородил ты Дароземье, — улыбнулся мужчина.       Прошло три недели. За это время он проделал долгий путь, добираясь до указанного Дебби места встречи. За это же время армия покинула границы, и волшебник отгородил всю страну от возможных нападок.       Отпив из бурдюка воды и снова повесив его на плечо, капитан возобновил подъём, когда неожиданно перед глазами появилась чья-то рука.       Вскинув голову, он попытался рассмотреть доброжелателя, но солнце слепило глаза.       — Давай же, — раздался его голос, мужской. — Я с Дебби, тебя встречать пришёл.       Поняв, что это знакомый возлюбленной, Крамус тут же ухватился за руку и, с помощью незнакомца, поднялся на выступ. Усевшись на камне, осмотрелся.       Подниматься предстояло ещё несколько часов, а то и больше. Он вообще не понимал, зачем встречаться в таком месте.       Снова попив воды, оглядел нового знакомого.       — Кто ты? — спросил он его, отмечая рыжие всклокоченные волосы и сильное телосложение.       — Я думал, ты меня помнишь, — усмехнулся незнакомец. — Шем. Мы виделись в замке Дар-Дергер.       — Так это тебя капитан лучников вербовал? — припомнил Крамус, и поспешил прикусить язык. — Извини.       — Именно, — ледяным тоном ответил Шем. — Пойдём, Дебби ждёт.       — А где она? Далеко ещё? — тут же посыпал вопросами Крамус, вскакивая на ноги. Усталость словно рукой сняло.       — Рядом, — размыто отозвался оборотень и шагнул за выступ скалы.       Капитан последовал за ним и уже спустя пару мгновений ухватился рукой за камень, только бы не упасть от облегчения.       Дебби сидела на камне, греясь под солнцем. Её прекрасные волосы рассыпались по плечам, всё такая же хрупкая, она уверенно держала на руках свёрток, который попискивал ей в ответ.       — Дебби, — выдохнул он и на негнущихся ногах подошёл к девушке, опускаясь на колени рядом с ней.       Вскинув голову, Дебби улыбнулась.       — Капитан Крамус, — радостно воскликнула она.       — Просто Крамус, милая, — едва сдерживая слёзы, прошептал мужчина, приближаясь и целуя мягкие губы. — Как я рад тебя видеть!       — И я тебя, Крамус, — обняв его за шею одной рукой, прошептала девушка. — Твои волосы совсем белые.       — Тебе не нравится? — встревожился мужчина, глядя в столь дорогие и самые прекрасные глаза на всём свете.       — Вовсе нет, — качнула Дебби головой и, убрав руку с его шеи, отвела с лица младенца пелёнки. — Знакомься, твой сын — Ариштан Зи’Рогт.       — Ты дала ему мою фамилию? — удивился Крамус, глядя на младенца с длинными зелёными ресницами-треугольниками, изумрудами в уголках глаз, пока ещё очень маленькими камешками, и красивым изумрудным оттенком кожи.       — Ведь ты его отец, — звонко рассмеялась Дебби, снова протягивая руку и касаясь ладонью щеки возлюбленного. — Мы ждали тебя!

>КОНЕЦ<