Камень Жизни

      Шелестя белоснежными юбками платья, Моргана прошлась по комнате, задумчиво водя тонкими пальцами по спинкам кресел или поверхностям столов.       Сигард внимательно рассматривал её, усевшись в кресло у стола. Шаю продолжал стоять у окна, настороженно глядя на колдунью.       Появление женщины для него оказалось неожиданностью. Конечно, Моргана предостерегала его, что они ещё встретятся, однако он не думал, что так скоро.       — Зачем ты пришла? — спросил Сигард, по прошествии десяти минут молчания.       — Красивый кабинет, как и весь дворец, — похвалила Моргана, присев в кресло у большого окна, аккуратно расправила юбки, сложила руки на коленях и, улыбнувшись нежно и добро, посмотрела в глаза императора:       — Во-первых: я согласна.       Сигард нахмурился.       — На что?       — Стать твоей женой, конечно же, — улыбка стала ещё нежнее, но взгляд остался равнодушным.       Шаю от её слов вздрогнул и невольно сжал руки в кулаки.       Что это всё значит?       — Женой? — вскинул брови Сигард.       — Именно, — кивнула колдунья. — Тебе в любом случае нужна супруга, на сам престол я не претендую. Это лишь ради дочери.       — Дочери? — нахмурился император, Шаю прищурился, сообразив к чему ведёт Моргана.       — Именно, я дала ей имя Агата И’Ниротт. Ты же не против? — теперь от её улыбки стало не по себе, хотя она оставалась всё такой же нежной и доброй, возможно, взгляд изменился.       Сигард нахмурился и задумался на несколько минут, взвешивая все за и против.       — Хорошо, — твёрдо проговорил он, от чего Шаю снова вздрогнул и уставился уже на него. А как же он? — Но с несколькими условиями.       — Принимаю, — без раздумий ответила женщина.       — Ты же их ещё не услышала? — скрипнул зубами Сигард, сжав руку на столе в кулак.       — Не вижу смысла. Я и так знаю, чего ты хочешь и что потребуешь, — Моргана поднялась и подошла к столу, встав в паре шагов от мужчины. Протянув руку, коснулась тонкими пальцами тыльной стороны его ладони. — Ты будешь править самостоятельно, наша свадьба лишь утвердит право Агаты на наследство. На самой церемонии ты признаешь её своей дочерью для всего народа.       Обернувшись к волшебнику, обратилась к нему:       — Спать или жить с Сигардом я не стану, не хочу. У меня имеются дела поважнее.       — Обучение дочери? — уточнил император. — Почему ты не пришла перед родами?       — Наложила на её силу коконы, — повернувшись к мужчине, отозвалась Моргана. — На праздниках или важных церемониях я буду присутствовать, чтобы люди видели меня рядом с тобой. В остальное время предпочту заниматься своими делами. Когда Агата достигнет нужного возраста, присоединится к тебе, уже закончив обучение и полностью владея своими дарами.       — И всё? — прищурился Шаю, сжав штанины пальцами так сильно, что костяшки побелели.       — И всё, — кивнула колдунья. — Мне важно лишь одно — Агата должна стать наследницей и получить трон.       — И когда ты предлагаешь провести церемонию? — встав, от чего женщина отошла в сторону, спросил Сигард.       — Этим вечером, — пожала она плечами. — Зачем тянуть.       — Хорошо, — кивнул Сигард. — Ещё что-то?       — Да, — Моргана отошла на середину комнаты, встав спиной к мужчинам. Какое-то время молчала.       Шаю не знал, что и думать, голова кругом шла. Он оказался настолько потрясён новостью, что не понимал происходящее и чем это грозит ему.       Сигард же немного обрадовался наглости колдуньи. Ведь её предложение решало всё. У него уже есть дочь, наследница, будет и жена. Больше ни мать, ни кто-то из советников не станут мучить его вопросами, когда же он обзаведётся вышеперечисленным.       — Сигард, — тихо позвала Моргана, всё ещё глядя перед собой.       — М? — отозвался он, изучая её спину.       — Ты ведь хочешь, чтобы твой волшебник остался жив?       — Что ты имеешь в виду?       Шаю ещё шире раскрыл глаза и смотрел на Моргану, не моргая. Сначала о дочери, теперь о нём, для чего, если нет подтверждения тому, что император сойдёт с ума именно из-за его смерти. Сама Моргана говорила ему об этом, но лично Шаю сомневался, что настолько нужен Сигарду. С ума сходя от тоски или любви. Между ними нет ничего из этого. Лишь чистая выгода.       — Тебе нужны камни Силы, все, и мне тоже, — она обернулась. — Моя дочь унаследует и их, — она кивнула на обруч, висящий на шее мужчины, — поэтому я тоже в этом заинтересована. Но камни Силы невозможно разделить, чтобы использовать полную их мощь, нужно собрать все.       — И? — нахмурился Сигард, запустив руку в волосы, растрепал их. — Что ты предлагаешь? Судя по предсказанию, я могу сойти с ума. Допустим, как и сказала касаарэ-арду, из-за смерти Шаю. Получается, если он умрёт, а я свихнусь, наша дочь не получит престол, ведь будет слишком мала.       — Именно, — кивнула Моргана. — Поэтому, если ты желаешь, чтобы именно Шаю остался жив, я могу помочь.       — Как? — встрепенулся Сигард, шагнув к ней ближе.       — Есть другой камень, он подойдёт, хотя всё же лучше камень Жизни. Однако я не могу допустить, чтобы Шайонелью погиб раньше, чем через семнадцать лет.       — Какой камень? И где его взять?       — Камень называется Глаз Мертвеца, — ответила Моргана, шагнув к дверям. — Обговорите всё. Готов ли ты использовать силу камней на девяносто семь процентов? Поверь, оставшиеся три очень важны. Потому решай, кто тебе нужнее: Шаю или камень Жизни. Проведём церемонию вечером, ты признаешь Агату своей дочерью, после, если вы будете согласны, я расскажу, где замена камню Жизни.       Двери сами распахнулись перед колдуньей, и она вышла в коридор.       Шаю огромными глазами смотрел ей в след, а Сигард поглаживал пальцами бороду.       Если Моргана правда знает, где находиться заменяющий камень, он желает им воспользоваться, чтобы не причинять Шаю боли. Да, у них теперь есть заклинание Деведерга, но его предстояло ещё проверить, не уловка ли. Но и три процента очень важны.       — Распоряжусь подготовить всё к церемонии, — проговорил император и покинул кабинет.       Оставшись в одиночестве, Шаю тряхнул головой, пытаясь хотя бы так привести мысли в порядок. Он верил Моргане, что она не претендует на Сигарда, и её стремления поддерживал. Но всё же внутри что-то не давало покоя. На престол Галштеи ему плевать, но узнав о заменяющем камне, словно что-то разорвалось внутри и возросло чувство пустоты.       Возможно, если бы клятва их не связывала, что-то изменилось.       Подняв руку ладонью вверх, Шаю шепнул пару слов и перед ним, зависнув над ладонью, появилась пирамидка, которая образовала их клятву.       Глядя на прозрачный треугольник, Шаю нахмурился.       Почему же он остаётся рядом с Сигардом и не пытается умереть или сбежать, и для чего он императору живой? Только ли все кругом боятся его сумасшествия, но где гарантия, что именно из-за него он потеряет рассудок. Ведь сейчас их связь не так крепка.       Что их на самом деле связывает?       Выйдя в коридор, Шаю направился в спальню, которую даже своей назвать не мог, так как принадлежала она императору. У него ничего своего не имелось в пределах видимости, он никто в этом месте.       Дойдя до лестницы, Шаю остановился у первой ступеньки, настороженно наблюдая, как слуги бочком обходят его, глядя испуганными глазами.       Ещё на один вопрос у него нет ответа.       — Шаю, — окликнул его учитель, оказавшись рядом. — Чего замер?       — Учитель, — повернувшись к нему и, отмерев, позвал волшебник. — Можно тебя попросить об одолжении?       — Конечно, — кивнул Рональд, обеспокоенный. Шаю прежде не просил об услугах, да он и приказы не раздавал.       — Многие во дворце шарахаются от меня словно от чумного, можешь узнать почему?       — Правда? А я не заметил. С чего ты так решил?       — Гляди, — кивнул волшебник, когда от парадного входа показался слуга, заметив волшебников, поспешил скрыться за ближайшей дверью. — И так постоянно. Многие ещё молятся.       — Странно, — кивнул Рональд, согласившись. — У Сигарда спрашивал?       — Да, он ответил весьма размыто. Думаю, это как-то связано с тем, что я ношу чёрную одежду.       — Ну это потому, что ты правитель Дароземья.       — Но они-то об этом не знают.       — Ладно, выясню, что смогу, — хлопнув ученика по плечу, отозвался Рональд. — Ты как сам? Хоть и прошли сутки, но выглядишь бледным. Снова император руки распускал?       — Он ничего не сделал, — пожал плечами волшебник. — Скорее всего я просто ещё не совсем оправился.       — Наверное, — кивнул Рональд. — Отдохни тогда. У тебя всё равно дел нет никаких.       — Тут ты прав, — вздохнул Шаю. — Что есть Верховный маг, что его нет, одно — делами другие занимаются.       Это угнетало, если бы не книги в кабинете, Шаю вовсе давно одурел от безделья.       — Я тут подумал, — замялся Рональд. — Могу я вернуться в Дароземье?       — Почему? — удивился Шаю. Учитель сам вызвался идти за ним, якобы для доказательства верности. Но Шаю хоть и нелестно отозвался о нём, выбирая Первого советника, всё же именно Рональду доверял больше. Просто в отношении Тоби Янга точно знал, что он сделает всё ради Дароземья. Стало немного страшнее от слов учителя о прощании. Шаю понимал, что права просить его остаться у него нет.       — Всё потому же, — признал мужчина. — Скучно мне здесь, заняться совсем не чем. Только ждать, когда тебя убьют, так я всё равно вернусь. А ещё тут Беатриса.       — Разочарован в ней?       — Очень, — не скрывал обиды Рональд. — Она мне понравилась, и представить не мог, что она настолько опасна.       — А может не стоит ее винить, и лучше простить?       Рональд нахмурился, совершенно не поняв к чему Шаю это сказал, и тот поспешил добавить:       — Возможно, она, как мать, хотела защитить сына. Что ещё она могла сделать, кроме как убрать мешающего человека? К тому же, будь ты на её месте, разве не поступил так же?       — Это разные вещи, Шаю. Она пыталась убить тебя. Как твой подчинённый я не могу подобное простить.       — Но мы пришли сюда именно за этим, — глянув в глаза мужчине, твёрдо проговорил Шаю. — Рано или поздно я умру. Так виновата ли Беатриса, что пыталась сделать это немного неправильно.       — Шаю, — нахмурился Рональд. — Не стоит так говорить. Ты всё ещё жив.       Взявшись рукой за перила, Шаю сделал пару шагов.       — Просто пойми, если мне всё равно умирать, так может стоит подумать о собственном счастье? Выслушай её, может быть поймешь её причины. Не нужно из-за меня ставить крест на личной жизни.       Проводив взглядом ученика, Рональд ещё какое-то время смотрел на лестницу, размышляя о его словах. Ведь в действительности, если бы попытка Беатрис убить не была обращена на Шаю, имело бы это для него хоть какое-то значение?       ***       Шаю сидел на постели в комнате, наблюдая, как слуга носится и готовит наряды императора к церемонии. Волшебнику тоже полагалось присутствовать, но его чёрная одежда уже лежала на постели.       — Ваша милость, поспешите, — шептал слуга, ища на столе среди многочисленных шкатулок подходящие для свадьбы украшения.       Шаю промолчал, продолжая наблюдать за ним.       Вскоре из ванной в комнату вошёл император, сразу же обратив внимание на любовника, спросил:       — Почему ты ещё не одет?       — Не важно себя чувствую, — ответил Шаю, надеясь, что глаза не выдадут его ложь.       Пару часов назад он получил ответ из Тарума.       Сигард подошёл к нему и, наклонившись, потрогал рукой шею сзади, прижавшись лбом к его лбу.       — Выглядишь и правда не лучшим образом, — согласился Сигард, проведя магический осмотр и выявив, что всё в порядке. Вот только лицо Шаю казалось слишком бледным. — Восстанавливающий отвар выпил?       — Да, — кивнул Шаю, эту гадость ему приходилось трижды за день пить, и хоть вкус был отвратительным, всё же он понимал необходимость беречь здоровье. — Посплю и станет легче.       — Надеюсь, — кивнул мужчина, выпрямившись. — Отдохни сегодня, на церемонии твоё присутствие необязательно.       Шаю лишь кивнул. Его присутствие здесь в принципе не нужно никому.       Слуга тут же убрал его одежду в гардероб и стал помогать облачиться повелителю. Сегодня наряд Сигарда состоял в основном из тёмных тонов, но без чёрного. К тому же Сигард надел и мантию с меховой оторочкой. И золотой обруч, не тот, что висел на его шее.       — Вернусь скорее всего к утру, — подойдя к волшебнику, легко поцеловав его в губы, проговорил император и вышел.       Шаю ещё несколько минут просидел на постели, глядя на закрывшуюся дверь. Примерно через полчаса послышались голоса с улицы. Подойдя к окну, увидел многочисленные палатки и шатры, установленные на лугах. Королевский шатёр выделялся из прочих красным цветом, размером и подсветкой. Там большая часть людей и толпилась.       Отвернувшись, Шаю подошёл к гардеробной и взял хламиду с золотыми вставками, накинув её поверх летней одежды, собрал волосы в низкий хвост. С одного из столиков взял несколько кинжалов, как всегда рядом с императором оставляли много оружия, хотя Шаю никогда не видел, чтобы он им пользовался. Два клинка оказались заговорёнными на меткость, один обычный. Вспомнив, что внутри носит меч, решил императорский не брать. Ни короны, ни какой-то диадемы у Шаю не имелось, он даже не знал, полагается ли она Верховному магу, потому что никогда не видел Дарога с короной.       В довесок подошёл к столу с зеркалом и, взяв лист бумаги и перо, написал Сигарду записку. Волшебник надеялся, что вернётся раньше, но что-то могло пойти не так. Более того, уверенно сказать, что задуманное получится не мог.       Прикрепив записку на зеркале, Шаю встал посреди комнаты и сложил руки в пирамидку. Глядя на дверь, но не видя её узоров, воззвал к своей силе, ища ниточку, соединяющую его с листом бумаги, оставленным в Таруме.       Он давно решил, что накажет преступников сам. Если люди в городе хотя бы немного понимают суть происходящего, то уберутся прочь, ещё до его прихода…       ***       Под шатром веселилось огромное множество людей, солдат и офицеров с жёнами и возлюбленными девушками. Знатные господа так же не скрывали своего хорошего настроение. Окончание войны всех кругом радовало, а ещё император женился и у Галштеи наконец появился наследник и надежда на будущее. Ведь император не бессмертен.       Моргана сидела рядом с Сигардом и потягивая сладкое вино, с улыбкой наблюдала за окружающими. Сам муж восседал рядом, о чём-то споря с Рональдом, который, судя по блестящим глазам, уже прилично выпил и, возможно поэтому, меньше ненавидел мужчину.       Чуть в стороне от них расположилась Беатриса, угрюмо рассматривающая гостей. Конечно, она хотела, чтобы сын женился на выбранной ею партии, но лучше хотя бы так. Моргана вызывала у неё икоту, настолько сильной ощущалась её аура. А ещё Беатриса так и не смогла определить её возраст. Нет, она видела, что жена сына не юная и глупая девушка, но и не выглядела она старше императора. Такую не подчинишь своей воле, подобные женщины идут наравне с мужчинами, или же далеко впереди них.       Сама церемония прошла без сучка, без задоринки, все настолько радовались появлению императрицы, что не обратили внимание на отсутствие поцелуя после того, как на руки брачующихся надели браслеты. Но не Беатриса.       Она заметила и это не радовало особенно. Ведь могло случиться так, что Моргана согласна с похождениями Сигарда в постель к мужчине. Почему же тогда они поженились? Только ли ради ребёнка?       Сигард честно рассказал, что девочка родилась ещё до брака, но признал её своей, провёл обряд наследия. И даже если ребёнок не его, уже ничего не изменить.       ***       Жители города Тарума нечасто спать ложились ночью. Одни из-за выпивки и желания подебоширить, другие из-за страха перед первыми.       Поэтому в главном зале разрушенного здания привычно восседали люди, веселясь и слушая неумелое треньканье на арфе. Надина танцевала, завлекая бесстрашных, как и она, девушек в танцы и ласки к мужчинам.       Все веселились, никто не вспоминал о последнем письме, пришедшем от Верховного волшебника. Только светящийся лист бумаги, зависший над их головами некоторое время нервировал и раздражал. Из-за этого на лист накинули тряпку, чтобы не мешал веселиться.       Никаких сопровождающих звуков не было, просто в один миг огонь в кострах полыхнул сильнее, в следующую секунду едва не погаснув.       Музыка и гам стихли в одночасье.       Когда огни костров выровнялись перед собравшимися людьми, показался мужчина в чёрных одеждах с золотыми вставками.       Надина отскочила как можно дальше от того места, где он появился. Главарь банды встал, шатаясь от выпитого пойла. Многие девушки настороженно замерли рядом с кавалерами, которые поспешили вытащить мечи и кинжалы, едва не роняя их на пол от опьянения.       — Кто ты? — спросил главарь, сжав в одной руке кубок с элем, а во второй — топор, обычный, не боевой.       Все кругом молчали, едва дыша. Пьяные сознания понимали угрозу, но остановить охрабрённых людей не могли. Именно из-за выпивки никто не обращал внимания на внутренний зуд, сообщающий кто именно перед ними. Узы нельзя обмануть.       — Шайонелью Гошуд’Ды, — проговорил Шаю, сверкнув зелёными с белыми вкраплениями глазами. — Я получил ваш отказ. Пришло время мною выполнить часть обещания.       — И что ты сделаешь, о великий Верховный? — рассмеялся главарь, шагнув вперёд, оттолкнув вставшую рядом девушку. — Ты один, а нас много. К тому же граница никого не пропускает, а проклятого повелителя в Дароземье нет.       — Верно, — кивнул Шаю. — Не было. Вот только границу ставил я.       В одной руке волшебника возник красный клинок, коснувшись каменного пола его кончиком, он провёл рукой чуть вперёд. Камень под лезвием задымился и расплавился.       До сознания некоторых стало доходить, что перед ними действительно Верховный волшебник. А они, как правило, сильно превосходили обычных магов в силе. Несколько человек попятились назад, ища укрытие. Сейчас они осознали, что трусами оказались сами, а не те, кто всеми силами поспешил сбежать из Тарума после предупреждения. Тем людям хватило смелости признать свою ошибку.       — Ну давай, Верховный, — едва ли не плюнул главарь, тоном голоса оскорбив статус человека перед ним. Шагнув вперёд, резко ускорился, метя топором в голову волшебника.       И успел заметить только как бликанул огонь от костра в красном лезвии, прежде чем руки обдало болью. Замерев, мужчина посмотрел на свои руки, из ран хлестала кровь, его кисти всё ещё сжимали рукоять топора, лежащего на полу.       — Ублюдок, — взревел он и кинулся вперёд. Что собирался сделать, не знал, и даже не думал. Снова огонь отразился в красном клинке, перед тем, как для мужчины наступила тьма.       — Я предлагал вам открыть город и подчиниться, — глядя на убитого разбойника, громко проговорил Шаю, отмечая боковым зрением, что к нему приближаются ещё несколько человек. — Ваша гибель станет примером для остальных.       Красный меч исчез внутри волшебника, шире распахнув глаза, он развёл руки в стороны, шепча слова заклинания. С последним словом из его рук в две стороны полыхнули струи огня, сжигая не только людей, но и окружающий их камень…       Зарево от горящего города осветило всё вокруг, и видно его было далеко за пределами уничтоженного поселения. Крики погибших людей уже стихли, многие каменные постройки превратились в бесформенные глыбы.       Шаю вернулся на то же место, откуда начал. Над головой всё ещё светился лист бумаги, который он поспешил снять. Вокруг сильно пахло гарью, рассвет медленно вступал в свои права, окрашивая огарки в серые тона.       Оглядев своё бесчинство белыми с зелёными вкраплениями глазами, Шаю снова поднял руки, приказывая пламени успокоиться и потухнуть.       Через несколько минут подол чёрной хламиды собирал пепел, пока он шёл из уничтоженного главного здания Тарума по улицам, по улочкам, где всюду лежали обгоревшие скелеты людей.       Достигнув ворот, от которых остался лишь каркас, Шаю замер, видя неподалеку столпившихся людей. Они в последний момент сбежали из города.       — Для всех, кто не подчинится правилам, для каждого, кто несёт вред Дароземью — это предупреждение! — проговорил он громко.       Люди шарахнулись назад, Надина впервые молилась духам этой ночью и теперь верила, что не стоило идти против Верховного волшебника.       Ведь этот ужасен.       Весь в чёрном, среди обломков и пепла, в окружении дыма, вселял страх хуже, чем появление императора с многотысячной армией.       Вздохнув, чувствуя усталость, Шаю на миг прикрыл глаза. Хотя смысла в этом не имелось. Теперь долгие годы его будут мучить видение об этом дне.       Вновь открыв глаза, волшебник сложил руки в пирамидку.       Нужно возвращаться.       Мир словно затрясся, перед глазами всё поплыло.       Когда Шаю открыл глаза и увидел перед собой спальню во дворце, едва успел руки подставить, прежде чем упал на толстый ковёр.       — Где. Ты. Был? — раздался рык Сигарда.       Вскинув взгляд, Шаю увидел мужчину, сидящего на постели: расставив ноги, уперевшись в них локтями и склонив голову, он держал в руках клочок бумаги. Подняв голову, он посмотрел на волшебника, и во взгляде его чётко читалась ярость.       — Я всё объясню, — шепнул Шаю, чувствуя, что глаза готовы закрыться от усталости. Хоть он и обладал большой силой, тело просто не привыкло использовать столь трудоёмкие заклинания. Одна телепортация чего стоила.       — Объяснишь? — прищурился император, едва не скрипнув зубами от злости. — Уж потрудись. Как я могу доверять тебе, если ты лжёшь мне намеренно.       — Во-первых, — от усталости Шаю тоже начал злиться, — я оставил записку. Во-вторых, не только ты не доверяешь. Хотя бы раз задумывался, а верю ли я тебе? Может, именно из-за твоего отношения, я так и поступил. Ведь легче уйти и вернуться, чем ожидать собачонкой твоего разрешения.       Едва найдя силы, волшебник поднялся, пошатнувшись, присел на корточки. Голова начала раскалываться от перенапряжения, а тут ещё Сигард со своими упрёками.       — Именно. Ты мой и лишь мне решать, что тебе дозволено делать! — ледяным тоном проговорил император.       Как же надоело.       — К твоему сведению, я вернулся, сам, — прорычал волшебник, остро ощущая, как сила рвётся наружу, видимо из-за переутомления сдерживаться стало труднее. Вновь встав, пошатываясь, стянул хламиду и, отбросив её, уставился на мужчину белыми глазами.       Сигард в рассветных сумерках заметил, что его глаза изменились и тоже поднялся. Волшебника шатало из стороны в сторону, и мужчина побоялся, как бы не упал, потому шагнул вперёд.       — А ещё, чтобы ты знал, император Сигард, наша клятва исполнена, — Сделав несколько шагов назад, упёрся спиной в стену, рядом с дверью.       Сигард нахмурился и подошёл ближе, точно не понимая, чего хочет от него, ударить или помочь.       — Прав был Марьён, слова имеют огромное значение, — вспомнив, что случилось с сокурсником, тихо выругался. — Ты убил его, так же как должен был убить меня. И всё равно я вернулся. И ты мне говоришь о недоверии!       С последним словом, Шаю вскинул в сторону мужчины одну руку, из которой вырвался прозрачный шар скрученного воздуха.       Сигард успел лишь отскочить, когда шар влетел в стену за ним, но не пробил, лишь из-за многочисленных щитов в комнате.       — Клятва не исполнена, — прорычал Сигард, выставив перед собой защиту.       — А ты проверь! — вскинув подбородок, оскалился Шаю. — Не веришь никому, так проверь. Чего же ты ждёшь!       Сигард поднял свободную руку и призвал к клятве, спустя миг потрясённо распахнув глаза. Клятвенный треугольник был прозрачным.       — Этого не может быть! — выдохнул он, сделав знак пальцем, вслушался:              — Я Шайонелью Гошуд’Ды, клянусь отдать Сигарду И’Ниротту тайну камня Жизни, в обмен на то, что он покинет Дароземье.              — Ты не клялся отдать камень, а лишь рассказать о нём, — потрясённо выдохнул мужчина, глядя на пирамидку.       И что же теперь? Шаю ничего более не связывает с ним, так как его удержать, что сделать, чтобы волшебник навсегда оставался лишь с ним?       — Именно, — устало рассмеялся Шаю, сползая по стене на пол. — И моя часть клятвы, как и твоя, исполнена. Чем же теперь ты удержишь меня? Снова кольцо наденешь, а иначе сбегу.       — Не посмеешь! — рявкнул Сигард, рассеяв пирамидку, подскочил к любовнику и, схватив за ворот рубашки, тряхнул так, что ткань запрещала: — Если ты уйдёшь — я уничтожу Дароземье.       Глядя белыми глазами на мужчину, Шаю испытал разочарование от его угрозы, почему-то казалось, что он скажет нечто другое.       — И всё? — шепнул он.       — Тебе мало? — заорал император, снова тряхнув волшебника и ткань рубашки начала рваться.       Голова Шаю качнулась, ударившись затылком о стену, боль потушила сознание на несколько мгновений, но даже толком не видя мужчину, он вытянул руку, накрыв его предплечье.       Ощутив жар в руке, Сигард дёрнулся и отодвинулся, схватившись за ожог.       — Чего ещё от тебя ждать, — скривился Шаю, поднимаясь по стене. Глянув сверху вниз, не скрывал разочарования. — Говоришь о доверии, когда сам не заслуживаешь его. Требуешь остаться рядом, угрожая и снова обесценивая мою жизнь. Чего же ты хочешь? Камень? Так забери его, и давай покончим со всем. Да, клятва уже исполнена, но я согласен сдержать слово и отдать камень Жизни. Только сделай это уже!       На последних словах Шаю громко закричал и снова запустил в Сигарда скрученным воздухом, раз, второй. Щиты выдерживали атаку и гасили заклинание, но грохота это не уменьшало. С потолка посыпалась каменная крошка, по стене за постелью прошлась трещина.       Сигард всё так же сидел на полу и смотрел в ковёр, не веря, что всё рухнуло. После того, как он узнал, что клятва не держит рядом с ним Шаю, всё перестало иметь значение, словно оборвалось в нём что-то. Если клятвы нет, любовника ничто не держит рядом с ним.       — Не позволю, — вскочив и, сжав руки в кулаки, прорычал он, шагнул вперёд, совершенно не заботясь о том, что ещё два шара пролетели мимо. Достигнув Шаю, уставшего настолько, что весь взмок, Сигард схватил его за шею сзади и потянул на себя, пока не упёрся своим лбом в его. Заглянув в белые глаза, выдохнул:       — Тебя не отпущу никогда!       — Почему же? — едва ли не застонал тот в ответ, глядя в карие глаза и видя в них решимость и совершенно не понимая её причин. Насколько бы проще было, убей Сигард его сейчас и завладей камнем. — Сколько ещё ты будешь противоречить самому себе?       — Ты останешься со мной, — словно не слыша его, повторил мужчина. Прикрыв на миг глаза, постарался совладать с собой. Когда же открыл, немного расслабил руку на шее волшебника. Вновь взглянув в его глаза, опустил взгляд ниже: — Отвратительные глаза.       — Что? — растерявшись от его слов, Шаю замер на мгновение.       Сигард начал успокаиваться, видя в разорванном вороте рубашки любовника блестящую от пота кожу, затвердевший сосок. Так захотелось прикоснуться к его телу…       Император снова пришёл в действие и, прежде чем сам понял, скользнул рукой сзади по талии волшебника, в следующий миг крепко прижав его к груди, накрыв губы поцелуем.       Шаю замычал, не настроенный в данный момент на близость, но спустя миг расслабился, позволяя делать что угодно. Обвив руками его плечи, приподнялся на носочках, чтобы удобнее было целоваться.       Едва понимая, что происходит, от чего именно кровь в венах практически кипит, мужчина подтолкнул любовника к ближайшей тумбе, усадив на неё, предварительно скинув вазу с цветами, и оторвался от губ Шаю.       — Не отпущу, — выдохнул он, разрывая остатки рубашки и склоняясь, накрывая ртом сосок волшебника. Шаю почти полностью лёг на тумбу, выгибаясь, руками цепляясь за плечи мужчины. В последнее время он отвечал на каждое прикосновение императора, но сегодня всё было иначе, желание словно сжигало изнутри.       Одной рукой Сигард удерживал Шаю, сжав бедро, второй принялся расшнуровывать его штаны, когда удалось, потянул их вниз, волшебник не сопротивлялся, тяжело дыша и регулярно поглядывая на него призывно, но белые глаза выглядели слишком жутко. Когда любовник освободил одну ногу, император снова принялся целовать его грудь, покусывая и лаская языком затвердевшие вершинки сосков. Шаю от переизбытка чувств то хватался за него, то за свою голову, совершенно растрепав волосы.       — Оближи, — приказал мужчина, сунув ему между губ пальцы.       Шаю обхватил его запястье двумя руками и стал посасывать и облизывать пальцы. Сигард настолько удивился страсти и ловкости его языка, что отвлёкся на несколько минут, просто наблюдая за выражением его лица.       Подавшись вперёд, чтобы лучше видеть, плотнее вдавился пахом в пах волшебника. Боль в чреслах отрезвила немного, и он вытащил пальцы изо рта Шаю, скользнул ими ему между ягодиц.       Пока растягивал его, целовал и покусывал шею и грудь. Шаю не сдерживал стонов, выгибаясь бесстыдно, с полной отдачей. Реакция на свои действия определённо радовала, хотя и были сомнения, от чего же столь открытая. Целуя живот Шаю, Сигард краем глаза зацепил головку его члена, сочившуюся капельками смазки, подрагивающая плоть манила. Не думая, свободной рукой он обхватил член волшебника и накрыл его ртом.       Шаю тонко пискнул, схватив его за волосы, но сказать ничего не смог. Ему впервые отсасывали, даже если не умело, он об этом не знал. Член впервые познавал новые невероятные ощущения, заставляя тело трепетать от удовольствия, а мысли путаться.       Не выдержав, ощущая, что скоро кончит, воскликнул:       — Вставь уже.       Сигард спорить не стал, не сразу сообразив, что сделал. Но отмахнулся от мысли, что отсосал другому мужчине. Он полагал, что будет хуже, но вкуса скорее никакого не почувствовал, запах отсутствовал, а к запаху гари уже привык. Так зачем заморачиваться, особенно если Шаю так стонет от удовольствия.       Вытащив из волшебника пальцы, Сигард сплюнул на ладонь, растерев слюну по члену, толкнулся внутрь Шаю. Волшебник выгнулся сильнее, шире раскрыв рот, ловя воздух, ноги закинул на его спину.       Не думая совершенно ни о чём, Сигард поцеловал его, входя до основания. Вроде бы немного времени прошло с прошлой близости, но по ощущениям словно вечность.       Он двигался медленно, входя каждый раз до упора, от толчков Шаю лишь стонал, одной рукой намертво схватив рубашку мужчины на спине. Поцелуи туманили мысли не меньше остального, воздуха катастрофически не хватало, а сердце так быстро билось. Свободной рукой волшебник накрыл свой член и принялся надрачивать, двигая кулаком в такт толчкам императора.       Первым кончил Шаю, устало растёкшись по тумбочке, если бы любовник не держал его, точно упал бы. Сигард, в последний момент вытащив, излился на живот Шаю, замерев, тяжело дышал ему в шею.       — Теперь точно не дойду до постели, — спустя десять минут шепнул Шаю, усталость снова навалилась, спать хотелось до смерти.       — Устал? — зачем-то спросил очевидное Сигард. Выпрямившись, привёл одежду в порядок. Потянув и любовника за руку, вынудил встать рядом. Одевать его не стал, стянув рубашку, откинул в сторону.       — Иди мойся, потом спать, — проговорил он, чувствуя, что тоже вымотался.       Шаю поплёлся в ванную, набрав воду и избавившись от одежды, нашёл силы вымыть волосы и даже частично себя. На момент, когда император вошёл в комнату, закончив чинить спальню, Шаю всё ещё сидел в ванне, прикрыв глаза и облокотившись на бортик.       — Шаю, — позвал Сигард, но волшебник не ответил. Сунув руку в воду, мужчина понял, что та уже остыла. Тряхнув любовника за плечо, наконец увидел его приоткрывшиеся глаза. — Вылезай.       — М… — не внятно простонал Шаю, снова закрывая глаза.       Вздохнув, Сигард подхватил его на руки и вытащил из ванны. Попытался поставить на ноги, но Шаю снова уснул и заваливался в бок. Кое-как наспех обтерев его полотенцем, унёс в постель и уложил. Шаю даже глаз не открыл. Лишь мерно засопел, прикрытый одеялом.       Вздохнув, Сигард покинул комнату. Хоть он и не спал всю ночь, мог провести следующий день вполне бодро.       Злость наконец отступила, и пришло понимание правоты Шаю, во многом.       Найдя Моргану в кабинете у окна, против привычки без книг, попросил:       — Расскажи о Глазе Мертвеца.