Камень Жизни

      — Твоей кровью, Шаю.       Император отошёл к спальникам, которые приготовили для них, Шаю последовал за ним, обескураженный последними словами.       Ночь сильнее окутывала лес, солдаты, распределив порядок дежурства, ложились спать, укладываясь небольшой группой неподалеку от второго костра. Цицу, вспомнив о Миросе, подошёл к нему с плошкой гуляша. Мужчина смерил еду скептическим взглядом, но принялся есть, после того, как солдат отвязал его руки.       — Почему именно моя кровь? — спросил Шаю, встав рядом с императором, оглядываясь вокруг.       Рональд смотрел на них, так же взволнованный сообщением. Просто в отличие от ученика, не торопился разговаривать с императором. Хотя в последнее время именно с ним он чаще вёл беседы, избегая Беатрису и Шаю. Только если последний был согласен на это, женщина страдала, видя, что понравившийся мужчина не желает быть с ней, а причин не объясняет.       — Потому, что капли твоей крови сняли заклинание с книги, — отозвался Сигард, садясь. — Когда проводник потребовал от меня то, чего ни у кого нет, я предложил её. Заодно он проверит её способности.       — Значит, ты всё-таки решил убить меня? — сев на свой спальник, спросил Шаю. Теперь поняв, каким образом мужчина смог прочесть написанное в книге.       Император лёг на спину и укрылся, кинув настороженный взгляд на любовника, ответил:       — Нет. Как и обещал, никому не позволю причинить тебе вред, — сунув руку под безрукавку, достал что-то и кинул Шаю. Поймав, он увидел в руке небольшой пузырёк с тёмной жидкостью.       — Твоя кровь, — кивнул Сигард. — Собрал тогда в камере.       — А если он потребует свежей? — нахмурился волшебник. Запас собственной крови у мужчины почему-то напряг, зачем он её собрал и как давно это делает. Сколько у него таких флаконов.       — Не дождётся, — ответил Сигард, прикрывая глаза. — Спи.       Шаю пару минут смотрел на него, размышляя и, сунув пузырёк в карман, лёг.       Сон долго не шёл, он не знал, почему именно его кровь сняла заклинание с книги. Возможно, просто совпадение, с другой стороны, если проводник решил проверить, на что ещё она способна, пусть делает. Только он об этом знать вовсе не хочет.       Слишком много странного происходило с ним и вокруг него. То глаза меняют цвет в зависимости от используемого дара, то границы этого самого дара внезапно исчезли. Страшно подумать, к чему всё может привести. В голову порой закрадывалась мысль, возможно он действительно избранный. И если раньше считал, что рождён лишь для камня Жизни, теперь не был в этом так уверен. В противном случае, зачем Моргане называть его Верховным волшебником.       ***       К середине следующего дня отряд вновь остановился на границе леса. Он закончился неожиданно, практически резко. Дальше расстилалась небольшая равнина, буквально метров в сто, посреди неё начинался ледяной накат, уходящий к стене, которую Шаю видел раньше на обрыве. Перед ними открылся вид на огромные двустворчатые ворота, заледеневшие настолько, что сразу их признать не удалось.       Сигард отправил проводнику письмо, а сам уселся рядом с палаткой, за узкий стол и перебирал присланные советниками послания. Стрел вокруг стола накопилось около тридцати. Каждую предстояло проверить и дать ответ. Чем мужчина и занялся. Шаю сел рядом и читал послания, после ответы императора.       Если ответ предстояло писать длинный, то Сигард просто накрывал лист бумаги рукой и закрывал глаза, магией печатая приказ. После читал несколько раз, что-то зачёркивал и снова перепечатывал. Шаю брал черновой вариант и читал, внимательно изучая.       Так ему попалось сообщение о том, что некая страна под названием Рейпон поставила перед Галштеей ультиматум: её правитель даёт добро на вылов рыбы, определённого вида, без ограничений, за низкую стоимость, либо Рейпон вовсе отказывается её покупать.       Сигард, усмехнувшись, написал ответ от руки. Взяв лист, Шаю округлил глаза.       — А они не разозлятся? — спросил он, видя чёткий и понятный ответ императора, дающий правителю Рейпона конкретное направление для отдыха.       — Плевать, — усмехнулся мужчина. — Я им и раньше писал ответ, они не понимают. Рыба и моему народу нужна, закроем границу, выставим больше флота и пусть катятся куда хотят.       Сигард написал на самом деле всего лишь раз, но после его послания король Рейпона замолчал, приняв все условия. Сейчас же он видимо ещё не знал, что Сигард вернулся и взялся за дела лично. А так как привык отвечать простым смертным советникам, рискнул. Что ж, риск не всегда оправдывает средства. Теперь получит личное письмо от императора и поймёт всю серьёзность ситуации. Вот только Сигард ещё подумает, прежде чем возобновлять торговые отношения. Рейпон ведь не только на рыбу имел виды, но и на другие поставляемые товары. Продажу двадцати видов продукции Галштея уже прекратила, так как советники получили чёткий приказ.       — Разве это не отразится на внешней политике? — растерялся волшебник.       — Нет, — качнул головой мужчина. — Уже несколько лет мы налаживаем оборот внутри страны, снижаем цены на продукцию и налоги уменьшаем. Если соседи не желают покупать нашу продукцию, пусть ищут в другом месте. У нас ещё соседи имеются. К тому же, такой план позволит улучшить качество продукта для своих же. Вообще моя политика такова: сначала для своего народа, потом уже для остальных. Например: добывая серебро, золото или железо, семьдесят процентов остаётся в стране. Только тридцать продаётся, по установленным ценам, чтобы никто не завышал. Ежегодно выпускается сборник цен, где можно найти цену любого товара, как для внутренней торговли, так и для внешней. Каждый год цена на продажу за пределами Галштеи растёт на одну единицу. Это позволяет увеличить выручку местных жителей, так как своим мы поставляем дешевле. Казна пополняется за счёт ввозной пошлины. То есть вывозя телегу, скажем, кукурузы, фермер ничего не платит, и не важно, есть у него деньги или нет. А вот возвращается только после оплаты налога. Но он не такой высокий, чтобы считался обдираловкой. Все довольны, внутри Галштеи голодающих нет и нищих тоже. Если кому-то некуда пойти, мало ли что случилось, в каждом регионе и крупном городе есть специальная организация, которая поможет ему вылечиться, заработать денег для первых шагов. Это не бесплатно, только возвратить долг мы позволяем позже, когда человек уже что-то имеет. Если, допустим лет пять, он пытается выкарабкаться, проценты не начисляются, никто его не преследует, чтобы выбить долг.       — А если не вернёт? — поражаясь внутренней организации Галштеи, уточнил Шаю.       — Вернёт, — пожал плечами Сигард. — Если же нет, не сможет покинуть ни только страну, но и город. Пока не оплатит. Ежемесячно обновляется список должников, кому помогли. И замечу, списки сокращаются намного быстрее, чем растут. Так что, если мы потеряем одного покупателя, ничего с нами не случится. А вот ему придётся искать ту же рыбу у других. Может быть дешевле и найдёт, это уже его заботы.       Написав ответ и советникам по вопросу Рейпона, Сигарда составил ещё одно с ответом для самой страны. Советники и важные чиновники носили Аметистовые кольца, чтобы Сигард следил за их работой. Потому даже сейчас он иногда погружался в себя, проверяя сознание того или иного чинуша.       Как мужчина и объяснил любовнику, уже к завтрашнему вечеру флот усилят, теперь лодки и корабли Рейпона не войдут в гавань, как и в воды Галштеи вообще.       Следующее послание сообщало о происшествии на одной из шахт, где добывали медную руду. Она обвалилась и пострадали четыре человека. Сигард быстро дал ответ, где приказывал отправить к ним волшебника, который вылечит пострадавших, также передаст компенсацию семьям и поможет восстановить шахту.       — Такая большая сумма на одного, — поразился Шаю, читая ответ. — И всегда такие суммы выплачиваете?       — Да, для казны не столь значительна. Между прочим, именно из-за таких выплат, люди охотно оплачивают налоги и сборы. Потому что знают, это не только мне в карман, но и их подстраховка. Напоминаю, что соседям мы продаём товар намного дороже, чем себе, поэтому казна почти всегда полная. Хотя согласен, восстановление каких-то объектов, выплаты, спонсирование, да всего много, весьма затратное дело, но держимся.       Скрутив черновой вариант, Шаю отложил его к остальным черновикам, которые собирался оставить себе, на будущее. Разнообразных ситуаций у Сигарда много происходило и часто, поэтому это может стать хорошим обучением.       — А если кто-то попытается нажиться на твоих выплатах? — спросил волшебник.       Лицо императора посмурнело, но он ответил:       — Первое время так и было. Всех казнил. Их ловили и привозили во дворец, в столицу. Слушания не требовались. Аметистового кольца хватало, виновен или нет. В назидание казнили даже группами, а у некоторых семьи.       — Семьи? — опешил Шаю. — Они-то причём?       — В том и дело. Порой посмотришь воспоминания и видишь, что ничего не поможет. Ну, убьешь ты одного ублюдка, так другой найдется. Чтобы все окончательно поняли, что я не шучу, казнил три семьи. После этого народ перестал наживаться на выплатах. Более того, люди сами останавливают мошенников. А если не удаётся, сдают в нужные патрули.       Шаю задумался, не веря, что такое могло произойти. Конечно же, люди сами виноваты, но лишь те, кто действительно совершил преступление. Их домочадцы не виноваты в их жадности. Вот только знал, что порой иначе не выходит. Пусть жестоко, но опять же во благо остальным.       Волшебник решил не заострять на этом внимание, чтобы ещё больше не возненавидеть императора. Разве ему его судить, пусть и кровью, но он добился для своей страны процветания и послушания от людей, которым есть за что его благодарить.       — Я оставлю черновики себе? — тряхнув головой, отгоняя плохие мысли, спросил Шаю, Сигард согласно кивнул и взялся за последнюю стрелу.       — Ваше преосвященство, — встав рядом со столом, позвал Цицу. — Ужин готов.       — Сейчас приду, — кивнул Сигард, раскрывая послание. — Так, снова требуют увеличить поставки.       — Какие? — спросил Шаю, наклонившись вперед, чтобы прочитать из его рук. Пока он это делал, Сигард уставился на его шею, не отрывая глаз от трепещущей жилки.       Уже больше месяца прошло с последней близости, он решил ждать и терпеть, когда волшебник сам попросит. Только он не торопился, а желание росло с каждым днём. И сейчас ощущение его близости, чувство его руки на своём предплечье сводило с ума.       Отвести взгляд Сигард не успел, Шаю повернул к нему голову, от чего их лица оказались настолько близко, что кончик носа волшебника задел нос мужчины, и спросил:       — Требуют говядины? — увидев, что лицо мужчины совсем близко, волшебник замер, забыв, о чём говорил.       Взгляд сам упал на губы мужчины, прикрытые усами. Как же давно Сигард не трогал его, вообще. Шаю не понимал почему, и если раньше радовался, то теперь беспокоился. Спали то они всё так же вместе. Порой император обнимал его, от чего волшебник просыпался и не мог снова заснуть. Не может же он сам попросить, чего хочет. Он себе-то ещё не до конца признался, что последние месяцы весьма желает прикосновений императора, ведь они больше не приносили боли, только наслаждение и удовольствие.       Сосчитать, сколько времени прошло с последней близости, Шаю не брался уже, и подавшись вперёд, коснулся губами рта мужчины, на миг прикрыв глаза, потому не видел, как зрачки Сигарда расширились от удивления.       Быстро отстранившись, смутившись своего поступка, Шаю сел рядом с ним, уставившись в лист бумаги.       — Что будешь делать? — шепотом спросил его.       Сигард пару минут внимательно смотрел на него, неужели Шаю наконец готов признать, что не просто способен отвечать на ласки Сигарда, но и желает их, без приказов и принуждения. Сам.       Именно этого он хотел, ждал, чтобы Шаю сам пришёл к нему и попросил, хоть и понимал, что произошедшее сейчас мало, что может значить для любовника, всё же радовался. Потребуется ещё немного времени.       Чтобы отвлечься, всё же ответил:       — Пока нет возможности увеличить поставки. Война только закончилась. Потому сначала сделаем необходимые запасы мяса на зиму себе. Там видно будет.       Быстро написав ответ и отправив стрелу, Сигард потянулся, от чего позвонки захрустели.       — Пойдём есть, — позвал он любовника и Шаю последовал за ним к костру.       Начал накрапывать мелкий дождь, и солдаты поспешили поставить палатки. Кроны деревьев их могли скрыть, но не от ливня и не на самой границе леса. Беатриса, быстро поев, ушла в свою палатку, заботливо поставленную Дшаро. Рональд в последние два дня практический с ней не разговаривал, соответственно, всё ещё не простил. Шаю испытывал жалость к женщине, видя, как она тянется к нему. Поэтому после еды, когда Сигарда отвлёк Цицу, подсел рядом.       — Всё ещё злишься на Беатрису?       — Не вмешивайся, Шаю, — попросил Рональд. Он как раз обдумывал это. Его начинала беспокоить забота Дшаро к императорской матери. Он всегда оказывался рядом с ней, помогал, и Беатриса позволяла ему ухаживать за собой. Так, глазом моргнуть не успеет, как они объявят о своих отношениях.       Но простить ей покушение на Шаю...       — Связывался с кем-нибудь в Дароземье? — перевёл тему ученик, уставившись в огонь.       Мужчина промолчал, поджав губы. Нет, он не пытался связаться с кем-либо. Не видел в этом смысла, да и занят был. Постоянная дорога, Беатриса рядом круги нарезает, просит выслушать её. Как же она не поймёт, что он не желает говорить с ней. Она едва не убила Верховного волшебника Дароземья, только потому, что её сын играет с ним.       Играет?       А что он знал об отношениях Шаю и Сигарда? Ровным счётом ничего, последние недели наблюдений дали понять, что император не мучает ученика, их поведение вполне нормальное, как для обычных знакомых. Вот только знакомыми их он не считал. Император насиловал Шаю неоднократно. Впрочем, сам он видел лишь единственный раз, но и этого хватило. Рональд радовался, что Шаю позволил ему сбежать и сам не последовал за ним. Такого странного чувства мужчина ни к кому ещё не испытывал. Он мог смотреть на Шаю, говорить с ним, но почему-то прикасаться казалось слишком, будто каждое прикосновение означало больше, чем необходимо.       Рональд знал, что Марьён неоднократно спал с мужчинами, но такого отношения к нему не сложилось. Так в чём Шаю другой? Только ли из-за статуса? Вряд ли, скорее всего дело заключалось в том, что о похождениях Марьёна до него лишь слухи доходили, а действия с Шаю произошли прямо перед его носом. Было что-то в надругательстве Сигарда неприятное, отвратительное и мерзкое, именно это чувство всё ещё плотно сидело в Рональде. Поэтому он принимал поведение ученика, который сторонился его.       — Не связывался, — ответил всё же Рональд.       — Как с Беатрисой, продолжаешь молчать, — кивнул сам себе Шаю.       — Не твоё дело, — повторил учитель. — Много ты понимаешь в отношениях.       Шаю перевёл на него взгляд и задумчиво изучал пару минут. Куда уж ему что-либо понимать, если «отношения» у него были и есть только с насильником и тюремщиком. Он вовсе не встречался с той волшебницей, с которой впервые имел близость. Просто она была из той категории людей, которые часто подрабатывали таким способом, так как стипендии ей не хватало. У Шаю денег не имелось на подобные развлечения, но возможно девушка всё же что-то испытывала к нему, и сама пришла.       — Просто не понимаю, почему ты не даёшь ей возможность извиниться? Даже я не держу на неё обиды.       — Ты вообще ни на кого обиды не держишь, — скривился учитель, намекнув на императора.       Шаю понял смысл сказанного, встал и смерил его взглядом:       — Не тебе судить меня, Рональд. Мои причины останутся моими, а вот тебе стоило бы прислушаться к себе. Либо откажи ей окончательно, либо прими. А ещё лучше возвращайся в Дароземье. Ты только и делаешь, что заставляешь её страдать.       — С чего вдруг? — растерялся Рональд, удивившись приказу вернуться в Дароземье. А звучали слова ученика именно как приказ.       — Так будет лучше, — пожал тот плечами. — Пока ты со мной, не сможешь в будущем гарантировать себе невиновность от последствий моих действий. А если уйдёшь и примкнешь к Тоби, сможешь ставить палки в колёса, если не устроит моё решение.       — Ты снова об этом! — вскочил Рональд. — Да, я считаю, что ты поступил не правильно. Но это вовсе не значит, что ты не можешь спросить хотя бы моего мнения, прежде чем принимать решения. Неужели так сложно, доверять мне хотя бы немного?       — За всё время, что мы в Галштее, — ледяным тоном проговорил Шаю, — ты даже не попытался связать со своими друзьями. Ведь иначе знал бы, что сигнал проходит через границу только мой. И после подобного, ты требуешь от меня советоваться с тобой?! Да ты хотя бы раз спросил, как дела идут?       — А толку? — заорал Рональд. — Тебе же плевать на моё мнение, и ты всё ещё не доверяешь мне!       — Не в доверии дело, — ответил тихо Шаю. Со спины к нему подошёл Сигард, но он этого не видел. — Я беру пример с Сигарда и когда, возможно, всё рухнет, кто-то должен быть, кому народ доверится.       — А с чего ты взял что что-то рухнет? — спросил император, от чего Шаю подскочил и обернулся. — Пока ты просто наблюдаешь за моими действиями в отношении страны, но вовсе не обязан им следовать. Когда заберём камень Глаз Мертвеца, можем отправиться к соседу, — он мне задолжал, — и ты посмотришь, как он правит своей страной.       — Ты же говорил, что воспитаешь его как тирана? — прищурился Рональд.       — Говорил, но не обещал, — пожал плечами Сигард. — Почему-то ты постоянно забываешь, что Шаю не ребёнок и принимает решения сам. Думаешь, он спрашивал моё мнение, когда отправился в Дароземье уничтожать город? Нет, он лишь спросил, чтобы я сделал. Остальное его выбор.       — Но твоими стараниями он стал таким. Если бы не твоё вмешательство, Шаю никогда не сделал бы что-то настолько возмутительное. Ты хоть представляешь скольких он убил, и поэтому теперь для кого-то стал массовым убийцей. — Рональд снова кричал, не в силах сдерживать свои эмоции. — А что случится, какое решение он примет, если просто шайка людей выскажет своё мнение, которое ему не понравится?       — Ты же ещё жив, — заметил Сигард.       — Хватит меня обсуждать, — возмутился Шаю. — Я вообще-то всё слышу.       — Слышит он, — дёрнул плечами Рональд, смерив его взглядом. — Если бы ты не стал Верховным волшебником, я бы лично тебя убил за то, что ты сделал.       От последних слов Шаю побледнел, тело окатило холодной волной.       — Уходи, — выдохнул он, глядя на учителя словно впервые видит.       — Что? — рыкнул в ответ Рональд, толком не расслышав.       Сунув руку в карман штанов, Шаю достал амулет, способный провести человека через границу.       — Уходи в Дароземье, — сунув его в руку учителя, повторил Шаю. — Сигард не позволит тебе убить меня. Потому не смогу исполнить твоё желание. И теперь я понял, что простить Беатрису ты не пытался даже, ведь не можешь простить меня.       И ушёл, к палатке императора.       В голове не укладывалось, как учитель мог такое сказать. Получалось, что он ненавидит его после произошедшего. А собственно, почему нет? Рональд изначально был ошарашен тем, что видел в камере Дар-Дергера, и пусть Шаю помог ему сбежать, всё же это мало поспособствовало его хорошему отношению. Если раньше они легко говорили о чём угодно, то теперь Шаю избегал учителя, всё ещё помня, что с ним сделал Сигард на его глазах. Пусть со временем всё могло измениться, они сделали бы вид, что ничего не случилось. Но после того, как Шаю разрушил Тарум, ему в принципе теперь никто не мог доверять. Ведь предсказать его дальнейшие действия, по сути, невозможно.       А ведь Шаю предупреждал, что так будет.       И Моргана об этом говорила. Его не простят за бездействие в войне и, тем более, не поймут попытки править страной. Даже отсутствие опыта его не оправдывает.       Войдя в палатку, Шаю ушёл сразу же в спальню, забравшись на постель, укрылся одеялом с головой. Хотелось побыть одному...       — Собирай вещи и проваливай. Можешь взять двух лошадей, — проводив Шаю взглядом, проговорил Сигард.       Пока Рональд тупо пялился на амулет в руке, император ощутил смутное беспокойство за любовника. Вместо поддержки от учителя он получил предательство и нож в спину. Такое не забывается. А ведь Шаю пытался забыть случившееся в Дароземье, забыть, что Рональд хотел бросить народ на произвол судьбы и настроение Сигарда.       Шагнув в сторону, кинул:       — Сейчас попробую возродить Марьёна. Заберёшь с собой.       — Шаю, — не слыша его, выдохнул Рональд и кинулся к палатке императора.       Только сейчас он осознал, что сказал, насколько обидел его. Мужчина, в отличие от Тоби, всё ещё воспринимал Шаю как ученика, а не как взрослого мужчину, что уж говорить о его статусе. Ведь на самом деле ничего в действиях Шаю не было предвзятым. Только он всегда думал о своей стране, о каждом её жителе, чтобы сделать и как, только бы уберечь. Поэтому Шаю уничтожил тех, кто угрожал мирному населению, а его и так мало осталось после войны. Понятное дело, что он спрашивал советов, у тех, кто мог их дать. А Рональд вместо поддержки дал ему понять, что Шаю недостоин своего звания.       Но ведь именно молодой волшебник остановил кровопролитие, окружил Дароземье границей, чтобы уберечь от дальнейших нападок.       Кровь всегда лилась во все времена, даже Дарог порой проявлял жестокость, но слишком редко, чтобы страна действительно процветала.       Так чем он, или другие до него, лучше Шаю?       Остановившись у входа в палатку, Рональд сжал в руке амулет.       Что сказать? Как убедить, что выкрикнул те слова в пылу, а не потому, что так считал на самом деле?       Убить Шаю он не смог бы, даже будь острая необходимость. Но он и не защитил его. Ни от рабства, ни от войны, не от её последствий. Рональд просто шёл следом и обвинял парня, который пережил за короткий промежуток своей жизни слишком много. Да что говорить, Рональд послушно поплелся следом, не предприняв ни единой попытки увести его от Сигарда. Клятва? Уж он-то мог найти решение, да хотя бы уговорить, сломить угрозами, только бы Сигард отпустил его.       Но он ничего не сделал. В том числе и не интересовался делами родины.       — Шаю, — всё же войдя, позвал Рональд, в первой комнате его не оказалось и тогда мужчина прошёл к пологу, откинув его, вошёл в спальню. Ученик лежал на постели, прикрытый одеялом.       — Прости меня, Шаю, — проговорил Рональд, сев на край постели, той самой, где Сигард неоднократно его насиловал. И некому было спасти юношу от боли и ужаса. Кто знает, что он испытал.       Ученик молчал, глядя перед собой в полумрак шатра.       — Я не имел права так говорить с тобой, — снова шепнул Рональд. — Ты прав, я трус и эгоист. Вместо того, чтобы приспособиться к новой жизни, я должен был защитить тебя, дать поддержку и опору. А вместо этого обвинил во всех грехах.       Шаю молчал, желая, чтобы он скорее ушел. Слушать его не имел никакого желания. Сейчас-то он подбирает слова, а пару минут назад выпалил именно то, что скрывал внутри.       — Я пошёл с тобой, дабы доказать, что мне можно доверять, но всё испортил. Я понимаю, что ты... Чёрт, — схватившись за голову, он уставился в ковёр под ногами. Именно сейчас слов подобрать не получалось. Как убедить ученика простить, просто не представлял.       А может не хотел этого? Ведь проще найти виноватого, любой сгодиться, только бы себя оправдать.       Вздохнув, Рональд выпрямился, переведя взгляд на потолок шатра.       — Если хочешь, я уйду, — проговорил он. — Сделаю, как ты скажешь.       Но Шаю молчал, прошла одна минута, потом десять. А ответа он так и не дал.       — Хватит, уходи, — приказал Сигард, спустя полчаса. Сам он стоял у полога, сложив руки на груди. — Дай ему привести мысли в порядок. Утром поговорите.       Рональд посмотрел на него, как побитая собака, но кивнул и вышел.       Сигард проводил его взглядом и, раздевшись, лёг в постель. Казалось Шаю уснул, измученный произошедшим и мыслями. Но как только свет в чаше погас, не без помощи императора, придвинулся ближе и обнял мужчину, уткнувшись в подмышку.       Сигард молчал, давая ему время, потому просто перебирал его волосы пальцами, глядя в потолок, пока дыхание волшебника не стало ровным.       ***       Небольшой отряд остановился уже в сумраке, так как спешили нагнать императорский отряд. Пока не получалось. Всего три дня назад недостары прекратили им мешать. Не то чтобы существа постоянно нападали, вовсе нет, просто каждую ночь кружили вокруг, утащили нескольких человек в кусты и растерзали. Но к основной группе не приближались. Словно задерживали специально.       Илиног много времени провёл рядом с Бурвуджем, потому малость знал о таких вот тварях. Именно он первым предположил, что существа их остановить пытаются, а не убить. И когда отряд снизил скорость передвижения, существа стали более терпеливы, не лезли лишний раз.       — Скоро стена будет, — проговорил один из их отряда, среднего роста мужчина с карими глазами и рыжими волосами. До того противный тип, что Илиног порой жалел о своём решении идти за Верховным волшебником. Пусть отомстить хотел, но не ценой такой компании. — Если они её пересекут, уже не догоним.       — И что предлагаешь? — спросил старик с белой бородой, окинув его цепким взглядом. — Среди нас только Илиног чувствует, где Верховный маг, потому не вижу проблемы, пока он с нами. Найдём и отыщем.       — Надеюсь, — оскалился рыжеволосый, показав гнилые зубы. — Следи за ним внимательнее, не то утащат недостары и пиши пропало. Будем потом по всем землям Тёмных шарахаться, в поисках вашего парня.       Старик смерил его ещё одиним неприступным взглядом и поднялся во весь свой огромный рост.       Илиног кинул на него взгляд, в голову вернулась мысль, как такой человек смог многие годы обманывать всех волшебников в школе Магии. Каким терпением необходимо обладать, чтобы медленно, но неуклонно вести свой план к завершению.       А конец уже близок, очень близок. Осталось лишь добыть сердце Верховного волшебника и тогда весь мир узнает о них.