Камень Жизни

      Ночь сковала всё вокруг, до рассвета оставалось ещё пара часов.       Волшебник спал на спине, едва укрытый простынёй, император рядом, закинув на него руку, сопя в шею, когда Шаю резко сел, распахнув глаза.       Спустя мгновение Сигард так же подскочил.       — Что за?.. — рыкнул мужчина, вскакивая с постели.       Шаю уже мчался прочь из шатра, в одних подштанниках.       Звук, разбудивший его, повторился снова.       Выскочив наружу, волшебник окинул встревоженных солдат взглядом, все они держали мечи наготове и смотрели в сторону стены, которую скрывала ночь. По их лицам он понял, что они не меньше удивлены звуком. Больше из-за того, что определить его не удавалось.       Звук вновь повторился, только в этот раз практически оглушил.       — Что это? — спросил Цицу, встав перед волшебником, прикрывая его спиной.       Император тоже выскочил, прихватив меч. Встав рядом с Шаю, попытался разглядеть в темноте в чём дело. Но ночь была слишком тёмной, даже звёзды на небе ничего не освещали, уйдя перед рассветом в тучи. Невдалеке проглядывался белым пятном только лёд, от стены.       Шаю, едва слыша его от грохота, разносившегося далеко за пределы равнины, щёлкнул пальцами, создавая светляк и отпуская его в сторону грохота. Сигард последовал его примеру и сделал ещё парочку. Светляки пролетели вперёд, едва высветив стену и ворота. Светящиеся шарики вовсе не улучшили видимость, скорее ухудшили, так как света не хватало для обзора.       Сигард и Шаю добавили ещё по нескольку светляков и только тогда смогли рассмотреть, что лёд со стены рушится, с безумно громким грохотом падая вниз. Куски льда откалывались от ворот и стены, большие и маленькие, ледяной настил перед ними пошёл трещинами, показывая замёрзшую землю.       — Почему лёд рушится? — спросил Цицу, разглядывая в свете светляков падающие куски.       — Может кровь волшебника сработала? — с сомнением спросила Дюа, тоже оказавшись рядом с императором.       Мирос сидел у дерева, к которому обычно его привязывали и спокойно смотрел на происходящее. Однако спокойным он лишь выглядел. Мужчина не меньше остальных, возможно даже больше, заинтересовался происходящим. Так как понимал, раз в первые минуты кровь волшебника не расколдовала ворота, то спустя больше десяти часов этого не могло произойти вовсе.       — Хочешь сказать, что понадобилось столько времени? — с сомнением спросил Шаю. — Впрочем, разве это нам не на руку?       — Как знать, — пожал плечами Сигард, убирая меч в ножны. Он даже одеться успел, не то что любовник, умчавшийся в одном белье и босиком. — Поставлю щит, чтобы заглушить звук.       Спустя пару минут вокруг стоянки появился прозрачный купол, и отряд вздохнул облегчённо, грохот от падающего льда уменьшился.       — Что ж, спать смысла нет. Скоро рассвет, — проговорила Дюа. — Готовьтесь, скоро выступаем.       Сигард кивнул и потащил любовника в палатку, чтобы оделся. Шаю, впрочем, не сопротивлялся, ступни стали подмерзать. В палатке он умылся, отметив, что щетина за месяц так и не выросла. Оделся в полное облачение Верховного волшебника. Сигард тоже привёл себя в порядок после сна и оделся, накинув на плечи куртку, протянув любовнику чёрный меховой плащ.       Вскинув бровь, не понимая зачем он ему, Шаю принял плащ и вышел из палатки. Солдаты готовили завтрак и поглядывали на стену, с которой продолжали падать глыбы. Мирос сидел у костра, глядя на стену, где светляки всё ещё освещали её, смешиваясь со светом сумеречного утра.       — Есть идеи? — спросил Шаю, сев рядом. Сигард в это время собрал своих воинов и стал разъяснять, кто и почему должен остаться на этом месте, с лошадьми и остальными вещами.       — А должны быть? — выразил мужчина сомнения.       — Почему нет? — пожал Шаю плечами. — Ты посоветовал использовать мою силу при воскрешении Марьёна, так же как и плеснуть кровью на ворота.       Мирос молчал, глядя в зелёные глаза с напряжением, словно снова пытался прочесть мысли волшебника, но не выходило, как и прежде. Вот только он отлично знал, почему не получается, с его-то способностями, узнать, что в душе этого человека. Именно по этой причине ему приходилось задавать вопросы, на которые молодой человек не торопился даже себе отвечать, что уж говорить о посторонних. А время шло, его не остановить. Стоило поторопиться.       — Не стану скрывать, — всё же проговорил Мирос, отведя взгляд. — Я знаю больше, чем кажется. Но, в силу некоторых обстоятельств, разглашать не имею права.       От него по сути ничего не зависело, пусть он и знал о многом. Изменить мог лишь мелкие детали, ведь всё рухнуло в тот момент, когда один неугомонный маг познакомился с этим волшебником, которому была уготована совершенно другая жизнь. А теперь никто не в силах изменить её начало, оставались лишь надежды, что будущее им ещё подвластно.       — Вот как, — нахмурился волшебник. — Хотя бы скажи, кто ты такой?       — Не время, — качнул мужчина головой. Не мог же он сказать, что всем людям вокруг него запрещено знать не только его имя, почему он назвался другим. Но даже разговаривать с ним.       — Шаю, — позвал Сигард, подходя. — Плащ всё-таки не понадобится. Дюа сказала, там прохладно, но не холодно.       — А должно быть? — растерялся волшебник.       — Кто знает, — пожал плечами Сигард, сев рядом с ним и окинув Мироса цепким взглядом. — Стена ледяная, вполне нормально думать, что за её пределами тоже лёд.       Шаю лишь кивнул и посмотрел на стену. Лёд продолжал падать, по большей части с ворот, и вскоре показалось дерево в железной окантовке. Куски льда казались настолько большими даже с расстояния, что и представить никто не мог, а как они пройдут их. Если раньше предполагалось, что они поднимутся наверх и спустятся, то теперь все засомневались. Ведь никто, и Дюа в их числе, не знал, что за стеной.       Когда солнце встало достаточно высоко, чтобы освещать стену, всем стало понятно, сама она не изо льда, а из камня, многие куски упали сверху и открыли вид на смотровые башни. Ворота, скинув с себя весь лёд, загудели и открылись, непонятно каким образом отодвинув в стороны своей силой горы льда.       Все собрались рядом с краем купола и смотрели на то, как врата открывались, а за ними словно туман густой стелился.       — Что ж, так будет лучше и быстрее, — радостно сообщила Дюа и, схватив свой мешок, шагнула к воротам.       — Чернота ушла, — задумчиво проговорил Мирос, напряжённо глядя на ворота. — И это не из-за твоей крови, — обратился он к волшебнику, даже не посмотрев. — Стена заклята на крови, но даже не дальнего твоего родственника. Ты к ним вообще не имеешь отношения.       — А я говорил, — цокнул Шаю, гадая, что же тогда помогло воротам открыться. — Есть идеи?       — Есть, но тебе они не понравятся, — рыкнул Мирос и, подхватив свой мешок, поспешил за Дюа, которая уже почти достигла ледяного настила.       Сигард проводил его удаляющуюся спину, но промолчал. Как и в любую другую сказанную Миросом фразу прежде.       Солнце поднималось выше и вместо тумана за воротами показался тоннель, высокий и широкий. Словно созданный для кого-то очень высокого.       Восемь солдат подхватили свои мешки и последовали за девушкой и Миросом, Сигард тоже взял свой и, протянув Шаю руку, поманил за собой. Волшебник подошёл к Снег и, обняв, коротко поцеловал между глаз, попросил:       — Позаботься о них, — имея в виду солдат и лошадей, что останутся ждать их. — Скоро вернусь.       Снег фыркнула, но ткнулась мордой в его грудь.       — Спасибо, — шепнул волшебник, отвернувшись, подхватил свой мешок и последовал за императором в земли Тёмных.       ***       День выдался тёплым и солнечным, как и всё лето в Дароземье. Климат сам по себе был мягким, солнечные дни уравнивались дождливыми.       Дебби держала на руках сына, показывая ему на интересные вещички, продаваемые рыночными торговцами, командир Крамус следовал за ней, по привычке весь настороженный, хоть меча при себе не имел. Дебби настаивала, что теперь ему нет нужды постоянно обороняться и защищать её.       Ведь теперь в Дароземье пришёл мир.       Конечно, касаарэ-арду, как и командир, были наслышаны о Таруме. Крамус не осуждал волшебника Шаю, даже понимал. Ведь теперь он следовал указаниям и опыту Сигарда. Дебби же знала намного больше остальных и видела, к чему привели бы долгие переговоры с закрытыми городами.       Пройдя рынок и накупив еды и игрушку сыну, семья достигла площади. Она пока ещё отстраивалась после войны, но скульпторы уже выставили небольшую композицию, в центре которой планировали выставить статую Верховного волшебника. Так как большинство и не видели в глаза Шайонелью, то воспользовались услугами художника, которого отправили в Цитадель Магии к Первому советнику. Тот поделился картинкой из воспоминаний, каким он видел Шаю при разговоре со своим народом, прежде чем уйти. На это изображение и основывались.       Дебби и Крамус остановились у композиции, рассматривая уже готовые скульптуры, где изображали павшего аббата и императора. Предполагалось, что скульптура Шайонелью будет держать меч, разящий врага.       — Не совсем так было, но смотрится отлично, — усмехнулся Крамус, рассматривая Сигарда, толстого и противного мужика, лежащего на спине, из груди которого торчал меч, пока ещё деревянный, вскоре его заменит либо каменный, либо настоящий.       — Ты на аббата посмотри, — улыбнулась Дебби, разглядывая ещё более толстого Соломона, стоящего на коленях и держащего свою голову в руках. Лицо мужчины заслуживало отдельного внимания. Так как, то ли скульпторы держали на него такое зло, что изобразили едва ли не монстром, то ли просто решили поиздеваться.       — Все умрут! — раздался на площади голос среди толпы гуляющих дароземцев.       Дебби нахмурилась и обернулась на него, встретившись взглядом на короткий миг со стариком касаарэ-арду.       Крамус тоже обернулся на голос, но раньше заметил выражение лица возлюбленной, потому тут же забыл о старике.       — В чём дело? — спросил командир, видя, как девушка нахмурилась.       Вздохнув печально и грустно, Дебби отвернулась от старика, почувствовав руку любимого мужчины на плече, придвинулась к нему.       — Когда-то Заггирионир был вождём нашего племени, — призналась девушка.       — Пока с ума не сошёл? — уточнил Крамус, кинув на старика изучающий взгляд. — Я видел его, когда-то он был доставлен к Сигарду, но так как ничего вразумительно сказать не мог, его просто заперли в комнате.       — Увы, но с ума он сошёл совершенно неожиданно, — кивнула Дебби, передав мужчине сына, обернулась к старику. — Я мало, что помню, а из-за того, что он душевно больной, рассмотреть ничего не могу. Но слухи всё же доносились до меня.       — О чём они?       — Говорят, что Заггирионир сошёл с ума после встречи с Дарогом Великим. До тех пор был вполне вменяемым. Но что произошло и почему он стал таким, никто не знает. Говорят, Дарог его довел.       — Дарог прежний Верховный маг? — уточнил Крамус, укладывая сына на руках так, чтобы спокойно мог спать.       — Да, потому совершенно не представляю, что произошло.       — А поговорить с ним не пробовала? — спросил Крамус, как и она глянув на старика, который махал руками и кричал о том, что скоро всех настигнет смерть. — Может не настолько он невменяемый?       Дебби окинула мужчину взглядом, дав понять, что не видит смысла разговаривать с чокнутым стариком. И Крамус поспешил пояснить:       — Был случай, когда мы с Сигардом считали одну старуху сумасшедшей, такое говорила, что уши в трубочки сворачивались. Поверить невозможно было в её слова. Вот только Сигард выслушал её, вскоре после того, как стало сбываться сказанное ею. Именно после этого он смог повести войну в нужное ему русло и стать императором.       Дебби внимательнее осмотрела его лицо, задумчиво гадая, стоит ли послушать или же это не их случай.       — Потом расскажи, каким император был до войны.       Крамус лишь кивнул. Девушка шагнула к касаарэ-арду. Остановившись в паре шагов от старика, пару минут рассматривала, когда старик неожиданно замолчал и посмотрел на неё, вполне осознанно, но в следующую секунду его глаза полыхнули огнём и он придвинулся к ней, жарко зашептав:       — Знаешь же его. Спаси! Только ты сможешь передать сообщение. Иначе все погибнут.       — О чём ты? И о ком?       — О нём, — сжав руку в кулак, крикнул старик. — Если не поможешь ты, может стать поздно. Он умрёт, на жертвенном камне, снимет проклятие, но тогда он сойдёт с ума.       — Если он умрёт, каким образом сойдёт с ума? — растерялась Дебби.       — Не волшебник, — страстно мотнул головой Заггирионир, — Другой. И тогда прольются реки крови, мир погрязнет во тьме. Их любовь должна была быть иной. Но всё изменилось. Другой волшебник всё испортил.       Крамус стоял рядом с Дебби и следил за движениями старика, кто знает, вдруг кинется на неё в своём безумстве.       Но старик словно всё сказал и снова закричал людям, проходящим мимо:       — Не радуйтесь, глупцы. Скоро всему миру наступит конец!       Дебби нахмурилась и отошла, Крамус вместе с ней.       — Ну? — спросил он, рассматривая девушку.       — Я ничего не увидела в нём и его движениях, потому не уверена. Всё же, думаю, это просто бред.       — Я слышал последние слова и могу предположить, о чём именно он говорит, — задумчиво проговорил Крамус и когда Дебби вскинула на него взгляд, сказал: — Шаю скорее всего принесут в жертву, а Сигард спасти его не сможет, соответственно вступит в силу твоё предсказание, о том, что он сойдёт с ума. Дебби, нам необходимо связаться с ними.       — Ты веришь ему? — удивилась она. Как предсказательница, она видела намного больше остальных. Но именно в этом случае командир верил и за неё.       — Опасаюсь, — кивнул он. — Есть способ передать сообщение императору или вашему волшебнику?       Дебби задумалась на несколько минут. Магии у неё не имелось, потому даже захоти она связаться через нить с кем-то из них, не выйдет. К тому же волшебники уже сообщили, что граница не пропускает сигналы.       — Может быть через камни? — с сомнением спросила она. — Но я не вижу причин.       — А это и не имеет значение, — пожал плечами Крамус, покачивая на руках сына. — Нам необходимо просто передать, что узнали. Сигард сам разберётся.       — Думаю, тут ты прав. Пойдём домой, попробую что-нибудь придумать, — вздохнув, призналась: — Надеюсь, камни погибших сестёр и братьев помогут.       Крамус кивнул и вскоре они покинули площадь и рынок. Улочками возрождающегося городка на равнинах Арозина, они прошли к своему небольшому, но уютному домику в два этажа.       Внутри Дебби уложила всё ещё спящего сына в кроватку, а сама, порывшись в комоде, извлекла из него чёрный мешочек, где хранила несколько камней касаарэ-арду.       Крамус наблюдал за ней, встав у двери и сложив руки на груди.       — Ты сказал, что Заггирионир был в плену у императора. Уверен, что он его не слушал?       — Нет, — качнул головой Крамус. — Его он не видел. Хватило слов солдат.       Дебби кивнула и, сев на плетёный коврик на полу, скрестила ноги и взяла в руки по изумруду. Прикрыв глаза, двумя пальцами каждой руки, держащей камни, прикоснулась к уголкам глаз. Прикрыв их, нащупала связь с камнями. Два в её руке, три в хранилище главного здания городка, десяток в школе магии, ещё около сотни в Цитадели, дальше, намного дальше...       Тёмное большое помещение, в нём полки, на которых стоят сундуки, золотые кубки, диадемы и много других украшений, какие-то из них привезены из Дароземья, и главный сундук, там изумрудов очень много, слишком, словно их вынимали даже из похороненных до войны касаарэ-арду.       Камни вибрировали на её призыв, кричали и умоляли взять их в руки.       — Дебби, — позвал Крамус, и девушка открыла глаза.       Мужчина стоял перед ней, держа в руке сына, редкими молочными зубами грызущего краюху хлеба. Солнце уже садилось, комната погрузилась в сумрак.       — Никто не ответил, — шепнула Дебби, подняв глаза на командира. — Камни в сокровищнице, но там никого нет.       Нахмурившись, мужчина присел на корточки рядом с ней.       — Видимо, уйдёт много времени, прежде чем что-то получится.       — Я ещё поищу, — кивнула Дебби, поднимаясь. Тело затекло от долгого пребывания в одной позе.       — Позже, — кивнул Крамус.       — А есть ли это позже? — грустно улыбнулась касаарэ-арду. — Если старик прав, то времени мало. Ведь мы не знаем, где сейчас император и волшебник Шаю.       ***       Обратный путь для маленького отряда проходил несколько быстрее. Не только из-за количества людей, но и потому, что раньше лошади протоптали дорогу.       Вечером они вновь остановились на ночь. В течение часа был приготовлен ужин, накормлены лошади, даже Рональд успел ополоснуться в водопаде с ярко-синей водой, которая, несмотря на цвет, оказалась вполне обычной. Мужчина предположил, что это из-за водорослей.       Сев у костра, вытирая волосы, особо внимания не обратил, когда Анго потащил Марьёна к воде. Хотя видел этим утром следы на шее ученика. Внимания заострять на этом не стал, как и прежде, он не настолько предвзято относился к Марьёну и его похождениям, как к отношениям Сигарда и Шаю.       А его ученик уже спустя полчаса, лежал спиной на гладком камне за водой, падающей со скалы, и стонал, прикусывая ребро ладони. Анго навис над ним, поддерживая ноги под коленями, толкался в горячее нутро, готовый вот-вот получить разрядку. Он снова с Марьёном не нежничал и двигался как желал, благо проникновение в этот раз стало безболезненным, ведь мужчина для подготовки использовал мыло. Никаких ласк между ними, как и чувств, Анго вообще мало внимания уделял подобным вещам. Потому немного удивился, когда Марьён схватил его за шею сзади и потянул на себя. Наклонившись, воин едва успел увернуться от его губ. Накрыв рот волшебника рукой, отстранился, делая ещё один быстрый и сильный толчок:       — Ты не баба, чтобы целовать тебя, — выдохнул он, глядя в его глаза и только поэтому увидел, как наслаждение сменила злость и разочарование.       Марьён сжал зубы и прикрыл глаза, отвлекаясь, чтобы больше не стонать от его движений. Сам того не понимал, почему ему хорошо с Анго, хотя тот особо о нем не заботился.       Вот и в этот раз, кончив, ополоснулся и поспешил уйти, даже не спросив, а как себя чувствует его любовник. А любовник ли?       Едва собрав дрожащие ноги, Марьён сел и проводил воина взглядом, обхватил всё ещё стоящий член рукой, в несколько движений доведя себя до оргазма. Анго даже не подумал о помощи ему в этом деле. Зло глянув на мокрую от белёсых капель ладонь, волшебник чертыхнулся и принялся мыться сам.       Пора прекращать эти недоотношения. Потрахались и хватит.       Пусть он и получал сильное удовлетворение от их близости, больше этого нельзя допустить. Так относиться к нему, словно он подстилка какая-то, а не человек. Не баба, чтобы целовать! И что с того? Пусть и мужик, но ласки тоже хотелось.       Плюнув на всё, Марьён закончил мыться и оделся.       Назад не торопился, усевшись перед водопадом, точил кинжал. Меч ему не доверяли, глупо полагая, что всю четверку он не сможет вынести кинжалом. Бойцом он был хорошим.       Вскоре к водопаду пришли ещё два солдата, помыться, тогда Марьён отошёл в лес, сев в стороне от стоянки. Смотреть на Анго не хотелось, после его слов. Мало того, что использовал, так ещё и настолько откровенно это показывал. Никому прежде он не позволял так пренебрегать собой.       Где-то его план пошёл не в ту сторону, ведь Марьён собирался использовать Анго в своих целях, сам хотел его нагнуть и доказать, что он не прав. А в итоге лишь получил возрастающее чувство обиды, словно впервые с кем-то переспал.       В голове пару раз мелькала мысль, что с ним он мог бы забыть о Шаю, о любви к нему. Но точно не теперь.       — Чего тут сидишь? Ужин готов, — присев рядом, проговорил учитель.       — Просто так, — пожал Марьён плечами, чувство одиночества усилилось с его появлением.       Марьён не понимал, как можно было предать Шаю, пусть Рональд и не испытывал к нему таких чувств как он, всё же учил его и какие-то сложились между ними. Но Рональд так легко обвинил его во всех грехах.       — О Шаю думаешь? — догадался Рональд.       — Да, — кивнул Марьён, хотя не только о нём размышлял. — Скоро мы уже доберёмся до границы?       — Недели через три, а если в обход, то ещё дольше, — отозвался Рональд и поднялся. — Пойдём. Поздно уже.       Кивнув, Марьён последовал за ним, убрав в ножны кинжал. Добравшись до своего спальника, ни разу не взглянув на Анго, постарался уснуть, однако мысли всё продолжали бродить в голове, словно он должен о чём-то догадаться, а не может.       ***       Они напали ночью, когда дозорные ещё не сменились, а первых двух уже накрыла сонливость.       На семь человек имперского отряда напали десять. Резали быстро и умело, вот только когорта личной охраны императора оправдывала своё звание, и солдаты потеряли лишь одного воина. Остальные убили по одному нападавшему мужчине, других четверых...       Лошади кричали от страха и пытались вырваться, чтобы убежать, когда напали на спящий отряд, оставшихся ждать возвращения императора.       В отличие от остальных, Снег первой заметила налётчиков, даже раньше солдат. Потому одного настигла перед самой стоянкой. Пока разбиралась с ним, погиб один из людей Сигарда.       Сверкнув глазами, Снег рванула вперёд. Ведь волшебник приказал следить за этими людьми, как лошадь она не могла пойти с ним в тоннель, но это не имело большого значения, ведь он направился следом за Шаю.       Когда всё закончилось, белоснежная кобыла стояла под светом факелов и отгрызала голову одному из напавших. Солдаты смотрели на неё со страхом, кто-то даже выдал:       — Это что за тварь такая?       — Лошадь ведь не способна голову отгрызть?! — вторил ему Цицу, оставшийся за главного среди воинов.       А Снег словно и не замечала их страха и потрясения, оторвав всё же голову от тела, подставила морду под струи крови, жадно поглощая её. Кто бы что не говорил, а кровь лучше всего питала её и таких, как она, они могли есть что угодно, но свежая кровь предпочтительнее, даёт больше силы.       Напившись, Снег подняла голову и посмотрела на солдат, все ещё боявшихся её, скорее теперь больше.       Воины пялились на неё в ответ, потому каждый из них видел, как по белоснежной шкуре прошла красная волна, на пару секунд всё тело покрыв алым цветом. Миг и Снег снова стала просто белой кобылой.       Из-за этого никто из них не заметил, как в тоннель прошли три человека.