Камень Жизни

      Начался их путь с входа в тоннель, который оказался намного длинней, чем они предполагали. Хотя с его высотой, это вполне естественно. Ещё у самого входа Сигард активировал нить, которая, в случае потери проводницы, сможет привести их обратно. Впрочем, дорогу возможным преследователям она не покажет, так как видеть её мог только император.       К концу первого дня достигли развилки, но так как одна оказалась завалена камнями обрушившейся стены, выбрали вторую. Дюа уверенно вела путников по второй развилке. Порой они натыкались на скелеты людей, лошадей и некоторых существ, определить которых только по скелетам не получалось.       Иногда в тоннеле появлялись ещё двери, некоторые были заперты, какие-то зияли темнотой, другие покорёженные и заросшие паутиной. Дюа спокойно шла мимо них всех, ведя вперёд, сворачивая лишь когда то делал тоннель.       Сигард внимательно изучал окружение, потому видел некоторые натянутые верёвочные мосты почти под потолком, это давало надежду, что построили стену простые люди, а не великаны. О них мужчина читал, но до этого момента сомневался в их существовании. Ведь не всё могло быть правдой.       Шаю шагал рядом с ним, иногда задавая вопросы или обращая его внимание на что-то. Мирос вообще практически не замолкал, постоянно что-то нёс, впрочем, информации в его болтовне имелось крайне мало.       Второй день путешествия по тоннелю подходил к концу, когда Дюа остановилась у одной из дверей, огромной, во всю высоту потолка.       — Нам туда нужно? — спросил Выгур, расслабившись немного от того, что чернота не вернулась после открытия ворот. — Как откроем?       — Завтра, — качнула головой Дюа. — Скоро стемнеет, нам нужно отдохнуть и к тому же, по землям Тёмных ночами лучше не бродить.       — Почему? — задал резонный вопрос волшебник, рассматривая одностворчатую дверь, оббитую железом. Кольца она не имела, как и все прочие, потому он вообще не представлял, как её откроют. Это какой нужно было иметь рост, чтобы не только её поставить, но и пользоваться, ведь ни цепей с рычагами, ни других возможных способов открытия, никто из путников не встречал.       — Потому, что во тьме их не видно, — ответила девушка и уселась прямо под дверью, вытянув гудящие ноги. Она столько раз проходила по этому месту, что могла бы уже привыкнуть к нагрузке, но почему-то не получалось.       — Кого их? — спросил Сигард, тоже садясь и облокачиваясь спиной на дверь. Шаю присел рядом, коснувшись его плеча своим. Порывшись в сумке, достал вяленое мясо и хлеб.       — Завтра увидите, — отмахнулась Дюа и прикрыла глаза, даже есть не стала. — Помните, когда выйдем в земли, если чем-то пользуетесь, оставляйте монеты, для оплаты.       — А иначе они разозлятся? — вскинул бровь Мирос, умостившись с другой стороны от волшебника.       Проводница лишь кивнула, а вскоре тихо засопела. Солдаты расселись рядом, достав пропитание и принявшись подкрепляться. Быстро закончив с этим, поспешили отдохнуть и поспать.       Утро следующего дня наступило внезапно.       — Подъём, — позвала Дюа, уже бодрствуя.       Шаю едва глаза разлепил, так как последнее время он путешествовал на Снег и ноги попросту отвыкли от нагрузки. К тому же он спал, непривычно вытянувшись на спине или боку, а сидя, уложив голову на плечо императора. Остальным казалось было проще. В том числе Сигарду, того словно вовсе не беспокоило неудобное положение сна или долгая ходьба.       — Пойдёмте, — поторапливала Дюа. — Поедите уже в дороге.       — И как мы попадём на ту сторону? — спросил Мирос, потирая глаза и не торопясь подниматься. Спал он на коленях волшебника, весьма костлявых, потому голова раскалывалась от боли и щеку отдавил.       Дюа лучезарно усмехнулась, показав в свете светляков волшебника и императора острые зубки, какими они становились постепенно от нахождения в этих землях.       Теперь же у Дюа была надежда, что она сможет вернуть прежнюю себя и возвратиться в обычный мир. Ведь кровь волшебника спасла один её глаз, к тому же внутри она ощущала себя снова человеком. И черноты больше не имелось в тоннеле, значило ли это, что у неё есть шанс. Наивная душа желала верить в любое крохотное зёрнышко надежды.       Если бы не зов этого места, Дюа никогда бы не вернулась сюда по собственной воле. Вот только, стоило лишь раз коснуться чёрного тумана, как он заразил её кровь и не только, манил обратно за ледяную стену, и отравлял душу и тело, медленно меняя её сущность.       — Здесь есть щель, — указав чуть дальше двери, сообщила проводница и поспешила туда.       По её подсчётам солнце уже встало и они могут продолжить путь. Подойдя к широкой щели в стене, пробитой то ли гигантским топором, то ли появившуюся из-за коррозии, девушка отодвинула ржавый железный пласт, скрывающий трещину от посторонних глаз с той стороны, и в тоннель скользнул солнечный свет.       Отряд собрался быстро и подошёл к ней. Девушка снова улыбнулась и скользнула наружу, наконец оказавшись на солнце, среди зеленеющих руин внешнего периметра земель Тёмных.        Спустя пару минут к ней присоединились остальные, с удивлением рассматривая остатки некогда больших строений из жёлтого камня. Некоторые здания словно меньше подверглись разрушению и о времени говорили только выбитые окна, зияющие темнотой. Другим же домам повезло меньше и кроме фундамента ничего не осталось. Здания оказались настолько огромными, что легко могли закрыть собой солнце.       Оглянувшись назад, отряд снова оценил высоту тоннеля и стены...       Которая с этой стороны не имела ледяного настила, только камень, поросший зеленью, скрывающий её разруху.       — Кто здесь раньше жил? — шёпотом спросил Шаю, оглядываясь.       Душу охватило смутное подозрение, что ему не стоит здесь находиться. Подойдя ближе к императору, Шаю взял его за руку, продолжая осматриваться.       Сигард скосил на любовника удивлённый взгляд, но сжал его пальцы в своей ладони.       — Великое племя Стайн, — проговорил Мирос, тоже с интересом оглядываясь вокруг. Помимо домов, деревья и кустарники выглядели вполне привычными.       — Кто они? — поспешил уточнить Шаю, придвинувшись к Сигарду чуть ближе, мужчина сделал вид, что ничего не заметил, хотя в душе стало легко и спокойно, радостно.       — О них много легенд раньше ходило, — охотно отозвался адеренц. — Они что-то вроде великанов, это объясняет почему их постройки такие большие. Но на самом деле, они выше нас ненамного и вполне смертны. Это их дом. Раньше я не понимал, что это за место, но оказавшись внутри вспомнил, что уже бывал здесь. Несколько сотен лет назад этот город выглядел иначе, всюду горели огни, цветастые вывески соперничали с занавесками на окнах. И всегда здесь было многолюдно. Очень.       Отряд вполне легко представил, каково здесь было раньше, страх перед гигантскими постройками немного отступил. Хотя ощущение себя как крохотной мушки уходить не спешило.       — А что произошло? — спросил Шаю.       Дюа шагнула вперёд, устремившись к одному из развалившемуся дому. Остальные последовали за ней, доставая из своих мешков еду и перекусывая на ходу.       — Война с волшебниками, — вздохнул Мирос. — Говорят, что маги осерчали на Стайнов, решив, что они используют запрещённые силы и пытаются возродить Хаос.       — Запрещённые силы? — Шаю сбился с шага и едва не упал, но Сигард подхватил его и помог выровняться. На миг дольше задержав в руках, мужчина отметил с каким интересом зажглись его глаза. История определённо заинтересовала молодого человека.       — Магия крови, — кивнул Мирос, осматриваясь вокруг.       Пейзаж немного изменился, зелени становилось всё меньше, дома стали попадаться чаще, больше целых, чем сломанных.       — Магия крови? — растерянно переспросил Шаю, силясь вспомнить, что слышал об этом. Он о потоках то узнал совсем недавно, хотя ими пользовались даже сейчас, тот же Сигард. А вот о крови ничего ему известно не было.       — Эта магия на самом деле намного сильнее даже твоей крови, Шаю, — кинул мужчина на волшебника взгляд. — Но пользоваться ею сложно, особенно подчинить себе. Не у всех получалось.       — Вообще-то, я не сравнивал свою кровь с силой Магии крови, — шикнул волшебник.       Сигард оглянулся на Мироса, прищурившись, но вскоре отвернулся обратно.       — А зря, — тут же резанул адеренц. — Знай ты необходимые слова, смог бы научиться. Поэтому я безмерно рад, что знания утеряны.       — Почему? — спросил Выгур, идущий рядом с ним.       — Магия крови очень сложна и не всегда поддаётся управлению. Например, когда-то именно ваши волшебники создали Алую корону, к ней Хранителя. Некое существо, способное жить вечно, а если и погибнет, достаточно крови, любой, и оно возродиться, — увлечённо говорил Мирос, продолжая разглядывать окружающий пейзаж руин, постепенно сменяющийся зелёными садами. — Некогда существовал целый культ, посвящённый ее изучению и распространению. Назывался Хаос, так как те волшебники считали, что кровь питает Чернота, от того произнося необходимые слова, возможно направить энергию на исполнения задуманного. Именно они первыми создали Корону.       — И кому же она принадлежала? — заинтересовался Сигард.       — Никто уже не знает, — кинув на мужчину колючий взгляд, отрезал Мирос.       — Хранителя создали специально для короны? — вклинился между ними волшебник.       — Не совсем, — качнул головой Мирос. — Корона сама по себе должна принадлежать избранному, а Хранитель лишь один из трёх находился в этой короне. И охранял он её владельца. После его смерти засыпал, пока не появлялся наследник.       — Из трёх? — обернулся к Миросу Шаю, снова сбившись с шага, но удержавшись на ногах.       — Один Хранитель в короне, второй в мече, третий в самом наследнике, — с улыбкой закончил мужчина, глядя на Шаю, у которого от восторга глаза засверкали ярче солнца.       Глаза у волшебника хоть и блестели, но голова работала быстро, потому уже спустя несколько секунд он спросил:       — И для их создания пользовались сложным волшебством?       — Считается, что эти предметы величайшее наследие Магии крови, — кивнул Мирос.       — Но получается, что маги сделали хорошую вещь. Разве нет?       Мирос нахмурился, но ответил:       — Это единственное, что они сделали хорошего. Кровь, как правило, требует жертвы, а чтобы она не стала бесполезной, её необходимо использовать как можно быстрее. Вот только слишком часто кровь лилась в то время, а маги не всё знали, потому шептали нужные слова неправильно, даже учили их вслух. В итоге происходило такое, что ты себе и вообразить не можешь. Жертва принесена и Магия крови услышала призыв, а никуда не направлена. Приходилось ей самой искать способ выплеснуться.       — Значит, была война, — задумался вновь Шаю. — Но я не читал ничего подобного?       — Я тоже впервые слышу, — кивнул Сигард, Дюа махнула рукой, соглашаясь. Она много времени провела в этих землях, но их историю слышала впервые.       — Потому что произошло всё здесь, — пояснил Мирос. — Именно Магией крови и закрыли ворота, похоронив за собой все земли Тёмных, которые по сути являются страной Арарат, где жили люди, выше и сильнее обычных людей. Как я уже сказал, волшебники пришли сюда, пытались победить, остановить глупцов, которые обрекали на страшную гибель своих же жителей. Когда же не вышло, заперли.       — Но ворота открылись? — совсем растерялся Выгур.       — Да, — хмуро кивнул Мирос, но продолжать не стал.       Дюа остановилась и указала рукой вперёд. Остальные окружили её, увидев перед собой огромную зеленеющую равнину, за которой темнел лес.       — Идём туда, ночуем и снова вперёд. Два дня и в Долине Погибели, — улыбнулась проводница, отвернувшись от путешественников и тихо закончив: — К хозяйке.       ***       Утро только наступало, мягкими лучами солнце окутывало пока ещё летний сад за окном, птицы весело щебетали на ветвях деревьев и кустов.       Резко распахнув бирюзовые глаза, девушка сразу же села. Кончики тонких пальцев свербели от напряжения, антеннки улавливали сигнал.       Вскочив с постели, от чего густые бирюзовые волосы рассыпались по тонким плечам, Жаррианна кинулась к тумбе с зеркалом, открыв первый ящик, стала рыскать рукой по нему.       В дверь постучали и вошли, не дожидаясь ответа.       — Анна, милая, пора просыпаться, — послышался грубый голос генерала Марко. Войдя в комнату, он увидел девушку у тумбы и тут же напрягся. — Что ты ищешь?       — Камни, — коротко отозвалась она, продолжая шарить рукой по ящику, пока пальцы не коснулись бархатистой ткани. Схватив мешочек, вытащила, практически рухнув на стул, рядом с тумбой.       — Зачем? — нахмурился мужчина, подойдя к ней.       Вскинув голову, Жаррианна посмотрела в глаза мужчины, который заменил ей отца.       — Кто-то пытается передать сообщение, — прошептала она, опустив голову, посмотрела на мешочек. — Так страшно!       Накрыв её тонкое плечо рукой, генерал проговорил:       — Посмотри, что говорят. После решим, — он попытался улыбнуться ободряюще, но вышло, как всегда, криво и неуверенно.       Марко столько лет отдал войне и служению своим повелителям, что разучился что-то чувствовать. Особенно сердце окаменело после смерти единственной дочери. Жаррианна была похожа на Анну, не внешностью, нет, душой. Поэтому мужчина не пожелал расставаться с ней, когда император решил отпустить всех пленников. Благо сама девушка, прозрев, лишь посмотрела на него и согласилась идти с ним. Она слишком много боли видела и чувствовала, а в Марко была надежда и желание подарить кому-то свою любовь, пусть и проявлять её он не умел.       Развязав тесёмку мешочка, Жаррианна высыпала на ладонь четыре камня касаарэ-арду, и все четыре тут же заговорили с ней, передавая свою информацию.       Несколько минут девушка сидела и слушала, то каждый по отдельности, то все вместе. Мужчина не торопил её, терпеливо дожидаясь, когда она закончит.       Изумруды смолкли и касаарэ-арду судорожно вздохнула.       — Что они говорят? — Марко вовсе не собирался что-то запрещать Жаррианне, принимал её такой, какая она есть. Ему просто необходим был кто-то, чтобы любить.       — Император в опасности, как и Верховный волшебник Дароземья, — посмотрев в его глаза со страхом прошептала девушка. — Нужно их предупредить. Об этом просит Дриабберидэ и командир Крамус.       — Крамус, — удивился Марко, но тут же принял решение. — Сейчас отправлюсь к нашему магу, поспрошу узнать, где находиться император и потребую связаться с ним.       — Спасибо, — улыбнулась Жаррианна той улыбкой, что дарила старику надежду и мнимую связь с дочерью.       — Скажи своей подруге, что мы постараемся помочь, — кивнул Марко и поспешил к двери, но открыв её, обернулся: — Раз уж пропущу завтрак, так хотя бы обед проведи со мной.       — Обязательно, дядюшка, — улыбнулась девушка.       Ей нравилось общество мужчины, так трепетно к ней никто не относился. Правда порой он становился чуть ли не параноиком, боясь, что касаарэ-арду грозит опасность. Даже в его доме. Тогда Жаррианна напоминала ему, что знает, когда и как умрёт. Он вздыхал облегчённо и лишь обнимал, целуя в лоб.       Когда Марко ушёл в главный дом города, Жаррианна сжала в руках камни и коснулась кончиками пальцев глаз, чтобы передать сообщение Дриабберидэ.       ***       День выдался погожим, ехать становилось труднее с каждой минутой.       Хотя, казалось бы, с чего. Вокруг было тихо и спокойно, их никто не преследовал, даже шмуры не показывались, отчего Рональд решил, что тех двоих просто случайно занесло. Недостаров они вовсе не видели. Четвёрка солдат следила за ними словно за пленниками. Двое имперцев ехали впереди, двое сзади.       Марьён полностью погрузился в свои мысли, понимая, что его о чём-то пытается предупредить предчувствие, но о чём именно не удавалось распознать. Пытался связаться с кем-нибудь в Дароземье, не вышло. Тогда попробовал отыскать кого-нибудь знакомого в Галштее или в её пределах, был способен на это. Не вышло. Возможно, никто из его знакомых просто не последовал за Шаю.       — Рональд, — позвал он учителя и, когда тот повернул к нему голову, спросил: — Кто из магов отправился за Шаю, кроме тебя?       Мужчина задумался на пару минут, перебирая имена волшебников, что пошли с ними в Галштею.       — Ежва и Род, — ответил он, вспомнив, что кое-кто отстал в последний момент, прежде чем Шаю поставил границу. Они просто испугались, что никогда больше не вернуться к своим семьям. — А что?       Марьён не ответил, припоминая мужчину и женщину. С мужчинами он чаще общался, но Род знал, так как она славилась своей гулящей натурой ещё при обучении. Пыталась даже к нему ластиться, но, когда узнала, что его вообще не привлекают женщины, отстала.       Прикрыв глаза, дав лошади идти следом за остальными впереди, воззвал к своему дару, мысленно представляя лицо Род. Она ему была ближе, хотя бы из-за возраста. С Ежва он немного общался раньше, ввиду того, что он пробыл почти всё время войны под рукой императора, с Род же имел связь хотя бы потому, что они учились друг на друге её устанавливать.       — Марьён? — удивлённо отозвалась девушка. — Не ожидала тебя услышать. Мне сказали, что ты умер.       — Теперь жив, — отозвался со смехом он, на его голос обернулся Анго и Бриг, ехавшие впереди отряда. — У меня к тебе дело.       — Не поверишь, у меня к тебе тоже, — рассмеялась в ответ волшебница.       — Да, и какое же?       — Где ты сейчас находишься? — уточнила Род. — И с кем?       — Я вместе с четырьмя имперскими солдатами, иду назад в Дароземье. Со мной ещё Рональд.       — Далеко идёте? — ещё больше оживилась волшебница. — Откуда идёте?       — Много вопросов, Род, — приструнил Марьён её. — Сейчас мы в Неприступном лесе. Император Сигард отправил нас назад.       Наступила тишина, словно девушка что-то обдумывала.       — Насколько вы далеко от императора? — спросила всё же она.       — Четыре дня, если не торопиться, — пожал плечами Марьён. — Но он собирался отправиться в земли какие-то. Возможно, уже дальше, — прислушавшись к себе, отметил, что медленно, но Шаю отдаляется от него. — Точно говорю, они ушли.       — Вам нужно вернуться, — твёрдо проговорила Род, тоном показывая, что дело важное.       И тут Марьён почувствовал, что она права. Он пока ещё не знал в чём дело, но понял, что необходимо найти Шаю, именно об этом его предупреждало чутьё.        — Генерал Марко и его касаарэ-арду требуют передать кое-что императору, — продолжала вещать Род. — Дело срочное. И хоть я чувствую, где находится Верховный маг, не могу с ним связаться, почему, не знаю. Более того, к императору даже стрелы не улетают, все возвращаются.       — Что передать? — без лишних вопросов спросил он, решив, если потребуется, будет искать Шаю за ледяной стеной. Тут главное попасть за неё, дальше узы приведут его.       Рональд рядом напрягся, остальные воины тоже вслушивались.       — Просто скажи императору Сигарду или Верховному волшебнику, чтобы они связались с командиром Крамусом или девушкой по имени Дриабберидэ. Насколько мне известно, они знакомы.       — И всё? — прищурился Марьён. — Больше сказать нечего?       — Всё, — отозвалась Род. — И передай Шаю привет. Я скучаю по нему.       Волшебница разъединила связь, а Марьён тупо смотрел перед собой в гриву лошади и соображал. Сигард их выгнал, но в основном из-за того, что Шаю отослал Рональда. Возможно, примет его обратно, если молодой мужчина пообещает больше не нападать. А учителя можно отправить дальше.       — Я возвращаюсь, — громко крикнул он и потянул за вожжи, разворачивая лошадь.       Вот только за ними ехали ещё два имперских солдата, которые тут же выставили мечи перед ним.       — С чего бы вдруг? — прищурился Анго, подводя своего коня к нему поближе.       Со вчерашнего вечера он вёл себя странно, игнорировал и делал вид, будто его вообще рядом нет. Если требовалось, обращался к троим воинам, будто его не существовало. С самого утра не произнёс ни слова, даже не смотрел на него.       — Волшебница по имени Род, просит передать вашему господину и Шаю, что им срочно необходимо связаться с Крамусом или Дриабберидэ, — проговорил Марьён уверенно и непреклонно. Анго хоть и использовал его, вряд ли ещё знал, на что волшебник способен. А Марьён не только зад подставлять умел.       — Крамус? — нахмурился Ортто, поводя свою лошадь. — Зачем с ним связываться? Неужели он в опасности?       Ортто являлся одним из подчинённых командира и уважал его не просто как начальника, но и как человека тоже. Ортто не любил воевать, но платили слишком уж хорошо, хотя легко можно было погибнуть. Однако, однажды призванный на службу в когорту императорской охраны, прекратить её можно только умерев. Поэтому Ортто продолжал служить уже под надзором Цицу и Дшаро. Вот только о Крамусе не забывал, и так как был на несколько лет старше всех, порой помнил, как Крамус поступал в той или иной ситуации. Благо молодое поколение слушало его замечания и принимало свои ошибки. Поэтому, если с командиром что-то случилось, он хотел помочь. Даже если в итоге погибнет. Смерть и без того день и час ходила по пятам.       — Понятия не имею. Как я понял, кто-то из ваших генералов, просит об этом, — пояснил Марьён, глядя на Ортто и игнорируя Анго. — Учитель, тебя Шаю вряд ли хочет видеть, потому предлагаю вернуться в Дароземье, как и планировалось.       — Мы не будем разделяться, — прищурился Анго, зарычав.       — Тебя убьют, если вернёшься, — предупредил Рональд, говоря одновременно с воином.       Вздохнув, Марьён проговорил холодно и надменно:       — Вас четверо, двое проводят Рональда, двое со мной. Не вижу проблемы, — повернувшись к учителю, обратился к нему: — Может и убьют, главное, чтобы перед этим выслушали.       — Нам был дан чёткий приказ, — напомнил Ортто.       — Решайте быстрее, — рыкнул Марьён. — Скажи спасибо, что я вообще даю вам выбор.       — Ишь какое самомнение? — поразился наглости Анго, холодно усмехнувшись.       — А ты проверь, — вскинув голову выше, предложил Марьён, впервые за день посмотрев в его глаза с вызовом, а в его руках на солнце блеснуло лезвие кинжала.       — Хватит, — встрял Ортто. — Если сильно нужно, идите обратно. Мы же продолжим путь к границе вашей страны. Нагоните, если получится.       — Отлично, — кивнул Марьён и указал кивком головы на воинов за его спиной. — Эти двое со мной, вы же проводите Рональда.       — Ты с какой стати распоряжаешься? — взгляд Анго становился злее.       Пожав плечами, Марьён развернул коня и поспешил назад, к ледяной стене. Двое солдат, спустя пару минут, последовали за ним.       Рональд лишь кинул на них взгляд. Хотел бы пойти с ними и присоединиться к Верховному волшебнику. Вот только Верховным был человек, к которому он относился иначе, чем к другим.