Камень Жизни

      Закат через окна окрасил постель в оранжевые тона, придав бледной коже золотистый оттенок. Молодой мужчина лежал на животе, приподняв бёдра, подстроившись под движения мужчины над ним. Впившись тонкими пальцами одной руки в белоснежные простыни, вынужденно прогнулся в спине, когда рука Сигарда скользнула от ключиц по шее к подбородку, поднимая голову. Сам мужчина одной рукой держал любовника под подбородком, второй давил на поясницу, приказывая выгнуться ещё сильнее. Каждый толчок приближал обоих к кульминации, сил сдерживаться не имелось, да и смысла не было. Когда Шаю вынужденно сильнее выгнулся в спине, пальцами до боли сжав простынь, второй рукой плотнее сжал свой член, ощущая, что близок к разрядке, Сигард уткнулся головой в его плечо, войдя в последний раз до основания. Шаю задрожал и излился под себя на простыни, мужчина, ощутив как сжались его мышцы вокруг члена, не стал сдерживаться и кончил в него.       Тяжело дыша, император отпустил шею любовника и придавил его собой, устало оперевшись локтями о постель.       Шаю, получив возможность нормально дышать, растёкся под ним, жарко дыша в скомканную простынь. Спустя несколько минут, мужчина скатился с него и растянулся на спине рядом, глядя в потолок.       — Будь добр, не делай так больше, — хрипло прошептал волшебник, ощущая, что жажда усиливается. После близости ужасно захотелось пить, но сил подняться и добраться до стола не осталось.       — Как? — уточнил Сигард, прикрыв глаза.       — Ты заставил меня прогнуться в спине, а это очень тяжело.       — Но мне нравится, как ты выгибаешься, — усмехнулся тот, протянув руку, провёл пальцами по спине любовника.       — Сломаешь, — только и выдохнул Шаю, прикрыв глаза.       — Знал бы ты, как выглядишь в подобные моменты, — всё ещё улыбаясь, отозвался мужчина, повернувшись на бок, запустил руку в чёрные непослушные пряди, вновь наслаждаясь ощущением их шелковистости между пальцами.       — А я хочу знать, — едва заметно кивнул Шаю, отдавшись ласке.       — Не сомневаюсь, — снова усмехнулся Сигард, но напрягся, когда Шаю открыл глаза и посмотрел на него прямо и настойчиво.       — Я действительно хочу понять тебя и сделать то же, что и ты.       — То есть? — прищурился мужчина.       — Хочу войти в тебя...       Волшебник даже не договорил, как тот вскочил с постели и отошёл, гаркнув:       — Даже не думай!       От одной мысли, что Шаю хочет проделать с ним все то, что он сотворил с ним, по телу прошлась холодная дрожь. Он не мог допустить, чтобы кто-то даже думал о подобном, что уж говорить о самом проникновении. Он ведь помнит, как страдал сам Шаю, и совершенно не хотел проходить через подобное. Да лучше он руку себе отрежет, чем позволит кому бы то ни было вставить ему.       — Почему нет? — прошептал волшебник, всё ещё лежа на постели и следя за ним взглядом. — Если ты позволишь, мы многое поймём друг о друге. И я знаю, как сделать так, чтобы тебе не было больно.       Шаю наблюдал за Сигардом, который не спешил одеваться и просто напряженно стоял посреди комнаты. Его тело вызывало желание не только прикоснуться к нему, провести руками по тёплой загорелой коже и не только целовать её хотелось, но и сжать упругие ягодицы, раздвинуть и вставить свой член в розовую дырочку, предварительно смазав её кремом и достаточно подготовив для проникновения. Шаю уже несколько раз ловил себя на этой мысли, несколько снов даже приснилось. И началось это не так давно, с того момента, как он понял, хоть и не принял, свои чувства к мужчине.       Потому отказ звучал грубо и даже обидно. Почему ему нельзя?       — Знаешь? — прищурившись, обернулся Сигард, в голове тут же возникли вопросы, откуда он может что-то знать о таких вещах? И только после вернулось возмущение — чтоб ему, императору и воителю, кто-то вставлял. — И откуда же ты знаешь?       Шаю пожал плечами и спокойно ответил:       — Спрашивал.       — У кого? — недобро рыкнул Сигард, но подходить не торопился.       — Среди твоей охраны есть подобные нам, — хмыкнул волшебник и, потянувшись к одеялу, накрылся. — Забудь! Вижу, что ты не позволишь мне ничего. Как обычно.       Сигард тут же растерял всю спесь.       Может быть Шаю прав и стоит попробовать?       Тряхнув головой, когда всплыла в голове картинка возможного, ушёл в ванную комнату. Вымывшись, матерясь и чертыхаясь, оделся и вышел из комнаты. Шаю к тому моменту уже уснул, уставший.       В последнее время он много занимался изучением магии Крови, получалось не всегда, возможно из-за того, чью кровь он использовал. Потому порой практически приползал в комнату, уставший не только от кровавых уроков, но и от обычных. Свой дар он познавал легче, хотя бы потому, что кое-какое представление уже имелось о собственной силе. С магией Крови складывалось сложнее, ещё и язык в книгах никто не знал.       Сигард нёсся по коридорам, толком не обращая внимание ни на что. Следом за ним шла пара солдат, присоединившихся ещё у спальни. Там воинов было трое, один остался охранять волшебника.       У мужчины в голове просто не укладывалось, чтобы Шаю и его... Бред какой-то!       Картинки разум рисовал не радостные, хотя бы потому, что он отлично помнил, как Шаю кричал в первый их раз, не сразу, в самом конце. А сколько крови было.       Вспоминать подобное ему противило, вообще предпочёл бы забыть. И ведь почти получилось.       Они начали немного понимать друг друга и даже смогли разговаривать вполне спокойно. Хотя раньше такое и представить не получалось. Как Моргана и сказала, после земель Тёмных отношения их улучшились.       Однако теперь могли легко рухнуть.       Сигард замер посреди коридора, солдаты за ним тоже.       Воины старались не приближаться к нему, так как видели его взбудораженное состояние. Они отлично понимали, что вывел императора не кто-то, а именно любовник. Только тот способен так повлиять на мужчину. Порой они являлись свидетелями их перепалок и иногда попросту не понимали от чего так злиться? Не всегда слова волшебника звучали грубо или надменно. Чаще он делал замечания по сути, порой высказывал своё недовольство.       И всё же, именно он легко возбуждал в мужчине ярость, ревность и простую злость.       Некоторые из воинов служили с Сигардом ещё когда он начинал свой путь, и не могли припомнить ни единого раза, чтобы тот так же себя вёл. А случалось всякое, доходило до откровенных издевательств и угроз. Но он оставался спокойным.       Сигард на солдат внимания не обращал, витая в своих мыслях. Он вовсе не желал портить те отношения, что сейчас складывались между ним и Шаю. Если откажет, что тогда случится?       Он боялся даже представить, что волшебник уйдёт от него, так же как и то, что запретит прикасаться к себе. Нет, такого Сигард точно не потерпит. Однако и насиловать снова не желал.       Возможно, с кем-то другим Шаю было бы лучше...       Например, с Марьёном. Хоть он и не вызывал у Сигарда доверия, всё же продолжал следовать за Шаю, помогал ему и давал советы, по мелким вопросам, но всё же. Иногда он проводил с ним больше времени, чем Сигард. И это раздражало, ведь из-за вечной занятости сам мужчина не мог уделять любовнику нужное внимание.       А если они уже делали что-то?       Не важно, что именно, если они часто остаются наедине, даже под присмотром стражи, это не давало ровным счётом никаких гарантий. К тому же Марьён мог позволить Шаю сделать то, чего тот хочет.       Нахмурившись, Сигард шагнул вперёд, задел ковёр носком сапога и споткнулся. Вынырнув из мыслей, огляделся. Находился он в коридоре рядом с тронным залом, мимо шел злополучный Марьён вместе с Анго. У последнего видимо закончился патруль и мужчины решили отдохнуть. До Сигарда доходили слухи, что сейчас Марьён в отношениях с Анго. Не ожидал он, конечно, подобного от солдата, с другой стороны, и сам ещё несколько лет назад представить не мог, что будет спать с мужчиной.       Рванув вперёд, Сигард достиг пары и, схватив Марьёна за плечо, потащил за собой.       — В чём дело? — возмутился тот.       Анго растерялся на пару мгновений и последовал за ними, как и два стражника.       — Вина, много, — приказал Сигард, толкая двери в тронный зал.       — Отцепись! — рыкнул Марьён. — Что ты удумал?       — Выпьешь со мной, — толкнув его в зал, проговорил император.       — Не собираюсь я с тобой пить, — потирая плечо, возмутился волшебник.       Сигард же прошёл между рядов скамеек к трону и, поднявшись на помост, сел.       — Хочешь и будешь, — рявкнул он. — Садись, — Указал рукой волшебнику на первую скамейку и обратился к солдату: — Вино тащи! Живо!       Один из солдат поклонился и скрылся в коридоре. Анго и второй воин прикрыли двери. Только если солдат подошёл ближе к повелителю и сел в стороне, то Анго встал у дверей, не зная, чего ожидать от императора. Он не часто разговаривал с Марьёном, ещё реже вспоминал о нём, а тут решил выпить с ним, подозрительно.       — С чего бы мне пить с тобой? — спросил Марьён, кинув взгляд на Анго. — Или с Шаю что-то сделал?       — Почему сразу сделал?! — прищурился Сигард, развалившись на троне. — Спит он. А ты садись, садись. Поговорим.       — О чём? — нахмурился Марьён, не имея желания говорить с Сигардом. Он вообще с удовольствием принимал их взаимное игнорирование друг друга. А тут приспичило напиться и поговорить. Было бы о чём.       — О Шаю, о тебе, — пожал плечами император, глядя на мужчину.       — О Шаю? — уточнил Марьён, Анго в конце зала напрягся.       — Верно, — кивнул Сигард.       В зал вошёл солдат с подносом, на котором стояли кубки, кувшин с вином и блюда с закуской. Поставив всё на скамейку рядом с Марьёном, разлил вино по кубкам. Один протянул волшебнику, второй поднёс императору. Тот принял кубок и почти тут же осушил. Пить хотелось не только от возбуждённости, но и после близости. Воин тут же вновь наполнил кубок и отдал ему, после отойдя к напарнику.       Марьён, приняв кубок, сделал глоток. Вино ему нравилось, особенно хорошее, а император пил лучшее.       — Так и что с Шаю не так?       Сигард задумчиво смотрел на него, крутя пальцами ножку кубка. С чего начать, он не представлял. Вообще его не особо волновала личная жизнь других людей, можно сказать, что совсем. Ему хватало и общей информации о человеке. Слабый интерес просыпался только в случаях, как с Анго, который, по его мнению, не стал бы спать с мужчиной. Впрочем, углубляться в вопрос он не собирался.       — Расскажи о себе.       — Что именно? — растерялся Марьён.       — Всё, — пожал Сигард плечами и отпил вина. — Как давно ты с мужчинами спишь?       Волшебник нахмурился. Какая ему разница с кем и как давно? Однако тут же появилась мысль, что это как-то связано с Шаю. От догадки, что мужчина хочет совета, стало смешно. Вот только смеяться он не собирался.       — Почему тебе это интересно? — прищурившись, Марьён внимательно посмотрел на мужчину, который казался слишком серьёзным. Он явно пить намеревался не от большого желания. Скорее всего что-то произошло между ним и Шаю. И раз он спрашивает о похождениях Марьёна, то определённо намерен что-то узнать.       — Отвечай, — отрезал Сигард.       — С Шаю точно всё в порядке? — нахмурился волшебник.       — Да, — гаркнул мужчина в ответ. — Говори.       Марьён не хотел рассказывать, хотя не считал, что в его жизни имелось что-то, чего стоит стыдиться. Да, он предпочитал мужчин, но его совершенно не волновало, как к этому относятся окружающие. Единственная родная кровь, мать, смирилась с выбором сына, только попросила всё же постараться сделать наследника. Марьён честно пытался, но пока не получалось. Разочаровывать мать не хотел и снова обдумывал, как бы устроить близость с женщиной. Об этом он рассказал Анго и тот, к его удивлению, посоветовал отвар, благодаря которому он сможет сблизиться с женщиной, не смотря ни на что. А с чего всё началось, почему он выбрал именно мужчин...       — Мне пятнадцать было, — начал Марьён, Анго весь напрягся, вслушиваясь. Они пришли к некоторому взаимопониманию, однако друг о друге мало рассказывали. — В Дароземье у меня осталось поместье, семейное. Там сейчас матушка живёт одна, отец умер несколько лет назад. До войны. И когда мне было пятнадцать, я обратил внимание на то, как на меня смотрит один из садовников. Сначала просто было интересно, чего он хочет. Впрочем, он особо не пытался со мной контактировать. Можно сказать, что избегал. Но, как господский сын, я привык, что получаю желаемое. Однажды спросил его напрямую и получил ответ, что во мне весьма заинтересованы. Поначалу я не особо понимал, что он имел ввиду. Но вскоре он показал, чего именно хотел от меня. Ясное дело я испугался, убежал, прятался от него. Но вскоре понял, что и он мне интересен. Погода в Дароземье достаточно своеобразная, зимой холодно, летом жарко. Из-за этого в тёплое время года у меня имелась возможность наблюдать за ним. Он часто работал без рубашки. Видя его тело, взмокшее от пота, я буквально таял, хотелось прикоснуться и поцеловать, слизать языком солёные капли...       Марьён замолчал на несколько мгновений, вспоминая того мужчину, чьё тело будоражило кровь в молодом парне, ночами не давая спать. Это самое последнее хорошее воспоминание о доме.       — Когда он заметил мою заинтересованность, то стал уделять внимание. Как мальчишка, после уроков, я сразу же бежал в сад играть, или просто побыть наедине с собой. Тогда приходил он, — улыбку скрыть не удалось. Теплом его наполняли эти воспоминания каждый раз. — Вскоре мы стали любовниками. — Закончил Марьён, кинув взгляд на Сигарда. — Ничего особенного, но я любил его. Вместе мы провели не больше года. Буквально до следующего лета. После меня отправили в школу обучаться магии, так как местные волшебники не могли научить меня всему необходимому, а только простому. По сути наши отношения так и остались тайными, он боялся, что родители узнают и старался реже встречаться со мной. Но когда мы виделись, оставались наедине, я ощущал всю его любовь ко мне...       Марьён замолчал, погрузившись в воспоминания. Случившееся дальше не имело отношения к приятным воспоминаниям. Отец их застал и выпорол Марьёна, но его любовнику досталось больше, его словно пса привязали к бревну и хлестали, а после выгнали. Не сразу, но Марьён узнал, что такие люди называются преступниками, насильниками. Ведь Марьён считался слишком юным для подобных дел. И всё же молодой мужчина хранил эти воспоминания, как нечто драгоценное. До сих пор веря, что его садовник любил по-настоящему именно Марьёна, как личность, а не из-за возраста. После этого романа он встретил Шаю и полюбил его. Порой вспоминал и задавался вопросами: жив ли, где находится...       — Больше ты его не видел?       — Не довелось, — кивнул Марьён. — Когда началась война, я лишь раз заезжал домой, благо моё поместье находится дальше линии твоего пути. Матушка была жива и здорова. Из поместья же его выгнали, когда отец узнал о нас. Я слышал до отъезда, что он обосновался в ближайшем городке, но когда вернулся, никто не смог сказать, что с ним и где он. Я полагаю, что призвали в армию.       — В какой роли ты был с ним? — подавшись вперёд, уточнил Сигард. — Он старше?       — На пять лет, — кивнул Марьён. — И я... принимал. Зачем тебе это?       — С Анго сейчас ты тоже в роли женщины? — отставив кубок на подлокотник, Сигард сцепил пальцы, внимательно слушая волшебника.       Марьён обернулся и кинул взгляд на Анго, тот слушал внимательно и с некоторым волнением.       — И так, и так, — вновь повернувшись к императору, ответил молодой мужчина.       Сигард тут же встрепенулся и подался ещё немного вперёд.       — То есть и ты его трахаешь, и он тебя?       Волшебник только кивнул. Говорить о подобном не было большого желания, к тому же лишние уши в зале присутствовали. За себя Марьён не переживал, любые насмешки мог не просто игнорировать, но и остановить. А вот над Анго могут в последствии смеяться свои же. Впрочем, про императора же они молчали.       — И каково это? — подняв взгляд на Анго, спросил Сигард.       Мужчина смутился и опустил взгляд, закусив губу, молчал какое-то время.       — Хорошо, — все же ответил воин. — Но в первый раз было немного больно.       — Только в первый? — посмотрев на Марьёна, уточнил император.       — Некоторое время мы готовились. Анго было страшно и это вполне естественно. Но сейчас страх ушёл, — пожал плечами Марьён. — Зачем тебе такие подробности? Неужели Шаю...       Договаривать он не стал, видя выражение лица мужчины, едва не расхохотался, но вовремя прикусил язык. Смеха ему точно не простят и тут же убьют без возможности второго воскрешения.       — Тут решать только тебе, — взяв себя в руки, проговорил спокойно волшебник. — Вполне естественно, что Шаю хочет тебя не только в руководящей позиции.       — Что в этом естественного? — чертыхнулся Сигард, откинувшись на спинку трона. — Будто можно подобное позволить!       — Тебе решать, — качнул головой Марьён. — Если бы я был на твоём месте, Шаю делал бы со мной всё, чего только пожелал бы.       Марьён хотел бы многое сделать с Шаю, абсолютно всё позволил бы ему. Но увы, в ближайшее время ему точно не доведётся прикоснуться к желанному телу. Не только из-за Сигарда, хотя именно он держит Шаю, но и из-за Анго. Если Марьён вступал в отношения, то погружался в них как подобало. При необходимости мог разорвать их, но когда всё шло гладко, как сейчас, с воином императора, не видел в этом смысла. К тому же, Анго не показывал свою злость, если видел Марьёна рядом с Шаю. Даже если и ревновал, скрывал это. И пока ему хорошо с ним, он останется подле него.       Поднявшись со скамейки, поставил почти полный кубок на сидение:       — Однако в вашем случае, я не думаю, что что-то изменится между вами. Даже если ты позволишь ему взять инициативу.       — Почему же? — удивился Сигард.       — Ты должен понимать всё, лучше остальных и даже лучше самого Шаю, — начал Марьён, окинув императора полным равнодушия взглядом. — Сейчас рядом с тобой совершенно не тот Шаю, каким он мог стать. Ты сломал его и ему уже никогда не стать таким, каким было суждено до встречи с тобой. Хоть он и проявил некоторый интерес к тебе, всё же подсознательно продолжает выполнять любые твои приказы и желания, только бы избежать боли. По этой же причине он отвечает на твою страсть. Я действительно не думаю, что она между вами настоящая, — Сигард от каждого его слова всё больше хмурился. — Вот только даже если ты отпустишь его, ничего не изменится. Он останется привязанным к тебе и твоей силе, грубости и жестокости. И если ты любишь его, хоть и не признаёшь этого, тебе придётся принять то, что перед тобой совершенно другой Шаю, отблеск прежнего себя. Однако лишь таким он будет твоим, — признавать этого Марьён не хотел, но высказанную мысль уже не вернуть. — Знаешь, я уверен, если ты потребуешь от него слов любви, он скажет их, — взгляд мужчины стал тяжелее. — И даже больше, будет любить. Своей неправильной, сломанной душой. Хочешь от него ответа — получи, только за его содержание ответственен лишь ты.       С этими словами Марьён кивнул и направился к двери.       — Ты не можешь быть уверенным, что его чувства не настоящие!       — Увы, но у подчинённого тела и разорванного разума не может быть истинных чувств.       Анго поклонился императору, совершенно растерявшемуся от произнесённых слов и прикрыл за ним и магом двери.       ***       Проснулся Сигард от того, что нога соскользнула с подлокотника. Открыв глаза, по которым тут же резанул свет дня, ведь штор в зале не было, застонал.       — Повелитель, — послышался голос перед ним.       Переведя взгляд и сфокусировав его на служанке, мужчина принял кубок с восстанавливающим отваром. Осушив его в миг, уткнулся локтями в колени.       Голова раскалывалась, в мыслях всё ещё присутствовали слова Марьёна.       Поднявшись и пошатываясь, император побрёл в свою спальню. В ней волшебника уже не оказалось. Вымывшись и переодевшись, почувствовав, что становится легче, мужчина подошёл к зеркалу, нажав в нужных местах. Открыл тайник. Пошарив рукой, взял небольшой флакон с кровью любовника. Задумчиво покрутив, открыл и выпил содержимое.       Легче стало почти сразу же.       Кровь Шаю творила чудеса и намного быстрее, чем отвары. Он мог бы использовать силу камней, но и проверить способности крови любовника тоже хотелось. Теперь точно знал, что она помогает при похмелье.       Усмехнувшись своему поступку, закрыл тайник и вышел из комнаты. Предстояло подготовиться к празднику Сбора Урожая.       ***       Тронный зал освещали бесчисленное количество свечей, в вазах стояли поздние цветы, наполняя воздух приятным ароматом. Скамейки убрали к стенам, чтобы поставить несколько столов с закусками, блюдами и вином. В большой нише играли музыканты лёгкую ненавязчивую мелодию.       Гости с воодушевлением вели разговоры, пестря разноцветными нарядами. Конечно же, больше всех выделялись представительницы прекрасного пола, поражая не только глубиной выреза, но и затейливыми причёсками, ослепляя своими нежными улыбками и драгоценными камнями в украшениях.       Сигард сидел на троне, одевшись во всё красное, голову украшала корона из золота и драгоценных камней. Так как становилось всё холоднее, на плечи накинул мантию, отороченную мехом песца.       Волшебник Шаю, привычно облачённый в чёрное, сидел рядом с ним с левой стороны, так как кресло справа предназначалось для супруги императора. Моргана на праздник отказалась идти, сославшись на заботы о дочери. Впрочем, Сигард не особо её ждал.       Высокопоставленные гости каждые пять минут подходили к императору и выражали своё почтение, благодарили за устроенный приём, принося с собой дары. Так было принято в Галштее, не то чтобы имелся повод. Праздник устраивали в честь окончания сбора урожая, потому предполагалось, что гости просто повеселятся. Но нет, галштейцы преподносили своему повелителю подарки. Радовало, что не обязательно дарить что-то дорогое. Кто во что горазд. Таким образом за последние сорок минут Сигард обзавёлся ещё тремя прекрасными скакунами, двумя весьма редкими артефактами, одним странным существом, которое походило чем-то на волка, только имело извилистые рога, растущие из щёк. Сигард ему обрадовался больше, чем остальным подношениям и заверил, что завтра же посетит свой зверинец. Шаю слушал его внимательно, удивившись, что у него есть нечто подобное. Он по дворцу не особо гулял, но всё же кое-где был, о зверинце же попросту впервые слышал.       Когда одна семья господ поклонилась и отошла, он наклонился к мужчине и прошептал:       — Я хотел бы посмотреть твой зверинец.       Сигард с улыбкой кивнул, на миг кинув на него взгляд.       К ним уже подошла другая семейная пара. Мужчина встал на одно колено, прижав к груди кулак, женщина опустила голову и присела в реверансе.       — Добро пожаловать, — привычно поприветствовал император, устремив взор на чету.       Мужчина выпрямился и принял от слуги небольшой сундук, украшенный камнями и резьбой. Протянув его повелителю, снова склонил голову:       — Благословенны твои дни, владыка! Желаю долгих лет жизни и здравия!       — И тебе того же, господин Прогар, — кивнул Сигард. Слуга с его стороны подошёл к мужчине и взял сундук, тут же отойдя за трон. — Госпожа Прогар.       Женщина выпрямилась и приятным голосом пожелала:       — Долгих лет здравия, ваше преосвященство, вам и вашей супруге.       Глядя на неё, Шаю шире распахнул глаза, не веря в то, что видит.       Невероятно!       Но он видел не просто девушку лет двадцати пяти перед собой, а словно в зеркало смотрел.       Госпожа Прогар будто близнец в юбке. Тот же цвет волос, контур лица и носа, ширина и разрез глаз. Примерно того же роста, стройная. Женщина.       Госпожа Прогар уже какое-то время находилась в зале и в очереди к императору, потому лишь понимающе кивнула, видя замешательство человека в чёрном. У неё просто имелось больше времени собраться с мыслями, видя свою мужскую копию рядом с повелителем.       Ещё пару мгновений Шаю смотрел на женщину и, не сдержавшись, расхохотался.       Вот и всё!       Теперь Сигарду нечего будет сказать ему, нечем удержать. Вот точная копия волшебника, только женщина, как и положено. Любовница. Как император, он легко мог заставить её «добровольно» стать своей. И больше нет необходимости пачкать своё имя связью с мужчиной.       Сигард нахмурился и посмотрел на Шаю, цокнув, попытался привести в чувства. Конечно, он и сам удивился поразительному сходству между госпожой Прогар и своим любовником. Но разницу всё же заметил.       — Шаю, — рыкнул он, так как волшебник продолжал смеяться.       На его рык, резко замолчав и кинув свирепый взгляд, Шаю поднялся. Не произнося ни слова, покинул зал, выйдя в ближайшую боковую дверь.       В коридоре находились стражники из когорты, увидя волшебника, лишь кивнули, один, Анго, приготовился следовать за ним.       Вот только волшебник не двигался пару мгновений, прижав руки к раскрасневшемуся от стыда и злости лицу, собирался с мыслями. Почему-то его волновало в последнее время не просто окружение Сигарда, а именно нахождение рядом с ним женщин. С каждым новым днём он всё больше обращал внимание на них, пытающихся кокетничать с императором, всячески привлечь его расположение. Заслужить место любовницы. И понятно почему, ведь Сигард всегда интересовался только девушками, подумаешь, привёз из похода мужчину, не беда, если правильно подчеркнуть лицо, уложить волосы и сделать вырез платья глубже...       Пожалуй, только Беатрису молодой волшебник воспринимал спокойно, всё же мать. На празднике её не оказалось, так как она решила последовать совету сына и вместе с Дшаро отправилась в резиденцию у моря.       Шаю представил, как бы она смеялась вместе с ним в этой ситуации. И скорее всего обязательно попыталась бы увлечь сына госпожой Прогар. Ведь женщина лучше мужчины. Особенно предпочтительнее для императора.       Шаю же мужчина всего лишь и его можно заменить, он не способен привязать Сигарда к себе, ни ребёнком, ни отличием в постели. Как мужчина он не устроит истерики, если его выбросить за ненадобностью.       За этими мыслями он забыл о том, что носитель камня Жизни. В сущности, какая с этого разница, если камень можно легко вынуть?!       — С вами всё в порядке? — спросил Анго, глядя на волшебника с некоторым беспокойством.       — Да, — выпрямившись, вздёрнув подбородок, отозвался Шаю и шагнул вперёд, стоило всё обдумать. Уйти от Сигарда он всегда успеет, нужно просто представить место, где хочется оказаться.       Он достиг почти половины длинного коридора, когда дверь, из которой вышел он, вновь распахнулась и в коридор вылетел император, рявкнув:       — Шаю!       Воины тут же напряглись, двое у дверей, один рядом с волшебником. Видя настроение повелителя, Анго протянул руку, чтобы схватить его любовника, но тот ловко увернулся и, подхватив подол чёрной хламиды, бегом устремился вперёд от Сигарда.       — Шаю! — вновь взревел мужчина, последовав за ним.       Догнать парня оказалось не так-то просто. После тренировок с Цицу явно не только мышцами оброс в нужных местах, но и выносливее стал. Впрочем, раньше Сигард за ним по дворцу не бегал.       Волшебник особо не следил, куда бежал, потому в какой-то момент не заметил, как оказался в тупике, практически уткнувшись носом в стеклянную стену над садом.       Тяжело дыша, он обернулся и огляделся. Взгляд сам упал на окно, точнее на то, что находилось за ним.       В ночи он плохо видел растения, но его словно услышали или заметили, потому что спустя пару мгновений начали зажигаться маленькие огоньки разных цветов. Одни словно располагались на едином полотне, совсем рядом друг с другом. Другие такой же кучкой чуть дальше предыдущего скопления. Когда зажглись все огоньки, волшебник понял, что стало светлее, и он смотрит на сад. Разноцветные светящиеся точки освещали листья и кусты, давали видимость распознать перед собой птиц, ростом чуть больше курицы, с длинными хвостами, где и располагались огоньки. Мордочку птицы рассмотреть не получалось, но даже этого оказалось достаточным, чтобы дух захватило от открывшейся картины.       Шаю подумал, что это и есть зверинец, или сад, где жили эти птицы. Он словно завороженный смотрел на них, светящихся разными цветами в темноте. Потрясающее зрелище!       Ещё миг и волшебник прикрыл рот руками, только бы сдержать вскрик. Одна птица качнула хвостом и послышалась приятная мелодия. Сначала Шаю не поверил, но когда остальные птицы последовали примеру первой и сад наполнила музыка природы, ощутил, как глаза защипало от благоговейных слёз.       Птицы видели его, хоть он этого и не знал, и именно для него играли свою невообразимо прекрасную песню. Каждая птица смотрела на него, стараясь запомнить каждую чёрточку лица. Помимо них на волшебника глядели и остальные обитатели сада. Небольшие обезьянки с рожками и багровой шерстью, крапутти - мягкие круглые комочки с длинными хвостиками, треугольными ушками. Они, как правило, имели разный окрас шерсти, кроме черного. Но чёрный среди них был и из-за этого считался изгоем. Но он тоже смотрел на мага, видел его восторг и радовался. К ним не часто кто-то заходил, особенно повелитель Сигард, которому всех их подарили.       Птицы ещё играли свою песню, когда волшебник резко отвернулся от них, испуганно уставившись в сторону, откуда пришёл. Музыка тут же смолкла, птицы опустили головы, испытав разочарование. Обезьянки спрятались в кустах, крапутти сиганули к фонтану в центре сада, все, кроме одного, чёрного.       Всё ещё испытывая восторг от увиденного, Шаю смотрел за приближением мужчины.       — Оставь меня! — крикнул он, оглядевшись в поисках возможности сбежать, которую упустил, засмотревшись на сад.       — Еще чего! — рявкнул Сигард, подходя к нему и, схватив за плечи, встряхнул. — Почему ты сбежал? Ещё и представление устроил перед всеми.       — А сам как думаешь? — рыкнул в ответ Шаю, ощущая хватку мужчины и понимая, что сбежать не получиться. — Видел ее?       Мужчина с самого начала понял в чём дело. Этому способствовали и слова Марьёна. Шаю действительно изменился, не только их отношения друг к другу. Волшебник, как и думал император, стал терпеливее, или же сломался. Последнее более возможно, так как Шаю пережил слишком много чудовищных вещей, большинство из которых простить невозможно. И хоть на это втайне надеялся Сигард, всё же понимал, лжёт сам себе. Он видит Шаю с определённым характером и поведением, волшебник за прошедшее время смирился, подстроился под него, оправдывая ожидания.       — Видел, — кивнул немного спокойнее Сигард, не желая углубляться в неприятные мысли. — Но это...       — Это твой шанс! — перебил Шаю его. — Она моя копия, но женщина. Так ведь лучше. От меня всё равно нет толку. Даже твоя возможная любовь основывается лишь на интимной близости и каждый раз со спины.       Возможно из-за бега или от увиденного, но Шаю заговорил даже о том, о чём не смел раньше, считая, что потребует слишком много. Ведь Сигард стал нежнее и терпеливее в постели, а значит о большем просить не стоит. Хотя, как Шаю порой злился в моменты близости, желая поцеловать мужчину или обнять, вот только находясь спиной к нему это не легко сделать.       — Что ты имеешь ввиду? — немного растерялся Сигард, ослабив хватку. — Да, она похожа на тебя, но это вовсе...       И всё же, если Шаю сломлен и порабощен им, почему сейчас ревнует, сопротивляется и высказывает требования?       — Каждый раз ты делаешь это сзади, словно лица моего видеть не желаешь. Если это так потому, что я мужчина, выбери её. Так будет правильно!       — Шаю, — нахмурился император. — Раз о том пошла речь, я беру тебя со спины не потому, что не желаю видеть твое лицо или что-то ещё в том духе. Просто мне нравится наблюдать, как я вхожу в тебя, за изгибом твоей спины, шеи... Ты ведь так выгибаешься, что мне крышу сносит, — говоря всё это, мужчина одной рукой удерживал любовника за плечо, второй провёл согнутыми пальцами по щеке. — Я понимаю, что ты мужчина и принял это.       — Принял? — недоверчиво переспросил Шаю. — Но почему тогда не позволяешь прикоснуться к себе?       — Снова ты об этом, — скривился Сигард. — Я не позволю тебе вставить мне.       — Да хотя бы потрогать разреши!       Сигард распахнул глаза, не веря, что он хочет этого. Тут же вспомнились их ласки, и он понял, что Шаю действительно почти не имел возможности прикасаться к его телу. Вполне нормально, что он желает этого, ведь тоже мужчина. В конце концов близость основывалась именно на прикосновениях.       — Трогать можно, — кивнул он, снова проведя рукой по щеке любовника, после коснувшись подушечкой большого пальца его нижней губы, оттянув её. — Если хочешь, пойдём прямо сейчас.       — Тебя гости ждут, — отвёл взгляд Шаю. — Позже подойдёт.       — Хорошо. Тогда вернёмся?       — Ты точно уверен, что тебе нужен я, не только моё тело? Ведь тебе нравиться только моя спина. А она женщина.       — Шаю, — Сигард склонился к нему ближе, коснувшись своим дыханием его губ. — Мне нужен именно ты, порой послушный и холодный, равнодушный и безучастный, до безумия надменный. Но стоит тебя лишь разозлить, как ты становишься словно другим человеком, способный уничтожить всё и всех вокруг.       — Кажется, ты говоришь о ком-то другом, — чувствуя, как горят щеки от смущения, прошептал в ответ Шаю.       — Нет, о тебе, — мягко улыбнулся Сигард. — Я стараюсь, Шаю. Может это и не заметно, но я пытаюсь изменить себя и свои привычки. Но стоит мне только сделать шаг к тебе, как ты тут же закрываешься, находишь повод замкнуться. Поэтому дай мне ещё времени.       — Я... Хорошо, — опустив голову, согласился волшебник.       Сигард отпустил его, руками скользнув по его рукам, пока не обхватил ладони. Приблизив лицо, поцеловал в губы, нежно, словно это был их первый поцелуй. Шаю прикрыл глаза, сжав пальцы Сигарда в ответ...       В это же мгновение почувствовал, как вокруг шеи скользнуло что-то холодное. Ещё миг и его откинуло в сторону какой-то силой.       — Шаю! — послышался голос Сигарда.       Покрутив головой, подняв руки к шее, Шаю попытался что-то рассмотреть, но не вышло. Вокруг него оказалось слишком темно, на шее же он ощупал кольцо, немного не ровное и потёртое. И боль, пронзившая голову...       Сигард сразу же оценил ситуацию, но подействовать не успел. На его шею так же нацепили медное кольцо и своей силой он воспользоваться не успел. Но даже без неё он легко скрутил словно загипнотизированную служанку, которая надела кольцо на него, вторую, что нацепила кольцо на Шаю, дёрнул за шиворот, от чего она просто упала на пол, замерев с открытыми глазами.       Когда появился чёрный сгусток, он попытался руками снять с себя кольцо, но не вышло сразу, зато потерянной им секунды хватило для тьмы. Накрыв Шаю, она исчезла почти мгновенно. Лишь Анго, только догнавший обоих, успел коснуться её и потому исчез вместе с любовником императора.       — Стража! — заорал Сигард, разрывая кольцо на шее. Он их создал, потому он ими управлял.       В коридоре послышались шаги солдат, которые неслись к нему со всех сторон дворца. Сигард, тяжело дыша, с яростью в карих глазах смотрел на то место, откуда забрали Шаю, сжимая и разжимая кулаки. Браслет на руке волшебника показал, что его уже нет рядом.       Краткое мгновение и любовников разделило огромное расстояние.