Камень Жизни

      Красное платье чётко выделяло стройную фигуру в сумрачном свете дня. Рыжие волосы, рассыпанные по плечам, охотно сверкали, бликуя тусклый свет.       Снова оглядев себя в зеркале, но не обратив на облик должного внимания, Сельма отошла к окну, выглянула наружу, в надежде увидеть Тоби.       Ещё никогда прежде женщина не ждала кого-то с таким отчаянием. Тоби оставался её надеждой. Но он не торопился возвращаться, чтобы помочь ей. От чего Сельма пребывала в смутных чувствах. Складывалось впечатление, что последние месяцы жизни, в которые она вкладывала надежды, рушились, а то и вовсе были иллюзией больного разума. Потому что сейчас она привычно осталась одна, наедине с ситуацией, в которой ничего не может сделать, кроме как подчиниться.       Она всё же ответила отказом на послание отца и было успокоилась. Зная, что сын в безопасности с мужем. Тот не отдал бы мальчика никому, наоборот, как наследника, Гарри постоянно охраняли и защищали.       Вот только вскоре получила ещё одно письмо, где было привязано изображение отца и внука вместе. Мальчик вырос уже достаточно, но рыжие волосы, унаследованные от матери, и голубые глаза от отца ясно дали понять, кто рядом с аббатом.       Вопросы возникали и меркли, не находя ответы.       Отправлять ответ Сельма не стала, всё ещё надеясь, что успеет встретиться с Тоби. Но время шло, как самостоятельно с ним связаться, не имея дара, она не знала, кому можно доверить столь важную информацию — тоже. Одно дело — отношение волшебников к Первому советнику, и совершенно другое — к дочери правителя напавшей страны.       Сельма слишком хорошо всё понимала.       Отойдя от окна, женщина застыла у камина, подняв руку, коснулась камешка на шее. Ей удалось достать один из амулетов, способных провести через границу. Отыскать его получилось только в комнатах Саймона и в тайне Сельма очень надеялась, что амулет был использован для опытов и не действует.       Это можно выяснить только на границе.       Подхватив плащ с меховой подкладкой, Сельма покинула свою комнату. В коридоре ей встретился лишь один из бывших советников Верховного волшебника. На неё он, как обычно, не обратил внимание, презирая за текущую в её венах кровь. Так же столкнулась с одним из призраков, запертых в фундаменте Цитадели Магии.       Огромное монументальное строение являлось настолько большим, что, казалось, касается облаков. Сельма слышала, что даже император признал его чересчур большим. На размеры влияло постоянное строительство новых залов и комнат, башен. Маги прошлого ошибочно предсказывали, что волшебников станет очень много. Напитав камень Цитадели кровью принесённых жертв, вмуровав их тела в стены, предки активировали вечную стройку на долгие века… Сельме было страшно представить, сколько людей поглотила Цитадель для того, чтобы разрастись до таких размеров.       Строение занимало с каждым годом всё больше площади. Росло также и в высоту, отчего уже являлось самым высоким на материке. Даже старые волшебники за всю жизнь побывали не во всех комнатах. Ведь кроме строительства обычных помещений, спален и залов, Цитадель словно обладала каким-то сознанием, отчего некоторые залы и библиотеки могли посетить только Верховные волшебники. Бывал ли в этих комнатах Дарог, никто не знал, но припоминали, что порой его не могли отыскать несколько дней, собственно, пока сам не появлялся в совершенно неожиданных местах.       Шаги гулко отдавались от каменных стен, затихая где-то под потолком. Не обращая внимания на бюсты и статуи, оружие на стенах, Сельма продолжала идти к главным дверям.       Время заканчивалось, а ещё предстояло добраться до границы.       Сердце испуганно билось сильнее с каждым шагом. До последнего женщина надеялась, что появится Тоби и поможет ей.       Но даже достигнув конюшни и получив от грума свою лошадь, чуда не произошло.       Кивнув конюху, Сельма оседлала лошадь и тронула вожжи в сторону моста, соединяющего Цитадель Магии с городом.       Кто выбирал место для строительства не было известно, но к своей задаче волшебник подошел весьма внимательно, так как замок стоял на клочке земли, вокруг которого зияла пропасть со всех сторон. С каждым годом земли вокруг Цитадели становилось меньше, видимо поэтому она разрасталась в высоту.       Не оборачиваясь, зная, что крыш башен не увидит, Сельма пришпорила лошадь, приказывая перейти на рысцу.       В городе к ней относились лучше. Хотя бы потому, что простому люду было всё равно кто на них нападал, теперь бы привести всё в порядок. Цитадель Магии не являлась для императора основным местом для захвата, поэтому до неё он не добрался, проигнорировав и тем самым позволив спастись многим тысячам жителей Дароземья. Город только окружили его солдаты, а после стало известно, что император нашёл то, что искал. Поэтому разрушений в городе не было, быт так же не нарушался. Но в поисках лучшей жизни после войны многие приходили сюда, отчего город так же, как и Цитадель, стал разрастаться, но уже силами людей.       За время дороги мысли о сыне не прошли мимо Сельмы, хоть она и гнала их прочь, видя радующихся людей и бегающий в округе детей. Те визжали и пищали, бегая по улочкам города, смеясь и плача.       Сельма желала бы слышать смех, плач своего сына, но практически с самого его рождения они не виделись. Предательство мужа сильно повлияло на неё, она стала сторониться мужчин. Порой в голове мелькали мысли, что можно завести любовника и родить ещё ребенка для себя. Но как только разум брал верх, а чувство вины практически сжигало, Сельма мчалась к алтарю Святых духов и молилась, истязая спину розгами.       О каком счастье она может думать для себя, когда не смогла стать для одного единственного сына настоящей матерью? Не заслужила.       Сколько раз Сельма писала супругу, в надежде вымолить встречу с сыном, сколько раз приезжала к его дому в столице, а её даже на порог не пускали…       Нет, как к даме царской крови её не прогоняли на глазах у жителей, просто двое мужчин покрепче появлялись сзади, и подхватив под руки, уводили, провожали до границ города. Если требовалось и Сельма не успокаивалась, отвозили домой.       И ни разу за пять лет ей так и не удалось увидеться с сыном. Письма её не доходили до мальчика, словно супруг всеми силами пытался стереть для него мать.       Какое-то время Сельма пыталась найти сильного покровителя, который сможет помочь ей и найдёт возможность устроить встречу сына и матери. Но кто мог быть влиятельнее принцессы и её супруга? Выше только аббат и аббатиса.       Мать к тому времени уже скрылась за пределами Тарогона с очередным любовником, оставив на попечение аббатовых монахов очередного бастарда. Для неё дети не имели значения, тем более, что оказалось она способна выносить только девочек. Аббат Соломон признал только её, Сельму, остальным же предстояло всю жизнь провести в стенах монастырей.       Помочь ей просто оказалось некому.       А потом наступила война и прошло ещё четыре года.       И всё же, несмотря на всё случившееся, Сельма считала своего супруга хорошим человеком и отцом. Просто её он ненавидел, хотя у неё до сих пор так и не вышло ответить ему взаимностью. И это несмотря на всю боль, что он причинил ей и её сыну. Для Руперта она оказалась лишь способом подобраться как можно ближе к власти. Но даже так он вёл себя с ней уважительно, скрывая свою нелюбовь. Он продолжал её обеспечивать, став главным советником Тарогона. Регулярно высылал содержание и весьма хорошее. А пару лет назад даже прислал письмо с портретом сына. Как же он вырос! Без неё.       В послании Руперт приказывал не искать больше встреч с сыном, в ответ он будет раз в три года присылать ей портреты наследника.       Скоро должны были прислать новый…       Глубоко внутри женщина понимала, что для будущего короля лучше без неё, но признавать этого не желала. Потаёнными уголками души она знала, что Руперт прав. Наследнику не к чему общение с матерью, которая всю жизнь была марионеткой. Потому что велика вероятность, что она станет для него примером подчинения. А сын таким не должен стать. Он обязан вырасти сильным и могущественным мужчиной, способным думать самостоятельно, оценивать окружение и принимать решение. Способна ли в этом помочь мать, которая не в силах добиться встречи с ним, а её действия больше похожи на способы усыпить своё эго — попыталась, просто не пустили?!       По факту Сельма не знала, что ещё сделать для того, чтобы увидеться с сыном и просто ждала. Но время шло и теперь Тарогон стал частью Дароземья. Надежда вновь вспыхнула. Женщина обратилась с просьбой к Тоби, тот выслушал её внимательно и пообещал помочь. А после уехал провожать Саймона.       Как бы было проще, будь он рядом сейчас. О Верховном волшебнике Сельма не думала, его не было в Дароземье. Хотя именно он мог бы быстрее всех помочь ей.       Однако после обещания Тоби Сельма испытала ужас.       Потому что если Первый советник выполнит обещание и она сможет встретиться с сыном, тот её просто не узнает и, конечно же, не признает как мать.       От этого слёзы наворачивались на глаза, а сердце разрывало от боли.       Всё испортило послание отца. Сельма очень хотела верить, что рядом с ним не её сын, а кто-то похожий. Ведь наследник сейчас должен быть со своим отцом. Тоби узнавал перед отбытием, что Руперт так же заботится о мальчике.       Так как же он попал к аббату?       День клонился к закату, когда взору предстала граница. С этой стороны она была прозрачной, лишь редкие всполохи магии давали понять, что линия достигнута.       Остановив лошадь, Сельма спешилась и подошла к границе. Приложив руку, ясно ощутила её твёрдость. Её не выпустят.       Однако стоило пройти мгновению, как амулет на шее мигнул, а граница отозвалась волной, разойдясь от ладони.       Отдёрнув руку, Сельма отошла.       Она слишком хорошо понимала, что произойдёт, если отец проникнет в Дароземье. Снова кровь и боль, голод и болезни… А только удалось чуть-чуть встать с колен. Ещё одной войны не хочется ни Дароземцам, ни Тарогонцам. Простой люд никогда не желает ни крови, ни тем более войн. Крестьянам и без этих политических игр есть чем заниматься круглый год.       А война вот-вот случится, если Сельма отдаст отцу амулет.       Но как иначе спасти сына без поддержки с ограниченным временем? Стоит ли один ребёнок стольких мучений?       Сзади послышались шаги и Сельма обернулась. Двое мужчин уверенно приближались к ней. Кого-то за их спинами разглядеть не удалось, просто голые деревья и сугробы, лошадь, на которой приехала сама женщина.       — Явилась, наконец, — проговорил один из них, остановившись в нескольких шагах. — Давай заговорённый предмет.       — Сначала хочу видеть сына, — твёрдо отозвалась Сельма, скользнув рукой под плащ, обхватила пальцами рукоятку кинжала.       Мужчина не удивился её просьбе и дал знак рукой. Его спутник снял с плеча лук и натянул стрелу, выпустив её вверх.       Сельма пару мгновений следила за ней, но когда та улетела совсем высоко, опасливо опустила голову, уставившись на мужчин.       Глупой Сельма никогда себя не считала. Несчастливой — да, но не глупой. Потому понимала, что у неё отберут амулет даже силой. Убить собственную дочь для аббата не стоит ничего. Скорее её даже удивляло, что он предвидел и разрешил ей увидеть сына.       — Смотри, — кивнул мужчина, второй с луком отошёл на несколько шагов назад.       Сельма осторожно обернулась и увидела, как к границе из-за кустов сирени приблизились четверо человек, ведя лошадь в поводе. На ней закутанный в шубу сидел ребёнок. Лица воинов скрывали глубокие капюшоны, но широту плеч только подчеркивали. Между полами плащей мелькали ножны с мечами. У одного, самого высокого мужчины, на поясе висело два меча.       — Гарри, — слёзы готовы были политься из глаз. От облегчения Сельма не заметила, как оказалась у границы, приложив руку к ней. Всё её внимание привлёк мальчишка на лошади. Мороз щипал пухлые щёчки, на кончиках ресниц застыли льдинки от дыхания.       Мальчика сняли с лошади и подтолкнули к линии. Люди в плащах замерли, отойдя на пару шагов.       Видя лишь мальчика с большими голубыми глазами, Сельма забыла об амулете, а тот сработал чётко и граница разомкнулась. Почувствовав же это, женщина поспешила пройти её, чтобы в следующий миг обнять ребенка.       — Гарри! — выдохнула Сельма, прижимая к груди ребёнка.       Сердце заходилось от счастья, слёзы облегчения покатились по щекам, льдинками опадая на шубу ребёнка. В душе наконец наступил мир.       — Я не Гарри, — жёстко ответил ребёнок и глаза женщины распахнулись широко от удивления. Слёзы вмиг пересохли, а сердце словно остановилось. Душу заполнила пустота.       Она была права!       Её тут же схватили, оттеснив ребёнка. Сельма закричала и дёрнулась. Когда не получилось вырваться, пнула мужчину перед ней в голень. Тот отпустил её руку и она смогла отскочить и выхватить кинжал, направив его на четвёрку.       — Не делай глупостей, отдай амулет, — выступил вперёд один из мужчин. Высокий и сильный, даже плащ не скрывал этого, под капюшоном в сумерках вечера сверкали глаза. — Мы позволим тебе вернуться, только отдай его.       Вернуться?       А смысл возвращаться к тем, кого предала, хоть и понимала, что всё обман и ловушка? Просто Сельма, как мать, слишком сильно желала увидеться с сыном и поступила опрометчиво. Стоило подождать Тоби, он бы смог всё урегулировать и узнать точно, где её сын.       А она поступила так необдуманно, эмоции полностью завладели её сознанием.       И из-за неё теперь погибнут и пострадают многие люди, дети.       Этого нельзя допустить.       — Ничего у вас не получится, — тряхнула головой Сельма, от чего волосы рассыпались по плечам. Голубые глаза сверкнули холодом и решительностью. Вся её жизнь сплошная мука и подчинение сильному. Но с неё достаточно. В этот момент она могла сделать всё, от неё зависящее, дабы предотвратить гибели многих и многих. Она правила этим последним моментом.       — Да неужели? — мужчины вынули мечи и направили их на неё.       Им казалось, всё кончено и теперь нет выхода из сложившейся ситуации, женщина, словно птица, поймана. Вот только не допустить нового кровопролития Сельма была в силах, и готовилась сделать самый отважный поступок в своей жизни, так же как и самый глупый.       Сдёрнув с шеи шнурок с камнем, раскрыла ладонь вверх, тем самым показывая его воинам.       — Знаете ли вы, что если изменить хоть что-то, амулет потеряет свои действия? — спросила она, усмехнувшись, хотя по щекам потекли слёзы отчаяния. Страх от понимания задуманного охватил её всю. Руки дрожали и от напряжения. Однако решимости это не поколебало. — Зря вы обманули меня.       Войны напряглись и шагнули к ней.       — А-а-а, — покачала головой Сельма, отступив. Неожиданно охватил некий азарт — кто кого. — Лучше не двигайтесь.       Краем глаза она заметила, что один из четвёрки пытается обойти её и напасть сзади. В принципе, терять уже нечего. Вряд ли ей всё же удастся увидеться с сыном. Но ничего, Сельма подождёт его на той стороне в мире духов.       Под пристальными взглядами воинов Сельма коснулась камня кончиком лезвия кинжала и провела им вниз, рисуя линию.       Мужчины снова шагнули к ней, а она вновь отступила, на ходу рисуя линию в бок. Получилась руна «Ан», тем самым изменив свойства камня.       — Подавитесь, — крикнула Сельма, швырнув камень в границу. Ударившись об неё, он упал в снег, почти сразу загоревшись и расплавившись.       — Сука! — выдохнул самый высокий воин и кинулся на неё, схватив за руку, с силой ударил по лицу. — Папаша твой будет рад увидеть дрянную дочь. Верёвку, — последним потребовал он от своих товарищей.       — Не дождёшься, — усмехнулась сквозь боль и слёзы Сельма. Сердце и душу наполняли озарение и восхищение собой, ведь в кои-то веки смогла, преодолев страх. Продолжая улыбался, собрав кровь из разбитой губы, женщина плюнула в лицо мужчине. — Лучше сдохну.       Только последнее слово прозвучало, как Сельма резко вскинула руку с кинжалом, всадив лезвие в грудь.       Боль была чудовищной, но не долгой.       Всё кончено!              ***       Широко шагая, Сигард направлялся по коридору в подземелья Дворца Правления. Следом шли Цицу и Шуу, верные своей работе.       За утро император успел переговорить со срочно прибывшими генералами, объяснил причину сборов, дал планы действия. Сейчас генералы ждали его возвращения из подземелья, после сразу же отправятся в путь. Сам Сигард не мог возглавить войска, так как собирался немедленно отправляться за Шаю. Сверившись с картой, он понял, что любовник где-то в море, там отыскать ещё постараться придётся.       Попадающиеся на пути слуги быстро кланялись владыке и стремились поскорее отойти с его пути.       Сам же мужчина на миг прикрыл глаза и отыскал единственную нить, что сейчас связывала его с лучшим другом и капитаном когорты его личной охраны.       — Сигард! — быстро отозвался Крамус.       После первого проникновения за границу, второе соединение оказалось быстрее и легче.       — Как поживаешь? — с едва заметной улыбкой спросил Сигард, с радостью услышав голос друга.       — Вполне, — весело отозвался Крамус. — Ариштан растёт не погодам, уже ползает. Да так быстро, что бегать порой приходится за ним. Дебби очень устаёт с ним, но всё равно мы счастливы. Только порой он смотрит на меня странным взглядом, — вздохнув печально, добавил: — Весь в мать. Дебби говорит, что он уже видит предсказания и, скорее всего, изучил всю мою жизнь вдоль и поперёк! Хорошо, что говорить ещё не умеет. Я б с ума сошёл.       Слушая Крамуса, Сигард невольно улыбался шире. Друг определённо был рад простой жизни без войны и вечно следующей по пятам смерти.       — А вы как живёте? — спросил Крамус, отдав Дебби сына и отойдя на кухню. Сейчас они были дома, день клонился к закату. Планировали вскоре поужинать и лечь спать.       — Шаю сбежал, снова, — коротко отозвался Сигард, в ожидании, что друг рассмеётся.       — Знаю, — ответил Крамус вполне спокойно. — Дебби говорила. Также сообщила первой, что он уже в море. В его отношении люди очень чувствительны. Как только он меняет своё местоположение, соседка сразу же мчится к нам, чтобы Дебби её успокаивала. Однажды чуть людей не подняла, спасать его собиралась.       — Его тогда, наверное, похитили, — согласился Сигард.       — Как у вас всё насыщенно. Ни дня спокойно прожить не можете! — снова вздохнув, договорил: — Уверен, что стоит его спасать, когда он не помнит тебя?       — Об этом тоже Дебби сказала?       — Да.       — Сам знаешь, я не могу его отпустить, даже если он не хочет быть со мной. Но так скажу, мы достигли некоторого взаимопонимания перед тем, как его похитили.       — Но он об этом не помнит, — кивнул Крамус.       — Я в общем-то не об этом хотел поговорить.       — О чём же?       — Ты обязан связаться с Первым советником и возглавить войска Дароземья. Не могу сказать, когда найду Шаю и вспомнит ли он всё при нашей новой встрече. Без воспоминаний я не рискнул оставить ему доступ к магии. На нём кольцо, медное, потому с ним не в силах связаться даже я.       — И к чему нам войска? — опасливо уточнил Крамус, кинув взгляд на дверной проём, в котором частично видел зал.       — Надеюсь, не понадобятся, — резче, чем собирался, ответил Сигард. — Однако с земель Тёмных идёт страж и ещё какие-то твари. Но полагаю, мои люди с ними справятся. Однако есть великая вероятность, что это только начало. Шаю после похищения передал нам некое предсказание. Всё начнется весной. Что именно, мы не знаем, да и откуда. Поэтому мобилизация войск необходима.       — Понял, постараюсь сделать как можно скорее. Если хочешь, могу отправиться на помощь к тебе.       — Нет необходимости. Сам разберусь. Ты же Дароземье охраняй и свою семью.       — Кстати, насчёт семьи, — недобро протянул Крамус. — Дебби поведала мне, что ты обещал наказать её за помощь твоему любовнику.       — Крамус, ты же меня знаешь, — вздохнул Сигард, припоминая, что нечто подобное имело место быть. — Она твоя женщина, мать твоего ребёнка. Ничего ей не угрожает.       — Хорошо… Я просто хотел удостовериться.       — Неужели я настолько злой человек? — с горькой усмешкой спросил император, зная, что это правда.       — Есть и хуже, поверь. А ты… Ты просто всегда выполняешь свои обещания.       — Ладно, понял. Я тебя предупредил, дальше сам. Хотелось бы, чтобы Тоби Янг лично связался со мной, но у меня нет его нити. Не получится.       — Письмо отправь, — пожал плечами Крамус. — Если не пройдёт границу, вернётся.       — Я тороплюсь, — качнул головой Сигард. — Даже сейчас говорю с тобой, а сам иду к мёртвым.       — Что-то задумал?       — Да, меня не будет во главе армии, волшебников у нас почти нет. Пока.       — И как же ты их будешь использовать? — усмехнулся Крамус, вспомнив, что Сигард планировал возродить нескольких перебежчиков Дароземья.       — Как ловушки и оружие, — растянул губы в зловещей улыбке император. — Свяжусь с тобой через несколько дней.       — Хорошо.       Цицу выскочил вперёд и открыл простую деревянную дверь без краски и росписи. Сигард вошёл в усыпальницу и оглядел многочисленные саркофаги предков. По крови и роду Сигард не имел прав на трон, потому его он завоевал. Добившись своего, не стал ничего менять ни в подземельях Дворца, ни перестраивать сам дворец, ни его значимые части. Несколько каменных возвышений пустовали среди множества предков королевских династий. В зале было убрано, горели факелы, каждый день меняли цветы в вазах.       Скосив взгляд на Цицу, чьё лицо посмурнело, Сигард прошёл вдоль ряда саркофагов к пустующим возвышениями. Остановился рядом с первым же, внимательным взглядом окинув простынь, сдернул её с трупа волшебницы Элли.       Тринадцать трупов для многочисленной армии не составило труда привезти из Дароземья в Галштею, спрятать их так же было легко. По приказу императора к ним никто не прикасался, просто прикрыли простынями.       Первоначально он хотел воскресить всех магов, но то времени не хватало, то просто забывал о них. Теперь же они дождались своего часа. Вот только он не станет их воскрешать в полном значении этого слова.       Шуу протянул Сигарду сумку со всеми необходимыми для обряда предметами. Мужчина вытащил несколько мешочков с травами и размолотыми костями людей, взял две свечи, передав их Цицу.       — Установи над головой и в ногах.       Воин тут же поспешил выполнить приказ. Зажёг палочку от факела и поднёс сначала к фитилю одной свечи, потом второй. К этому моменту сам император уже рассыпал на груди волшебницы молотые кости и травы. Надрезав свою ладонь левой руки, собрал в чашу немного крови. Обмокнув в неё палец, начертил нужный знак на лбу девушки.       — Теперь отойдите к дверям, — приказал император, складывая пальцы рук в пирамидку. Прикрыв глаза, зашептал слова заклинания, созданного им самим за остаток прошлой ночи.       Он нечасто создавал что-то новое, хотя учитель говорил будто у него дар к изобретательству. Считал, что времени нет. То война, то беготня за Шаю. Только и успел сделать кольца, браслет, да ещё пару необходимых приблуд. В основном пользовался ими лично, сейчас же пришлось постараться, чтобы добиться нужного результата. Его не будет рядом, а сила волшебников должна принести максимум пользы. Для этого предстояло им вернуть часть сознания.       С каждым произнесённым словом вокруг Сигарда и Элли сильнее заворачивался вихрь из воздуха, травы и кости с груди девушки соединились с воронкой и поднялись к высокому потолку. Уже там вихрь окрасился в голубой цвет с проблесками оранжевого.       Сигард стал читать слова быстрее и вихрь начал меняться, скручиваясь в шар. Буквально из ниоткуда появились с десяток чёрных иголок, отголоски души девушки. Вонзившись в шар, медленно вошли в него, соединившись с потоками трав, костей и воздуха.       Только прозвучало последнее слово, как шар рухнул на грудь Элли и вошёл внутрь тела. Пару мгновений ничего не происходило.       Открыв глаза, Сигард внимательно ждал результата. Наступил он спустя минуту: раны на теле девушки стали срастаться, оставляя страшные рубцы, грудь медленно поднялась и опустилась, а в следующую секунду Элли распахнула глаза.              ***       Корабль мерно покачивался на волнах.       Шаю сидел за столом и ел хлеб с куском сала, бездумно глядя в окно напротив.       Утром подняли шум, когда один из близнецов не ответил на перекличке. Второй тут же бросился искать брата, не найдя, кинулся на Шаю, сразу же заподозрив его в убийстве.       Шаю твёрдо сказал, что ничего не делал — лгать получилось легко. Но у него всё равно отобрали оружие и заперли в каюте Лайдона, рядом с комнатой капитана. Суара с ним не говорила, проигнорировав даже его довод в виде того, что моряки регулярно пропадают с кораблей, чаще попросту выпадают за борт. Ответил ему брат погибшего парня, рыкнув, что Марсур тогда бы кричал и звал на помощь.       Шаю только плечами пожал. Крови нет ни на его оружии, ни на одежде. Уж он постарался всё сделать чисто. К тому же вполне ожидал, что будут подозревать именно его.       Каюта Лайдона была лучше, одиночество волшебника не тяготило. К тому же сам пират регулярно заглядывал к нему и проверял, приносил еду. Отравиться Шаю не боялся, почему и сам не знал, просто был убеждён, что так его не убьют.       — Никогда бы не подумал, что такой худой человек ест так много, — войдя, проговорил Лайдон, вопреки своим словам с подносом в руках.       — Больше мне заняться нечем.       — Книги почитай, — поставив поднос на стол, предложил пират.       — Вашего языка не знаю, уже смотрел.       — Научу, — кивнул Лайдон.       Отойдя к сундуку, стянул рубашку и стал искать сухую. Шаю внимательно рассматривал его, отметив красивый цвет кожи и её гладкость. Хотелось прикоснуться. А ведь они будут спать в одной комнате, может быть и в единственной постели.       — Когда?       — Когда ты признаешь, что случилось с Марсуром, — достав рубашку, Лайдон повернулся к волшебнику и окинул напряжённым взглядом.       — Это не я, — пожал плечами тот, снова уставившись в окно. Кроме неба ничего больше там не было видно, но значения это не имело.       — Поройся в книгах лучше, может найдёшь что-то, — натянув рубашку, приказным тоном проговорил Лайдон и снова оставил Шаю одного.       Пожав плечами, молодой мужчина всё же подошёл к стеллажу и провёл пальцами по корешкам. Вчитываться пытался, хоть и знал, что бесполезно. Однако спустя несколько минут взгляд зацепился за один корешок. Вытащив книгу, Шаю пролистал её, открыв на первой попавшейся странице, пригляделся. Не сразу, но он словно узнал буквы и смог прочитать одно слово. Обрадовавшись, подошёл к стулу у окна и сел на него, открыв книгу на первой странице. Спустя почти десять минут Шаю уже точно знал, что написано в оглавлении, хотя готов был поклясться, что языка, на котором она написана, не знает. Но стоило только сосредоточиться, как буквы поддавались ему.       Солнце за окном светило ярко, отражаясь на морских волнах, потому волшебник не видел, как тускло светилось кольцо на его шее…       Волшебник прочитал только пару страниц, когда дверь открылась и в каюту вошла капитан. Пришлось отвлечься от чтения и поприветствовать.       — Хочу кое-что обсудить, — проговорила Суара, садясь за стол и внимательно рассматривая молодого мужчину.       Шаю кивнул и отложил книгу на стул.       — Что же?       Суара была одной из немногих, к кому у волшебника не возникало ненависти. Возможно, это зависело от того, что он знал, кто именно убил Снег.       — Я понимаю, что именно ты виноват в смерти Марсура, — проведя кончиком пальца по столешнице, начала Суара. — Доказать пока не могу, ты же не признаешь вину. И я могла бы понять твою боль и жажду мести, если бы погиб дорогой тебе человек. Но мести за кобылу не приму никогда. Мы всё равно поймаем тебя, — Суара продолжала смотреть на Шаю непреклонным взглядом, давая понять, насколько она серьёзна. — Ты в любом случае отомстишь всем участникам расправы над лошадью. Однако, и мы не простим тебе смерти совершенно невиновного в этом человека. Марсур хотел покинуть команду и жить на острове спокойной жизнью, жениться собирался… А ты лишил его этой возможности.       — По-твоему, мести не стоит создание, прошедшее с тобой все тяготы? — только и спросил он. — А если бы кто-то сжёг твой корабль просто потому, что так захотелось?       Взгляд волшебника Суаре не понравился. Слишком жестокий, полный праведного гнева. Именно в этот момент она пожалела, что встретила его, стоило добить и бросить на берегу. Нет, лучше бы они вообще на него не нападали.       — Скажи, сколько раз твой корабль вытаскивал тебя из передряг? Сколько выстоял штормов и доставил тебя на твой остров?       По глазам капитанши Шаю видел, что она могла пожертвовать даже командой, только для того, чтобы отомстить или отстоять, если кто-то бы отнял корабль.       — Ты понимаешь, о чём я, — кивнул Шаю, читая Суару как открытую книгу. — Так почему многие считают, будто верности и мести не заслуживает кобыла? — Склонив голову на бок, горько усмехнулся. — Она была моим верным другом и помощником. А ты говоришь, что не примешь мести за неё. Бесчеловечно, не считаешь?       — А, по-твоему, не бесчеловечно лишать молодого парня жизни, о которой он мечтал? — стукнула кулаком по столу Суара. — Если бы не нужда в твоей силе, убила бы собственными руками.       — Так сделай это, — разведя руки в стороны, улыбнулся волшебник. Мимолетная улыбка показалась капитану холодной и жуткой. Смерти он не боялся. — Разве твоя команда не способна самостоятельно справиться с врагом? Более того, ты сама волшебница, значит, способна не только управлять людьми. Лайдон твой сын, соответственно, тоже является волшебником. Зачем тебе именно я?       Суара поджала губы, но возразить стоило. Им нужен этот человек, чтобы отстоять остров. Это последняя возможность. Конечно, имелась ещё одна: обращение к императору Сигарду, остров последние десять лет входит в состав его земель. Но Суара точно знала, что не в силах воплотить её в жизнь. И дело не только в том, что ни один здравомыслящий правитель не заключит союз и тем более не даст волю пиратам, просто император Сигард не простит нападение команды Августа на корабль его флота.       — Вот видишь, ты сама не уверенна, нужен ли тебе я. Так найди другого.       — Найди?! — воскликнула Суара, вскочив на ноги. — Знаешь ли ты, как сложно встретить волшебника?! Особенно посреди моря! К тому же, если ты поможешь нам, я отпущу тебя.       — А до этого момента собиралась убить в конце? — усмехнулся Шаю, прищурившись.       — В свете последних событий, — не стала юлить Суара. — Но если поможешь, я сделаю так, словно тебя казнили, но на самом деле отпущу. Выбора у тебя всё равно нет. Соглашайся.       — Отчего же выбора нет? — насмешливо вскинув бровь, усомнился Шаю. — А казнь? Ты зря полагаешь, будто я боюсь смерти.       Прикрыв лицо рукой, Суара тяжело опустилась на стул, не зная, что ещё сказать, каким образом убедить. Рычагов давления больше не осталось.       — А ещё ты забыла, что я не помню, как пользоваться магией. Только время теряешь.       — Я научу тебя всему, что знаю сама, — в отчаянии прошептала капитанша.       — Для этого тебе предстоит снять кольцо, — отвернувшись к окну, напомнил волшебник. Он не испытывал дискомфорта от кольца, оно ему не мешало, шею не сдавливало, магией он пользоваться не помнил как. Потому ему было всё равно.       — Давай сейчас сделаю это и ты согласишься нам помочь.       — Попробуй, — кивнул Шаю и прошёл к столу, сев на один из трёх стульев.       Суара поднялась со своего места, не скрывая напряжённости. Подойдя к волшебнику, отвела волосы с его шеи сзади. Пару мгновений рассматривала застёжку кольца, увидев отверстие под обычный ключ. Чуть позже обратила внимание на шрам под кольцом. Кончиками пальцев она отодвинула немного ошейник и нахмурилась сильнее:       — Ты раб императора?       — Был, — не стал отпираться Шаю.       — Сдаётся мне, не просто так ты в ошейнике, — шагнув немного назад, проговорила Суара. — Что если ты опасен и поэтому кольцо на тебе? А ты просто не помнишь об этом.       — Ты самого императора тут видишь? Или на горизонте? — Шаю чуть отклонился на спину и повернул голову к капитану, кивнув с саркастичной усмешкой. — Тебе нужна моя сила, мне же всё равно. Из твоих же слов следует, что я убил вашего моряка, разве только это не доказывает опасность, таящуюся где-то внутри меня?       Суара снова поджала губы и шагнула к нему. В чём-то волшебник был прав. Захоти он, уже бы всю команду убил. Правда, только если бы был на это способен. У них же пока не имелось ни единого доказательства, что Марсур действительно не сам упал за борт.       — Есть опасность, что император придёт за тобой, — пояснила женщина.       — Не считаешь глупым преследовать одного единственного раба?       Шаю сам не понимал, почему лжёт и так умело. Знал ведь наверняка, что велика вероятность появления Сигарда, для него он не просто раб. И довольно давно. Они любовники, пусть Шаю этого не помнил. Он верил рассказу Сигарда и видел, что он не лжёт ему. Да и сбежал он не от ненависти к нему или страха.       Кивнув, согласившись с ним, Суара подняла руки и остановила их на небольшом расстоянии от кольца с обеих сторон. Вдохнув и выдохнув, пустила в кольцо поток своей магии. Она слышала, что такие кольца снимаются именно подобным образом. Не нужны заклинания или дополнительные атрибуты, просто импульс.       Как только поток магии Суары коснулся кольца, то ответило чуть более сильным зарядом, обдав кисти рук женщины болью.       Охнув и отскочив на пару шагов, Суара схватила одной рукой вторую, хотя боль прошла по обеим.       Шаю обернулся к ней и с очередной усмешкой проговорил:       — Вот и у меня так же вышло.       — Ты не просто его раб, — прорычала Суара и выскочила из комнаты.       Волшебник проводил её взглядом и пожал плечами. Это действие вошло в привычку в последнее время. А возможно он всегда так делал.       Страха, что теперь ему точно не дадут житья на корабле, не было. К тому же, если здраво рассуждать, Суара скорее свяжется с Сигардом, чем причинит ему вред. Во всяком случае, пока сам император не ответит.       Так как заняться больше было нечем, а новых гостей не предвиделось, Шаю снова взял в руки книгу и уселся перед окном.       Он читал её до самого заката, пока Лайдон не вернулся. Пират позвал его поужинать, что они и сделали в полном молчании. Трудно было сказать, сообщила ли капитан команде новые сведение о госте. Лайдон и до этого часто кидал на него взгляды. Просто теперь определить, что в них, стало сложнее. Вопросов пират не задавал. Поев, просто лёг спать, предварительно оставив всё оружие за пределами комнаты.       Не имея выбора, Шаю тоже отправился в постель. Лайдон ничего не сказал, когда он лёг рядом с левой стороны, лишь повернулся лицом к нему.       Волшебник едва сдерживал улыбку, отчего-то было смешно от сложившейся ситуации. Прикрыв глаза, он попытался уснуть, спать хотелось, однако никак не получалось. Это была уже не первая ночь, когда он страдал бессонницей. К тому же периодически болела голова.       И провалившись в сон буквально на пару часов, вздрогнув, проснулся. Снилось что-то отвратительное, вот только стоило открыть глаза, как кроме ощущений ничего не осталось.       Ещё час Шаю пролежал рядом с посапывающим Лайдоном и, не выдержав, встал и оделся. Дверь оказалась не заперта и он спокойно вышел в коридор. Только раз он встретил направляющегося на кухню моряка, который попытался остановить его.       Шаю с ним церемониться не стал и впечатал головой в стену, действуя на рефлексах. У самого голова разболелась сильнее, отчего настроение не улучшилось. Пройдя мимо осевшего на пол пирата, волшебник поднялся на кормовую часть корабля и расположился рядом с катапультой, устремив взгляд на горизонт.       Сколько Сигарду потребуется времени, чтобы прийти за ним? И придёт ли?       Стали мучить сомнения, нужен ли он императору так, как тот говорил. Вполне возможно, что в этот раз за ним не последуют. Тем не менее, Шаю с уверенностью мог признать испытываемую радость от осознания, что Суара свяжется с Сигардом и сообщит ему где он. И тот придёт.       Будет в ярости, возможно накажет, но придёт. Тогда Шаю расскажет ему о зове, который даже сейчас нудно ныл внутри, призывая действовать, сообщая, что волшебник сильно отклонился от курса. И туда, куда плывёт корабль, ему совершенно не нужно.       Солнце медленно поднималось, когда сзади послышались шаги.       — Тебе не стоило покидать каюту, — проговорил Лайдон, встав за спиной.       — Боишься, что я ещё кого-то убью? — ровным тоном спросил Шаю. Под глазами залегли мешки, головная боль порой была столь сильной, что белки украсила красная сеточка. Тело, словно ожидая чего-то, пребывало в постоянном напряжении.       — Нет, скорее тебе попытаются отомстить, — покачал головой Лайдон. В свете сумерек волшебник выглядел бледнее и притягательнее. Чёрные волосы и белая кожа чётко выделялись и привлекали внимание. Когда же Шаю обернулся к нему и окинул взглядом зелёных глаз, Лайдона охватил трепет, столь красивыми они показались.       — Уже пытались, — коротко отозвался Шаю, вновь отворачиваясь к горизонту. Солнце медленно показалось над водой.       — Да, помощник кока рассказал, — кивнул пират. — В следующий раз тебе может так не повезти.       Волшебник лишь пожал плечами. Тело действовало само, он не успевал за его рефлексами. Два движения руками и кок оказался на полу. Однако и провести всё плавание в каюте не хотелось.       — Как ты себя чувствуешь? Болезненно выглядишь.       — Всё в порядке, — отозвался Шаю и, поднявшись на ноги, с усмешкой добавил: — Вернусь в «камеру».       Лайдон проводил его взглядом, отмечая, что поведение у захваченного человека совсем не соответствует ожиданиям. Обычно люди не вели себя в подобных ситуациях столь безмятежно. Складывалось впечатление, словно мага не волновали возможные проблемы на корабле.       Суара была права, решив запереть его. На острове больше людей и за ним, конечно же, будут постоянно следить, и если он убил Марсура, то попытается снова провернуть казнь. Тогда его поймают и… Просто запрут, он будет жить, пока мать не договориться с императором. Если тот пожелает, волшебника казнят. Но наличие пяти отметок на спине молодого мужчины давало понять Лайдону, что император придёт за магом. И не потому, что тот просто раб. Мать рассказала сыну о кольце, о шраме на шее. И этого ей хватило, чтобы прийти в ужас. Да и Лайдона это натолкнуло на кое-какие мысли. Возможно, окажется, что император кольцом вовсе не пометил волшебника, для этого хватило бы и клейма. Нет, скорее всего таким образом он защищает его.       Лайдон был уверен, что Нел понимает это, но всё равно почему-то оставался спокойным. Будто его не волновало, что с ним может произойти, когда владыка Галштеи придёт за своим рабом.