Камень Жизни

      Ветер разыгрался не на шутку, каждый порыв словно торопил, со всей силы врезаясь в спину.       Черьер и без него спешил, опасаясь, что женщина в его руках умрёт. Кинжал он не стал вынимать из её груди, чтобы кровь не пошла сильнее.       Когда весь отряд понял, что они не смогли получить амулет, к тому же и аббатова дочь убила себя, то трое из четверых, матерясь, поспешили обратно в лагерь Соломона. Все понимали, что он будет в гневе. Ведь его план с обманом не сработал, амулет не получен, а следовательно, ускользнула возможность перебраться за границу Дароземья. Мальчугану, который сразу же сообщил принцессе, что он вовсе не её сын, скорее всего всыпят по полной. Но он меньше всего волновал Черьера. Сам виноват, а ведь мужчина пытался ему объяснить, несколько раз разговаривал с ним, разжёвывал план так, чтобы понял даже ребёнок. Но с мальчишки спрос не велик, к тому же, аббат не посмеет убить ребёнка.       Стоило только чуть повернуться лицом к морю, как ветер ещё яростнее попытался оттолкнуть мужчину от берега. Природа будто не желала, чтобы он добрался до своей цели.       Но Черьер упорно шёл вперёд, удивляясь птичьему весу госпожи Сельмы. А выглядела стройной и мягкой в нужных местах.       Вдали песочного берега показались заросли, совершенно нехарактерные для морского берега, и Черьер с облегчением выдохнул, почти донёс. Успел ли, другой вопрос. Госпожа Сельма могла уже погибнуть, просто он надеялся, что спасти её ещё возможно. Тем более та, к кому он её нёс, вызывала многие восхищения своей работой, хотя и страху тоже нагоняла немало...       Черьер вырос в деревушке рядом с этим пляжем, потому за детство наслышался всяких жутких историй про женщину, живущую на окраине в зарослях, по имени Эна. Многое рассказывали и он её, если честно, побаивался. Однако обстоятельства вынуждали обратиться именно к ней.       Черьер понимал, что когда вернётся, вполне может попасть в немилость аббата из-за лжи. Ведь сказал, что унесёт труп женщины и сбросит в море, а сам пропал надолго... С другой стороны, Черьер уже не желал возвращаться. Он, в отличие от многих фанатиков аббата Соломона, пришёл в его армию вовсе не для выполнения его целей, весьма сомнительных, по мнению Черьера. Ему банально нужны были деньги, аббат во всяком случае платил исправно и обещанную сумму.       Не сказать, что Черьер охоч до денег или сильно нуждался в них. Просто когда больше ничего в жизни не осталось и отчаяние готово затопить с головой, приходится цеплять внимание хоть на что-то.       Достигнув всё же деревянной стены небольшого домика, увитой лозой, Черьер с надеждой пнул дверь, немного покосившуюся и с виду очень старую. Дверь распахнулась внутрь и он мгновенно ощутил запах разнообразных трав, хлынувший на него, от которого в носу защекотало.       Едва подавив чих, поспешил внести госпожу Сельму в домик. К темноте привыкать не пришлось, так как снаружи уже почти стемнело, а в помещении горел очаг. Войдя, Черьер окинул взглядом висящие на верёвках пучки трав, развешанных по всем четырём стенам, даже вокруг дверного проёма в другую комнату. Главный зал оказался небольшим, от этого и стоял сильный запах трав. Кроме них, на полках на стенах чётко в сумраке выделялись кости, черепа не только людей, но и волшебных существ. Оно и понятно, ведь Дароземье рядом, пусть граница сейчас закрыта, раньше-то можно было с лёгкостью отыскать трупы разнообразных существ. В центре комнаты был установлен каменный очаг, на нём стоял большой казан, в котором что-то булькало. Под потолком на балках висели верёвки с нанизанными на них костями животных. Как правило, от большего к меньшему. Обратив внимание на одну из верёвок, Черьер удивился, заметив на самом кончике очень маленький череп с клыками — Нетопыря.       Со стороны второй комнаты раздался странный звук, и мужчина позвал:       — Ведьма?       Звук повторился, громче, а спустя пару мгновений в дверном проёме показалась невысокая женщина с торчащим во все стороны колтуном чёрных волос, настолько тощая, что сначала воин признал в ней скелет. Но стоило ведьме улыбнуться полупустым ртом, понял, что кожа всё же на её теле есть. На хрупкой фигурке балахоном висели широкая цветастая рубашка с потёртыми краями рукавов и свободная юбка, из-под которой выглядывали тощие щиколотки, потрёпанные с дырками башмаки. Единственное, что весьма притягивало внимание, отвлекая от внешнего вида — глаза: ярко-зелёные, живые, горящие умом.       — Сможешь помочь ей? — спросил Черьер, кивнув на Сельму в его руках.       — Ей-то да с ножом в сердце, — усмехнувшись ещё раз, проскрипела старуха.       — Лезвие не задело сердце, — поспешил уверить Черьер. — Она дышит, едва заметно, но всё же. Я не стал вытаскивать клинок, чтобы кровь не заполнила её внутри.       — Клади, — указав тонкой рукой на кучу соломы в углу, ответила Эна. Подойдя к чаше на очаге, помешала варево деревянной ложкой.       Черьер кивнул и подошёл к соломе, покрытой цветастым покрывалом. Насколько мог, аккуратно уложил Сельму, та тихо застонала.       — Зачем ты её принес ко мне? — Черьер резко обернулся, не услышав приближения старухи. — Вижу, она сама это сделала по твоей вине.       — Не моей, — качнул головой Черьер. — Мне приказали схватить её, но не убивать.       — А клинок почему сразу не отобрал? — вопросы женщина задавала такие, словно была рядом, когда всё произошло.       — Сможешь её вылечить?       — Смогу. От чего ж нет, — Эна, кряхтя, присела рядом с Сельмой, руками ловко заскользив по её груди, оттягивая ткань платья; пробежалась по рукоятки кинжала.       — Надеешься вылечить её и вернуть отцу? — как бы между делом, спросила Эна.       — Нет, — отрезал Черьер. — Пусть живёт. Да и мне ходу нет обратно.       — А, — протянула старуха. — Я уж было подумала, что хочешь вернуть её и реабилитироваться в глазах аббата.       — Многое ты понимаешь. Лечить принимайся.       Эна подняла голову и посмотрела на гостя жёстким взглядом, колкостью пронизывающим до самой глубины души, будто достаточно лишь этого взгляда, чтобы старуха узнала обо всех его сокровенных мыслях, желаниях и грехах. Вздрогнув, мужчина вспомнил все легенды об этой женщине. Ужас постепенно охватил тело.       — Станешь помогать, пока я выхаживать её буду, — поднявшись на ноги, твёрдо проговорила Эна, направившись в соседнюю комнату. — Всё равно тебя убьют, если вернёшься.       Черьер только кивнул, соглашаясь.              ***       Лайдон сидел напротив матери за столом и неохотно ковырял вилкой в блюде. В голове имелось слишком много вопросов, в том числе к капитану. Но задать их он не торопился, точно не зная, чего ожидать. Прошло уже три дня, волшебник продолжал сидеть в каюте, читал книгу и почти не спал, ещё меньше разговаривал с пиратом. Открывшиеся факты о нём будоражили кровь своими неизвестными вытекающими последствиями. Никто не мог с уверенностью сказать, что ждало команду по возвращению на остров. Вариантов складывалось слишком много. Лайдон уже обдумывал речь, чтобы оповестить моряков и их семьи о возможном вторжении императора. Более того, готовился поднять их для защиты. Оборону стоило укрепить хотя бы настолько, насколько они в силах это сделать, дабы защитить свой дом и свои жизни.       — Что ты решила насчёт Нела? — раздражённо спросил молодой пират, когда Суара отложила в сторону очередное послание с острова. Она игнорировала сына, хоть и видела его заинтересованность в пленнике. Лайдон с матерью был достаточно близок, порой рассказывал слишком много. Никогда, впрочем, об этом не жалел. Потому сейчас точно знал, что Суара понимает его состояние. И молчит. Через пару дней они достигнут родной земли и наконец смогут отдохнуть. Но будет ли им позволено расслабиться как прежде и не думать о грядущем, когда на корабле столь опасный для их положения человек? — Связалась с императором?       Суара поглядела на него поверх кубка с вином и, отставив его, всё же ответила, откинувшись спиной на спинку стула:       — А что бы ты предпринял? Как будущий капитан, обязан учиться принимать верные решения.       — Верные, это оставить всё как есть? — скривился Лайдон, пронзив вилкой кусок жареного мяса с такой силой, что та неприятно скрипнула по блюду, от чего на миг свело зубы.       За прошедшие три дня ничего не изменилось. Пират не видел, чтобы мать отправляла послание императору, команду так же не оповестила о наличии имперского раба на судне. С одной стороны, Лайдон мог сделать всё это самостоятельно. Но, во-первых, команды на корабле было две. Прошлой весной его личное судно напоролось на скалы и едва дотянуло до острова. Потому большинство членов команды сейчас находились дома и чинили любимую посудину. Во-вторых, многие из команды Суары уже пребывали в годах и некоторые попросту из-за болезней не имели сил выходить в море. Поэтому в это плавание соединили обе команды, набрав желающих в будущем войти в состав главного корабля.       Суара прищурилась и подалась вперёд, уперев локоть в стол, холодным тоном проговорила:       — Мы не можем предсказать, чем закончатся переговоры с императором. Если ты помнишь, год назад мы напали на его корабль и уничтожили судно и команду. С учётом того, что эта была месть, не думаю, что император обрадуется нашему письму. Во-вторых, точно неизвестно, насколько ему нужен Нел. Вполне может оказаться, что его он вовсе не интересует. И нам повезёт, если он просто ответит казнить его. Но... — Суара вновь облокотилась спиной на стул. — Тебе он нравится. Ты хочешь его. Так не думаешь ли ты, что если императору он действительно нужен, его у тебя попросту отберут?       Лайдон нахмурился, скрипнув зубами. Мать была права.       Время шло и интерес к волшебнику возрастал, причём уже не имело значения, что он, возможно, убийца. За прошедшие дни никто больше не пропал и не умер. Следовало ли из этого, что Нел говорил правду и он не имеет отношения к пропаже Марсура? Лайдона этот вопрос больше не волновал, хотя он старался держать в голове мысль, что нельзя доверять Нелу. Стоило обратить пристальное внимание на него, но не в том смысле. Ведь и без этого круглые сутки только и делал, что думал о нём. Ночи с каждым разом становились утомительнее, спать рядом было всё сложнее. И словно извращенец какой-то, Лайдон каждый вечер возвращался в свою каюту и ложился рядом с волшебником, в тайне надеясь на заинтересованность от него.       — С другой стороны, если мы ничего не предпримем, возможно, он всё равно явится, — задумчиво протянула Суара. — И тогда нам так же не поздоровиться. Весь вопрос в том, нужен ли Нел императору. Просто получить ответ не выйдет. Высадить Нела на необитаемом острове или выбросить за борт, даже если это действительно он убил Марсура, мы опять же не можем.       — Тогда предупредим команды?       — Нет, — отрезала Суара, стукнув по столу ладонью. — Паника нам не к чему. Становится теплее, запрети ему снимать рубашку, даже если будет очень жарко.       — Я его уже предупредил об этом, — не успев подумать, кивнул Лайдон.       — Так ты знал о метке императора? — рявкнула Суара, в глазах полыхнула ярость. — А мне ничего не сказал. Мы могли вернуться и высадить его на материке!       Лайдон скривился от крика капитана, понимая, что она права. В первый день они ещё могли отправить лодку и высадить волшебника на материк. Скольких проблем удалось бы избежать. Но он смолчал, от чего проблем теперь может стать только больше. Самое страшное во всём этом была неспособность решить, как действовать дальше.       — Следи за ним внимательно, — взяв себя в руки, приказала Суара, надеясь, что беды получится избежать.              ***       Въехав в городок, Тоби сразу отметил, что он почти отстроился, даже инсталляцию установили о победе Верховного волшебника над императором. Совершенно ужасную, но жителей это не волновало, главное увековечить память, и не важно, если история сложилась по другому.       Заметив Первого советника, горожане тут же потянулись к нему, желая посмотреть. Рональд посмеивался, наблюдая за народом и попытками Тоби отвечать им. Тот старался не упоминать или вовсе отмалчиваться на вопросы о Верховном волшебнике насколько мог. Просто потому, что ответов не имел.       Понимая, что всё затянется надолго, если он сразу не изложит суть своего приезда, Тоби поднял руку, призывая всех к тишине. Народ тут же замолчал, ожидая его слов.       — Мне нужен некий Крамус, где его дом?       Вперёд выступил средних лет мужчина с широкими плечами и длинной бородой:       — Командир с касаарэ-арду живёт на третьей улице. Я провожу.       — А ты кто?       — Председатель Жакки, — поклонился мужчина.       Тоби кивнул ему и тот поспешил через толпу к третьей улице. Люд расходился не столько от его требований дать дорогу, сколько от величественного, хоть и запыленного вида Первого советника.       Следовать на лошади за председателем было не удобно и Тоби спешился. Рональд последовал его примеру, с интересом осматриваясь. Здесь он был перед уходом в Галштею и помнил разруху. Большинство домов попросту заменили, отстроив заново. Вокруг всё убрано и ухоженно. Даже снег вычислили с улиц до промерзшей земли.       Они прошли через одну улицу, когда к ним подошёл паренек и предложил увести лошадей в конюшню и дать им отдохнуть. Мужчины согласились и уже втроём направились по второй улице.       Дома всюду казались одинаковыми, по размерам и материалам. Но некоторые имели украшения в виде резных ставен, цветастых занавесок на окнах. Двери так же старались выкрашивать в разные цвета. Так, например, на главной улице все двери выкрасили в красный цвет. На второй — в голубой. Когда же они свернули на третью улицу, увидели зелёные двери во всех домах. Спрашивать, для чего так сделали, ни Тоби, ни Рональд не стали. У каждого свои причины. К тому же яркие пятна немного улучшали настроение.       Жакки остановился у одного двухэтажного дома, имеющего не только резные ставни на окнах, но и деревянные плоские фигуры животных, прикреплённых на стены с двух сторон от двери.       Поднявшись по крыльцу из трёх ступенек, Жакки постучал в дверь. Та почти сразу открылась и на пороге в шерстяном синем платье предстала Дебби.       — Рада вас приветствовать, Первый советник.       — Дебби, — кивнул Тоби, подойдя к ней и, взяв в руку её кисть, наклонился, поцеловав. — Рад видеть тебя живой и здоровой.       — Спасибо. Тоже могу сказать и о вас, Тоби, — улыбнулась Дебби и посторонилась в дверях. — Входите, отдохните. Крамус скоро придёт.       — А где он? — спросил Рональд. С касаарэ-арду он не был знаком, зато знал Крамуса.       — С ним несколько дней назад связался император Сигард, — проговорила Дебби, закрыв дверь перед носом Жакки. Указав рукой на стулья рядом с очагом, дождалась, когда гости сядут. — Я могу вам кое-что рассказать, что мне известно. Остальное узнаете от Крамуса.       — Будем рады услышать, что ты знаешь, — кивнул Тоби.       Дебби кивнула и на пару минут вышла на кухню, чтобы принести отвар из целебных бодрящих трав и печенье, приготовленное утром. Когда она вернулась, мужчины молча сидели на стульях и рассматривали скромное убранство. Скромное не в том смысле, что у них ничего не было, просто Дебби не любила лишние предметы, ведь видела предсказания в любом из них.       Поставив поднос на стол рядом с магами, девушка присела в кресло напротив. Сложив руки на коленях, печально вздохнув, заговорила:       — Верховный волшебник Шайонелью в данный момент находится в море. Сообщаю: он сел на корабль не по своей воле.       Тоби тут же вернул на поднос кубок с настоем и, нахмурившись, подался вперёд:       — Что значит, не по своей воле? — напряжение и страх послышались в голосе Первого советника. — Что с ним? Он в опасности?       Дебби подняла руку, призывая к спокойствию.       — С ним всё в порядке, не считая того, что он ничего не помнит.       Тоби обдало ледяной дрожью, он мгновенно будто постарел на десяток лет. Откинувшись спиной на спинку стула, устало прикрыл глаза. Этого им ещё не хватало. Мало того, что повелитель шляется непонятно где, так ещё и не помнит ничего. Впрочем, этого следовало ожидать, отношения с императором определённо не несли в себе ничего хорошего с самого начала. Тоби упустил многое, оставив парня на попечение узурпатора. Стоило остаться с парнем и защищать. Но он слишком переживал за родину, к тому же, окрыленный честью управлять Дароземьем, кинулся в первую очередь спасать страну, совершенно упустив из виду, как хрупок человек и сколь легко потерять то единственное, что появилось у них за последние столетия. Ведь слишком редко рождаются Истинные Верховные волшебники.       — Тогда понятно, почему не получается связаться с ним, — устало вздохнув, признал Тоби. Сколько не кори себя сейчас, ничего не изменить, следует основательно обдумать дальнейшие действия. Возможно, ещё есть шанс всё исправить. — Как давно он ничего не помнит?       — Уже почти два месяца, — отозвалась Дебби. — Волноваться не о чем. В этом могу заверить. По его следу отправился император Сигард.       — Снова он, — цыкнул Рональд, от чего получил недовольный взгляд Тоби. Будто других проблем мало. К тому же хоть немного, но Сигард вносил некое чувство спокойствия. И раз лично отправился за Шайонелью, значит ему не всё равно. И неважно, каким образом, главное, чтобы он смог вернуть их повелителя, вернуть ему воспоминания...       — Это не самое главное, — покачала головой девушка, согласившись с мыслями Первого советника. — К сожалению, вынуждена сообщить, что император призывает к сбору войск.       Рональд вскочил на ноги, чем вынудил касаарэ-арду замолчать.       — Почему ему всегда неймется?! Оставил бы Шаю в покое! Но нет, ему теперь и его мало. Всё Дароземье подавай!       — Рональд, — вновь смерив волшебника взглядом, предупреждающе шикнул Тоби. — Сначала выслушаем.       — А что слушать? — рявкнул Рональд. — Раз он приказывает собирать войска, значит в конец распоясался, решив, что может управлять нашей армией. Чего он хочет в этот раз? — повернувшись к Дебби, закричал Рональд. — Хочет наших воинов забрать? Ещё страну захватить?       Пока он бесновался, Дебби оцепенело смотрела на него широко распахнутыми глазами и видела только страх и чувство вины.       — Рональд! — закричал уже разозлённый Тоби. — Заткнись!       Мужчина всё же послушался и умолк, отскочив к окну, недовольно сжимал и разжимал руки. Получалось, что как только он ушёл, всё сразу же пошло наперекосяк. Рональд полагал, что Сигард воспользовался моментом: раз Шаю ничего не помнит, то решил прибрать к себе всё Дароземье. Клятва технически продолжала действовать, но управление ею могло нарушить отсутствующие воспоминания. Или Сигард нашёл ещё какие-то лазейки.       — Прости, продолжай, — уже спокойным голосом попросил Первый советник.        Дебби кивнула и продолжила:       — Вопреки вашему негодованию, император не требует наших воинов. Наоборот, предупреждает о возможной опасности. Он предполагает, что весной всё начнётся. Пока неизвестно, что произойдёт и заденет ли это нечто Дароземье. Спасёт ли нас граница? Вот почему он потребовал собрать всех.       — Ты же касаарэ-арду, что ты видишь? — прищурившись, спросил Тоби. Новости не радовали, Сигард не стал бы их предупреждать, не будь острой необходимости. А раз сделал это, значит дело обстояло весьма плачевно.       — Граница не выстоит, когда умрёт Верховный волшебник, — только и проговорила девушка, опустив голову, пряча лицо за волосами.       — Умрёт? — тут же переспросил Рональд, сердце ухнуло куда-то вниз.       Дебби кивнула и указала рукой в сторону:       — Крамус объяснит остальное.       Посмотрев в сторону, куда указывала девушка, мужчины увидели капитана. Улыбки на его лице не было, в глазах застыло жёсткое выражение.       — Не скажу, что рад тебя видеть, Рональд, — проговорил он, шагнув в комнату. Пожав руку учителю Шаю, потянулся для приветствия к Тоби. — А вот с тобой мне встреча необходима и я рад, что она состоялась столь скоро.       — Что происходит? — спросил Тоби, встав и пожав руку капитана. — Дебби как всегда говорит загадками.       — Всё просто, — пожал плечами Крамус, налив в пустой кубок отвар и сделав глоток. — Сигард сказал, что по предсказанию, переданному вашим повелителем моему, некая чудовищная сила вскоре обрушиться на всех нас. С учётом границы, Дароземье, возможно, выстоит дольше. С земель Тёмных на Галштею сейчас идут жуткие твари. Если войска Сигарда не справятся, они разрушат не только Галштею. К тому же, с сожалением сообщаю, что ещё вчера совсем рядом с западной границей в землю впилась воронка. Оттуда я и вернулся только что.       Тоби внимательно слушал Крамуса, понимая, что у него намного больше опыта и возможностей, знаний.       — Что за воронка? — уточнил Рональд. С Крамусом ему в принципе всегда сложно было спорить, ведь этот мужчина всегда оставался спокойным и собранным.       — Пока не известна природа происхождения этого феномена, — отозвался Крамус, указав рукой на запад, сообщил: — Из нашего окна воронку видно.        Волшебники тут же кинулись к нему.       На западе вдалеке виднелось нечто чёрное, больше похожее на собирающиеся в грозу тучи. Но даже с расстояния в несколько десятков миль сквозь границу удалось рассмотреть нить, тянущуюся к земле.        — Как видите, она вырывается непосредственно из неба, — встав за спинами мужчины, проговорил Крамус. — Утром я отправился проверить и чутьё меня не подвело. Люди бегут от границы вглубь Дароземья. Мы не знаем, чем это может грозить. Более того, хоть пока воронка находится по ту сторону границы, никаких гарантий нет, что не зайдёт сюда. С уверенностью сообщаю, что она растёт.       — Растёт? — дрогнувшим голосом спросил Тоби. Они ведь с Рональдом совсем недавно были у границы и ничего не видели. Пусть и чуть севернее, но заметить могли бы. А потому выходило, что воронка возникла недавно.       — Этого должно быть достаточно, чтобы понять, насколько необходима срочная мобилизация войск. Чем быстрее, тем лучше. — продолжал говорить Крамус, допивая настой. — Мы не можем сказать, что это за воронка и чем она грозит. Вполне возможно из неё выйдет кто-то или что-то. Я верю Сигарду и, в отличие от вас двоих, знаю, что лгать он не станет. К тому же если помнишь, Рональд, клятва между ним и вашим волшебником не позволит ему напасть на Дароземье. По этой же причине у нас не будет подкрепления от его армии. Галштейцы попросту не смогут пройти границу.       Тоби кивнул, соглашаясь, и сообщил:       — Я отправил отряд с амулетом, способным разрушить клятву.       — Она исполнена, — пожал плечами Крамус. — Даже я понимаю, что разрушать уже попросту нечего.       — Исполнена? Но наш повелитель жив, — растерялся Тоби.       — Жив, — кивнул Крамус. — Пока. Дебби предсказала: граница Дароземья падёт, как только Верховный волшебник умрёт. Сдаётся мне, именно в войне с этими, — он вновь указал на воронку за окном. — он и погибнет. Причина может быть любой. Но задача твоего отряда теперь не разрушить клятву, а спасти всеми силами вашего волшебника.       — Ты с чего распоряжаешься? — прищурился Рональд и тут же ощутил руку Тоби на плече.       — Ты можешь возглавить войска? Боюсь у меня недостаточно опыта для борьбы с неизвестным, — признался Тоби, сильнее сжав плечо Рональда, чтобы хоть так он наконец молчал.       — Именно об этом просил Сигард, — кивнул Крамус. — Наперёд скажу, что необходимо искать поддержку у соседей. Пусть они не смогут войти в Дароземье, в битве всё-таки будут полезны. У нас нет уверенности, сколько ещё появится воронок и где, так же, как и то, что скрыто за ними.       Тоби кивнул, протянув капитану руку, когда тот пожал её, проговорил:       — Назначаю тебя генералом армии Дароземья, — и пустил импульс в руку мужчины. Магия считала его ауру и тонкая нить выстрелила в небо сквозь крышу, разнося сообщение всем дароземцам.       Война начинается.              ***       Луна и звёзды плескались в волнах, создавая ощущение связи с потусторонним миром. Казалось, ещё миг и можно протянуть руку в желании коснуться чего-то заветного. Оно станет осязаемым и реальным, и лишь на миг, краткие секунды, это чарующее зрелище позволит заглянуть за завесу, увидеть и познать нечто, скрывающееся от глаз. Такое знакомое и понятное, но увы, непостижимое.       Кроме скрипа корабля, тишину ничто не нарушало. Шаю стоял у окна и наблюдал за плеском волн, где отражались луна и звёзды.       Красивое зрелище, наводящее на мысли о далёком и зыбком.       Неожиданно взгляд зацепился за движение. Присмотревшись, волшебник увидел, что на перо руля играючи взбираются необычные существа. Почти прозрачные со светящейся бледным светом кожей. Благодаря луне и коже этих созданий, молодой мужчина смог рассмотреть трёх существ. Это были небольшие создания, немного напоминающие человека. Длинные тонкие руки с перепонками цепко хватались за дерево, хрупкие плечи и плоская грудь плавно переходили в лебединую шею. Голова была круглой, чуть вытянутой на подбородке, от темени к затылку шёл плавник, большой, из трёх звеньев, спускаясь пластинами по позвоночнику снова расширялся и увеличивался в районе копчика, миновав ягодицы, становился снова едва видимым, лишь пластины шипами торчали, вновь расширялся в большой хвост. Лицо существа имело большие глаза и маленький рот. Разглядеть нос Шаю не смог, так как существо оказалось весьма непоседливым и постоянно вертелось. Однако даже с расстояния, которое их разделяло, волшебник смог увидеть ошейник из мягкой кожи вокруг шеи существа, от него тянулась тонкая цепочка, то пропадая, касаясь воды, то вновь возникая. Куда вела цепь, сколько не приглядывался, Шаю не увидел, чем дальше уходила она, тем прозрачнее становилась. К тому же он посчитал её чем-то неосязаемым, так как когда существа спрыгивали с пера в воду и вновь забирались на него, цепи не переплетались между собой.       Завороженный игрой морских созданий, Шаю не сразу услышал шаги за спиной и лишь голос вернул его в мир.       — Снова не можешь уснуть? — обеспокоенно спросил Лайдон, тоже выглянув в окно. — Сер-Анов рассматриваешь?       — Сер-Аны? — удивлённо и заинтересованно уточнил волшебник, коротко глянув на пирата. Тот с каждым днём казался всё притягательнее. Манил Лайдон своей мужественностью и внутренней силой. В голове то и дело вспыхивали картинки, как он отреагирует, если его обнять со спины, прижаться всем телом к разгорячённой коже... Он смутится и позволит поцеловать себя? А ещё хотелось любоваться его красивым и сильным телом в те моменты, когда Шаю бы ласкал его, наблюдая за игрой его мышц и капельками пота на загорелой коже. Порой Лайдон говорил шёпотом или хриплым спросонья голосом, от этого по телу волшебника пробегали мурашки возбуждения и он почти воочию слышал стоны пирата, когда тот будет плавиться от наслаждения. Возможно, вовсе не так себя поведёт мужчина, в том и состоял интерес. Желание вспыхивало с каждым разом сильнее, картинки в голове становились чётче. Впрочем, пока Шаю мог себя сдерживать. И скорее желание назвал бы интересом.       — Морские существа, как правило, путешествуют по водам втроём, иногда впятером, — пожал плечами Лайдон, совершенно не догадываясь о мыслях в голове волшебника. — Предсказывают шторм.       — Значит нас скоро накроет?       — Да. С давних времён поговаривают, что если сер-Аны забираются на корабль — быть шторму. А если проплывут мимо, то обойдётся.       — Но они же просто играют.       — В том-то и дело, — вздохнул Лайдон, понизив голос. — Обычно сер-Аны не приближаются к кораблям, боятся людей, стараются смотреть издалека. А если интерес пересиливает, отправляют одного из собратьев проверить. Втроём они только перед штормом прыгают на корабль.       — Красивые, — решив не спорить с пиратом, кивнул Шаю.       — Тебе необходим сон. Когда ты спал последний раз? — Лайдон всерьёз беспокоился за Нела. Ведь каждый раз просыпаясь в ночи, он видел, что волшебник не спит.       — Я сплю, просто мало.       — Слишком мало, — нахмурился Лайдон, шагнув к постели. Подхватив свою одежду, стал одеваться.       С каждым днём становилось теплее, потому сейчас мужчина носил только тонкие подштанники, штаны и рубашку. Сапоги тоже сменил на более простые.       — Попрошу у капитана дать тебе трав, вдруг помогут.       — Хорошо, — коротко кивнул Шаю, проводив мужчину взглядом. Не сразу он ощутил, что корабль стало качать заметнее.       Качка усиливалась с каждым наплывом волн.       Волшебник сидел в углу, надеясь, что хотя бы в нём безопасно. Но тем не менее, уже получил по голове кубком, тот пролетел вскользь, но скулу заметно поцарапал. Выходить из каюты Шаю не рискнул, решив, что морякам виднее, как справляться со штормом, а внутри определённо безопаснее.       Лайдон не вернулся, сверху доносились голоса моряков, пытающихся справиться с бурей.       Снова качнуло и, не удержавшись, Шаю кувырком полетел в сторону, стукнувшись плечом о постель, которая была прикреплена к полу, поспешил вцепиться в её ножку мёртвой хваткой. Из-под двери полилась вода, отчего он стал мокрым в считанные секунды, но отпускать ножку не стал, наоборот залез под постель, чтобы хоть она его удерживала от падения и удара о стену. Пережить-то он переживёт это, но больно будет всё равно.       Казалось, текли не минуты, а часы, каждый удар волн по кораблю будто пытался не просто перевернуть его и потопить, а душу вытрясти.       Шаю уже не знал, что делать, мелкие предметы вместе с судном перебегали из одного угла в другой, часто залетали под постель и врезались в волшебника. В эти моменты молодой мужчина очень сожалел, что его вообще взяли на борт. Лучше бы оставили на материке. К тому же поклялся себе никогда больше не садиться ни на один корабль.       К тому моменту как всё начало стихать, Шаю вымок до нитки, на руках красовались царапины и ссадины, по всему телу проявлялись синяки.       Когда всё успокоилось окончательно, он не сразу понял, осознав, вылез из-под постели и оглядел беспорядок. Покачиваясь на ходу, ещё не придя в себя, зачем-то стал собирать всё упавшее и ставить по местам. Поднял не всё, бросив это дело, подошёл к сундуку и открыл, в надежде найти сухую одежду, из-за воды стал подмерзать.       За этим занятием его и застал Лайдон, ввалившийся в каюту уставшим и злым.       — Как ты? — спросил он, оглядев Шаю.       — Жить буду, — ответил тот, продолжая рыскать в сундуке. Хорошо хоть эта махина приторочена к полу, убило бы за раз.       Достав штаны и рубашку, кинул Лайдону, который устало сел на промокшую местами постель. Поймав вещи, просто замер.       Выбрав и себе одежду, Шаю подошёл к нему.       — Все в порядке? — взволнованно поинтересовался он, заглянув в голубые уставшие глаза.       — Да, — просто ответил Лайдон, сил просто не было говорить что-то ещё.       Волшебник кивнул и принялся снимать рубашку, отбросив её мокрой паклей на пол. Лайдон внимательно следил за ним. Из-за пережитого напряжения никак не мог успокоиться, потому не думая, протянул руку и коснулся холодной кожи спины волшебника.       Шаю замер и медленно повернул голову, посмотрев на него через плечо.       — Болит ещё? — спросил Лайдон, нежно проведя кончиками пальцев контур шрама, выглядело весьма болезненно.       — Нет, — коротко отозвался Шаю и резко обернулся, ощущая, как по телу от прикосновения растекается горячая волна, согревая.       Лайдон отнял руку и посмотрел в лицо волшебника, взгляд которого горел лихорадочным огнём. Возможно, из-за пережитого страха. Он-то в море впервые. Но в этом взгляде он не заметил и капли недовольства или отвращения к его мимолётной ласке.       — Ты красивый, — прошептал Лайдон, вновь протянув руку и коснувшись самыми кончиками живота Шаю, мышцы того тут же сократились, однако сам маг не сдвинулся с места. И пират увереннее коснулся его кожи уже ладонью, остро ощутив контраст их кож. Не встретив сопротивления, увидев в зелёных глазах одобрение, уронил на пол одежду и второй рукой скользнул по животу волшебника, переведя её на спину. Подавшись вперёд, коснулся кожи живота губами, на миг опалив её горячим дыханием. Шаю не сопротивлялся, даже когда Лайдон провёл языком вокруг пупка, одна его рука скользнула по спине к лопаткам, вторая по груди к соску. От каждого прикосновения по телу расплывалось всё больше жарких волн.       С одной стороны, это были знакомые прикосновения, с другой, всё совершенно не так, как с Сигардом.       Но он возбуждался.       В следующий миг Лайдон полетел спиной на постель, а сверху оказался придавлен худощавым, но от этого не менее сильным телом. Рот накрыли жадные губы, тонкие пальцы стремительно забрались под рубашку, которая затрещала под напором. Лайдон толком не успевал отвечать на ласки и поцелуи, Шаю оказался нетерпеливым и жадным, не давал выдохнуть или сделать хоть что-то. Стремительно избавил его от рубашки, сапоги стянул вместе со штанами. Так же быстро он вновь оказался между ног Лайдона, руками скользя по его телу, порой хватая почти до боли. Но соскучившийся по ласке пират плевать хотел на грубость, даже скорее был рад ей, ведь тогда всё, что сейчас произойдёт, не напомнит Гира.       — Нужно тебя подготовить, — хрипло прошептал Шаю, оторвавшись от шеи Лайдона, оставив алый след.       — Я... — только и выдохнул Лайдон, вздрогнув от охватившего сильного желания, когда пальцы волшебника нежно провели по внутренней стороне бедра.       Шаю вновь поцеловал мужчину, ещё раз ласково проведя по бедру в обратном направлении. Чуть коснулся возбуждённой плоти, от чего та дёрнулась навстречу, по животу к груди, пока кончики пальцев не коснулись губ. Лайдон послушно раскрыл рот, впуская пальцы.       — Оближи, — шепнул волшебник, глядя на него не просто с жаром во взгляде, а с всепоглощающим огнём. От этого Лайдон выгнулся немного, широко разведя ноги, языком пробежавшись по пальцам.       Пока Лайдон терялся в ощущениях с непривычки, Шаю продолжал ласкать его, пока не посчитал, что пират достаточно смочил его пальцы, вытащил и спустился ими ему между ног, введя палец, стал растягивать анус. Мужчина оказался на удивление узким и таким горячим, что волшебник окончательно возбудился и потерял контроль.       — Я вставляю, — предупредил Шаю, приподнимаясь над пиратом и пристраиваясь. Тот только что-то простонал, отдалённо понимая, что ещё рано и будет больно.       Но больно было только в самом начале и совсем немного. Волшебник входил в него медленно, отвлекая внимание на поцелуи. А целовался он так, что Лайдон удивляться не успевал. К поцелуям Гира он привык за пять лет, они его возбуждали, но чтобы так, одними губами довести почти до оргазма — никогда. Возможно, у Нела имелось много любовников, может быть просто кто-то научил. Это не имело значения. Особенно когда он начал двигаться, все мысли попросту из головы улетучились.       Они дважды меняли позы, вначале волшебник двигался медленно, но вскоре словно сорвался с цепи и вбивался так, что искры из глаз сыпались. Лайдон только и мог хвататься за всё подряд и стонать, утыкаясь в подушку, чтобы хоть немного крики заглушить.       И прежде чем волшебник повалился на него, заполнив своей спермой, кончил дважды. От того сил не оказалось, чтобы двигаться, голос охрип, в горле пересохло, кажется даже губы потрескались.       — Монстр ты, — только и выдохнул Лайдон, когда Шаю скатился с него. На выпад пирата только усмехнулся, впервые за всё время пребывания у них на корабле.       Лайдон вскоре уснул, прикрывшись сырым одеялом, а Шаю смотрел в потолок и не понимал, что произошло.       Он вовсе не удивился тому, что занимался непотребствами с Лайдоном. Скорее даже ожидал этого, ведь по взгляду пирата всё было ясно ещё в первый день. Волновало другое. Он никак не мог кончить, хотя стоило его члену только оказаться в тугом и горячем нутре, как едва тут же не спустил. Но сдержался. И в какой-то момент даже подумывал, что можно поменяться местами. Однако от этой мысли едва не пропал весь интерес и желание. Пришлось срочно отвлекаться на Лайдона.       В момент, когда всё же смог выпустить накопившееся, попросту увидел перед глазами лицо Сигарда.       Потому теперь испытывал чувство вины за то, что использовал Лайдона.       Они, конечно, не сопляки какие-то и понимают, что связь вполне могла быть в первый и последний раз. Но Шаю будет какое-то время жить на пиратском острове и всё может повториться...       Но надежд давать он не хотел.