Камень Жизни

      Огонь в чаше согревал совсем немного, шатёр продувало ветром, морозы перед весной усилились, будто решили посмеяться напоследок.       Восседая на стуле с резной спинкой, укутанный в плащ с дорогой отделкой белоснежного меха гаарга, Соломон хмуро наблюдал за языками пламени в масляной чаше.       Настроение ухудшалось с каждым днём, любые действия не приносили результатов, не те, которые он ожидал. Более того, которых от него ждали.       Смерть дочери нисколько его не огорчила, ведь наследник у него уже имелся. В принципе он Сельму всегда недолюбливал, полагая, что она не его дочь. Мамаша-то у девчонки гулящей была, поговаривали, что ещё до свадьбы. Просто в стране не имелось никого выше неё по рангу. А Соломон и без того бастард, что осложняло его право на трон, и через брак решил усилить своё влияние. Пришлось жениться на шлюхе, которая почти сразу же родила первую дочь. С отвращением Соломон приказал отправить дитя в монастырь, приплатив солидно его служащим. Так как даже от такой жены требовали наследника, Соломон два года внимательно следил за каждым её действием. Пришлось запереть супругу в дальней резиденции в окружении женщин-слуг. Самому таскаться из замка в столице в глухомань весьма раздражало, однако выбора не имелось. Повезло, что плодовитая истеричная девчонка голубых кровей забеременела уже после третьего приезда. В итоге родилась Сельма. Девочка. Супруга тут же высказала нежелание более делить постель с дряхлым стариком аббатом, удерживающим её будто пленницу, умчалась в резиденцию, бросив и дочь, и мужа.       Отправив запрос в Дароземье, Соломон в скором времени получил в недолгое распоряжение волшебника, лично самого Первого советника, и доказательство, что Сельма его родная дочь. Пришлось растить малышку, отдав на попечение слугам и учителям.       По законам аббатства на трон мог взойти только мужчина, поэтому Соломон искал любовниц всё чаще, но успехом загулы не увенчались. Из-за возраста единственным ребёнком всё ещё пока оставалась именно Сельма. Ей же передать трон не представлялось возможным, хоть учителя и поговаривали, что девочка растёт умной и сообразительной, жаль только слишком послушной. Вполне можно было понадеяться, что народ позволил бы править им аббатисе, а не аббату. Вот только Сельма долгие годы провела в изоляции, о ней люд слышал, и то редко. О какой любви народа могла идти речь? Отдавать же престол какому-то мужику, ставшему её супругом, аббат совершенно не планировал. К тому же имелись ещё наследники, хоть их кровь и была разбавлена не одним поколением, их претензии могли усложнить жизнь. В скором времени Соломон набрал отряд, который с помощью ядов и подстроенных случайностей убрал с его пути мешающих людей, порой целыми семьями.       Хорошо, что хотя бы Сельма родила мальчика. Тем самым упрочив положение отца.       Много времени прошло с момента, как Соломон стал аббатом, кое-что менялось и даже он сам. Становился жёстче и злее, мнительнее. Опасаясь покушений, нашёл нескольких двойников, кое-что в них подправив с помощью магии Первого советника, — с которым весьма близко сдружился, — правил страной уже из тени. Но казна пустела, что бы он ни делал. Некогда плодородные земли приходили в негодность, принося с каждым годом всё меньше урожая. Реки и леса словно пустели, будто неведомая сила решила забрать всё, что когда-либо дала, тем самым наказывая. Кого именно, невозможно было сказать. Да и толку от слов, необходимость действовать стремительно и уверенно росла, как снежный ком. Соломон понимал, что налоги не вывезут и не вернут прежнего богатства, когда народу есть нечего. На фоне процветания Дароземья ситуация в собственной стране угнетала лишь сильнее. А вскоре пришло известие о гибели Дарога Великого, не оставившего приемника. Аббат понял подаренную возможность всё исправить и воспользовался моментом. Пришлось срочно созывать армию и идти на соседа. Пока добирались, выяснилось, что туда же по своим причинам явился император Сигард, а сами дароземцы попрятались в норы, словно мыши, от страха и отсутствия твёрдой правящей руки.       Это сродни оскорблению. Как посмел Сигард прийти и забирать то, что принадлежит ему?!       Соломон понимал, что прямой войны с императором не выиграет, да и с Дароземьем тоже, потому позволил убить одного из двойников. Пусть все думают, что он умер.       Сам тем временем добыл артефакт, который помог ему связаться с Проклятым духом. Сделку согласовали быстро, при заключении которой ему отказали лишь в одном: смерти императора Сигарда. Высшие силы не желали его гибели, тем более от рук Соломона или же для его удовольствия. В остальном дух ему охотно помог, дав мешки золота и серебра. Столько, что пришлось оборудовать скрытое подземелье. Как и уговаривались, на восходе каждого дня появлялся один слиток золота, на закате — слиток серебра. Всё было настоящим и ниоткуда не убывало. Впрочем, даже если бы где-то становилось меньше, Соломон не огорчился бы.       Но кроме этого он ничего больше не получил, более того, теперь приходилось плясать под дудку Проклятого. При чём с каждым днём аббат получал всё меньше выгоды, только золото и серебро. Некогда радужные планы на покорившийся без войны мир рухнули, когда появилась первая воронка у границы с Дароземьем. Стихийная чертовщина росла с каждым днём, втягивая в себя свет и мелкий мусор, порой пролетающих мимо насекомых и птиц. Что было скрыто за воронкой, Соломон понимал слабо, Проклятый же ничего не объяснял, загадочно улыбаясь.       Соломон и так едва сдерживался, а когда появилась первая воронка, едва не разорвал соглашение. Вот только ему показали истинное место, отчего теперь на всю спину красовался рубец. Проклятый сам исполосовал дряхлую кожу старика и сам же вылечил. Потребовав новых свершений. Раз не смог аббат добиться проникновения на территорию Дароземья, тогда теперь обязан был найти Верховного волшебника и привести к нему. Для чего, не объяснял, конечно же. Главное живым и здоровым, любым способом.       — Злишься? — послышался мёртвый голос от чаши с огнём, прервав мысленные метания аббата.       Стрельнув глазами, Соломон поджал тонкие губы. Ещё бы он не злился. Согласился на сделку ради своих целей, а не для того, чтобы выполнять чужие прихоти, которые ещё и могут привести к уничтожению всего, что он пытался присвоить.       — Злись, — кивнул прозрачный мужчина, виднеющийся из огня по пояс. — Помни, что с тобой будет, если пойдёшь против меня.       — Помню, — сжав руку в кулак, прорычал Соломон и вскочил на ноги. — Только ты забываешь, что соглашение у нас обоюдное. Я даю тебе желаемое, ты даёшь то, что требуется мне.       — Верно, — с насмешкой отозвался призрак, наклонив голову чуть набок. — Богатство и вечная жизнь в роли короля всего живого.       От тона, каким говорил призрак, хотелось убить его в муках, но сделать против мёртвого Соломон ничего не мог, если бы был жив Первый советник, возможно имелся бы шанс. А так…       — Так скажи же, чем мне поможет проникновение Пустоты в мир живых? — взорвался Соломон и перешёл на крик. — Каким миром я буду править?       — Новым, — разведя прозрачные руки в стороны, предположил призрак. — Кто-то же должен будет направлять выживших.        — Выживших! — задохнулся от возмущения аббат. — Кто выживет? Я? И то лишь из-за договора с тобой. Зачем? Для чего тебе Пустота в нашем мире? Она же поглотит всё вокруг, никто не выберется из неё.       — В том и суть, — шире улыбнулся призрак, короткое мерцание и в шатре остался только Соломон, в силах лишь смотреть на огонь с яростью и злобой.       Заключенная сделка, как оказалась, имела одностороннее действие. Соломон не получит ровным счётом ничего, во всяком случае если сравнивать с целями Проклятого. По глупости и жадности согласился на безумие, а отказать теперь не имел права. Тогда точно умрёт. С другой стороны, смерть будет не концом, а началом, жизнь же проклятием на века в мире, где кроме него никого не будет…       Ведь Пустота поглотит всех, без исключения. ***       Трёхэтажный дом имел двустворчатые входные двери, выкрашенные в красный. Над ними располагались белые рамы трёх окон, один над другим. Прямоугольное здание было длинным и высоким. Каждое крыло дома вмещало минимум по двадцать комнат по обе стороны от двери. Некоторые комнаты имели балконы, перила, которых так же красили белой краской.       Взойдя по широкому крыльцу, Шаю и Лайдон вошли в двери. И волшебник так и замер на пороге, рассматривая высокий потолок.       Крыша главного коридора была стеклянной и солнце легко освещало одинаковые лестницы по обеим сторонам параллельных стен. Эти лестницы вели не только на второй и третий этажи, но и в два крыла здания.       Пол сложили из простых досок, но обработали лаком, стены первого этажа украшали щиты с мечами в них. Над дверью висел череп, побелевший от времени. Кости принадлежали некому существу, который напоминал весьма зубастого медведя с ветвистыми оленьими рогами.       — Красиво? — с улыбкой спросил Лайдон, а Шаю смог только кивнуть в ответ. Поражало, что этот дом построили из дерева, и он всё равно оказался великолепным, наполненным теплом, уютом.       Айша встретила мужчин спустя минуту, выскочив из боковой двери справа. Улыбнувшись, вильнула голубой юбкой платья и позвала в столовую.       Шаю шёл следом за Лайдоном и осматривался, ему понравился дом. Столовая оказалась простой, но не лишённой вкуса. Длинный стол мог вместить в себя тридцать человек. На потолке висела хрустальная люстра с не зажжёнными свечами. Сервировка стола поражала своей точностью, казалось бы, на острове никто не станет следить за этикетом, но Суаре нравилась помпезность самого момента. Большие окна по обеим сторонам столовой ярко освещали её даже на закате.       В комнате присутствовали ещё несколько человек. Среди них находилась невысокая, темноволосая девушка с оливковой кожей. При появлении волшебника она устремила на него ненавидящий взгляд, смерила с ног до головы и, отвернувшись, стремительно покинула столовую. Лайдон поспешил сообщить, что это невеста Марсура. Шаю сразу же понял, что ей рассказали о подозрении в убийстве матроса. Впрочем, чувство вины не возникло. Да, перепутал близнецов, но всё равно ни о чём не жалел.       Ещё одним из гостей был широкоплечий крепкий мужчина с русыми волосами и серыми глазами. Помощник капитана — Хуа. На Айшу он кидал тёплые взгляды. Впрочем, волшебник не взялся бы сказать, любил он девушку как спутницу жизни или как дочь. Ведь девочка скорее всего выросла на его глазах.       Суара улыбнулась и пригласила за стол, завязалась беседа, наполненная шутками и смехом, об убежавшей девушке словно забыли. В основном разговаривали Айша и Хуа, иногда реплики вставляли Лайдон и сама капитанша.       Шаю помалкивал, рассматривая собравшихся гостей, среди которых был мужчина с отсутствующими пальцами. Шаю не мог сказать точно ли его укусила Снег, увечье выглядело старым. Впрочем, с магией залечить подобные раны не так сложно.       Радушная обстановка за столом помогла немного расслабиться после дневных известий. Какое-то время Шаю раздумывал, почему сер-Ан назвал его Куаарху, но вскоре выбросил эти мысли из головы. Даже если разберётся с этим, ничего сделать не сможет. Да и нужно ли, если Куаарху просто легенда?       На обеде он собирался спросить Суару об их враге, с которым они просили его помочь. Но не брался задавать вопросы при посторонних, которые расходиться не торопились.       Лайдон иногда кидал на него взгляды, будто проверял рядом ли, всё ли в порядке. Пару раз Шаю улыбался ему успокаивающе. После третьего раза понял, что не стоило этого делать, так как под столом мужчина прикоснулся к его колену, чуть сжав. Вздрогнув, волшебник постарался сделать вид, будто ничего не замечает.       Вскоре обед подошёл к концу и, расположившись в небольшой комнате с камином и креслами, Хуа вместе с Суарой и Лайдоном решили выпить чего-то крепкого напоследок. Шаю от вина отказался и, сев в одно из кресел, смотрел в окно, разглядывая закат. Дождь пока не начался, однако на горизонте показались тёмные тучи.       — Для постройки нам потребуется ещё материал, — проговорил Хуа, делая глоток терпкого местного напитка. — Предлагаю отправиться завтра на Шибокуро, он рядом и имеет всё необходимое в продаже.       — И кто отправится? — уточнил Лайдон.       Шибокуро находился в двух днях плавания от них. Был больше и населён несколькими тысячами постоянных жителей, став в последнее время небольшим портовым островком.       — Да хоть ты, — улыбнулся Хуа. — Твою «рыбку» починили, проверишь заодно.       — Тоже верно, — согласился Лайдон, уже обдумывая предложение. Конечно же, вновь выйти в море на своём судне очень хотел. С другой стороны, оставлять Нела без присмотра не собирался. Дело было не только в том, что возможно он возобновит месть за кобылу, но ему и самому грозила опасность. Та же Сеси могла подбить других жителей отомстить за Марсура. Тем более, что его брат не меньше невесты жаждал правосудия. Согласится ли Нел отплыть вместе с ним без лишних уговоров?       — С чем вы боритесь? — неожиданно подал голос волшебник, всё так же глядя на закат.       В комнате наступила тишина, которую разрушил судорожный выдох Суары и тиканье часов над камином.       — О чём ты? — нахмурившись, уточнил Лайдон.       — О том, что вы так и не сообщили мне, с кем ведёте сражение и за что, — терпеливо пояснил маг.       Все взгляды устремились на него. Суара нахмурилась и затянулась. Хуа кинул на капитана взгляд, который определить не представлялось возможным. С одной стороны он словно ругался, с другой, будто спрашивал. Лайдон тоже посмотрел на мать и, пожав плечами, кивнул на гостя.       Вздохнув, выпустив облако дыма, Суара подошла к креслу рядом с окном, в которое смотрел волшебник и, присев на его спинку, тоже взглянула на небо.       — Чудовище порой приходит к нам, когда идёт дождь, — спустя несколько минут напряжённой тишины проговорила женщина. — Мы не знаем, что ему нужно и почему приходит только к нам. Другие острова о нём никогда не слышали. Полагаю, из-за сер-Анов мы и выделяемся… Довольно часто они с волнами выходят на берег. И когда это происходит, чудовище злится.       — Мы пробовали выгонять сер-Анов, — проговорил Хуа, допивая свой напиток одним глотком. — Но ничего не получилось. Они отсиделись в воде и с наступлением ночи всё равно ринулись на остров. Тогда мы с Суарой поставили щиты вокруг всего острова. Они пропускают людей и животных, но не позволяют пройти дальше нескольких метров от линии воды по берегу ни сер-Анам, ни тем более чудовищу.       — Этой защиты недостаточно, — вставил Лайдон, кинув на волшебника взгляд. — Сер-Аны через них не проходят, но твари, приходящей за ними, достаточно ударить один раз, чтобы разрушить щиты на внешнем периметре.       — Щиты обновляются раз в несколько месяцев, чудовище приходит не каждый дождь. Иногда обходится. Но весьма трудно поддерживать защиту, имея трёх волшебников, — закончила капитан.       — Трёх? — уточнил Шаю и поднялся из кресла, подойдя к окну, облокотился на стену с другой стороны от капитанши.       — Хуа самый слабый в этом плане, — кивнула Суара, делая очередную затяжку. — Средний уровень у Лайдона. И я.       — И какой же помощи вы ждали от меня? — спросил Шаю, смерив женщину взглядом, от которого та вздрогнула. — Хотели, чтобы я помогал с щитами?       — На большее мы не можем рассчитывать, — кивнула Суара. — Сегодня будет дождь. И если чудовище придёт, нас снова лишь трое. Ведь ты бесполезен.              ***       Удивительно, но вторую ночь подряд Шаю смог уснуть и отдохнуть.       Проснулся от странного звука. Распахнув глаза, пару мгновений пытался определить его источник. Когда не вышло, сел и огляделся. Через зашторенное тонкими занавесками, но распахнутое, окно слышались капли дождя, бьющие по подоконнику и траве рядом с домом.       Встав, волшебник подошёл к окну и выглянул, прислушавшись.       Звук определить так и не получилось на память, а снова он не повторился. Но Шаю ощущал, что в воздухе витает опасность. От её силы сводило зубы, а жгут внутри свернулся ещё прочнее.       Сверкнула молния, на миг осветив окрестности, послышался рокот грома и снова тучи рассекла молния.       И…       Рёв.       Шаю сразу же отметил, что это чей-то гневный крик, хотя не брался сказать, кому он принадлежит. По нему он понял лишь, что тварь имеет огромные размеры.       Выскочив из комнаты, — хорошо, спал в штанах, — едва не сбил в коридоре Лайдона. Полностью одетого и мокрого.       — Нужно уходить, срочно, — схватив волшебника за руку и потащив за собой, крикнул пират, устремившись ко второй двери дома.       Оказавшись на заднем дворе, мгновенно промокнув до нитки от дождя, Шаю вырвал руку из хватки и остановился, прислушавшись.       Лайдон не сразу обратил на это внимания, когда заметил, подскочил к магу.       — Поспешим. Здесь оставаться нельзя. Нел!       Но Шаю словно не слышал его, внимательно вслушиваясь. Вновь сверкнула молния и послышался рёв. Потом что-то бабахнуло и полыхнуло.       Определив место, откуда доносились звуки, Шаю кинулся туда.       — Да чтоб тебя, — выругался Лайдон и попытался догнать волшебника, но тот бежал очень быстро, ловко уворачиваясь от встречных кустов и деревьев. Спустя пару минут беготни между деревьями, на берег с восточной стороны острова выбежал сначала один мужчина, следом второй. В этой части острова Шаю ещё не был, однако она мало отличалась от другой его стороны. Имела несколько деревянных построек, вдоль берега на хорошем расстоянии от воды расположили чаши с маслом, в которых горел огонь, не затухающий от дождя. Света огня не хватало, чтобы осветить всё вокруг, по большей части из-за дождя. Огонь хоть и не гас, но и не горел в полную силу.       — Нел! — вновь взвыл Лайдон, хватая того за руку. — Я отведу тебя в безопасное место.       — Нет, — стряхнув его руку, крикнул в ответ Шаю, завороженно глядя на происходящее на берегу.       Дождь усиливался, молнии всё чаще разрезали небо, гром будто пытался скрыть бой.       Суара, вымокшая с растрёпанными белыми волосами, стояла в боевой стойке, выставив руки вперёд и шепча слова защитных заклинаний. Она пыталась поддержать щиты, чтобы чудовище не прорвалось на остров.       Напротив неё, едва освещенное молниями, по пояс в воде стояло существо огромных размеров и габаритов. В темноте можно было рассмотреть лишь силуэт мощного торса, широких плеч и осьминогоподобную голову. Щупальца вместо бороды отвратительно шевелились, на затылке так же двигались щупальца, а остроконечный плавник трясся в такт движениям.       Тварь ревела настолько громко, что волны набегали на берег размером с дом. Щиты, выстроенные Суарой и её командой, были чуть выше, но подсвечивая серебром, будто тростинки на ветру, колыхались от ударной волны. На берег под основание щитов выползали сер-Аны, пища и крича так, что сердце кровью обливалось. Белокожие существа жались друг к дружке в поисках утешения. Если приглядеться хорошенько, то можно было увидеть, как все прибрежные воды усыпали сер-Аны, места на берегу им просто не хватало.       Чудовище не церемонилось ни с кем, дёргало за едва виднеющиеся перед собой цепочки, которые соединяли его с морскими существами. Цепочки тянулись от ошейников на сер-Анах к кольцу на шее чудовища. Когда оно дёргало за них, некоторые сер-Аны вновь оказывались в воде, оставляя на песке глубокие борозды от своих рук в попытках остановить безумие.       И со всем этим боролась лишь одна женщина, столь хрупкая в по-настоящему ужасной битве.       Суара рождена пираткой в третьем поколении. Всегда бороздила море и радовалась свободе. Даже вышла замуж за прекрасного, пусть и жестокого пирата, родила двоих детей. Всё казалось таким же простым и неважным. Пока однажды на их корабль не напали другие пираты. Отбились, конечно. Но именно тогда она осознала, что необходимо что-то менять в своей жизни. Детям не место в море, по крайней мере, пока не вырастут. И стала искать остров, где смогла бы создать безопасный мир для своей семьи. Поиски увенчались успехом, но мечту оборвала смерть любимого мужчины. Долгих три года Суара боролась за место капитана, пережила несколько покушений и бунтов. В итоге в её команде почти никого не осталось. Но подросший к тому времени сын посоветовал набрать новую команду.       И она набрала, вновь доказывая мужчинам, что достойна быть капитаном. Не сразу, но получилось. И даже нашлись единомышленники, которые помогли обустроить остров и жизнь на нём.       Суара вовсе не планировала прекращать свою деятельность в море, но порой хотелось тишины и покоя, потому всеми силами отстраивала свой остров.       Пока пять лет назад не появилось это чудовище. Поначалу никто ничего не понял, и лишь наблюдали, как все постройки снёс гигант. Чудовища наматывало на руку что-то, что соединяло его с сер-Анами, и ими же разносило дома на острове. Тогда жители острова понесли большие потери, но оправились и были готовы к следующему нападению, хотя никто не гарантировал, что оно произойдёт.       Суара ненавидела сер-Анов, за причинённый ущерб, за гибель своих подчинённых. Но их будто что-то тянуло на этот остров и каждый раз они возвращались. Она приказывала травить их и убивать. Однако вскоре выяснилось, что сер-Аны не способны умереть, чтобы с ними ни делали люди. А вот когда чудовище размахивало ими и крушило всё вокруг, погибали в муках, наполненных нестерпимой болью.       Суара слышала россказни о владыке глубин, который днём спит под островом, где родились сер-Аны, и пускает через вулкан дым. Но эти знания мало помогали. Если допустить, что чудовище действительно божество, то становилось лишь страшнее. Ведь убить бога невозможно. О Куаарху слышала, но где его искать и существует ли он вовсе, или же выдумка? Потому и старалась своими силами отстоять дорогой дом.       — Сейчас щит разорвёт, — ткнув пальцем в один из квадратов серебра, крикнул Шаю Лайдону.       Тот внимательно пригляделся и заметил брешь. Действительно, ещё один сильный удар звуковой волной и щит не выдержит. Рухнет. Не весь, но даже этого участка будет достаточно, чтобы тварь проникла на остров и вновь всё уничтожила, что нажито непосильным трудом.       — Стой тут, — обернувшись к волшебнику, приказал пират. — Всё равно ничем не поможешь.       Шаю дёрнул плечами и кивнул на щит, даже он понимал, что тот не выдержит ещё одного рёва. Почему-то в голову упорно лезла мысль, что щит должен быть другим, будто есть более мощные защиты. Откуда взялась мысль, времени разбираться не имелось.       Лайдон кинулся к щиту, спешно вливая в него магию, Суара же вновь запустила в своё творение дар, укрепляя. В это же время тварь схватила за цепочки и, подняв сразу с десяток сер-Анов, кричащих и пищащих от ужаса, замахнулась и раскрутила.       Щит выстоял.       От первого удара о защиту в разные стороны полетели острые зубки сер-Анов, кости, затрещав, ломались, от чего руки повисли безвольно, а грудные клетки перекосило, плавники порвались и обвисли тряпицами.       От второго удара лопались головы и кожа, кровь и мозги полетели во все стороны, красные пятна окрасили щит.       От третьего удара существа теряли руки, у кого-то наполовину оторвался хвост, кишки кольцами свисали до земли. Кровь текла ручьями по щитам, тут же смываясь дождём.       К четвёртому удару от сер-Анов остались лишь ошмётки, соединённые с чудовищем ошейниками и цепочками. Именно на последнем ударе тварь вновь взревела, волна добила часть щита…       Лайдона отшвырнуло к внутреннему периметру щитов, ударившись о них, упал безвольной куклой. Суара отвлеклась на это и с криком в следующую секунду полетела в защиту за спиной. Больно стукнувшись плечом, осела на землю, одной рукой обхватив пострадавшую руку. Тяжело дыша, огляделась.       Сын лежал чуть дальше неё; монстр наступал, поняв, что барьер пробит; сер-Аны стайками поползли к бреши, пытаясь спастись. А также видела, как в черноволосого волшебника, бросившегося к ним, плашмя прилетел осколок разорванного щита и он упал на землю, рядом с внутренним периметром защиты.       Суара понимала, что всё кончено. В тайне она надеялась, что он поможет, хоть как-нибудь. И ошибалась…       Слёз сдержать не удалось. Они застилали глаза, к тому же дождь усиливался, и она почти не видела ничего перед собой. Потому не сразу заметила, как волшебник поднялся, покачиваясь из стороны в сторону, будто был пьян. Когда же Суаре удалось проморгаться, едва не воскликнула в испуге.       Шаю выпрямился во весь рост, ошейник на его шее тускло светился, больше света давали абсолютно белые глаза, широко раскрытые и устремлённые на чудовище. Сверкнувшая молния яснее высветила его, вынудив пиратку вздрогнуть всем телом от ужаса.       Нетвёрдой походкой волшебник направился к внешнему периметру, неизвестно откуда в его руке появилось что-то красное, оно бликовало и исчезало, вновь появлялось так быстро, что рука уверенно сжимала эфес.       Суара подползла к Лайдону и потрясла за плечо. Сын застонал и сел.       — Смотри, — крикнула она, не веря своим глазам.       — Мама! — тут же раздалось за спиной.       Суара обернулась и увидела за щитом дочь и своего помощника, который явно пришёл сюда только из-за сбежавшей девчонки.       — Я пытался… — только и выдохнул Хуа, устремляя взгляд на человека с мерцающим мечом.       — Айша, уходи отсюда, сейчас же, — встревоженно воскликнула Суара, но дочь села по ту сторону щита и прижала к нему ладони, потрясённо наблюдая за происходящим. Молнии практически не гасли, потому всё вокруг ярко освещалось. И картина вовсе не радовала, а приводила в ужас своей невозможностью.       — Что с ним? — видя, как волшебник приближается к мосту, что разделял его и чудовище, спросил Лайдон. — Он же погибнет.       Лайдон попытался встать, но спину прострелило болью и он рухнул обратно. В силах лишь беспомощно наблюдать, как пленённый ими человек коснулся рукой первой защиты береговой линии. Щит мгновенно изменил цвет с серебристого на золотой.       Чудовище вновь взревело, на них тут же хлынул поток воды вперемешку с камнями, песком и ракушками. Однако усиленный щит Шаю выстоял, даже не дрогнув, не пропустив за себя ни единой капли воды.       — Не знаю, — хрипло выдохнула Суара, потрясённая происходящим. За пару мгновений чужеземец сотворил такое, о чём она и мечтать не смела.       Вновь полыхнула молния, за ней раздался ещё один рёв чудовища, понявшего, что появившаяся преграда созданна тем, кто уверенно идёт к нему. Алые глаза, горящие гневом, впились в маленькую фигурку на берегу.       Существо закричало сильнее, наполняя рёв безудержным гневом и болью. На людей и сер-Анов посыпался очередной град камней, ракушек и воды. Черноволосый мужчина пересёк внешний периметр в тот самый момент. И Чудовище несколько обрадовалось, — теперь убьёт его быстро. Однако сила удара не причинила ему никакого вреда.       Как только вода опала, существо увидело, как волшебник, спокойно стоял напротив у кромки воды и смотрел на него яростным взглядом сквозь одиночный золотой щит.       Оно впервые столкнулось с кем-то настолько сильным, потому закричало ещё и ещё. Но вопреки ожиданиям не единая ударная волна не причинила вреда человеку. Он продолжал какое-то время стоять и просто смотреть, с силой сжимая эфес мерцающего меча.       Тогда чудовище шагнуло ближе к берегу, чуть развернулось и занесло длинный ящерный хвост с костяными наростами.       Казалось, уж теперь точно добьётся своего и уничтожит людей и сер-Анов…       Вот только взмах хвостом смог лишь поднять брызги воды, прежде чем он огромной тяжестью рухнул в воду. Чудовище не сразу осознало произошедшее. Когда же поняло, взревело сильнее, взглядом ища человека, посмевшего отрезать его хвост.       Брызги от упавшего хвоста так же не достигли берега, осев струями воды на щите. Сам волшебник резко тряхнул рукой с мечом, скидывая с лезвия кровь чудовища. Бледную кожу лица украсили брызги крови, ярче вычертив глаза.       Оно испугалось всего на долю секунды, вновь повернулось к берегу всем телом и расправило плечи, подняв обе мощные руки с перепонками между пальцев.       А Шаю шёл по мосту, сжимая мерцающий меч и испытывая всепоглощающую ярость. Он не мог знать, что впервые за долгие пару месяцев его два я соединились. То, которое он не помнил, и то, которое существовало сейчас. Магия вырывалась из него, не способная больше сдерживаться кольцом. Дар искал лазейки, способы высвободиться, слишком долго копился внутри. И нашёл, пусть тонкую трещинку в кольце, но этого достаточно.       Сер-Аны, видя перемену, с новыми силами хаотично кинулись к укреплённой бреши, забираясь в неё и прижимаясь к щиту с другой стороны, внимательно наблюдая за разворачивающимися событиями. Только трое из них бросились под ноги волшебника, обхватив их, попытались остановить.       Да, они называли его Куаарху, но он был ещё не готов к сражению с владыкой глубин.       Однако Шаю не замечал сер-Анов. Встав на краю моста, взмахнул свободной рукой. В следующую же секунду рядом с ним показался огромных размеров волк с чёрной игольчатой шерстью. Из-за кольца на шее хозяина он не имел полный доступ к магии, потому проявился не полностью. Прозрачный силуэт, не имеющий ног и хвоста.       Даже этого хватило.       Чудовище взмахнуло сначала одной рукой, метя в возникнувшую преграду. Однако ударить не успело. Только его рука приблизилась к человеку, как тот рубанул мечом, отрезая два пальца с него самого размером. Отрезанные части тут же упали в бурлящие волны, придавив собой двух сер-Анов ко дну.       — Рудольф, — коротко приказал Шаю, протянув свободную правую руку, ухватился за загривок. Прыжок и он оседлал могучего Хранителя меча. Тот, повинуясь лишь желанию хозяина, прыгнул, оказавшись рядом с шеей чудовища. Из-за ограничения в магии Рудольф не мог воспользоваться телепортом, но для прыжка всё же сил хватило.       Шаю взмахнул мечом и разрезал скопление тонких цепочек на ошейнике чудовища. Посыпались искры, тут же угасая под каплями дождя. Мгновение и цепочки стали оседать в воду, не долетая до неё, растворялись, исчезая.       Тварь двигалась хоть и медленно, но уверенно и яростно. Взмахнув второй рукой, помешала волшебнику ударить мечом по её шее, потому удар пришёлся по ошейнику. Со скопом искр меч разрезал металл кольца…       Чудовище замерло и замолчало, скосив на человека взгляд, спустя миг распалось волнами, обрушившись вниз водопадом. И в то же мгновение волшебник потерял связь со своим сознанием. Рудольф исчез, меч вслед за ним. Потеряв опору, Шаю инстинктивно окутал себя щитом и рухнул в бурлящее море…       Рассвет медленно освещал всё вокруг, тишина наступила столь неожиданно, что оглушала, только волны с шорохом находили на песок.       Лайдон сидел рядом с Суарой, заканчивая перевязывать её руку, Айша, получив возможность пройти барьер, обняла мать, не скрывая слёз.       — А говорил, не можешь помочь, — восхищённо прошептала капитанша, глядя, как лучи солнца освещают море, небо и берег.       Весь берег был усыпан останками морских существ, щепками и водорослями, некоторые чаши перевернуло вверх дном. Сер-Аны расположились на берегу группками. Одни обнимались и пищали с облегчением. Другие вытаскивали на берег истерзанные тела собратьев, ревя во весь голос о своей потере. Третьи же прижимались к останкам своих сородичей, вздрагивая от отчаяния.       А рядом с мостом, единственным уцелевшим, у самой кромки всё ещё пенящейся воды расположились три сер-Ана. Прихрамывая, Лайдон подошёл к ним и увидел, как один из них, поджав хвост под себя, проделав борозду в песке широким плавником, уложил на колени голову бессознательного Шаю и поглаживал тонкими пальцами чёрные мокрые волосы. На бледной и влажной груди волшебника лежала раскрытая и треснувшая вертикально перламутровая ракушка. Другой сер-Ан сидел сбоку, самым кончиком хвостового плавника касаясь воды и, утробно мурча, прижимался щекой к ладони волшебника. Третий просто держал тонкими пальцами вторую руку мага и смотрел на восход.