Камень Жизни

      Она пришла в сознание уже на четвёртый день.       Черьер не поверил своим глазам, когда рыжеволосая принцесса распахнула глаза и уставилась на него. Не сразу признала в нём врага, а когда поняла, кто перед ней, попыталась вцепиться ногтями мужчине в лицо.       Слабость сковывала тело, от чего руки едва слушались, грудь прострелило болью от резкого движения, но вместо стона из горла раздался хриплый вой.       Черьер перехватил тонкие руки и прижал к соломенной постели, заглянув в глаза тяжело дышащей женщине, попытался успокоить.       — Я ничего не сделаю, госпожа.       Силы стремительно покинули тело аббатовой дочери и она вытянулась на постели, устало прикрыв глаза. Девушка не могла вымолвить и слова.       — Позову Эну, — облегчённо выдохнув, прошептал воин и поспешил найти старуху.       Ведьма сидела в соседней комнате и перебирала тонкими сухими пальцами высушенные растения, делая заготовки для отваров.       — Госпожа очнулась, — только и сказал воин.       Эна подняла на него взгляд своих невероятно зелёных глаз и тепло улыбнулась. Отложив своё занятие, поднялась с шаткой табуретки и шагнула мимо воина к общей комнате. Завидев её, Сельма с интересом оглядела старуху.       — Вот и славно, девочка, — проскрипела Эна, подходя к ней и проверяя повязку на груди. Сельма лежала в постели обнажённая, прикрытая лишь ещё одним покрывалом, да бинтами на груди. — Меня Эна зовут. Как себя чувствуешь?       — Слабость... — только и выдохнула Сельма.       Эна попеняла больную за её поведение и, выгнав Черьера, сама занялась ей. Мужчина помогал только купать больную и перекладывать. Перевязки ведьма делала сама. Каким способом ей удалось поднять из мёртвых смертельно раненую женщину, мужчина даже не представлял, но мысленно благодарил. Против Сельмы он ничего не имел, так же, как против императора, Верховного волшебника или аббата. До войны ему было глубоко плевать. Ввязался же во всё только, чтобы забыть. Забыть, как страдали его домочадцы, умирая в агонии смертоносной болезни. Любимая супруга буквально выгорела за два дня, превратившись из некогда пышной девушки в ослабевший скелет. Дети мучились меньше, умерев во сне, за что Черьер благодарил духов.       И только он остался, даже не заразился. Если бы тогда он знал, что в Дароземье появился Верховный, примчался бы и молил о помощи. Но узнал слишком поздно, когда уже потерял всех. И винил в случившемся только себя. Потому что не построй он дом так далеко от городов, ни уведи он свою семью к более плодородным не обжитым землям, его семья бы выжила.       — Можешь поговорить с ней, — появилась на крыльце старуха, обмахиваясь рваным платком. Поглядев вдаль, скривила губы в подобии усмешки. — Ещё пара дней и сможете отправиться в путь.       — Куда? — не понял Черьер. Будто ему было куда идти. Его никто нигде не ждал. Мог бы сопровождать Сельму, но опять же, для чего, захочет ли она сама подпустить его к себе после случившегося.       — На север, — будто вторя мыслям воина, проговорила Эна. — Там случится многое. И ты получишь прощение.       — Прощение? — вскинув голову, воин уставился на морщинистое лицо старухи. — О каком прощении ты говоришь?       — О том, которое жаждет твоё сердце, — пронзив его зеленью глаз, ответила Эна и спустилась по ступенькам вниз.       Черьер застыл, поражённый, совершенно не понимая, о чём говорит старуха. А её глаза, столь яркие и чистые для старого человека. По опыту Черьер знал, что с годами глаза бледнеют, но только не у Эны. Была ли на то причина, разбираться не собирался. Просто каждый раз, глядя в её глаза, у него возникал этот вопрос. Задать его вслух не решался.       — Мне одному идти? — спросил всё же Черьер. — Госпожа не примет меня.       — Уже приняла, — стоя спиной к мужчине, отозвалась Эна.       Лёгкий ветер с моря трепал её чёрные волосы и цветастую юбку, отчего Эна казалась ещё более хрупкой. Подняв руку, тонкую с обвисшей морщинистой кожей, Эна указала на горизонт моря, что виднелся со двора её домика.       — Гляди и запоминай мои слова.       Черьер уставился куда приказали и пару минут не понимал, зачем смотрит на морскую гладь, как неожиданно небо над водой потемнело, в стремительно образовавшихся тучах мелькнула первая молния, не обычная, а ярко-зелёного цвета с жёлтыми всполохами. С каждым новым ударом молний становилось больше, чернота в тучах сгущалась.       — Это Царство Пустоты, — заговорила Эна с первыми раскатами грома. И голос её звучал чётко и чисто. — Оно рвётся в наш мир в желании поглотить всё живое. Совсем скоро порталов станет ещё больше, они охватят весь мир. И спасения не будет. Только если... — Эна стремительно обернулась к мужчине, от чего тот вздрогнул и отпрянул назад. — Передай мои слова тому, кто выслушает тебя.       Черьер не понял о ком говорит Эна, но слушал и смотрел: как за спиной старухи из черноты туч к воде потянулась нить, кажущаяся слишком тонкой из-за расстояния. Кружась и виляя, нить портала вскоре впилась в воду, подняв вокруг тучи брызг. Она кружилась и вода кружила вместе с ней, заходясь в водовороте, ускоряясь. Впившись в воду, нить вскоре затихла и стала увеличиваться. Молнии над небом смолкли, гром утих. Только тучи сгущались вокруг основания воронки.       — Запомни, — вновь послышался голос Эны. — Только все камни защитят этот мир. Лучше пожертвовать одним человеком, чем всеми.       — Я не понимаю, о чём ты, — растеряно выдохнул Черьер.       — Тебе и не надо, — Эна вновь повернулась лицом к воронке. — Короли всегда теряют намного больше, чем получают.       Черьер нахмурился, поняв наконец, что старуха говорит о ком-то из правителей. Это упрощало задачу. На севере не так много стран, более того, всего одна. Возможно, именно к тамошнему королю ему и следовало отправиться. Только мужчина сомневался, что король примет его и тем более выслушает бред какой-то неизвестной старухи, живущей на берегу бухты. Он понимал, что его не выслушают и даже не допустят, но ведь Эна сказала передать слова тому, кто выслушает. Возможно ли, что там окажется ещё кто-то важный и поговорит с Черьером?       — А теперь иди к ней, — закончила Эна и, размахивая платком, двинулась к зелёным зарослям рядом с домиком. — И никогда, никогда не прикасайся к воронке. Иначе смерть.       Тряхнув головой, Черьер поднялся и зашёл в дом. Сельма сидела на куче соломы, прикрытой покрывалом, укутанная вторым пледом. Заметив на пороге воина, нахмурилась, но ничего не сказала. Мужчина сел рядом с ней, взглянул в лицо.       — Я служил вашему отцу, не стану скрывать, — начал Черьер. — Но после того, что вы сделали, был вынужден покинуть его.       Сельма прожгла его взглядом, поджав губы.       — Хочешь сказать, это моя вина?       — Нет, вовсе нет, — качнул головой Черьер. — Даже больше, я рад, что принёс вас сюда и Эна вылечила вас. Я вовсе не хотел, чтобы вы умирали.       — А я хотела, — вспыхнула Сельма. — Ради чего мне жить? Когда даже отец использует.       — Так не позволяйте больше другим использовать себя, — ровно проговорил Черьер. — Были же в вашей жизни люди, которые ценили именно вас.       Тоби.       Она сразу вспомнила о нём, о том, сколько надежд возлагала на него и то, что Тарогон присоединился к Дароземью. И если бы не её глупая выходка, возможно уже бы разговаривала со своим сыном. Однако испортила всё сама, не удосужившись оттянуть время, дождаться Тоби и поговорить с ним. Он ведь всего лишь уехал провожать отряд воинов. Скорее всего уже вернулся в Цитадель. Интересно, заметил ли он её исчезновение? Эна сказала, что Сельма очнулась спустя четыре дня, хватило ли этого времени Тоби.       — Нам не вернутся в Дароземье, — проговорила Сельма. — Амулета больше нет.       — А нужно ли нам возвращаться в Дароземье? — чуть склонив голову, спросил Черьер. — Эна советует пойти на север.       — Зачем? — растерялась Сельма.       — Не знаю, но просила кое-что передать тому, кто выслушает.       Сельма пару минут молчала, раздумывая. В принципе она ничего не теряла, даже если пойдёт с тем, кто стал причиной её «смерти», даже если пойдёт туда, куда бы никогда не пошла прежде. По своей натуре Сельма мало путешествовала и сейчас понимала, что многие лишения в пути ей предстоит только узнать. И всё же...       — Когда отправляемся?       — Через пару дней. Я пока достану всё необходимое для дороги, — кивнул Черьер и поднялся. Замерев над женщиной, пару минут молчал, но всё же проговорил: — Я рад, что госпожа выжила.       Сельма лишь проводила его спину взглядом. Впервые ей говорили, что рады ей, тем более тому, что она жива.              ***       Угнать корабль оказалось не настолько простой задачей, как представлялось вначале. Во-первых, мешали солдаты императора, которые патрулировали порт постоянно. Не успевал с глаз скрыться один патруль, как из-за другого угла появлялся другой. Корабли осматривали снизу доверху. Так поймали команду одного, где прятались лазутчики аббата. Пятерых мужчин тут же увели к генералу, расположившемуся в городе.       Однако команда Рая справилась со своей задачей и ночью взяла один почтовый корабль, связав троих матросов, которые охраняли его, пока остальная часть команды заканчивала дела на суше.       Во-вторых, никто из дароземцев не умел управлять кораблём. Но с горем пополам сняться с якоря всё же сумели. Однако уйти далеко не сразу удалось. Они привлекли внимание к себе тем, что судно выписывало кульбиты на воде. Тогда пришлось в дело вступать Саймону и быстро прикрыть их щитом невидимости. Благо рассвет только наступал и патрули списали видение корабля на галлюцинации от недосыпа.       Дальше дело пошло проще, два дня отряд Рая успешно вёл корабль в море, пока все неожиданно не поняли, что плывут не в том направлении. И вместо того, чтобы приблизиться к Верховному, наоборот отдалялись.       Пришлось отвязывать одного из матросов.       — Идиоты, — плевался моряк, наводя порядок на корабле. — Я сказал поднять парус, а не опустить.       Рай стоял рядом с мужчиной у штурвала и следил за его действиями, пока неумелые воины пытались выполнять поручения моряка.       — Моя б воля, поубивал бы таких моряков, — продолжал ругаться штурман, выкручивая рулевое колесо. — Не умеете управлять, наняли бы. Нет же, проще угнать чужое добро.       Рай словно не слышал его, следя за каждым движением. В принципе, пусть говорит, что хочет, да и понять мужчину можно. Один раз человек из его отряда допустил ошибку и едва парус не порвало ветром. Тогда-то моряк и заголосил, проклиная нападавших за нерасторопность.       Пока несколько воинов пытались выполнять поручения, отдаваемые моряком, остальные расположились на верхней палубе и просто отдыхали. Кто-то спал, сидя у борта, кто-то ел и наблюдал за попытками сослуживцев навести порядок. Задача оказалась непростой, хотя бы потому, что штурман говорил на привычном ему языке и порой воины попросту не понимали, чего он хочет от них. От этого только беготня усиливалась.       Саймон сидел посреди верхней палубы и чертил мелом прямо на досках Золотую основу. Этой ночью ему пришла в голову очередная идея, кажущаяся гениальной только ему. Впрочем, пока его разработки помогали и не причиняли вреда, Рай молчал.       Смолчал и в этот раз, когда из нарисованной формулы полыхнуло огнём, напрочь сжигая парус грот-мачты.       — Идиот! — сильнее закричал матрос. Бросив штурвал, кинулся к вёдрам, чтобы потушить огонь. Остальные люди на палубе лишь наблюдали, как волшебное пламя пожирает парусину.       — Не поможет, — спокойно проговорил Саймон, продолжая сидеть, скрестив ноги и смотреть, как огонь пожирает парус. — Огонь волшебный, не потушить водой... — опустив голову, внимательно посмотрел на сделанный чертёж. — А если поменять «джи» на «мероу»... Хм... Получим нечто стабильное, но непонятное. Хотя...       Матрос чертыхнулся и, всё же плеснув набранной за бортом водой в парус, поняв, что волшебник прав, выругался и швырнул ведро под ноги незадачливого мага. Тот даже не заметил, продолжая изучать своё творение. Результат он знал какой хочет получить, а вот как его добиться, пока не мог разобраться. Во сне всё казалось простым и лёгким, вот только, как правило, сны забывались полностью или частично. Саймон понял, что допустил ошибку в своих ночных расчётах, осталось понять, где именно. Ведь должно было не полыхнуть, а наоборот погасить даже воздух в пределах заклинания. Чтобы спустя пару мгновений шарахнуть сильным выбросом энергии, вплоть до образования воронки. О том, что сработай заклинание и команде не на чем было бы плыть за повелителем, волшебника не обеспокоило. Он маг, исследователь, думать о таких мелочах должны другие.       Громко ступая, выпуская пар, матрос поднялся к штурвалу и крутанул колесо, выравнивая корабль.       — В трюме ещё парус есть, — проговорил он Раю. — Нужно сменить, пока весь корабль не спалили к едрёной матери!       — Мы не знаем, как его установить, — ровно отозвался Рая, видя, что Саймон исправляет свои закорючки в рисунке.       — А я на что, — рявкнул матрос, фиксируя штурвал. — И парней моих отпустите. Хоть кто-то поможет.       Рай проводил его взглядом и посмотрел вперёд, чувствуя, что выравниваются по направлению к Верховному волшебнику.              ***       Ворота покрылись копотью, дышать было трудно из-за гари, всё вокруг потемнело, стены стали чёрными, несмотря на то, что строились из камня. Сгореть не сгорели, но оплавились.       Пройдя к источнику света, Мирос остановился в дверном проёме. Гигантской двери не было на месте, лишь обугленные петли потемнели от копоти. Сжав в руке эфес меча, Мирос нахмурился, разглядывая земли Тёмных. Точнее то, что от них осталось.       За пределами стены и тоннеля в ней всё сгорело, перекорёжило даже дома, некоторые и вовсе рухнули. От деревьев остались лишь огарки, пока ещё хранящие силуэты. Дуновение лёгкого ветра нарушило что-то в углях ближайшего деревца и оно рассыпалось пеплом на чёрную землю.       Лишь огарки и ничего более.       По неведанным причинам земли Тёмных пали, сгорели дотла, оставив лишь чёрное напоминание о своём существовании.       Мирос ещё раз осмотрел ворота за спиной и присел на корточки, набрав в руку пепла, растёр между пальцами.       Как он и думал, от пепла тут же пошёл нехарактерный запах крови.       Магический огонь, вызванный чьим-то заклинанием, сжёг всё вокруг, не оставив ни единого живого существа и возможности возродить землю. Не осталось ничего, кроме стража, который и выломал врата в желании жить, не понимая, что его жизнь закончена, ведь охранять больше нечего.       Выпрямившись, мужчина оглянулся назад, видя светлый купол вдалеке, за пределами которого сейчас стояли сферы, с торчащими из них когтями. Что было в них мужчина не торопился узнавать. Только магия Крови способна была создать нечто ужасное и опасное. Чем именно это будет, предсказать невозможно. Мирос знал, что невеста Призрака пролила свою кровь и Сигарда, но для какого заклинания? Стали ли сферы результатом её действий? И почему они всё ещё не раскрылись?       Даже его знаний не хватило, чтобы предугадать, чем грозит пролитая кровь. К тому же, ещё зависело от того, чья кровь использовалась. Уже давно, перед самой гибелью Арарата, местные выяснили, что кровь некоторых людей имела более сильный результат. Радовало, что людей нужных имелось очень мало. Как правило, действие усиливала кровь волшебников, но в мире существовали не только они. Мирос не понаслышке знал, что кровь обычного ученика-волшебника принесёт такой же результат, как и кровь красула. Кровь же дракона приравнивалась могуществом к крови воина-мага. И возможно, если бы не весьма редкое явление и драконов, и воинов-магов, мир уже давно бы погряз в пучине тьмы и безысходности.       Внимание привлёк посторонний шум. Обернувшись вновь лицом к землям Тёмных, Мирос прислушался, взглядом ища причину звука. Он казался знакомым, но в то же время другим.       Нашёл почти сразу.       Небо над землями Тёмных потемнело, молнии стали испещрять его всё чаще и чаще, послышались четыре раската грома прежде, чем воронка из неба потянулась к выжженной земле.       — Проклятье, — выругался Мирос и шагнул в черноту тоннеля.       Воронка впилась в землю, подняв пепел и закружив его вокруг себя. Вскоре выровнялась и стала расти, впитывая жизненную энергию даже из столь гиблого места.       Пепел постепенно втягивался в воронку, тонкие ниточки потянулись от всех сгоревших предметов вокруг к ней, усиливая её и питая своей разрухой.       Сделав ещё шаг назад, Мирос вогнал меч в ножны и поднял руки к выходу из тоннеля. Произнеся несколько слов, установил тёмно-оранжевый щит на вход. Он не знал, вылезет ли что-то из воронки, по идее в загробном мире имелись стражи и многие другие страшные существа, но появятся ли они, точно сказать не мог. Однако щит не пропустит их, он вообще не выпустит смерть из земель Тёмных.       Сработает отлично и хватит щита на долго. Вот только их не установить возле каждой воронки и Пустота всё равно прорвётся.       Что тогда будет, остаётся лишь гадать.       Более не глядя на воронку, Мирос развернулся и пошёл обратно. Не остановился даже когда проходил мимо покорёженной створки ворот. От удара стражем её вывернуло и согнуло, одна петля лопнула и теперь створка висела криво. Второй части двери повезло меньше, она буквально сломалась пополам и лежала неподалёку.       Миновав ворота и несколько больших глыб льда, созданных Сигардом, Мирос достиг чёрно-жёлтой сферы, по которой прошли три трещины, а из них торчали когти. Длинные и острые, словно из металла, их имелось по три пары на каждую щель.       Коснувшись рукой одной сферы, Мирос ощутил её тепло и мелкую вибрацию, словно внутри что-то происходило, медленно и неуклонно.       Нахмурившись, мужчина прошептал слова заклинания и отступил. Жёлтый магический огонь охватил сферу в считанные секунды. Но вреда не причинил.       Сфера не изменилась и даже не почернела.       Это было дурным знаком. Магический огонь способен сжечь всё, абсолютно. Однако не в этот раз. Мирос хотел верить, что это из-за природы создания, что магия Крови сильнее обычной ворожбы.       Хоть и знал...       Вокруг стояла мёртвая тишина, кроны деревьев всё ещё находились пустыми, потому ветер в них не задерживался, тихо свистя, скользя между ними. Снег же таял и укрыл землю плотнее, от этого теперь даже шагов можно было не услышать.       И всё же Мирос стремительно обернулся и наблюдал, как медленно из тонкой ниточки, терявшейся где-то в лесу, в небольшую фигуру складывается чернота. Другая, не та, что охватила земли Тёмных, и не та, что таилась в сферах.       — Явился, — выплюнул Мирос, отвернувшись от формирующейся фигуры и кивнул на ворота. — Твоих рук дело?       — Нет, — послышался мёртвый голос в ответ. Фигура сформировалась почти полностью, однако сил Призрак решил не тратить много, потому перед Миросом стояло подобие тени, почти не имевшая конечностей и чётких линий.       — Что ты об этом знаешь? — спросил Мирос, вновь кинув на тень взгляд.       — Одному тебе не справится, — прошептал Призрак. — Райжна запустила магию перед смертью, однако не закончила, люди убили её. Неиспользованная магия Крови сама нашла выход.       — Уничтожив всё вокруг себя, — плюнул Мирос, присев на корточки и коснувшись рукой кусочка льда. Он не таял несмотря ни на что. Однако созданного императором куска было недостаточно, чтобы понять хоть что-то о Сигарде. Поиски затягивались и усложнялись ситуацией. Мирос хотел понять, чем он насолил Дарогу.       — Магии всё равно, что вокруг неё, — рот тени искривился в подобии улыбки. — Я предупреждал людей, хотел чтобы они успели. Но не успел я.       — Да, человек тебя обхитрил, убрав с дороги в последний момент, — кивнул Мирос, дав понять, что наслышан о происходящем.       — Она поглотит всех, Мирожейн, абсолютно всех. Ты же понимаешь это.       — А толку?! — резко выпрямившись, рыкнул Мирос. — Выбора у нас нет. Мальчишка не помнит ничего, а потому бесполезен. Если бы помнил, был бы шанс, выучи он магию Крови. Но твои игры привели именно к этому, — на последних словах мужчина развёл руки в стороны.       — Я хотел лишь предупредить, — дрогнула тень. — Просто всё вышло не так, как я ожидал.       — А чего ты ожидал? — рявкнул Мирос. За последний год вокруг весь мир рушился, а он не мог этому помешать. Казалось бы, совершенно незначительное происшествие в итоге приводило к ужасающим последствиям. — Хотел человека обмануть? Даже тебе не удалось бы поддерживать жизнь в парне после извлечения камня. Ты это понимаешь?       Мирос понимал, почему Призрак так надеялся отдать камень Жизни старику, понимал, на что надеялся, когда хотел всеми силами, ценой своей души поддерживать жизнь в молодом волшебнике. Вот только эта задача оказалась ему не по зубам.       — Невозможно разделись и камень, и человека, — проговорил Мирос слова Морганы. — Они не смогут существовать по отдельности. Никогда.       — Раньше...       — Раньше не было у нас избранного самим Первым богом, — перебил Мирос. — Ладно, что теперь уж об ошибках говорить. Что планируешь делать? Ты сейчас с аббатом. Зачем?       — Слежу, — отозвался Призрак. — Но скоро присоединюсь к императору. Тело не выдержит больше недели.       — И что удалось узнать?       — Мало, позже расскажу. Сейчас ничего значительного, кроме того, что аббат Соломон заключил сделку с Дарогом Великим.       — Пустоту они впустили? — задумчиво уточнил Мирос.       — Да, потребовалось много жертв, использовали в основном красулов, их кровь подошла.       От этого известия Мирос вздрогнул. Красулы. А чтобы произошло, принеси в жертву кого-то другого? Пустота явно проникла бы быстрее в их мир. И возможно, уже сейчас никого из людей не было бы в живых.       — Но надежда есть даже без избранного, — ворвался в мысли голос тени.       Мирос так глубоко ушёл в свои мысли, что не сразу отреагировал. Когда же осознал слова Призрака, повернулся к нему, потребовав ответа:       — О чём ты?       — Есть шанс, — повторила тень. — Для поддержания портала для Пустоты, Дарог использует алтарь.       — Где он?       — Не знаю, это и пытаюсь выяснить. Но Соломон не пускает меня, когда говорит с ним. Возможно, удастся проследить за людьми, воинами. Раз в несколько дней проводится жертвоприношение. Проследи за ними.       Мирос кивнул, даже если уничтожение алтаря не принесёт огромных результатов, его следовало разрушить. К тому же без подпитки душами жертв портал закроется и останется уничтожить лишь воронки и то, что из них вырвется.       — Когда следующее жертвоприношение?       — Завтра.       — Хорошо. Постараюсь что-то узнать.       Тень кивнула и стала истончаться, скользя по собственному следу, от земель Тёмных к границе Дароземья. Это заняло немного времени, всего пару минут. Скрутив ниточку от своего пути, она втянулась в расслабленное тело на стуле.       Войдя в него, призрак пару минут налаживал работоспособность носителя. Это было непростой задачей, ведь души у человека уже не было. Более того, оно разлагалось, чтобы скрыть вонь и замедлить гниение, Призрак окутал труп коконом из своей силы. Самым слабым, чтобы не тратить много сил. Сейчас он не мог использовать магию Крови, а без подпитки его силы были ограничены.       Шатаясь, Призраку удалось поднять тело и заставить его двигаться. Подойдя к зеркалу, Призрак заглянул в мёртвые глаза отражения.       Красивым парнем был этот Анго.              ***       Шаю пришёл в себя на следующий день ближе к вечеру. Его отнесли в комнату в доме Суары. Рядом постоянно кто-то находился. Когда он очнулся, дежурила Айша. Она сразу же подняла всех на уши и комната стремительно наполнилась всеми теми, кто был на берегу острова.       Суара и Хуа стали наперебой задавать вопросы о произошедшем. Ответов на них у Шаю не имелось, он помнил всё лишь урывками. И то, словно смотрел со стороны.       Объяснить, что случилось, не мог. Какой зверь появился рядом с ним и что за оружие было в его руках, так же не смог пояснить. Суара лишь хмурилась сильнее и в итоге ушла вместе с помощником обсуждать дальше в свой кабинет. Айша кивнула Лайдону и тоже ушла.       Пират сел рядом и внимательно пару минут рассматривал волшебника.       — Спасибо, — только и проговорил он.       — Не благодари, — прошептал в ответ Шаю и сел на постели. Тело ломило, словно он занимался тяжёлой работой. Голова привычно побаливала, хотя намного меньше, чем в последние дни.       — Ты спас остров и сер-Анов, — упрямо проговорил Лайдон. — Теперь мы обязаны тебе жизнью. Кстати, сер-Аны почти все уплыли. Остались немногие.       — Ладно, — отозвался Шаю и под его пристальным взглядом умылся и оделся. Замерев у зеркала, пару мгновений смотрел на оплавившиеся края медного кольца. Также обратил внимание, что глаза имели зелёную радужку с белыми вкраплениями. А одна крапинка исчезла прямо в этот самый миг.       Вопросы тут же всколыхнулись в голове, но ответов у него не было. Что произошло и почему, не мог сказать, однако чётко помнил ощущение, что так и должно быть. Не произошло ничего из ряда вон.       — Я собирался плыть на Шибокуро, хочешь со мной? — предложил Лайдон, напряжённо наблюдая за волшебником.       Интерес к нему возрос, хотя бы потому, что хотелось знать, на что ещё он способен. И кто такой на самом деле. После случившегося, став свидетелем, Лайдон понимал, что Нел выше рангом по силе всех известных пирату магов.       — Да, я не против, — согласился Шаю, понимая, что теперь ещё более опасен для острова и оставаться в одиночестве нельзя. На острове жили те, кто хотел его смерти. А раз он спас жителей от чудовища, вполне возможно в его силах разом уничтожить всё вокруг, если разозлят. Теперь он боялся сам себя. Боялся, что ошейник оплавился, ведь теперь он мог не скрывать его дар. О чём и предупреждал Сигард.       Следующим утром корабль Лайдона отплыл от острова Саэри к Шибокуро.       Плавание прошло легко и быстро, в море корабль пробыл всего сутки и причалил к острову, на берегу которого расположился городок, не спящий даже ночью.       Купить всё необходимое удалось быстро, но в ночь плыть пираты не решились, тем более, что поднялся ветер. Потому большинство из матросов поспешили в местный кабак, напиться и разгуляться.       Шаю же в основном находился рядом с Лайдоном. Они поужинали в таверне и решили прогуляться по острову, когда над спящим вулканом Шибокуро раздались первые раскаты грома, появилась молния.       Лайдон тут же замер, Шаю же наоборот прошел ещё несколько шагов, прежде чем понял, происходит что-то ужасное. Он чувствовал это, ощущал, как только ослабевший жгут внутри вновь плотно сворачивается.       В следующую секунду он и Лайдон увидели, как воронка впилась в центр жерла вулкана, подняв собой камни и закрутив их вокруг себя.       Раздались первые испуганные крики жителей острова, некоторые кинулись к воде, спеша забраться на причалившие корабли, которые разместились неподалёку в количестве восьми штук. Люди посчитали, что проснулся вулкан.       Лайдон напротив поспешил посмотреть поближе и побежал вперёд. Шаю не сразу бросился за ним, чувствуя, что от воронки исходит опасная аура и она становиться лишь сильнее. Он видел, как в воронку втянуло несколько пролетавших мимо птиц, наблюдал, как вокруг нити закружились столпы огня из жерла. С последним четвёртым ударом грома, воронка замерла на мгновение, прежде чем закружилась вновь, медленно, постепенно наращивая темп. В неё полетели листья с ближайших деревьев, закручиваясь вокруг хороводом, чтобы в итоге быть поглощёнными.       Видя это, Шаю сорвался на бег, за пиратом, точно не зная, собирается остановить его или же помочь. Однако догнать Лайдона не смог, в итоге заблудившись среди домов. Вскоре остановившись посреди тёмной улочки, огляделся. Воронка к тому времени не изменилась.       Довольно быстро стемнело, тучи сгущались вокруг вулкана, с востока принесло ещё чёрных густых облаков, ветер усилился и словно пытался помочь воронке, подгоняя тучи.       Отдышавшись, волшебник прикинул, как ему спуститься к кораблю, когда сзади послышались шаги и последовал насмешливый голос:       — Вот ты и попался, ублюдок, — проговорил всё ещё живой близнец Марсура. Узнать его имя Шаю не удосужился. Какая разница, как зовут того, кого он собирался убить.       Обернувшись к мужчине, Шаю прищурился, видя, что тот пришёл не один. С мечами наготове на него шли трое мужчин. Их взгляды сами говорили за себя. Живым Шаю не отпустят, сделают всё возможное, чтобы убить ради возмездия.       — За брата не прощу, мразь! — выдохнул пират, шагнув первым. Двое других поспешили окружить волшебника.       Отступив назад, Шаю наткнулся на палку. Быстро наклонившись, поднял её и выставил перед собой.       — Признай, что ты убил Марсура, — усмехнувшись его попытке защититься, потребовал моряк, двумя руками обхватывая меч.       Держа палку перед собой, волшебник внимательно оглядел всех троих нападавших и неожиданно для них улыбнулся.       — Хорошо, что вы сами пришли ко мне, — проговорил Шаю холодным и ровным тоном. — Я всё гадал, как вас убить, чтобы подозрения не пали на меня.       — Что несёшь, паскуда?! Нас трое, ты один. Что ты нам сделаешь?! — рыкнул второй из нападавших, а Шаю припомнил, что он был первым, кто подошёл к Снег.       — Действительно, что я сделаю, — согласился волшебник, опустив палку и голову, посмотрел на каменную дорогу.       Они находились на улочке, где стояли высокие дома, к сожалению, или счастью, той стороной, где окон не имелось. Жители же собирались на берегу, боясь, что вулкан проснётся и уничтожит весь остров, потому свидетелей их драки не предвиделось.       — Я просто отомщу за Снег! — крикнул волшебник. И прежде, чем один из троицы кинулся к нему с мечом и попытался ударить, Шаю взмахнул палкой, попав ему прямо в ухо. От боли моряк тут же выронил меч, Шаю наступил на его кончик ногой и потянул к себе. Подняв оружие и обхватив рукоятку меча обеими руками, выжидательно посмотрел на противников.       — Ну же, — позвал он и остальные кинулись на него.       Пострадавший, не имея выбора, выхватил из-за пояса кинжалы, шагнув влево, намереваясь обойти волшебника и вонзить клинок в спину. Однако молодой мужчина не выпускал его из поля зрения, внимательно следя за всей троицей.       Первым нанёс удар тот, кого Шаю не знал и видел впервые, но от этого жалеть мужчину не стал. Точным движением вспорол ему горло. Кровь потекла по груди и животу, капая на мостовую в лужицу. Схватившись рукой за шею, мужчина медленно осел на колени, вытаращив глаза и протянув вторую руку, прося помощи.       Только помогать ему было некому.       Двое других продолжили нападения, лишь один выкрикнул:       — Ты не говорил, что он воин.       — Плевать! Нас больше.       Второму Шаю вспорол живот почти до груди. С тяжелым стуком мужчина повалился вперёд, меч его со звоном упал на каменную дорожку.       — Скотина! — продолжал сыпать проклятиями близнец, медленно обходя волшебника по кругу.       — Вы сами напали, — смерив мужчину взглядом, Шаю сделал выпад вперёд. Однако реакция у пирата была хорошей и он успел увернуться, отступив.       — Ты убил Марсура! Он же ничего не сделал тебе, — продолжал скрипеть зубами пират.       — Я не знал, что вас двое, — пожал плечами Шаю, вновь сделав выпад и поцарапав лезвием руку мужчины. Тот шарахнулся назад, взял меч в одну руку, второй накрыв рану. — А потом не знал, как различить.       Пират сделал ещё выпад и сразу же обрадовался, увидев, как меч вошёл в бок волшебника. Однако в темноте не сразу разобрался, что маг попросту прижал меч рукой к боку. Потянув на себя, выбил оружие из его руки и пнул под колено. Пират рухнул на землю, растерянно соображая.       — Если бы он не взял твой меч, остался бы жив, — на ухо ему прошептал Шаю, всаживая меч в спину пирата, пробивая насквозь. Из горла моряка послышался болезненный стон, по подбородку потекла кровь. Дрожащими руками он ухватился за лезвие меча, торчавшее из бока.       Шаю же обошёл его и, сев на корточки перед ним, вынул из его ножен кинжал. Своим оружием он вновь не собирался пользоваться. Крутанув в руке клинок, посмотрел в лицо пирата.       — Нет, — выдохнул тот, чувствуя, как агония охватывает сильнее, боль становиться невыносимой.       — В том, что умер твой брат, виноват лишь ты. За Снег, — твёрдо проговорил Шаю, всадив лезвие кинжала в шею мужчине и с усилием протянул его от одного уха до второго.       Закончив месть, волшебник встал и отошёл от убитого, тот ещё дёргал рукой, но уже был мёртв.       Не оглядываясь, не испытав облегчения, Шаю поднял голову выше, подставив лицо первым каплям дождя. Пару мгновений и дождь разошёлся сильнее, смывая с человека следы преступления.       Ещё секунда, когда сверкнула первая созданная природой молния, и Шаю шагнул вдоль улочки, зная примерное направление до пирса.       Он уже достиг корабля, успокоил Лайдона, что просто потерялся, когда в тёмной улочке по крови смешанной с дождём на каменной дорожке раздался первый стук чёрных копыт...              ***       Рассвет медленно озарил белый песок острова, чайки взмыли в небо, бирюзовые волны мерно находили на берег, подталкивая к нему мелкие ракушки.       Редкие первые проснувшиеся жители семенили по своим делам. Один из моряков, сидя в лодке, проверял морду, когда вздрогнул от накрывшей его тени. Стремительно обернувшись, испуганно попятился назад, едва не вывалившись из лодки.       На него легла тень корабля.       Столь огромного и мощного, что в нём легко бы поместились все жители острова, даже осталось бы много свободных мест.       Корабль остановился в десятке метров от моряка в лодке. Кто-то закричал на верхней палубе, рыбак тут же схватился за вёсла и погрёб к берегу.       Когда он достиг берега, всё же вывалился из лодки, перевернув её, но не обратив на это внимание, кинулся вперёд, перебирая и ногами, и руками по мокрому песку.       Сигард ступил на землю с первым лучом солнца. Влажный ветер приносил запахи экзотических цветов с острова. Несмотря на раннее утро, солнце, только что показавшееся из-за воды, уже согревало. Сигард стоял по колено в воде, помогая загнать лодку по рифовой отмели на берег. Ступив на белый прохладный песок, мужчина посмотрел на густую растительность, окрашенную красками рассвета. Тишину заполняло пение птиц и звон колокола. За стройными пальмами виднелись маленькие домики. На одном из камней спала большая игуана. Она лениво открыла глаза, когда шум незваных гостей донёсся до неё, и наблюдала, как моряки вворачивают в плотный песок металлическую палку с кольцом на конце, вяжут узлы, проверяют.       К тому моменту, как на берег ступил император, уже большая часть жителей ждали его, глядя на него и его армию солдат с ужасом в глазах, дрожащими руками сжимая оружие. Не у всех были мечи, луки или топоры, кто-то использовал вилы, лопаты и даже просто палки.       — Кто здесь главный? — громко спросил Сигард, расправляя плечи. От вида высокого и широкоплечего гиганта женская половина острова шарахнулась на шаг назад. Многие из них никогда не видели таких высоких людей, однако мужчина, появившийся за спиной императора, вводил в ужас не меньше, ведь был крупнее своего повелителя.       Суара, пряча руки в юбке, тем самым скрывая свой страх, выступила вперёд.       —Меня зовут Суара, капитан пиратов Августа. Я знаю, за кем вы пришли.