Камень Жизни

      Ветер наполнял паруса и уносил корабль от Шибокуро ближе к острову Саэри с каждым часом.       Матросы после поисков троих пропавших моряков продолжали свои дела на палубе, кто-то ушёл обедать, другие спать. Мужчин, что напали на волшебника, ожидаемо нашли мёртвыми. Вот только кто-то поспособствовал сокрытию преступления, так как их обнаружили с откушенными головами и опознали по одежде и оружию. На Шаю в этот раз никто не спешил вешать вину, решив, что ему попросту не хватило бы времени обезглавить, да и лицо самого мага говорило о непричастности. Шаю оставалось лишь смолчать, что он действительно убил пиратов, а вот головы не его заслуга.       Шаю вышел подышать свежим воздухом и сел на бочку рядом с бортом, вглядываясь бездумно вдаль, когда из воды послышалось мурлыканье. Чуть склонившись над бортом, волшебник улыбнулся и махнул рукой сер-Анам. Среди волн показались четыре головы, один из существ поспешил отплыть подальше, разогнавшись, прыгнул на корабль, уцепившись тонкими пальцами за верёвки. Подтянувшись, не без помощи мага, уселся рядом с ним на борту.       — Рад видеть вас живыми, — мягко улыбнулся Шаю, отмечая, что ошейников больше нет на тонких шеях сер-Анов, как и цепочек.       Лайдон в то же время стоял у руля и, заметив улыбку Нела, удивлённо замер. Он впервые улыбался так чисто и открыто, нежно. В душе от этого видения потеплело и на его лице тоже мелькнула улыбка.       — Слышишь нас? — спросил сер-Ан, заглядывая в глаза Шаю.       Молодой мужчина в удивлении прикоснулся к оплавленному кольцу на шее и отозвался:       — Слышу.       — Наконец-то, — улыбнулся сер-Ан, показав ряд острых зубов. — Я Агеха.       — Шаю, — кивнул волшебник. Вокруг никого не было, потому он назвал привычное сокращение имени.       — Куаарху, — кивнул сер-Ан и после по очереди указал на выглядывающих братьев из воды: — Аглогу, Ахеаг и Ухраак. Мы семья.       — Твои братья? — кивнул Шаю, рассматривая сер-Анов, те в ответ махнули хвостовыми плавниками, подняв брызги. — Вас четверо теперь?       — Сер-Ан не может быть один. Семья, — серьёзно кивнул Агеха. — Ухраак остался один, Граадож убил его семью. И если бы мы не приняли Ухраака, он бы умер.       — Рад, что вы подружились и семья стала больше, — кивнул Шаю. — Кстати, я заметил, что вы плаваете обычно впятером, но вас трое всего. Почему?       — Семья, — вновь повторил Агеха. — Всегда пятеро, потому что так лучше и не очень больно, когда омега уходит. Альфа, — указал он тонким пальцем на Аглогу. — Бета, — палец переместился на Ахеага. — Омега, — ткнул сер-Ана себя в грудь, после указал на новичка. — Пока альфа, но станет бетой. После нереста — омегой.       — Почему так? — растерялся Шаю.       Агеха опустил немного голову, покусав нижнюю губу, всё же ответил:       — Нерест убивает омегу. Поэтому другие семьи состоят из пятерых. Альфа, две беты и две омеги. Второй омега после нереста воспитывает дитя.       — Что? — окончательно растерялся Шаю. — Как это? Почему омега погибает?       — Яйцо забирает его жизнь. Мы уже долгие годы вместе и всё откладывали нерест, но теперь время пришло.       — Значит, ты скоро умрёшь? — поражённо уточнил Шаю. — Я могу чем-то помочь?       — Чем? — склонив голову на бок, улыбнулся Агеха. — Мы были семьёй, самой верной и дружной, этого достаточно. Когда я умру, Ухраак позаботиться о моём дитя. Сегодня мы в последний раз станем едины. Потом три дня и я умру, дав жизнь яйцу, из которого на свет появится моё дитя. Жаль не смогу сам его воспитывать. Все сер-Аны-омеги об этом мечтают, но ещё никому не удалось выжить.       Шаю потрясённо молчал, обдумывая слова Агехи. Тот сидел рядом и сначала наблюдал за его лицом, потом осмотрелся. Мимо них прошли два матроса, один шарахнулся, когда Агеха махнул хвостом прямо перед его носом. Вновь усевшись и спустив хвост с борта, Агеха подвинулся к Куаарху ближе, неуверенно протянул руки, коснувшись тонкими пальцами чёрных волос. Когда волшебник не отреагировал, осмелел и стал заплетать его волосы в косички.       Трое сер-Анов продолжали ждать его в воде, регулярно скрываясь в море, всплывая же, кидали на Агеху встревоженные взгляды. А тот продолжал сидеть рядом с Куаарху и ждать, когда тот вновь заговорит с ним. Чешуйки стали высыхать на солнце и Агеха, ухватив ведро за верёвку, подтянул к себе. Опустив воду и набрав воды, поставил ведро рядом, принявшись ладошками набирать воду, поливая хвост и руки.       Волшебник всё ещё молчал, по хмурому лицу Агеха понимал, что он раздумывает о чём-то серьёзном.       Солнце медленно спустилось к горизонту и вскоре, окрасив небо последней бордовой волной, ушло под воду.       — Агеха, пора, — позвал Аглогу.       — Да, — кивнул тот, коснувшись лица волшебника, улыбнулся. — Прощай, мой Куаарху.       — Стой, — Шаю выскользнул из своих мыслей и схватил сер-Ана за руку. — Что если я помогу тебе? Сколько у меня времени? Три дня? Я придумаю что-нибудь. Не хочу, чтобы ты умирал.       — Куаарху, ты такой хороший, — улыбнулся Агеха, проведя рукой по трём заплетённым им косичкам в чёрных волосах. — Но смерти не избежать. Прощай.       Сер-Ан спрыгнул в воду и скрылся в море, Шаю же подался вперёд и крикнул:       — На третий день я буду ждать тебя у берега! Я спасу тебя!       Ответом было лишь плеск волн.       — Ты с ними разговариваешь? — сзади подошёл Лайдон и обеспокоенно осмотрел Нела. — Они же не могут говорить.        Шаю дёрнулся, словно от удара, растерянно оглядевшись, шепнул:       — Мне нужно время, немного времени.       — Нел, — позвал Лайдон, но ответа не получил, волшебник поспешил к каюте капитана, где ночевал все ночи в этом коротком пути. Ему просто нужно было подумать...              ***       Солнце давно село.       Три сер-Ана выбрались на берег острова, родного им по прежней жизни. Один остался в воде, его ведь не пригласили, да и являлся он пока ещё альфой и не мог участвовать в последнем танце с Агехой. А другой возможности не будет. Увы.       Агеха лёг спиной на песок, самым кончиком хвостового плавника касаясь воды. Над ним нависли Аглогу и Ахеаг. Их руки нежно провели по его хвосту выше уровня колен, пробежались по закрытому пока пластинами сокровенному местечку, от чего Агеха застонал тихонько. Аглогу первым коснулся губами шеи любимого омеги, переплетя свои пальцы с его. Ахеаг последовал его примеру, накрыв рукой едва заметно выступающие пластины ниже живота. Агеха вновь застонал, тонко мурлыкнув. Бета прижался к его шее со второй стороны.       — Люблю тебя, Агеха, — шепнул Ахеаг, пластины под его пальцами дрогнули и чуть разошлись, открывая взору розовую дырочку. — Не хочу отпускать...       — Так надо, — выдохнул в ответ Агеха, подавшись бёдрами вперёд и вновь тихо мурлыкнув, когда пальцы Ахеага вошли в его мягкость и тесноту.       — Агеха, — шепнул Аглогу, присоединяя свои пальцы к пальцам беты. Нежно вводя их в розовое отверстие, растягивая и подготавливая. — Агеха...       — Я люблю вас, Аглогу, Ахеаг, — улыбнулся Агеха, скользнув руками по телам альфы и беты, к их шеям, чтобы обхватить тонкими пальцами сзади.       — Агеха... — вновь позвал Ахеаг, раскрывая свои пластины, выпуская на волю тонкий розовый член с красной головкой, по форме напоминающей пестик цветка.       — Агеха... — эхом отозвался Аглогу, выпуская свой орган. Он на правах альфы вошёл в розовую дырочку первым, Агеха под ним застонал, дёрнув хвостом и выгнулся, хватая ртом воздух, прошедший через жабры в песок под ним.       Ахеаг долго ждать не стал и тоже вошёл в маленькую дырочку, соединяя свой сок с соком Аглогу в нутре Агехи. Со слезами на глазах альфа и бета теснее прижались к омеге, одновременно с двух сторон вонзая свои острые зубки в его тонкую шею...       Тишину на берегу разбавлял только шелест волн по песку. Агеха сидел у кромки воды и поглаживал свой живот, нежно улыбаясь. Аглогу сидел рядом, поглаживая тонкими пальцами хвостовой плавник омеги. Ахеаг сидел чуть в стороне, бросая на Агеху взгляды, полные боли. Терять омегу не хотелось, они любили его, но и дитя заводить время тоже пришло. Ещё пару месяцев и они не смогли бы создать союз, который бы принёс потомство.       Ухраак сидел всё еще в воде, печально глядя на блестящие в свете луны волны вдалеке.       Его омега в прежней семье тоже только-только решился на столь важный шаг, они уже совершили последний танец, когда пришёл Граадож и убил его с яйцом внутри, которое почти созрело.       И теперь он стал свидетелем не менее драматичной ситуации, потому что знал, Агехе осталось жить три дня...              ***       Шаю так увлёкся мыслями об Агехе и его судьбе, что и не заметил, как прошло время, ночь почти сменилась рассветом.       Лайдон давно спал, видя не первый сон, а Шаю все сидел на краю постели с рубашкой в руках, в штанах и босой, невидящим взором глядя на морские волны за стеклом.       Он всей душой противился тому, что должно будет случиться с Агехой. Не мог сказать почему его это столь сильно зацепило, но всё внутри кричало, что необходимо что-то придумать и дать Агехе шанс воспитывать своего детёныша. В конце концов это ведь правильно, когда мать растит и воспитывает своего ребёнка. Так почему Агехе этого нельзя? Хрупкий и изящный, тонкий и улыбчивый, он при каждой встрече улыбался Шаю, говорил с ним даже тогда, когда волшебник не понимал его. А как мило он уплетал фрукты, которыми Шаю делился... Именно после таких моментов сложно было отпустить кого-то, даже если во всём виновата природа, создавшая именно такими сер-Анов.       Вот только Шаю помнил из рассказа старого рыбака, и получалось, что не природа создала морских существ такими, а проклятие владыки глубин. К тому же, разве не должны были сер-Аны стать вновь людьми после вмешательства Шаю? Почему не вернули прежние облики? Или он сделал что-то не так?       Не снял проклятие, а лишь разрушил его.       А это означало, что скорее всего в каком-то поколении заклятие вернётся, снова сковав сер-Анов цепочками с владыкой глубин.       Но в голове не имелось мыслей, что делать, и воспоминаний, даже если бы они и помогли.       Взгляд упал на книгу, которую он принёс с собой с корабля Суары и читал уже не единожды. Но ответа именно на этот вопрос в ней не имелось, хотя приведённые сведения весьма интересовали, и он хотел бы обсудить их с Сигардом.       Жгут внутри стянулся туже, дыхание на миг прервалось.       Вздрогнув, Шаю обернулся к Лайдону и толкнул в бок.       — М? — сонно отозвался пират, плотнее кутаясь в одеяле.       — Поднимайся, что-то не так, — зашипел Шаю, вскакивая с постели, попытка натянуть рубашку не привела к успеху, в итоге маг её просто бросил на пол, выругавшись.       — Нел? В чём дело? — сев от шума, спросил Лайдон, зевнув, потёр глаза.       — Не знаю, — рыкнул в ответ Шаю, чувствуя всё возрастающее беспокойство, словно сейчас произойдёт что-то ужасное. — Где мы сейчас?       Лайдон глянул в окно и пожал плечами.       — Почти дома, на рассвете точно сойдём на берег.       Только он договорил, как дверь распахнулась с силой, а в каюту ворвались люди с мечами наготове, в форме, пусть и облегчённой. Один из воинов нёс в руке факел, освещая дорогу.       Шаю прищурился от яркого света. Лайдона словно сдуло с постели и он поспешил одеться, но не дали. Один из солдат направил на него меч.       — Замри.       Трое встали по сторонам от Шаю, взяв в некое подобие кольца и выставив предупреждающе в его сторону мечи. Ещё один выскочил из каюты, крикнув:       — Он здесь.       Лайдон не понимал, что происходит и кто эти воины, почему напали на его корабль и главное, почему он ничего не услышал. Ещё мелькнул вопрос, отчего всё внимание солдат направлено на Нела, в то время как пирату достался один воин. Солдаты словно опасались волшебника, внимательно следя за каждым его движением. Но Нел не двигался, однако и удивлённым он не выглядел, некоторое равнодушие всегда присутствовало в нём, но сегодня Лайдон точно понял, что он ждал их...       Вскоре в каюту вошёл высокий мужчина в распахнутой рубашке, не скрывающей мощный торс, пояс тёмных штанов украшали несколько ножен с кинжалами, ещё висело что-то круглое. Немного растрёпанные чёрные волосы были перехвачены двумя прядями от висков к затылку. Густая борода отросла, и чтобы не мешала, мужчина заплёл её в две косички. Взгляд карих глаз казался слишком тёмным в свете факела, радужка яростно отражала его огонь.       Колени дрогнули. Лайдон никогда прежде не встречал столь мощного человека, не только телом, ростом и аурой тоже.       Следом вошедшего мужчину ещё больших размеров он просто не заметил от шока.       Первый же мужчина медленно приблизился к волшебнику, остановившись в метре, густым голосом с нотками предупреждения проговорил:       — Здравствуй, Шаю.       Волшебник выпрямился, расправил плечи и сжал руки в кулаки. Вздёрнув подбородок, посмотрел на Сигарда твёрдым взглядом. Только внутри всё затрепетало от взгляда на него. Почему-то хотелось улыбнуться, но он сдержался, от этого уголки губ дрожали.       — Верёвку, — потребовал император у своего воина, когда получил её, обратился к любовнику: — Руки.       Шаю протянул руки, соединив их у запястья, без лишних слов понимая, что последует дальше. Сигард быстро связал его, плотно и надёжно. Отступив чуть в сторону, указал рукой на дверь.       — Сам пойдёшь или помочь?       Не произнося ни слова, Шаю шагнул к двери, молясь, чтобы ему перед смертью дали шанс высказаться. Никогда прежде он не видел, чтобы Сигард был столь яростен и зол. Возможно, раньше подобные сцены и происходили, но он не помнил о них. Чувство вины сильнее охватило его, едва не накрыв с головой. Он не хотел, чтобы Сигард злился на него.       Почему же?       Рассвет медленно загорался, когда волшебник коснулся голыми ступнями мокрого песка. Следом за ним шёл Сигард, молчаливый и непреклонный палач. На берегу кроме нескольких воинов императора находились и рыбаки, спешащие проверить сети и морды. Потому они наблюдали, как из лодки вышел император, подтащив её к берегу, следом на берег ступил и волшебник, спасший остров, со связанными руками, в одних штанах.       Шаю шёл, гордо вскинув голову, пытаясь скрыть волнение и дрожь в теле. Сигард следовал за ним, еще двое воинов за ним. Жители острова замирали на месте, пока император не проходил мимо, потому в сумерках рассвета видели на спине привезённого Суарой героя четыре отметины-ожога императорского знака. Шёпот прошёлся среди рыбаков, кто-то плюнул в песок и тут же удосужился настороженного взгляда от воинов.       Достигнув дома Суары, Шаю замер, ожидая, куда укажут идти.       Сигард впервые коснулся его, обхватил за руку ниже плеча. Его ладонь показалась такой горячей, что волшебник вздрогнул, тело охватило странное ощущение, которое вопреки ситуации воспринималось приятным. Потянув за собой, Сигард направился к дому. Войдя в красные двери, направился в комнату, в которой провёл две ночи.       Втолкнув Шаю внутрь, хлопнул дверью, от чего любовник вновь вздрогнул. Хотел было обернуться и посмотреть на императора, как тот вновь схватил его за руку и толкнул на постель. Упав на неё спиной, Шаю выставил перед собой связанные руки:       — Я всё объясню, — выдохнул он.       Но Сигард не слушал его, нависнув сверху, придавил к постели, уперевшись коленом в грудь.       Не смей! Сдерживайся!       Это всё, что сейчас говорил себе Сигард, глядя на Шаю под ним.       — Нет, — дёрнулся Шаю, когда мужчина вынул из ножен кинжал. Взгляд его карих глаз не сулил ничего хорошего, тело волшебника охватил страх, глаза расширились от ужаса. — Сигард...       Сдерживайся!       Но мужчина не отвечал, свободной рукой он схватил любовника за правую ногу и, закинул на своё бедро, вспоров лезвием клинка штанину.       — Не надо, — едва дыша, повторил Шаю, с ужасом наблюдая за его действиями. — Я всё объясню. Пожалуйста.       Словно не слыша его, Сигард самым кончиком кинжала надрезал кожу на бедре любовника, тонкая струйка крови тут же потекла по бледной коже. В следующий миг он надрезал и свою правую ладонь, продолжая удерживать брыкающегося Шаю. И не произносить ни слова.       Когда с его руки кровь капнула на бедро Шаю, заговорил впервые, но слова его волшебник не смог разобрать, потому что они были заклинанием. С каждым новым озвученным словом его кровь сильнее текла из правой ладони на бедро мага, тонкими струйками подбираясь к ранке, вонзаясь в неё.       Боль была чудовищной, Шаю закричал и дёрнулся, но заклинание уже невозможно было остановить. Кровь Сигарда, словно змея, вонзалась под его кожу, складываясь в узор, соединяя и подчиняя волшебника своей воле.       Шаю кричал, стучал руками по ноге Сигарда, слёзы текли из глаз, но боль ничто не останавливало.       Договорив, Сигард замер, сжав руку в кулак, чтобы кровь остановилась. В прорези штанов на ноге Шаю он видел, как его собственная кровь сложилась в узор змеи с распахнутой пастью. Ранка по окончанию затянулась, кожа над кровью потемнела, став в итоге похожей на родимое пятно.       — Больше не сбежишь, — наконец обратился Сигард к Шаю, склонившись ниже, приблизив своё лицо к мокрому лицу любовника, подняв его подбородок кончиком кинжала, выдохнул: — Наслаждайся нашим воссоединением, Шаю.       — Ублюдок, — выдохнул он в ответ, вздрагивая от сухих рыданий. Боль прекратилась, как только кровь императора замерла под его кожей, дыхание медленно приходило в порядок. — За что?       — Для чего, — поправил Сигард, вгоняя кинжал в ножны рядом с новым медным кольцом. — Если снова сбежишь, я найду тебя и заберу камень. Это последний раз.       — Я же не по своей воле на острове, — выдохнул Шаю, прекращая сопротивляться и опадая на постели.       — Знаю, — кивнул Сигард, убирая ногу с груди волшебника. — Но сбежал ты сам.       — Сбежал, — не стал спорить Шаю. — Потому что боялся, что ты мне не поверишь.       — Ты даже не попытался. Теперь же меня не волнуют твои причины.       Выпрямившись, мужчина собрался уйти. Но Шаю вскочил и схватил его обеими руками за запястье, останавливая.       — Выслушай. Я...       Сигард кинул на него взгляд такой холодный, что он замолчал, поперхнувшись словами. Неужели они всегда так разговаривали? Просто раб, носитель камня, а как личность он ему вовсе не интересен.       И лишь поэтому он пришёл за ним, а не из-за каких-то чувств. Есть ли они у него, умеет ли Сигард вообще проявлять эмоции?       Умеет. И Шаю видел. Просто сейчас он зол за побег, за то, что пришлось плыть за ним, искать. И если он немного подождёт, то мужчина вновь станет таким же, как прежде, во дворце. Пусть тогда он был постоянно занят, но каждое его прикосновение было нежным, без намерений причинить боль и страдания. Голос его звучал сейчас жёстко, но раньше в нём сквозила ласка. Сегодня? Сегодня он просто что-то сделал, чтобы Шаю в следующий раз проще найти. Да, наверное, именно так. Сигард вовсе не хотел делать ему больно.       — Что из сказанного мной ты не понял? — наклонившись, мужчина обхватил рукой шею любовника, поднимая его голову выше.       От этого прикосновения Шаю обдало жаром, на щеках появился лёгкий румянец, дыхание на миг прервалось. Так привычно. Сколько же раз Сигард обхватывал своей рукой его шею, после чего следовали поцелуи, нежные и страстные, жадные и болезненные. Впервые Шаю чётко осознал, что не имея Сигард желания, не стал бы целовать его, другого мужчину.       — Сколько я давал тебе возможностей? Ты не одной не воспользовался, — Сигард склонялся ниже, подавшись вперёд. Шаю вновь отпрянул, почти улёгшись спиной на постель. — Раньше, до потери тобой памяти, мы договаривались, что я буду меняться, чтобы ты оставался рядом. Я пытался себя переделать, но в итоге ты всё равно плюнул мне в душу. Сколько раз я говорил, что всё дам тебе, о чём не попросишь. Ты и этим не пользовался, вновь сбегая от меня. Так скажи, — лицо мужчины было так близко к лицу волшебника, глаза в глаза, от этого тело охватывал огонь желания, дыхание смешивалось, заставляя губы приоткрыться. — Почему же ты не хочешь меняться ради меня?       Только Сигард задал этот вопрос, как Шаю, сам от себя не ожидая, подался навстречу и накрыл его рот своим.       Сигард растерялся на долю секунды и хотел отпрянуть, однако любовник, обхватил всё ещё связанными руками его лицо. Оттянув нижнюю губу Сигарда своими, Шаю провёл по её контуру кончиком языка...       — Отвлечь меня вздумал! — гаркнул Сигард, толкнув его в грудь.       Шаю распластался на постели и ответил, слабо улыбнувшись:       — Даже если и так, это ненадолго. Ты ведь уже возбудился, — протянув руки, коснулся пальцами паха мужчины, ощущая просыпающуюся плоть.       Кинув взгляд на Сигарда, облизал губы, сжав его член через одежду.       Сигард рыкнул и, схватив верёвку на руках Шаю, отвёл его руки за голову, нависнув сверху.       — Не позволю одурачить меня.       — И в мыслях не было, — шепнул Шаю, подняв голову и снова коснувшись губ Сигарда в поцелуе. Выгнувшись в спине, прижался своей грудью к груди мужчины. Ощущение горячей кожи раззадоривало сильнее, хотелось впитать этот жар, поглотить и в то же время отдать не меньше. Разведя ноги, обхватил его бёдра.       Сам не зная, что с ним происходит, просто долго сдерживаемое желание накрыло с головой так, будто они не виделись слишком долго. Мелькающие воспоминания о последней близости лишь сильнее воспаляли, ведь тело помнило каково это, быть подчинённым ласкам этого мужчины.       Он соскучился по нему.       Зарычав, Сигард резко развернул Шаю на живот, рукой всё также держа за верёвки, второй скользнул по боку волшебника, прижавшись всем телом к его спине, уткнулся в шею, целуя над оплавившимся кольцом.       Шаю выгнулся вновь, уперевшись задом в пах мужчины, прикрыв глаза в ожидании, облизал языком губы.       — Скорее...       Сигард не стал медлить, дорвав штаны, оголил белые ягодицы, смочив пальцы в слюне, скользнул между половинками, сразу же вставляя палец.       Шаю шикнул и попытался отпрянуть, когда не вышло, уткнулся головой в простыни. Сигард немного успокоился, ощущая, что волшебник стал более тугим с их последнего раза. Добавив ещё палец, задвигал рукой быстрее и вскоре стоны волшебник не смог сдерживать, закусывая от напряжения простыни, руками цепляя их и сжимая в кулаки. Сигард же продолжал его растягивать, целуя и кусая шею и плечи Шаю.       — Больше не сдержусь, — жарко выдохнул он на бледную кожу, разрывая верёвочки на своих штанах и высвобождая плоть. Приставив член к дырочке Шаю, толкнулся.        Тот выгнулся, вскинув голову и раскрыв рот. Отпустив его руки, Сигард обхватил шею Шаю, вновь уткнувшись в плавный изгиб, целуя. Второй рукой до синяков сжал бедро, удерживая любовника, вонзаясь в него глубже.       Дыхания смешались, кровь стучала в висках так сильно, что оглушала. Жар нарастал, грозя затопить в любую секунду. Шаю и сам не заметил, как стал отвечать на толчки Сигарда, подмахивая и насаживаясь сильнее. От его укусов и поцелуев кожа трепетала, покрываясь красными отметинами.       Втянув воздух сквозь плотно сжатые зубы, Сигард сильнее сжал бедро и шею Шаю, вонзившись в последний раз, излился в него. Цветные всполохи ещё затуманивали взор, а он уже скользнул рукой под живот любовника, накрывая его член рукой, но он оказался мокрым от семени. Тогда Сигард провёл рукой по боку волшебника к груди, накрыв ладонью один сосок и сжав кожу вокруг него. Жарко дыша в шею, от чего чёрные завитки волос ходили ходуном, прижался грудью к спине любовника, ощущая, как сердце сильно бьётся, но чьё именно, не смог бы сказать.       — А теперь спи, — шепнул Сигард, взглянув на блаженно прикрывшего глаза Шаю.       Суара много ему рассказала: всё, что знала. И об убийстве, и о бессоннице мага, и о том, что кольцо больше не сдерживает его силу. Потому, когда Шаю сам устало закрыл глаза, почти мгновенно проваливаясь в сон, пустил ещё и магический импульс, чтобы молодой мужчина выспался наверняка.       Неохотно покинув тело любовника, император встал и поправил одежду. После склонился над Шаю, провёл рукой от плеча, по рёбрам к бёдрам, где красовались красные следы его пальцев, плавно переведя руку на новую метку на его теле. Хотелось повторить близость...       Но Сигард понимал, что Шаю слишком устал, бледность кожи отчётливо выделялась, синяки под глазами не добавляли ему очарования. Стянув с него рваные штаны и отбросив их на пол, мужчина накинул на Шаю одеяло и срезал с рук верёвку. Вновь замерев над ним, нежно провёл рукой от тонких пальцев до локтя к плечу. Склонившись, поцеловал бледную кожу плеча, обеими руками скользнул к своим штанам.       Отцепив от пояса медное кольцо, аккуратно поднял голову спящего любовника и надел его на тонкую шею, сняв повреждённое кольцо. Сжав его в одной руке, Сигард вновь не удержался и уткнулся носом в шею Шаю, вдохнув аромат его тела, коротко поцеловав, выпрямился и отошёл.       Он стал намного спокойнее сейчас, после того, как Шаю вновь подчинился ему. Казалось бы, должен радоваться, ведь волшебник сам стал приставать к нему. Вот только почему?       Ведь Шаю был дан шанс начать жизнь без него, по крайней мере ощутить каково это, когда не помнишь ужасов, сотворённых с тобой и можешь выбрать свой путь.       Но Шаю не воспользовался шансом и словно ждал его появления. Почему же, если ничего не помнит?       Ещё раз оглядев любовника, Сигард шагнул к двери и, прежде чем закрыл её, установил по всей площади комнаты щит...              ***       Когда солнце медленно скрылось за горизонтом морской глади, к острову подплыли четыре сер-Ана, они видели множество кораблей, потому под водой добрались до небольшого скрытого пляжа. Его от посторонних скрывали скалы, невысокие, но опасные для человека. По белому песку тянулся ручей, уходя в зев пещеры, внутри которой слышалось эхо падающих в лужицы капель воды.       Выбравшись на берег рядом со входом в пещеру, Агеха осмотрелся, гадая, придёт ли к нему Куаарху, спасёт ли...       Осталось два дня.