Камень Жизни

      Небо освещала убывающая луна, через окно заполняя своим мёртвым светом комнату. Густой запах цветов, раскрывающихся только ночью, смешивался с воздухом и со вдохом проникал в лёгкие. Цикады пели свою мелодию, разбавляя тишину. Где-то лаял пёс.       Молодой мужчина сидел, скрестив ноги на полу у высокого окна, и смотрел на пальмы и цветы, размышляя, почему Сигард не явился до сих пор. Время медленно перекатилось за полночь, а он так и не пришёл. Проснувшись утром, волшебник понял, что император спал рядом. А раз так, даже если ещё злится, то Шаю ему всё равно нужен, тому подтверждение и близость.       Тогда почему до сих пор игнорирует его? Или устроился в другой комнате с кем-то?       Вспомнив об Айше, о её очаровательности, вздохнул. Девушку почему-то было жаль, если Сигард обратит на неё внимание. Отчего закралось это чувство, волшебник не понимал. За всё время, что он помнит, мужчина спал только с ним, поводов для ревности не давал. Впрочем, доказать или опровергнуть его похождения Шаю не мог, не следил за ним. Вполне возможно у него имелась любовница. И не одна.       Тем не менее, только в Айше, в её красоте Шаю чувствовал угрозу, лично ему, странную, опознать которую не мог. Возникло это чувство именно после мыслей, что император мог иметь любовниц. Поразмыслив ещё, пришёл к выводу, что действительно не хочет, чтобы Сигард обратил на девушку внимание. Остальные женщины не воспринимались им как соперницы…       Когда он начал ревновать Сигарда?       Шаю провёл почти неделю на острове, о Сигарде думал чаще, чем о чём-то или ком-то другом. С Айшей редко виделся, но каждый разговор был наполнен весельем и скрытым опасением перед ним. Но девушка держалась, прятала свой страх. Жители острова старались избегать его, в то же время следя за каждым шагом. Это не мешало ему, потому внимания он не обращал. Суара напоминала Сигарда, вечно занятая, но всегда находившая время для обеда, чтобы провести его в узком кругу, куда Шаю таскал Лайдон. Лайдон.       Только этот пират относился к нему иначе, чем остальные. В его глазах никогда не присутствовало осуждение или страх, а нежные касания заверяли в безопасности и доверии. Шаю помнил его слова о том, что волшебник может выбрать, как ему жить.       Однако теперь, когда Сигард был где-то совсем рядом, желания бежать остыло, впрочем, голос внутри всё равно звал куда-то. И вопреки ему, Шаю чувствовал себя спокойно, отдохнул на славу, голова почти не болела, мысли стали яснее.       Мелькнуло воспоминание, как Шаю хотел бы поделиться с Сигардом прекрасным видом, который оценил в первый день прибытия на остров. Да, он мог бы провести остаток жизни в этом месте, наполненном солнцем и спокойствием, вместе с Сигардом. Только так.       Волшебник легко представил картину перед глазами: он и мужчина сидят на берегу пляжа, смотрят на заходящее солнце, а в водах моря плескаются сер-Аны…       Агеха.       В эту же секунду Шаю вновь вспомнил о сер-Ане, у которого время вскоре истечёт. И если завтра волшебник ничего не предпримет, чтобы сбежать из комнаты ему на помощь, то всё может закончиться плачевно.       Сжав сильнее нож, который держал в руке, Шаю занёс его за голову, второй рукой нащупал кольцо и скважину в нём. Не с первой попытки, но смог вставить кончик. Однако, как бы не крутил, открыть замок не смог. Только по шее потекли капельки крови.       Вздохнув, волшебник убрал нож на стол и подошёл к границе щита. Стоило выбираться, и если Сигард не желает с ним говорить, значит нужно заставить выслушать его. Пнув щит, Шаю подождал пару мгновений, гадая, ощущает ли Сигард его действия хоть как-то.       Пнул ещё пару раз, в ответ лишь тишина.       — Выпусти меня! — крикнул Шаю в темноту.       Сонный стражник заглянул в дверь, огнём свечи резанув по глазам волшебника.       — В чём дело?       — Позови Сигарда, — рыкнул Шаю.       Весь трепет, что он испытал впервые за долгие дни, увидев Сигарда, прошёл, оставив место лишь злости и страху. За Агеху. Он пообещал ему помочь, но в итоге оказался настолько беспомощным, что не смог просто прийти к нему. Что уж говорить о поисках хоть какой-то магической помощи. Не имелось ни книг, способных подсказать ему нужные действия, ни воспоминаний, ни тем более сил. Новое кольцо полностью гасило его дар, будто Сигард сделал его прочнее, запечатав даже крохотную лазейку.       — Занят повелитель, — отозвался воин и скрылся в коридоре.       Шаю вновь со злости пнул щит и отошёл.       От возникшей бури эмоций голова вновь сильно разболелась, перед глазами периодически плыли красные круги, это состояние не добавляло волшебнику спокойствия, лишь сильнее раззадоривая.       — Сигард! — на максимальной силе, крикнул Шаю, грозя порвать связки. — Сигард!       В ответ была тишина, разбавленная стрекотом цикад.       Плечи поникли, оперевшись руками о край постели, Шаю опустил голову, глядя на одеяло, но не видя его.       Он должен выбраться и спасти Агеху. После пусть Сигард делает с ним что угодно.       Метнувшись к столу, волшебник вновь схватил нож и с ним бросился к щиту, попытался воткнуть, вот только именно нож легко прошёл сквозь барьер.       — А-а-а! — крикнул Шаю, швырнув его в дверь. Нож тут же воткнулся в дерево и замер. — Выпусти меня!       Подскочив ко второму окну в комнате, Шаю попытался выпрыгнуть, забыв, что это невозможно. Стукнувшись плечом и головой об щит, упал на пол, уронив со столика подсвечник. Распластавшись на спине, провёл рукой по полу, нащупывая подсвечник. Растянувшись и уставившись в потолок, сглотнул горькие слёзы. Пару минут просто лежал, рукой сжимая подсвечник.       Он ведь пообещал.       Как же так?       Злость из-за бездействия императора вновь затопила Шаю, сев, со всей силы швырнул подсвечник в окно. Стекло со звоном треснуло и рассыпалось…       Минуты складывались в часы, а Сигард так и не пришёл. Воин ещё пару раз заглядывал, вскоре сменившись другим, который решил, что волшебник просто сходит с ума и не лез в комнату…       Рассвет медленно занимался, украшая всё вокруг в бледные тона. А в разгромленной комнате в углу сидел взлохмаченный волшебник, одежда в нескольких местах была порвана, на щеке и подбородке красовались царапины, кожа на костяшках рук сорвана от попыток пробить щит и стену.       Вокруг молодого мужчины валялись порванные книги, все, кроме одной, которую он разорвать не смог. Одежда клочьями лежала на извороченной постели, на перевернутых стульях и полках шкафа. Стёкла в окнах зияли огрызками, ведь выйти не мог только сам Шаю, остальные предметы проходили через щит. На полу валялись погнутые столовые предметы, остатки вчерашнего ужина, свечи, предметы гигиены.       В комнату заглянул воин, который кормил пленника вчера, увидев беспорядок, он поставил поднос на пол у границы щита и подтолкнул к Шаю.       — Поешь, я передам повелителю, что ты хочешь с ним поговорить.       Тут же солдат вздрогнул, когда на него, блеснув зеленью, из тёмного угла посмотрел волшебник.       — А до этого ему не говорили? — хрипло спросил Шаю, горло саднило от криков.       — Не знаю, — пожал плечами воин и шагнул к двери. — Я передавал твои просьбы Шуу. Он один из старших в когорте, лекарь.       — Так скажи Сигарду лично, — рявкнул Шаю.       Голос волшебника ещё не стих, как воин уже выскочил в коридор.       Вся ночь ушла на то, чтобы разобраться в заклинании и усилить его действие. Времени оставалось катастрофически мало, потому Сигард хотел увеличить портал, который уже однажды использовал, чтобы перенести корабли сразу к порту. Получилось не с первой и даже не с двадцатой попытки. Он-то открывал портал сразу в порту, среди мостовых, то наоборот за пределами порта, в лесу. Результатом же должны были стать воды перед рифом и входом в порт. Перенести три огромных корабля казалось нереальной задачей, но он справился. Устал и взмок, но всё же добился своей цели.       И именно в момент, когда он блаженно откинулся спиной на спинку стула и прикрыл уставшие глаза, в дверь постучал и заглянул рядовой воин.       Сигард появился на пороге развороченной комнаты спустя пятнадцать минут и присвистнул, увидев, что с ней сделал Шаю.       — Вижу ты отдохнул, — не удержался мужчина от колкости, но осёкся и замолчал, заметив любовника в углу. — Цел?       Шаю медленно поднялся и шагнул к нему, в свете поднимающегося солнца император смог рассмотреть, насколько потрёпан волшебник, и нахмурился. Подобного для Шаю он не хотел, потому и запер. Вообще планировал поговорить с ним, как только очнётся, однако ему только сегодня сообщили, что Шаю проснулся и жаждет с ним поговорить. Сообщение же о том, что он разнёс комнату, вовсе удивило.       — Где ты был? — хрипло спросил Шаю, сжав руки в кулаки. — Ночью?       — Работал, — пожал плечами Сигард.       Любовник приблизился и остановился в полушаге от щита, стукнув по нему сжатой в кулак рукой, рявкнул:       — Выпусти меня. Это срочно.       — Неужели? Может сначала поговорим? — сильнее нахмурился император. Протянув руку, без помех накрыл руку Шаю на щите и пустил исцеляющий импульс. Царапины тут же стали затягиваться, боль проходила, однако взгляд любовника не менялся.       Таким решительным Шаю был только однажды, когда вернулся из Дароземья, уничтожив город Тарум, захваченный преступниками. Сейчас он не просил, а приказывал, требовал выпустить его. Проявлял характер.       Возможно, Марьён всё же не прав, говоря, что Шаю слепо подчиняется Сигарду на подсознательном уровне сломанной души?       — Некогда говорить, — отрезал волшебник, глядя на Сигарда таким бешеным взглядом, что мужчина понял, он сдерживается. — Не выпустишь, я…       — Ничего ты не сделаешь, — перебил Сигард, щёлкнув пальцами свободной руки и снимая щит. — Иди.       Шаю тут же сорвался на бег, едва успев ухватиться рукой за косяк двери и не влететь в противоположную стену.       Стороживший его воин кинулся было следом, но император остановил его.       — Я сам.       Во дворе дома волшебника вновь попытались остановить воины, но появившийся следом Сигард, дал знак рукой, чтобы не трогали. Его удивило, что Шаю кинулся к морю. Но вопросов он не задавал, просто бежал за ним.       Выскочив на мост, Шаю свесился с края и запустил руку в воду, взбалтывая её.       — Агеха! — позвал он, сердце бешено билось в страхе, теперь кроме него ничего больше не осталось. — Аглогу!       Сигард встал за ним и наблюдал за странным поведением. Однако сам рот раскрыл, когда в нескольких метрах от берега показалась лысая голова с плавником.       Существо с огромными глазами мурлыкнуло и махнуло рукой.       — Ухраак! — облегчённо выдохнул Шаю. — Где Агеха?       Сер-Ан вновь мурлыкнул и Шаю обернулся к Сигарду, опалив взглядом.       — Сними кольцо, я не понимаю, что он говорит.       — Нет! — тут же отрезал Сигард, предполагая последствия этого безрассудства. Шаю способен уничтожить весь остров, если не сумеет удержать свой дар.       Глаза волшебника сузились, но времени спорить не было, и Шаю повернулся к сер-Ану.       — Отведи меня!       Кивнув, Ухраак скрылся в воде, чтобы спустя пару минут показаться дальше вдоль берега. Шаю вновь сорвался на бег, не рассчитав высоту моста у земли, рухнул вниз, частично в воду. Сигард подхватить его не успел, когда же поспешил помочь подняться, любовник уже сам вскочил и побежал к сер-Ану.       Около получаса Шаю бежал в указанном Ухрааком направлении, лихорадочно ища его глазами, когда тот исчезал в воде. Сигард бежал за Шаю, регулярно останавливаясь и требуя, чтобы воины оставили их в покое. Он давал им понять, что ситуация под контролем, когда на деле сам сомневался, что происходит. Возможно ли, что волшебник сошёл с ума?       Вскоре пляж резко повернул и упёрся в скалы. Шаю остановился и крутил головой, пытаясь разглядеть сер-Ана, Сигард встал за его спиной и тоже выискивал глазами морское существо. По понятным причинам на камнях оно не появилось, так же, как и в воде рядом. Стало понятно, что им нужно обогнуть скалу.       Сер-Анов он считал глупыми созданиями и внимания обращал не больше, чем на муху. Ну плавают в море, вреда не причиняют и хорошо.       — Дальше не пройти, — накрыв рукой плечо волшебника, проговорил Сигард очевидное, пока ещё не понимая, зачем волшебнику сер-Ан. — Зацепится не за что, подняться не сможем.       Шаю дёрнул плечом, скинув его руку и пошёл к воде. Видя его настрой, Сигард сжал кулаки, но направился следом.       Первым в воду вошёл волшебник, стараясь держаться ближе к скале. Поняв, что там глубоко, поплыл, едва преодолевая накатывающие волны. Сигарду в воду лезть не хотелось, но пришлось. Выпускать Шаю из вида он не собирался. Слишком чревато это последствиями. Тем более в таком состоянии, — Шаю действительно казался сумасшедшим. Кто ещё в здравом уме станет преследовать сер-Ана?       Обогнув скалу, на которую накатывали волны и всячески мешали плыть, мужчины увидели за ней небольшой пляж рядом с пещерой. Подплыв и коснувшись ногами дна, волшебник погрёб к берегу. Сигард следовал за ним, только в отличие от Шаю, отметил, что перед пещерой стелиться небольшой ручей, уходя прямо в неё, и из воды что-то торчало.       На белом песке лежал ещё один сер-Ан, двое его собратьев находились по пояс в воде и пищали, обнимая друг друга. Сер-Ан, что привёл людей, замер чуть поодаль от новой семьи. Все трое смотрели на того, который лежал на песке. Их единственной надеждой на спасение оставался Куаарху. Время нещадно уходило, пусть и в последний момент, но человек пришёл.       — Агеха, — крикнул Шаю и, кинувшись к существу, сел рядом, рассматривая.       Агеха лежал на спине, грудь его часто вздымалась, глаза смотрели в небо, руками он прикрывал набухшие нежные пластинки чуть ниже живота, сквозь пальцы по блестящим чешуйкам текли ручейки крови.       — Агеха, прости, что опоздал, — зашептал Шаю, отводя руки сер-Ана и видя весь ужас, что творился с ним.       Некогда розовая дырочка широко раскрылась, разрываясь на стенках, из неё, судорожно сжимаясь внутренними мышцами, Агеха пытался протолкнуть яйцо, размером с кулак Цицу. Нежные ткани вокруг плода рвались, от того и текла кровь, которой становилось только больше.       — Тебе же больно, — простонал Шаю, боясь даже коснуться очага страданий.       Сигард сел рядом и оглядел сер-Ана, теперь понимая, зачем Шаю рвался сюда. Мужчина знал, что все сер-Аны при кладке яйца погибали в муках. Знать знал, но никогда не думал, что ему понадобятся такие сведения.       — Ему не помочь, Шаю. Они всегда умирают, — тихо проговорил император, решив сразу сказать правду. Он не знал, пробовал ли кто-то из магов помочь этим существам, старались ли люди облегчить их страдания. Это для него никогда не имело значения, природа создала их такими, значит такова их участь. Многими сер-Аны воспринимались как неразумные рыбы, потому, когда они умирали, никто не сожалел об этом. Только Шаю сейчас не скрывал страха и волнения о жизни маленькой рыбки, разговаривал с ней и видел в ней разумное существо.       — Помоги ему, — резко повернув к нему голову, воскликнул волшебник. — Ты же сильный. Спаси его!       Столько страха Сигард никогда прежде не видел в зелёных глазах любовника. А ведь творил над ним самые ужасные вещи, на которые только способен человек. И если ещё полчаса назад Шаю требовал, то сейчас в его голосе звучала мольба о помощи.       Он хотел бы помочь…       Сигард взлохматил волосы, видя сколько надежды в глазах Шаю, хотелось действительно помочь. Даже просто рыбке. Главное, чтобы после этого Шаю посмотрел на него не только как на деспота и тирана, ублюдка, лишившего его нормальной жизни.       Сер-Ан особо громко застонал, выгнувшись в спине, а пальцы на руках растопырил, хвостовой плавник дёрнулся, подняв мокрый песок.       Шаю тут же отвлёкся на него, обхватив руками лицо.       — Прости, сейчас мы что-нибудь сделаем. Потерпи ещё немного, прощу тебя, Агеха! — голос Шаю дрожал и от этого внутри императора разливалось странное ощущение… Желание защитить и успокоить.       — Ничего мы не можем, — растерявшись от чувств и схватив Шаю за руку выше локтя, повторил Сигард. — Он умрёт скоро. Ещё и яйцо застряло, если не вынуть его, то и плод погибнет.       — Нет, я не позволю! — выдернув руку, крикнул Шаю, тряхнув головой. — Сними кольцо. Сейчас же!       По глазам Шаю Сигард видел, что спорить бесполезно, для него не важен сейчас никто вокруг, только рыбка, страдающая от боли. И его боль Сигард хотел стереть, уничтожить… В данной ситуации он мог только помочь, точно зная, что никакие действия не спасут сер-Ана. В их мире издавна никто не был в силах помочь роженицам, если духи решили их забрать. Ни одно заклинание не работало, даже чтобы просто избавить от боли. Возникал вопрос: почему, если магия способна возродить человека даже из останков?       — Смотри мне в глаза и повторяй каждое моё слово, — вновь схватив Шаю за руку, приказал Сигард. — Сосредоточься на мне и на нём. Понял? Не позволяй силе выйти за грани. Ты меня понял, Шаю?       — Да… — ещё не веря, выдохнул тот. — Да, я понял.       — Я сниму кольцо, а ты накроешь руками его… э, рану, — немного растерялся Сигард. — И будешь повторять за мной.       — Да, — закивал Шаю. Захотелось засмеяться, то ли от истерики, охватывающей его, то ли от надежды, что вспыхнула внутри. — Начинаем?       Сигард кивнул и, взяв любовника за кисти рук, положил их чуть ниже живота сер-Ана, тот в ответ застонал, болезненно прикрыв глаза. Его собратья в воде затихли, внимательно следя за действиями Куаарху.       Шаю же облизал губы и поёрзал в нетерпении.       — Контролируй силу, не отпускай её, — повторил Сигард, разводя волосы Шаю сзади на шее и открывая обзор на кольцо. Коснувшись его пальцем, мужчина пустил толику ауры и в следующий миг кольцо упало вниз, стукнувшись о ноги волшебника, покатилось, закатившись между ними и боком существа.       — Смотри мне в глаза и повторяй, — схватив Шаю за шею сзади, повернув его голову к себе, напомнил Сигард.       Шаю кивнул и шире распахнул глаза, уставившись в глаза мужчины. Отпустив его шею, Сигард накрыл своими руками его руки и заговорил:       — Артоном михаар дек…       Сигард медленно говорил, а Шаю повторял за ним слова. Сер-Ан под их руками стонал, мышцы сводило судорогой в попытках вытолкнуть яйцо. Когда вокруг дырочки появилось свечение от сомкнутых рук, боль немного отступила. Сигард заранее знал, что ничего не выйдет, потому не применял силу камней. Она не поможет, и если у Шаю ничего не получится, — хотя он сильнейший за последние сотни лет, — то сила камней тем более бесполезна.       — Харод карот вашин… — продолжал говорить Сигард, раздвигая руки Шаю. — Гарно сыл дар… — мужчина вонзил пальцы одной руки в дырочку, от чего Агеха выпучил глаза и закричал, выгибаясь дугой, пальцами судорожно пытаясь ухватиться за песок. — Жамь фео дар…       Резко дёрнув, Сигард вынул яйцо, пронзительный крик одного сер-Ана соединился с писком остальных трёх.       Сигард продолжал говорить, а Шаю — повторять за ним, при этом император бережно сжал двумя руками яйцо и выпустил свою ауру, которая тут же золотым шаром обхватила яйцо. Всё ещё говоря и глядя в глаза Шаю, Сигард протянул яйцо в оболочке сер-Анам. Обнимающиеся и рыдающие существа и не двинулись к нему. Потому оставался только Ухраак. Подплыв к людям и выбравшись на берег, он принял яйцо, бережно обхватив его ладонями.       Император сразу же вновь вернул руки Шаю на рану Агехи, из которой кровь хлынула ручьём, выплёскиваясь на песок. Свечение увеличилось, вибрируя вокруг сосредоточения страдания.       Шаю старался изо всех сил, мысленно посылая всё новые волны своего дара. Глаза застилали слёзы, но он даже не моргал, продолжая смотреть в глаза Сигарда. Время рвалось вперёд, не собираясь останавливаться ради какого-то сер-Ана. И тем не менее, вскоре завибрировал даже воздух, свечение всё усиливалось, в итоге почти полностью охватив Агеху. Он уже не кричал и не плакал, боль стихла и дала возможность немного перевести дух. Вот только кровь всё ещё лилась из дырочки, та же пульсировала с каждым вдохом сильнее.       Мужчина смотрел на Шаю и шептал заветные слова самого сильного заклинания исцеления. Видел, как любовник старается и понимал, что в какой-то момент может перейти границу. Потому мысленно призвал силу камней и с её помощью установил вокруг Шаю мощнейший щит, который лично создал, пока плыл за любовником. Магия отозвалась мгновенно, не пришлось даже прерывать чтение. Купол накрыл небольшой пляж, взяв в свой центр волшебника с чёрными волосами. Одна из чаек наблюдала за людьми и, заинтересовавшись прозрачным золотым куполом, подлетела к нему. Мгновение и её пронзил разряд молнии, стирая словно помеху. Пепел птицы осыпался к основанию барьера. Только этого никто не увидел.       — Ашар дон гих! — закончил Сигард, следом и Шаю.       Сер-Ан дёрнулся, громко воскликнул и затих, опав на песок, жабры чуть колыхнулись и замерли. Свечение вокруг него погасло, словно уйдя вслед за душой.       — Я говорил, что ему не помочь, — печально прошептал Сигард, видя, как глаза Шаю раскрылись шире, хотя за время читки заклинания уже начали слезиться и по щекам текли слёзы.       Опустив голову, он отнял руки от Агехи и посмотрел на рану, которая сочилась кровью. Это заклинание самое мощное из которых знал Сигард, но даже оно не смогло помочь вернуть жизнь, угасшую при родах. Многие волшебники сотнями лет изучали процесс родов людей и волшебных существ, но так и не смогли ничего сделать, чтобы не умирали женщины. Поговаривали, что духи не позволяют вырвать из когтей смерти того, кому Судьбой отмерено сгинуть именно так.       — Нет! — накрыв руками рану, прошептал Шаю, стараясь направить ещё больший поток своей магии в сер-Ана. — Нет!       Но он не чувствовал своего дара, ни капли его присутствия, словно не бывало, но всё равно упорно старался направить в рану всё, что только мог, хотя бы мысленно. Снова и снова.       — Шаю… — Сигард протянул руку, чтобы накрыть плечо, но Шаю закричал, тряхнув головой:       — Нет! — громко, с отчаянием.       Шаю не мог допустить, чтобы Агеха умер. Он ведь пообещал ему помочь, значит должен сдержать своё слово.       И всё же, он не знал, лилась ли его магия в сер-Ана, откликалась ли она на его зов, потому что не понимал, что должен ощущать.       Поэтому когда вверх взмыли фиолетово-изумрудные языки, вздрогнул и отпрянул, но рук не убрал. Магическое пламя охватило всего сер-Ана, скрыв за собой, и будто огонь лижет поленья, облизывало существо, наполняя собой. Пламя становилось с каждой долей секунды больше, оно жадно расползалось по всему периметру щита, сталкиваясь с ним, чуть отступало, возвращалось в Агеху, снова наполняя его, по кругу растекаясь новым слоем в хрупком теле. Сигарда и Шаю оно не трогало, нежно обвивая мягким туманом.       — Слишком много, — крикнул в ответ Сигард, видя, как от рук любовника расходиться ещё одна волна дара, прозрачная, и всё же видимая, даже среди фиолетово-изумрудных языков.       — Нет! — ещё отчаяннее крикнул Шаю, отправляя новый поток.       Вторая волна дрожью прошлась от места сосредоточения по берегу, спугнув со скал чаек, по воде крупной рябью. Выставленный Сигардом щит выстоял ровно две секунды и пошёл трещинами, прежде чем магический импульс прошёл через него, разбивая на осколки. Однако фиолетово-изумрудное пламя не последовало за всплеском и осталось в пределах разрушенной защиты.       — Остановись! — донёсся до Шаю голос Сигарда, а в следующий миг шею вновь сковало кольцо.       Магический поток тут же прервался, запертый в теле, цветное пламя стремительно втянулось в Агеху и погасло.       — Нет-нет, — затряс руками Шаю и вцепился в ворот рубашки императора. — Верни!       — Мне жаль, Шаю, — вжав его голову в грудь, прошептал Сигард. — Ты пытался.       — Нет, — глухо отозвался тот, обмякнув в его руках, силы просто покинули уставшее тело. Но их остатка хватило, чтобы поднять кулак и дважды стукнуть Сигарда по плечу.       Мужчина гладил растрёпанные волосы, поправляя минут пять, пока Шаю не затих окончательно, а плечи его не поникли, перестав дрожать.       — Прости, Агеха, — шептал волшебник.       Наступила тишина, даже чайки улетели, лишь шелест листвы от лёгкого ветра, шёпот волн, находящих на песок.       И мурлыканье.       Сигард обернулся и заметил, как сер-Ан, с яйцом в одной руке, свободной поливает водой хвост Агехи.       — В воду отнести? — уточнил он, когда Ухраак вновь мурлыкнул и показал пальцем на море. Тот кивнул и Сигард, отпустив Шаю, поднялся. Волшебник, потеряв опору, сгорбился, сидя на коленях и низко опустив голову, прикрыв лицо волосами. Легко подхватив тело Агехи, император шагнул к воде. Сер-Ан в его руках казался ещё более хрупким и, если бы не длинный хвост, его можно было принять за ребёнка. Зайдя в море по колено, Сигард неожиданно резко наклонился в сторону, под ноги что-то попало. Упав назад и выронив Агеху, едва извернулся, чтобы не уткнуться в воду лицом. Но в итоге оказался сидящим в ней по пояс, штаны тут же намокли. Пошарив рукой, он нашёл то, из-за чего упал, и поднял. Оказалось, череп сер-Ана.       Нахмурившись, Сигард откинул его и огляделся. Агехи нигде не было. Ухраак обеими руками держал яйцо и смотрел на море. Двое его собратьев сидели неподалёку по пояс в воде, лицом друг к другу, уткнувшись лбом в лоб, взявшись за руки и подняв их перед собой, пели…       Ухраак вновь мурлыкнул и указал рукой на водную гладь. Сигард посмотрел в указанном направлении и удивлённо распахнул глаза.       Сначала по воде прошла рябь, но спустя миг из воды показался плавник, за ним и вся голова. Лицо Агехи было не менее удивлённым и, растерянно ощупав себя в районе пластинок, отметил, что ничего не болит. Крутанувшись в воде, подняв хвостом брызги, он сначала подплыл ближе, потом подполз к Ухрааку, тихо, нежно мурлыкая.       И рассмеявшись, протянул руки к Ухрааку, обняв его за шею, быстро ткнулся лицом в щеку и, забрав яйцо, бережно прижал к груди.       — Шаю… — позвал Сигард.       Волшебник вздрогнул, но голову поднимать не стал.       — Посмотри же, — настаивал Сигард. — У тебя получилось! Не знаю, силами каких духов, но у тебя получилось!       Вскочив, мужчина вылез из воды и подскочил к волшебнику, обхватив за плечи, встряхнул.       — Смотри.       Шаю вскинул голову и лихорадочно осмотрел пляж, пока рассеянный взгляд не упёрся в Агеху.       — Агеха, — выдохнул он и в следующий миг кинулся к нему, споткнувшись, рухнул в песок, вспахав его носом. Тут же поднявшись, сел рядом с сер-Аном и, обняв со спины, уткнулся лицом в тонкую шею. — Жив!       Агеха вновь засмеялся и накрыл одной рукой голову своего спасителя, что-то мурлыкнув. Ухраак сложился пополам и уткнулся головой в хвост Агехи, целуя и не сдерживая слёз. Ещё никогда прежде он не был так благодарен помощи людей.       — Не понимаю, что ты говоришь, но я так рад! — сквозь слёзы прошептал Шаю.       Сер-Ан выбрался из его рук и обернулся. Смахнув с человеческого лица песок, накрыл рукой щеку, заглянул в глаза и протяжно мурлыкнул.       — Живи, долго! — кивнул Шаю, интуитивно поняв, что его благодарят.       За спиной Агехи показались остальные члены семьи. Аглогу нетерпеливо взбалтывал хвостом воду, заставляя её бурлить вокруг себя. Ахеаг, не веря в происходящее, то подплывал чуть вперёд, стремясь к Ахеге, то замирал и отходил чуть назад. Они ещё не верили в своё счастье и тянули руки, чтобы коснуться и убедиться. Пищали и звали, а бледные лица намокли от радостных слёз.       Сигард накрыл рукой плечо волшебника и наклонился, коснувшись свободной яйца, снимая защиту аурой. Ухраак поспешил к воде, на прощание подняв мокрый песок вверх.       — Иди, тебя ждут, — указав уже на троих сер-Анов в воде, улыбнулся Сигард.       Агеха кивнул и поспешил в море, вскоре соединившись в объятиях со своей семьёй. — А мы будем думать, как нам отсюда выбираться, — выпрямившись, Сигард посмотрел на скалы, по которым не имелось ни единой возможности взобраться наверх. Придётся вновь плыть за скалу.       — Спасибо! — прошептал Шаю, подняв голову и посмотрев на мужчину. — Спасибо большое!       — Это не моя заслуга, — пожал плечами Сигард, вопреки ощущениям внутри. Он сам радовался, что рыбка выжила.       Шаю с облегчением ещё пару минут сидел и смотрел, как Агеха нежится в руках своей семьи, прижимая к груди яйцо. Каждый из сер-Анов подплывал к Агехе и, обхватывая его голову руками, утыкался лбом в его, чтобы спустя миг коснуться ртом его губ, а сразу после нежно гладил яйцо, наклонялся и целовал его скорлупу.       Закончив ритуал, существа по очереди подплывали к берегу, выползали на песок. Протягивая руку к Шаю, дожидались, когда он вытянет свою и касались его ладони лбами, благодаря. Последним стал Агеха, широко улыбаясь, показывая два ряда ровных острых зубов, так же протянул руку к волшебнику. И когда он вытянул свою в ответ, взял его за запястье и накрыл его ладонью яйцо. Агеха в это же время наклонился и поцеловал сначала скорлупу, после тыльную сторону ладони Шаю. Закончив, на миг прижался к волшебнику и, намочив едва подсохшую одежду, скрылся в воде.       — Пойдём, — позвал Сигард, когда сер-Аны, помахав на прощание, уплыли.       Поднявшись на ноги, Шаю кинул последний взгляд на горизонт и направился к императору, который уже стоял у зева пещеры и рассматривал её, пустив внутрь светляк.       — Гляди-ка, — указал он кивком головы. Шаю подошёл и заглянул, тут же нахмурившись.       Пещера была небольшой, сверху лился свет из дыры и освещал центр. На небольшом возвышении, окруженном водой, расположились около дюжины яиц, похожих на то, которое унёс Агеха. Только эти были пустыми и расколотыми. Все, кроме одного, частично покрыли зелёный мох и пыль. В тени стен удалось рассмотреть почти разложившееся тело другого сер-Ана.       — Видимо сюда они приплывали на нерест, — поднимая из ручья лучевую кость сер-Ана, предположил Сигард. В воде виднелись ещё кости и несколько черепов.       — Сколько же их погибло за всё время, — печально шепнул Шаю, боясь даже представить масштабы.       — Пойдём, — шагнув к воде, позвал Сигард. — Пора возвращаться.       — Да, — кивнул Шаю и последовал к воде за ним. — Пока будем идти, я хотел бы поговорить с тобой.       — Мне тоже есть что сказать.              ***       На острове в десяти милях от Эмаури в скрытой ото всех бухте, на песке лежал другой омега-сер-Ан и, глядя в небо, мысленно прощался со всеми самыми близкими в семье.       Альфа, две беты и ещё один омега не спешили покидать его, хоть и знали, что это их последний день вместе. Второй омега, Ау, и вовсе сидел рядом, поглаживая тонкими пальцами набухшие пластинки, медленно расходящиеся в стороны. Первые приступы боли вынудили Ави мелко вздрогнуть и застонать сквозь зубы.       — Позаботься о нём, — в сотый раз попросил Ави, от очередной вспышки боли сжав руку омеги до синяков на белой коже.       — Обязательно, — кивнул Ау, не скрывая слёз. — Я люблю тебя!       Ави улыбнулся болезненно и выгнулся, впившись пальцами второй руки в песок, сжав его в кулачке. Перед глазами плыли радужные круги, сосредоточиться казалось невозможно. Боль становилась сильнее, охватило ощущение, что его просто разорвёт изнутри. Но через что бы не пришлось пройти, дитя стоило того. Он ни о чём не жалел, достаточно времени провёл с семьёй, был счастлив бороздить с каждым её членом моря, изучая острова и пещеры, в том числе подводные. Они ему больше остальных нравились, альфа, после недолгих уговоров, согласился обосноваться в одной из таких. Ави и Ау с удовольствием украшали ракушками и кусочками рифа своё жилище, тайно мечтая наполнить его детёнышами. И вскоре мечта осуществится, жаль только Ави этого не увидит. Но Ау позаботиться о детёныше и покажет ему не только их прекрасный дом, но и все подводные течения моря, научит разбираться в его жителях.       Особо сильная боль сковало всё тело, лишив вдоха. Ау испугался и заплакал вслух. Альфа и беты тут же кинулись на берег, не в силах выносить страданий своей семьи. Один сер-Ан обнял хрупкие плечи Ау и уткнулся в его шею лицом. Второй сел у хвоста Ави и нерешительно провёл кончиками пальцев по плавнику, всхлипнув. Альфа приблизился и заглянул в бирюзовые глаза, сжав в руке свободную ладошку Ави, погладил по голове, на миг прижав к ней высокий плавник.       Сер-Аны были заняты, потому никто из них не заметил прошедшей по воде крупной ряби, заставляющей капельки воды на сантиметр выпрыгивать из общей массы. Волна исчезла, достигнув лежащего на песке сер-Ана, на миг охватила фиолетово-изумрудными языками пламени и втянулась в него. От этого собратья отпрянули в испуге, Ави же удивлённо распахнул глаза.       — Ау… — выдохнул, но договорить не смог.       Кости ниже живота тихо затрещали и раздались немного в стороны, сделав бёдра шире, пластинки сильнее разошлись, а дырочка легко раскрылась, выпуская яйцо… без боли и крови…       Ау едва успел подхватить яйцо, чтобы не упало и не разбилось. Дырочка саднила и пульсировала, но пластинки вновь закрыли её, пряча и давая время восстановиться.       — Что случилось? — растерянно спросил альфа, с подозрением осматривая своего омегу.       — Не знаю, — садясь, отозвался Ави, отметив лёгкую боль за пластинками, а более ничего не беспокоило. Облегчённо выдохнул и забрал у Ау своё яйцо, прижав к груди и нежно погладив скорлупу тонкими пальцами с перепонками между ними. — Но я чувствую, что смогу сам показать нашему дитя все тайны моря…