Глава 21
30 апреля 2022 г., 16:01
Кровь закипела от столкновения с огнём, брызги полетели в разные стороны, с шипением смешиваясь с грязью.
Тай-Рей скрипнул зубами и выдал ещё порцию огня, которая волной охватила кровавую стену, заключая в кольцо. Тираж нарочито спокойным стоял напротив него с опущенными руками, без меча и просто смотрел, как пламя пожирает красную стену. Стало понятно, что он не надеялся этим приёмом нанести вред противнику.
Они столько боев провели вместе ради защиты их Матери, столько пережили, неоднократно помогали друг другу. Тай-Рей всегда немного отличался поведением и словами, помыслами от остальных шеду-тиун, но никто не мог предположить, что однажды он объявит себя врагом семьи, пережившей вместе не одно горе и утрату, с которыми он разделял радость, смех, еду и кров. Умный и хитрый, первое время все происходило тихо, братья и сёстры гибли неожиданно для остальных, никто не мог определить кто враг и откуда у него силы противостоять шеду-тиун и проникнуть в Святое Сердце. Даже полагали, что Стеки каким-то образом вернулся, возможно послал шпиона.
Пока однажды все не прояснилось.
В то сражение Тираж пытался образумить брата, просил пойти на поклон к Матери, но он отказался, попытавшись убить Тиража и Зева, седьмого сына.
Итогом стали: гибель Зева среди мха, где он до сих пор склонял голову в почтении и прося прощения за свою неудачу; и заточение Тай-Рея в Грет-Гроте. Тираж не верил до последнего в сумасшествие брата и потому дал ему время подумать, принять свои грехи, неверное видение мира.
Снова не вышло.
Оставалось лишь покончить со всем окончательно.
Щёлкнув пальцами, Тираж упрямо вздёрнул подбородок, сверкнув чёрными глазами.
Пламя сожгло кровь и растворилось. На действия рукой Тиража шеду-тиун никак не отреагировал, ведь Тай-Рей был уверен в своём могуществе, свято верил, будто никто не в состоянии нанести ему вред, тем более убить. Даже Мать.
— Что ещё покажешь? — с усмешкой спросил Дарог, взмахнув мечом и пустив в сторону брата огненный круг.
Тираж в ответ лишь плечами пожал, а заклинание сформировалось полностью.
Дарог вздрогнул и отступил на шаг, когда вокруг него взвились тысячи мелких капель, загораясь чёрным пламенем, поглощая свет вокруг и сворачиваясь спиралью.
— Я давал тебе шанс, пытался спасти. Когда будешь умирать, помни — я пытался тебя спасти, — проговорил мужчина, второй раз щёлкнув пальцами.
Веселье сошло с лица брата в тот же миг, как спирали резко расширились, соединяясь чёрными нитями, образуя вокруг Дарога сеть.
Крутанувшись внутри неё, тот огляделся и, замерев на месте, расплылся в улыбке. Лишь на краткое мгновение он испугался, пока не вспомнил, что по его существу течёт сила шести шеду-тиун. Он непобедим.
— Думаешь, поможет? Я может и не создавал магию, которой ты пользуешься, однако наслышан.
— Я знаю, — кивнул Тираж, наблюдая, как сеть сжимается вокруг брата.
— Это не поможет, ты же и это тоже знаешь, — взмахнув мечом, разрезая сеть с одной стороны, проговорил Дарог.
— Да, — отозвался Тираж, оказавшись за его спиной, чёрный меч легко вошёл в прозрачное тело между лопатками, выйдя из солнечного сплетения.
Дарог опустил взгляд и снова усмехнулся.
— Не пойму, ты глупый или притворяешься?
Он знал, что мечом его не убить, даже с тем учётом, что Тираж первый и старший брат. Ведь Дарог питался, поглощал силу своих братьев и сестёр. Он практически сравнялся с могуществом Первобога.
— Как знать, — равнодушно отозвался Тираж и глаза его полыхнули чёрным туманом, чернота скользнула молнией по мечу, входя в тело Дарога, чтоб спустя мгновение разойтись по всему его существу миллионом паутинок, поражая каждый нерв, каждую частичку силы...
Больше Дарог не смеялся.
Взмахнув мечом, попытался ударить Тиража, когда не вышло, попробовал ухватиться за кончик чёрного меча, что также не получилось. Руки беспомощно заскользили по собственной плоти, проникая в прозрачное тело, но не в силах ухватиться за лезвие или паутинку.
— Что ты сделал? — испуганно воскликнул Дарог, лихорадочно соображая, как себя спасти.
Хоть он и прожил многие сотни лет, умирать вовсе не хотел.
— Закончил начатое, — ответил Тираж, отступив и вырвав меч из тела брата. Но паутинки никуда не делись, продолжая медленно поглощать Дарога изнутри, сжигать его. — Прощай!
Тираж встал перед лицом брата, Дарог упал на колени и всё ещё пытался ухватиться за паутинки в собственном теле, постепенно его сущность становилась чёрной, пока не превратила всё тело Дарога в сплошной силуэт тьмы.
Взмахнув мечом, Тираж с силой опустил его на застывшего в потрясении Тай-Рея, отчего его тело рассыпалось. Сначала на крупные куски, которые вскоре раскрошились до самых маленьких частиц. Ветер подхватывал их и уносил в море и в небо.
Опустив меч, Тираж поднял голову и устало посмотрел на голубое небо. Стоило только уйти Сигарду и Шаю, как посветлело, тучи разошлись словно их и не должно было здесь быть.
— И мне вовсе не жаль, — прошептал Тираж, ощущая, как его наполняет облегчение за отомщённую семью.
***
Комнату наполнял мягкий свет, рассылая лёгкие тени по стенам.
Моргана стояла у станка и смотрела на красную нить в полотне. Пару раз она протягивала руку, чтобы коснуться её, хоть и знала, что ничего не увидит. Это было похоже на попытки увидеть Шайонелью. Нить волшебника имела привычный цвет и красиво вплеталась в полотно, однако, стоило коснуться её, как кроме белого света, Моргана ничего больше не видела.
С красной нитью происходило так же, разве что за исключением её цвета и чужеродного вплетения в историю.
Всё же коснувшись кончиком пальца красной нити, Моргана прикрыла глаза.
Прошло четыре дня с тех пор, как она осталась вдвоём с Агатой в Святом Сердце. Где находились сейчас Тираж и Мирожейн женщина не представляла. Ей оставалось лишь ждать. Попытки связаться с братьями не принесли успеха, её как будто не слышали.
От соприкосновения с нитью в глазах полыхнула чернота, пугающе протянув к ней руки, в попытке проникнуть в существо женщины.
Отпрянув, Моргана отошла на пару шагов, сжав кулаки. Ей было страшно от всего происходящего в мире людей, она боялась за своих братьев, за Мать, которую никто не был в силах найти. За дочь, которую она обязана защитить.
А проклятая нить словно смеялась над ней и её даром.
Подскочив к столу, Моргана порылась на нём, сметая на пол бумаги, книги, перо и чернильницу. А вот нож для писем она сжала в руке до побелевших костяшек. Страх окутывал тело новыми волнами, стремясь поглотить без остатка. Испуганный шеду-тиун — хуже не придумаешь.
Руки дрожали, губы пересохли, а горло сдавил скользкий ком ужаса.
И всё же, она обязана сделать хоть что-то.
Вновь подлетев к полотну, дёрнула за красную нить и резанула по ней лезвием...
Нить легко поддалась, так как её порезала именно Моргана, будь то кто-то другой, ничего не получилось бы. В этом и заключалось основное предназначение Морганы, она не просто следила за ходом истории, читала её, но и корректировала в нужных местах. Скольких жестоких и чудовищных людей она убрала из истории таким образом, и не сосчитать. Впрочем, на подобное была способна только она. Давно, — настолько, что воспоминания, наполненные смехом и теплом семейного круга, причиняли боль, — Моргана с братьями и сёстрами, смеясь, пробовали перерезать нити и ни у кого не вышло, кроме неё, даже у Тиража.
Разрезанная пополам нить сначала почернела, взвилась от боли живой змейкой, после рассыпалась, исчезая не только из рук женщины, но и из истории. По полотну прошлась золотистая волна, выравнивая его и исправляя вмешательство чужеродного элемента...
И как только она уничтожила нить, треснули камни на стене самого последнего этажа Святого Сердца, где располагались покои Вестника, десятого и самого слабого из шеду-тиун, того, кто смог отобрать у братьев не только жизни, но и силы. Камни, инкрустированные в соединение этажей, стремительно трескались, рассыпая осколки в разные стороны, миллиардом блестящих кусочков опадая в мох, пропадая в нём, затухая навсегда.
Моргана даже не стала подходить к окну, чтобы убедиться в происходящем. Лишь прикрыла глаза, вздохнув с облегчением.
— Ты справился, Тираж.
Происходящее за окном говорило о том, что брат повержен, самый слабый из всех, но самый любимый ею. И преданный ею. Дважды. Первый раз, когда Моргана рассказала, где его найти. Второй раз, сейчас, когда перерезала его нить жизни.
— Мне жаль, Тай-Рей, — не открывая глаз, закончила Моргана.
Испытывая чувство вины и скорби, подошла к спящей в кроватке дочери. Взглянув на умиротворённое личико самого драгоценного существа во всех мирах, улыбнулась, по щеке скатилась одна слеза.
Да, предала, помогла убить, но лишь ради Агаты, она должна жить, и если ради неё предстоит ещё кого-то уничтожить, она будет готова действовать.
Всё так же с любовью глядя на дочку, Моргана грациозно взмахнула рукой, а за спиной её на подоконнике одного из окон загорелись свечи, ровно шесть штук. Каждая имела свой цвет и надпись, в основании предназначенный Матерью камень, говоря кому из шеду-тиун она посвящена.
Ещё один взмах руки и рядом с шестью выросла седьмая, чей фитиль тоже полыхнул огнём...
***
Трудно было сказать, день сейчас или ночь, так как тени плотно покрывали купол и защищали его. Приходилось основываться на внутренние часы.
Тоби сидел на каменном крыльце Цитадели и смотрел на черноту вокруг них. На стенах горели факелы, немного разбавляя мрак.
Шли часы, складываясь в дни, но ничего не менялось. Мужчина следил за куполом постоянно, между делом отдавая распоряжения, связывался с другими городами и знал, что многие были разрушены. Дароземцы спешили к горам, где имелся хотя бы маленький шанс выжить. Только у Крамуса дела обстояли немного лучше, благодаря кольям им удавалось пока отстоять равнины Арозина.
Тоби почти не спал, от этого накатывала дикая усталость. Рональд, вопреки угрозам, убираться прочь не спешил, опасаясь, что за куполом их ждут полчища чудовищ, да и идти некуда. Всюду разруха и смерть.
Есть ли спасение?
Купол вокруг Цитадели хоть и не просматривался, но звуки доносились пугающие, рык и стоны существ, поглощаемых тенями. Но меньше тварей не становилось, судя по звукам. Они лезли и лезли, пытаясь проникнуть под защиту, их поглощали тени, а они всё равно упорно рвались внутрь, чуя добычу.
Вздохнув, Тоби мысленно в очередной раз попросил Шаю явиться как можно скорее. Единственной надеждой была активация защиты Дароземья. Мужчина старался не думать о том, что её вообще может не существовать. А на большее мальчишка не способен. Как и все вокруг, только сидеть взаперти и ждать конца, молясь, чтобы всё наконец прекратилось, тем или иным способом.
— Тебе бы отдохнуть, — за спиной показался Рональд.
Он словно взял на себя обязанности портить и без того отвратительное настроение Первого советника.
Тоби не ответил, глядя на шевелящиеся над куполом тени, выглядело это словно он смотрел в кишащую змеями яму. Пугающее и в то же время завораживающее зрелище. Люди из ближайшего города, которые прятались в Цитадели, боялись смотреть наверх и старались не покидать замок. Другие волшебники вели себя более сдержанно, матерились и плевались только, если Тоби не было поблизости. Они понимали, что тьмой мужчина пытался спасти их же, но ужаса и отвращения во взгляде им редко удавалось скрыть.
— Игнорируешь меня? — спросил Рональд, садясь рядом и протягивая советнику кубок с горячим настоем и плошку с кашей и жаренной куриной ножкой.
Припасов им пока хватало, однако экономили, так как точно не знали, когда всё закончится и сколько предстоит прятаться в Цитадели. С каждым часом атмосфера накалялась. Кто-то ругал Верховного волшебника, другие молились и рыдали. Первое время Тоби пытался вразумить людей и объяснял, что Шаю пока занят, но придёт к ним обязательно, ведь не только они нуждались в нём. Поначалу его слушали, вскоре надежда их и вера в его слова рухнули, оставив страх. Обстановка накалялась и прекратить это было просто невозможно.
Приняв еду, Тоби помешал деревянной ложкой кашу и вздохнул.
— Нужно что-то решать, — посмотрев на купол, проговорил Рональд.
Тоби скривился, поняв что аппетит пропал окончательно. Нужно сообщить ученикам, чтобы сами носили ему еду, от Рональда только голова болела. Сказал бы что-то новое, ободряющее. Хоть Тоби и являлся Первым советником, был таким же простым человеком, не лишённым чувств.
— И что предложишь? Я сделал все, что мог, — грубо поинтересовался Тоби.
— Будто я что-то могу, — окрысился в ответ Рональд.
— Тогда заткнись и не порть мне аппетит, — рявкнул советник. — Я и без тебя всё прекрасно вижу. А ты, раз помочь не можешь, отвали.
Рональд на выпад лишь поджал губы и поднялся. С каждым часом их взаимоотношения портились всё сильнее. Рональд понимал, что не стоит доводить Тоби больше, чем уже есть, но сдерживать свой страх, щупальцами вонзившийся во всё его нутро, было выше сил. Против воли, он упорно произносил гадости, словно от нагнетания атмосферы вокруг что-то изменится.
— Не я твой враг, — бросил он, шагнув к двустворчатым дверям Цитадели, открыта была только одна створка, её никогда не закрывали.
— В последнее время я сомневаюсь в этом, — откинув плошку вперёд на мостовую, отозвался устало Тоби.
Вздохнув, взлохматил волосы, когда неожиданно по телу разлилась тёплая волна, заставив сердце на миг затрепетать, а душу наполнило благоговение.
Вскинув голову, Тоби уставился на купол, выискивая хоть что-то в подтверждение ощущению.
— Чувствуешь? — оглянувшись, спросил Рональд и взгляд его зажёгся жадным огнём.
— Да, — выдохнул Тоби и встал, внимательно наблюдая, как от самого центра купола, скрытого тенями, расходиться волна, поначалу она была едва заметной, но по мере усиления магии становилась ярче, до тех пор, пока не стало ясно — огонь.
Круг образовался, став ярким и словно живым. Миг и он скользнул по куполу, уничтожая тени, но не причиняя защитному механизму Цитадели ни единого вреда, послышался нарастающий гул, смешанный с предсмертными криками чудовищ. Огненная волна прошлась по всему куполу, открыв взор на голубое небо, на разрушенный город перед Цитаделью и... пустоту.
Воронки не было.
Стихия стихла так же быстро, как и появилась.
— Огненный шар, — выдохнул Рональд, так как уже доводилось видеть подобную картину и, спрыгнув с крыльца, кинулся бежать по мосту, что соединял замок с землёй вокруг пропасти.
Тоби так же поспешил за ним, сердце радостно забилось, надежда вспыхнула внутри с такой силой, что он едва не рассмеялся в голос.
К тому моменту, как они подбежали к границе купола, за ним среди разрухи города стояли двое. Марьён поддерживал шатающегося Шаю, изо рта которого на мостовую лилась тонкая дорожка крови.
— Повелитель! — выдохнул Тоби и, проскочив барьер, подхватил худощавое тело волшебника, прижав к себе с такой силой, что Шаю застонал, когда рёбра захрустели.
— Аккуратнее, — предостерёг Марьён. — Он слишком слаб.
— Вижу, — отстранившись, Тоби поднял руками голову Верховного волшебника и заглянул в лицо. Бледное настолько, что кожа казалась прозрачной, из уголка губ шла тонкая дорожка крови, глаза побелели и были расфокусированными. — Занесём его в замок.
— Как это понимать? — задержав Марьёна, спросил Рональд. Тоби же подхватил Шаю и понёс в Цитадель. — Шаю едва живой.
— Многое он сделал, — печально ответил Марьён и последовал за советником и своим повелителем.
— Он вообще ещё что-то может сделать? Помочь в состоянии? — глядя в спину ученику, спросил Рональд. Собственно, для него Шаю так же оставался последней надеждой. Вот только при взгляде на него, лучшего и самого многообещающего мальчишку, перед глазами вспыхивала картина надругательства над ним в камере замка Дар-Дергер.
— Что успеет, то сделает, — ответил, не оборачиваясь, Марьён. — Но конец его близок, я думаю. Ты не представляешь, что он сделал для всех.
— Недостаточно, раз твари и воронки всё ещё есть, — резко отрезал Рональд.
Марьён замер, плечи напряглись, однако он ответил, не поворачиваясь, так как боялся, что врежет учителю за его отношение к Шаю.
— Шаю делает всё, что может, даже ценой своей жизни, а вот ты не сделал вообще ничего, как и все вокруг...
Тоби стал подниматься по ступеням, когда Шаю хрипло прошептал:
— Поставь меня. Я должен сам войти.
— Но ты едва дышишь, — удивился советник, однако помог волшебнику встать, придерживая. Тот повернулся и, оперевшись о ближайшую колонну с боку на крыльце, тяжело дышал. Судорога прошла по его поникшим плечам, а изо рта выплеснулся ещё один сгусток крови. Расплескавшись по камню, засветилась и забурлила, вмиг иссохнув, оставив после себя Золотую основу.
— Но дароземцы не должны видеть меня слабым, — возразил Шаю и снова закашлялся. Прикрыв рот рукой, пару минут сотрясался, когда отпустило, отнял руку и Тоби заметил кровь на его перебинтованной ладони, прежде чем тот тут же вытер о чёрную рясу. Кроме неё на нём были сапоги и штаны, рубашка отсутствовала, показывая бинты на животе.
Мужчина нахмурился, отметив, что бинты на ладони размотались, или же рука его иссыхала.
— Как ты себя чувствуешь?
— Отвратительно, — признался Верховный, расправляя плечи и выпрямляясь перед своим советником. — Но выбора нет.
Тоби скрипнул зубами. Вот и дождались помощи, от мальчишки, который едва жив. Что он может сделать? Спасёт мир ценой своей жизни, а кто спасёт его?
Марьён нагнал их и, встав поближе к Шаю, чтобы подстраховать в случае чего, спросил:
— Не зайдёшь?
— Зайду, сам, — ответил Шаю и, выпрямившись ещё немного, шире расправив плечи, сцепив зубы, шагнул к двери.
Люди в Цитадели почувствовали его и потому выбегали из комнат, в которых их разместили. Не всех, но большинство. Кто-то ночевал в библиотеках, другие в залах. Но почти никто не расположился в главном зале. Впрочем, к тому моменту, как Верховный волшебник сделал первый шаг внутри Цитадели Магии, некоторые уже ждали его, преклонив колено.
Потому видели...
С первым шагом Шаю от его ступни по полу прошлась зеленоватая волна, вырисовывая руны и заклинания, давно заложенные в каменных плитах. Со вторым шагом золотая волна также отошла в стороны, достигнув стены, поползла к потолку. Зажглись огни древних светляков, имеющих разные цвета, от этого зала окрасилась в нежные тона золотого, зелёного, розового и голубого. На стенах засветились рисунки, открывая миру историю, показывая самого первого Верховного волшебника, его путь к защите и неприкосновенности Дароземья. По выстроенным в два ряда колоннам забегали разноцветные змейки, меняя простой каменный столб на прекрасный столп, украшенный резьбой по камню, показывающей невероятных существ, когда-то наполняющих земли.
Фонтан, располагающийся в самом конце залы, изменился на глазах. Простые бортики поплыли, будто расплавляясь, открывая взору золотые плетёные края, вместо обычной непонятной формы распылитель воды преобразился, став головой дракона с раскрытой пастью, из которой и лилась вода. Длинные усы существа протянулись до ближайших стен, коснувшись их, пошли золотой ниткой вверх, к потолку. Где спустя мгновение вместо серого камня и деревянных балок появилась сеть из золота, будто подвесное кружево, ещё выше, и цветные расписные рисунки полностью копировали звёздное небо.
— Повелитель, — в благоговейном трепете выдохнул пивовар, впервые видя подобное чудо. Припав лбом к сложенным на полу рукам, зашептал слова радости от встречи.
И пока Шаю шёл вперед, люди склоняли перед ним головы, шептали приветствия и искренне желали здравия.
Следом за волшебником шли Марьён и Тоби, оба волновались, как бы Шаю не рухнул на пол в этот момент. Но он шёл уверенно, вскинув высоко подбородок, успокаивая и даря надежду дароземцам. Казалось, простого его присутствия достаточно, чтобы все успокоились и поверили в него.
Когда Шаю достиг примерно середины зала, из пола у фонтана выросла первая фигура. Она имела чёткий силуэт, прикрытый широким плащом с глубоким капюшоном. Преклонив на миг голову и колено, призрак направился к Верховному волшебнику, следом за ним появилось ещё восемь фигур в балахонах. Выполнив всё, что сделал первый, вереницей направились к нему навстречу.
Шаю видел их и при приближении одного, остановился, окинув ничего не выражающим взглядом.
— Рады приветствовать тебя, владыка, — проговорил один из девяти и протянул руку. — Прошу, следуйте за нами.
Шаю окинул взглядом протянутую кисть, которая ничем не отличалась от любой человеческой. Вытянув руку в ответ, вложил свою ладонь в предложенную. Восемь призраков тут же окружили его и зашептали неизвестные слова. Вокруг образовался сиреневый туман, окутав с ног до головы.
— Шаю, — кинувшись к ним, крикнул Марьён, вот только спустя миг достиг пустого места.
И Шаю, и призраки девяти кругов исчезли.
— Как это понимать? — рявкнул он на не менее удивлённого Тоби. Тот лишь руками развёл в стороны. Шаю всё ещё находился в Цитадели, он это ощущал, правда сразу и везде...
Он оказался в тёмном месте, где кроме девяти фигур в балахонах никого не видел. Вставшие призраки полукругом рядом с тускло светящимся шаром, по которому пробегали разноцветные искорки.
— Коснись его рукой и ты узришь истину, — проговорил один призрак.
Определить, кто из девяти женщина, а кто мужчина, не представлялось возможным, так как кроме подбородков ничего более рассмотреть не удавалось.
Шаю протянул левую руку, ощущая, как в нём возрастает трепет. Накрыв шар ладонью, пока ещё не запятнанную скверной, ощутил его тепло, скользнувшее в него благоговейной волной, медленно поднимающейся по всему телу. Успокаивая и даря мир телу и сердцу, заглушая боль, усмиряя страхи.
Радужки глаз из белых стали ярко-зелёными, будто летний лес в дождливый день. А с губ сорвался тихий стон...
***
Самый маленький из трёх материков носил название Терара-Геха, и полностью соответствовал своему имени. Гор на небольшом куске земли имелось намного больше, чем где-либо ещё в мире. Они закручивались вокруг равнин, вытягивались вдоль них, скалистые зубы резко выныривали из вод озёр и морей.
И всё же, несмотря на обильное количество скал и камней, воронки и существа пришли и в эти края.
Выжить, казалось, невозможно в полном хаосе, ни у одной страны не имелось ни Сигарда, ни Шаю, даже мало-мальски сильного мага среднего уровня.
Дашха, как и многие другие женщины, пребывала в ужасе и бежала. Неслась по каменистым полям прочь, ища хотя бы намёк на спасение. Все ближайшие пещеры и горы облюбовали другие люди, уходя группами и целыми селениями. Несли всё самое необходимое, детей, домашний скот и тёплые вещи, бросая стариков и больных. Именно эти категории населения вторыми подвергались съедению существами, первыми были воины.
Вокруг царила темнота, сильно пахло землёй, но даже это не помогало забыть запахи крови и смерти.
Дашха сидела ближе к дыре-входу, прикрывая тощим телом своих сыновей. Матвейху всего два года, он не понимал и не слушался, кричал от страха, растирая по пухлым щекам грязные слёзы испачканными в земле и саже ручками. Павхуш чуть старше, семи лет, уже понимал, что крики не помогут и просто испуганно смотрел на вход в яму. Возможно, она была чьим-то жильём, какого-то животного, скорее всего медведя. Сейчас это не имело значения, ведь даже это место спасло их от чудовищ.
Земля не скрывала их рычания, криков людей и запаха смерти.
— Всё будет хорошо, — словно заведённая шептала Дашха, сжимая в тонких руках вилы и направляя их на вход в земляную яму.
По её темной коже, цвета меда, текли слёзы, оставляя соленые дорожки. Пухлые губы покраснели, подбородок дрожал, как и голос. Длинные светлые волосы растрепались, местами были короче, так как при попытке сбежать Дашха зацепилась косой за дерево, пришлось рвать, чтобы не останавливаться, распутывать не хватало времени. Руки и ноги покрывали синяки и ссадины, на одной ступне из глубокой раны текла кровь, лишь привлекая к ним ненужное внимание.
Её считали ведьмой, хотя на самом деле Дашха была обычной знахаркой. Но простым неграмотным людям невозможно объяснить разницу. Лишь поэтому её и детей не пустили в пещеры, сколько бы она не молила. Стольких спасла, а в ответ получила лишь презрение и пожелание страшной гибели от клыков чудовищ.
Дашха поклялась сама себе, что если весь этот кошмар закончится и она, и её дети выживут, она увезёт их туда, где по слухам жили волшебники и волшебные существа.
Только бы пережить.
В дыру в земле сунулась оскаленная морда, осмотрев мелкими глазками людей, на миг исчезла, чтобы тут же в нору сунуть свою лапу с длинными когтями.
Только бы выжить!
Дашха молилась всем богам, каких знала, просила святых духов помочь ей и сберечь хотя бы сыновей.
Сердце билось перепуганной птицей, в горле стоял ком.
Сельхон, любимый и сильный Сельхон, где же он? Муж и любовник, единственный, кто поверил в неё и принял такой, какой она была на самом деле. Крепких мужчин первыми послали на гибель сражаться с чудовищами. Шансы, что муж выжил и найдёт их, спасёт, равнялись нулю.
Матвейху закричал особо громко, видя лапу, пытающуюся достать до них, одним когтем ей даже удалось зацепить ступню Дашхи и боль пронзила всю ногу вплоть до паха. Сжав зубы плотнее, не позволив себе закричать, женщина подтянула ноги к груди, яростно ткнув вилами в лапу чудовища. Это словно помогло и конечность исчезла.
С замиранием сердца все трое ожидали появление существа, глядели то на вход, то вокруг, предположив, что чудовище придумало другой способ достигнуть их.
Матвейху наконец затих спустя полчаса и просто икал, блестя в темноте глазами.
Дашха обняла сыновей и поцеловала, продолжая шептать молитвы.
Они уснули и пропустили рассвет. Когда проснулись после тяжёлого и беспокойного сна, не сразу обратили внимание, что ничего больше не было слышно.
— Я проверю, — решилась вскоре Дашха, перевязав раненую ногу куском от платья.
— Не надо, мама, — попытался остановить старший сын. — Это ловушка.
— Всё будет хорошо, я осторожно, — потрепав светлые как у отца волосы, Дашха улыбнулась, едва найдя силы растянуть губы. Поцеловав сыновей, подползла к входу и высунула сначала вилы, после голову.
Картина вокруг предстала будто из самых страшных снов. Яркие лучи солнца освещали несколько деревьев, уцелевших после нападения существ, остальные вместе с корнями вывернули, деревья разбросали в разные стороны, какие-то острыми когтями разрубили на несколько кусков.
— Я здесь! — насколько могла громко крикнула Дашха, выждав ещё несколько минут и не увидев ни одного существа, вылезла из норы и, выставив перед собой вилы, шагнула вперёд по твёрдым кускам вспаханной земли.
Вокруг пели птицы, жужжали насекомые, на миг показалось, что всё, что произошло, действительно было дурным сном. А на самом деле просто прошёл ураган.
Так она думала, пока не ступила на кромку леса, перед глазами предстала картина, едва не вынудившая Дашху вывернуть желудок от отвращения.
Перед женщиной расстилалось каменистое поле, на нём раньше проводили праздники урожая и проводы зимы. Сейчас оно отличалось от привычного вида множеством мёртвых тел, людей и животных, Дашхе показалось даже, что она заметила медведя, чью берлогу они заняли. Спустившись к полю, медленно шагнув по нему, женщина оглядывалась, ища выживших воинов, вороны уже налетели и дрались за лакомых, по их мнению, мертвецов.
Что-то смутное не давало покоя. Идя дальше, женщина медленно соображала, пытаясь понять, что её настораживает.
С других сторон поля показались люди, раненые мужчины с топорами и вилами, они, как и Дашха, удивлённо осматривали место боя. Тела друзей и незнакомцев из армии короля, серые сгустки, остававшиеся от чудовищ.
Кое-что особо привлекло всё её внимание — посреди поля, далеко настолько, что невозможно было с уверенностью сказать кто это, мужчина или женщина, в светлых одеждах стоял одинокий силуэт и, запрокинув голову, глядел в небо.
Дашха шагнула к нему, полагая, что это выживший человек. Вот только она моргнула и замерла на месте, поле оказалось пустым. Растерянно озираясь, Дашха продолжила путь. Вскоре встав посреди поля, подняла голову и взглянула на голубое небо, как и фигура прежде. Она наконец поняла, что ей не давало покоя.
Воронок больше не было.
***
Волны плескались о камни, чайки летали над полем сражения, выискивая пищу, всё, что ею могло быть после разрушительной силы черноволосого волшебника. Там и тут появлялись мухи, кружа над кровавой грязью. Воздух наполнялся запахом гниения, гарь почти выветрилась.
Навострив уши, она поглядела вокруг, сжав клыками ободок короны. Звук послышался слева, и лисичка поспешила в ту сторону. Пробежав между кучами земли вперемежку со сломанными мечами и костями, достигла берега. Чайки кружили над водой, выискивая пищу.
Снова замерев, лисичка прислушалась. Звук повторился, исходя из-под обломков сгоревшего судна.
Подойдя к ним, она села и оглядела дерево внимательным взглядом. Движение появилось сразу после повторного стона.
Положив корону на землю и, надавив одной лапкой так, чтобы ободок встал дыбом, лисичка сунула в него голову, чтобы было удобнее нести. Пугливо подойдя к пальцам человека, пытающегося выбраться из-под придавивший его лодки, неуверенно понюхала.
Мужчина был ещё жив и мог бы выжить, если бы ему кто-то помог. Он оказался одним из тех, кому просто не повезло и в суматохе о них забыли или не нашли. Сломанная нога мешала двигаться и выбраться из-под обломков. Звать, воин понял, бесполезное занятие, ещё вчера вечером.
Обогнув обломок, лисичка увидела голову человека, он смотрел в небо, глубоко дыша и кривясь от пронзающей рёбра и ногу боли, его рыжие волосы превратились в колтун, запёкшаяся кровь казалась черной.
Сев и обняв лапки хвостом, лисичка наклонила на бок голову. Мужчина не обратил на неё внимание. Тогда она тявкнула.
Человек с трудом повернул голову на звук, заметив рыжехвоста, попытался улыбнуться.
— Кто у нас здесь? Откуда ты такая, красотка? — голос воина звучал устало, но добро. — Если бы ты понимала меня, я бы попросил тебя привести кого-нибудь способного помочь.
Ногу вновь прострелило и он застонал, скривившись.
Лисичка слушала его, ей нравился его голос и глаза казались добрыми. И ей стало бы жаль воина, если бы она умела чувствовать. Пока Наследник далеко от неё, она ограничена во всём.
Тявкнув ещё раз, лисичка подошла к мужчине, ткнулась мордочкой в лицо и лизнула под носом, где запеклась кровавая дорожка.
— Милая, — улыбнулся воин, подняв одну руку, попытался ухватиться за рыжий мех, но не удалось.
Пасть лисички, ещё до того, как он начал движение рукой, изменилась, глаза полыхнули ярко-оранжевым, рот широко раскрылся, а из его недр вырвалось что-то красное.
Воин не успел даже удивиться, как в его шею впились острые щупальца, пронзая сонную артерию, а горячая кровь его потекла в глотку Хранителя.
Воин умер ещё до того, как лисичка напилась.
Оторвавшись от его шеи и облизав чёрные губы красным языком, она навострила уши и принюхалась.
След Наследника уходил вглубь Гашлтеи, стоило поспешить и нагнать его...
***
Многие дома городка выстояли лишь благодаря воинам, кольцом окружившим его. Солдаты уже были наслышаны, что против существ из воронок помогает железо, потому к моменту, как до них добрались чудовища из ближайшей воронки, люди подготовились. Однако их сил оказалось недостаточно, и некоторые твари прорывались вглубь городка, ища и стремясь убить людей, на животных им было плевать.
Жакки и ещё два десятка горожан забаррикадировались в одном из подвалов, самом глубоком в городке. Двери подвала оббили железным листом и одно из существ кидалось на него, шипело и отступало, когда серо-белая кожа начинала покрываться волдырями.
— Дам команду, откроете дверь, — проговорил Жакки, погладив некогда длинную бороду, но в стремлении скрыться случайно обжёгся и теперь от неё остался лишь неровный кусок.
Сжав в руке копьё с железным наконечником, Жакки встал в стойку. Зря ли он служил десять лет в армии? Нет, он знал как и умел сражаться. Сейчас горожане убедятся не только в том, что не зря выбрали его председателем, но и уверяться в его способностях до крови отстаивать свой город.
— Давай, — кивнул Жакки и тощая Эйхи потянула засов, открывая дверь.
Существо в коридоре недоверчиво поглядело на широкоплечего председателя и даже с сомнением склонило голову, не веря, что люди сами идут в руки.
Жакки шагнул из погреба, дверь за ним тут же закрылась.
Тварь зарычала и когтями передних лап легко вспорола каменный пол.
— Иди ко мне, — широко оскалился мужчина, выставляя перед собой копьё, плотнее обхватывая его древко руками.
Чудовище мигнуло сразу всеми глазами на бледной коже и рвануло к нему, намереваясь снести голову, в отместку за причинённую боль от железа на двери.
Жакки нахмурился, взглядом отмечая каждое движение чудовища...
Пол загудел, по каменным плитам заскакали мелкие камешки, раздробленные когтями существа. Оно само удивлённо замерло, глянув под лапы.
Жакки отмахнулся от происходящего, решив, что просто землетрясение. Плотнее перехватил копьё и шире расставил ноги, чтобы не упасть при тряске.
Существо на него внимания не обращало, будто забыв. Закрутилось вокруг себя, глядя в пол и царапая его, дробя плиты на мелкие камушки, те уже не скакали по полу, а поднимались медленно вверх.
Только тогда Жакки остановился и, припав спиной к двери, замер.
Существо, как и камушки, поднялось вверх, однако словно нехотя, и даже испуганно замолотило в воздухе лапами и хвостом. А потом закричало, дико от чудовищной боли, пронзившей всё его существо, разрывающей каждую клетку тела на многие части.
Из земли поднялась волна, прозрачная, но с оранжевым отливом, она обхватывала всё вокруг себя, в том числе и Жакки, но председатель в воздух не поднялся, боли от соприкосновения не ощутил.
А тварь рычала и рвалась, пыталась высвободиться или хотя бы ранить, но кого...
Потом чудовище лопнуло столь неожиданно, что Жакки не сразу моргнул, когда по его лицу размазало измельченные внутренности. Казалось, даже дышать перестал.
Шли секунды, складываясь в минуты, сверху послышались шаги и вскоре в погреб вбежал воин в форме дароземья.
— Не знаю, что происходит, но ты должен это видеть, отец, — широко улыбнулся перепачканный младший сын.
Жакки кивнул и, едва оторвавшись от двери, зашагал к нему.
Вместе они выбрались из подвала и, пройдя библиотеку, вышли на широкое крыльцо.
Вокруг тишина звенела... от облегчения.
Ни единого чудовища не было видно, воины на границах городка растерянно опускали оружие, воронка, — чей силуэт они видели из ратуши, — исчезла, оставив после себя чистейшую голубизну неба...
