Камень Жизни

      Солнце садилось, последними лучами освещая морские волны бордовыми оттенками. Волны мерно бились о скалы вблизи острова Шибокуро, а над ним полыхало зарево вулкана. Он проснулся, стоило только воронке пробурить в его кратере дыру. Оранжевые ручьи хлынули по земле, сжигая на своём пути всё, что попадалось.       Люди, те немногие, которые вернулись на остров после появления воронки и смогли пережить первые нападения, вновь спешили к лодкам и кораблям, чтобы уйти от чудовищ, мчащихся за ними, и от лавы. Она имела схожее с железом действие, против огня чудовища оказались бессильны. Но в отличие от людей, которые взбирались в лодки и оставались на поверхности только так, существа ныряли в морские волны и всплывали вскоре, вынужденные возвратиться на горящую землю.       Для них слишком большим оказалось расстояние от одного острова до другого. Переносить солёную воду с каждым пройденным шагом становилось сложнее. Тогда они стали забираться на лодки, когда те не выдерживали их веса и тонули, спешили к кораблям. Но стоило их когтям коснуться борта судна, как в нём появлялись глубокие борозды и вода рвалась внутрь.       Тираж шёл от берега к вулкану, намереваясь закрыть и успокоить его. Люди бежали мимо него, не замечая, животные ревели и носились из стороны в сторону, их на корабли никто не спешил забирать. От некогда одного из самых больших и успешных портов остались лишь обломки да огарки, здания рушились от тряски, чуть позже загораясь от лавы. Вокруг было темно от выброшенного в воздух пепла, будто ночь никогда не покидала этого места, даже пламя не растворяло мрак.       Достигнув подножия вулкана, Тираж взглянул на закрытое дымом и пеплом небо, откуда вырывался портал в кратер. Прищурившись, постарался присмотреться, какое до него точное расстояние.       — Что ж, меня ждут ещё острова и материк, стоит поспешить, — взмахнув рукой, в которой тут же возник Чёрный клинок, мужчина пригнулся и прыгнул, чтобы спустя пару мгновений оказаться в дыму, а ещё секунду спустя коснуться ногами уплотнённого им воздуха, над кратером вулкана, совсем рядом с воронкой. Её вихрь закручивался, гоня пепел, впитывая его, так и норовя втянуть в себя и мужчину, однако тот стоял крепко.       Теперь из портала выскакивали существа и практически сразу нарывались на лаву, загораясь в считанные доли секунды. С одной стороны, это упрощало задачу и спасало людей. С другой, вулкан сам легко уничтожит остров и всех пока ещё живых.       Взмахнув мечом, Тираж направил им поток воздуха прямо на воронку, дополнив заклинанием. Когда воздух коснулся портала, казалось, что вошёл в неё, поддавшись потоку. Тираж отскочил и лёг на живот в невесомости. Вытянув руку, послал магический поток в кратер вулкана.       Воронка задрожала и заскрипела, будто насильно останавливаясь. Полыхнуло голубым светом, искры прошлись по всему вихрю, от места вторжения до основания. Когда синие искры достигли купола мира, воронка взорвалась, растворяясь. В вулкане происходили свои действия, вызванные магией шеду-тиун. Магма бурлила и рвалась наружу, но жерло стремительно зарастало плёнкой, запечатывая.       Встав уже на затвердевшую и почерневшую лаву, Тираж спустился в жерло, глядя на плещущуюся лаву под прозрачной плёнкой собственной магии. Присев на корточки, он коснулся ладонью плёнки и шепнул несколько слов. Лава мигнула, взбурлила в попытке прорвать плёнку, когда не вышло, медленно угасла, успокаиваясь.       Выпрямившись, Тираж посмотрел на небо, где облака пепла всё ещё мерно закручивались вокруг места прорыва воронки. Крыльев у него не имелось, да и не нужны они были ему.       Никто на острове не видел, как мужчина вмиг оказался среди неба, протянул руку и коснулся ладонью купола, послав свой дар.       Сверкнуло зелёным, круг разошёлся от краёв дыры к центру, в итоге схлопнувшись и запечатав брешь в куполе.       Удовлетворительно кивнув, Тираж спустился на остров и, стоя на кратере вулкана, глянул вниз. Существ было много, возможно даже слишком для одной воронки. Хотя и выжили лишь самые первые, кто ещё не попал под лаву.        Сжав меч, полыхающий чёрным огнём, Тираж ринулся к ним, разрубая пополам, срубая головы и прекращая существование, спасая людей...       А потом будут ещё острова и материк, те места, где не имелось ни волшебников, ни достаточного количества железа, даже вулканов. И лишь после Тираж пойдёт на самый большой материк, чтобы закончить всё. Конечно, погибнут многие тысячи, но ему не разделить себя, а помощи ждать неоткуда. Мирос тоже делает всё, что в его силах.       Но их слишком мало, шеду-тиун осталось лишь трое.              ***       Давно стемнело и на Дароземье опустилась ночь. Люди постепенно разошлись, только Тоби сидел у фонтана с живой водой и ждал, когда вернётся Шаю. Рональд первое время матерился и фыркал, но Марьён смог его заткнуть и вскоре тот ушёл.       — Паршиво выглядишь, — проговорил Марьён, садясь рядом с Тоби и протягивая ему плошку с едой. — Учитель сказал, что ты так и не поел.       — У него удивительная способность раздражать меня, — согласился советник, приняв еду и всё же захотев её употребить.       — Есть у него такое, — усмехнулся Марьён, принявшись за свою еду. Пару минут они молчали, занятые.       Учитель в школьные дни казался вполне нормальным мужиком, помогал и давал советы. Однако с приходом войны в нём словно что-то изменилось. Особенно после того, как он видел надругательство над Шаю. С тех пор он стал сварливым, трусливым и даже в некотором роде жестоким. Влюблённый в Шаю Марьён отчётливо видел разницу между отношением Рональда к своим ученикам. И если раньше мужчина глядел на Шаю с надеждой и подобием любви, то сейчас смотрел так, будто винил во всём происходящем.       Возможно, так и было.       Ведь Шаю стал Верховным волшебником, но продолжал оставаться подле Сигарда, хотя Дароземью он определённо нужнее. Впрочем, даже на расстоянии от молодого мужчины имелся толк. Но народ вопрошал, где их повелитель, почему отсутствует. Многие помнили слова Шаю о том, что он поможет отыскать императору последний камень Силы и вернётся. Помнили и не понимали, почему до сих пор камень не нашли и владыка не возвратился в свою страну. Те же, кто знал истинную причину ухода Верховного волшебника, молчали, понимая, что раскрыть тайну невозможно.       А теперь Шаю осталось совсем немного. Трудно предсказать, что он сделает, но ведь обязательно попытается спасти всех, неважно какими жертвами и какую цену предстоит заплатить за мир. Несмотря ни на что, он её заплатит.       Дароземье потеряет единственную надежду. Марьён понимал, что после его смерти скорее всего возникнут волнения, главное, чтобы они не перешли во что-то более серьёзное. Гражданской войны им ещё не хватало.       И Марьён просто надеялся, что с Шаю всё в порядке и он продержится как можно дольше. Однако его состояние пугало и приводило в ужас, что уж говорить о боли, которую он испытывал. Нет, сокурсник ни словом не обмолвился о ней, но Марьён слишком хорошо знал все выражения его лица.       Тоби думал о том же, хотя не знал и половины. Только видел немного. Мужчина понимал, что если Верховный умрёт, сам Тоби не выдержит испытаний. Кто станет благодарить мертвеца, когда страну охватит смута? Как удержать уставший от крови народ? Найдётся ли сразу другой претендент?       — Теперь у нас хотя бы появилась надежда, — проговорил советник, устало вздохнув. — И, я надеюсь, Рональд наконец заткнётся.       Марьён прыснул, едва не сделав глоток разбавленного вина. Просмеявшись, всё же отпил.       — Всё изменится, — вздохнул он, доев и поставив посуду рядом с собой.       Вокруг них открывался прекрасный вид, зала изменилась и теперь чётко говорила, что в Цитадели правят волшебники. Изменения коснулись не только этой комнаты, но и всех остальных. Некоторые волшебники, особенно молодёжь, даже в ночь шастали по всем доступным им комнатам и рассматривали. Учителя давно плюнули на них, бросив попытки утихомирить и загнать в комнаты.       — Уже изменилось, — кивнул Тоби. — Но что ждёт нас дальше? Есть ли будущее?       — Сомневаешься в Шаю?       — Вовсе нет, — качнул головой советник, отставляя свою посуду. — Просто волнуюсь. Выиграем мы эту войну, а дальше что? Шаю не выдержит, — когда Марьён открыл рот, поднял руку, — я вижу это. Ему совсем немного осталось.       Молодой мужчина поджал губы и вздохнул. Что спорить, если это правда.       — Я не знаю, что делать, — признался Марьён. — Я пробовал его вылечить и не вышло. Всё обстоит куда ужаснее, чем кажется с виду. Поверь, то, что ты видишь, не всё.       — Ирония, — согласился Тоби. — Тот, в ком мы нуждаемся, первым покинет нас, просто потому что его спасти некому.       Охватившее их молчание затягивалось. Говорить о самом страшном не хотелось, оно и без того Дамокловым мечом висело над ними, да и разговоры ничего не изменят. А действовать как, они не представляли.       — Когда всё закончится, женюсь на Сельме, — поклялся себе Тоби.       Она не знала о его чувствах, да и он сам до последнего времени не догадывался о них. Но стоило только потерять молодую женщину из виду, как только о ней и думал. Приходилось даже гнать от себя её образ. Хрупкая и послушная, почти безвольная, мечтающая лишь о встрече с сыном, она запала ему в душу, разжигала в нём пламя страсти и жажду защитить её. Тоби имел любовниц довольно часто, особенно в молодости, но только Сельма смогла забраться в самую душу и покорить сердце, которое, казалось, навсегда потеряло надежду на любовь.       — Сельме? — переспросил удивлённо Марьён.       От слов советника перед глазами мелькнул образ Анго и вспомнились все надежды, что он возлагал на их отношения. Не случилось. После мелькнул образ Лайдона, Марьён от неожиданности даже нахмурился. Он-то причём? Весёлый, да, интересный и весьма привлекательный.       Но Марьён любил дважды в жизни и ни разу его любовь не стала вечной, к новым отношениям он был не готов.       — Дочь аббата, — кивнул Тоби. — Ты бы видел её, она прекрасна, а её волосы...       — Вообще-то я с ней встречался, — отозвался Марьён, улыбнувшись, заметив изменившееся выражение лица мужчины.       — Когда? — тут же уставился на него советник.       — Она приходила к Сигарду, я видел, как она и ещё один человек входили в палатку Сигарда.       — Вот значит куда её занесло, — запустив руку в волосы и взлохматив их, вздохнул Тоби. — Жива ли?!       — С ней всё в порядке, насколько мне известно, — поспешил утешить волшебник. — Она в арьергарде имперской армии.       — Можно подумать, туда чудовища не доберутся.       — Как знать. Сигард окружает самый конец войска сильными щитами. Там ведь припасы и раненые воины. Я имею в виду те, кто потерял ногу или руку. Так-то он их лечит.       — Ясно, — тихо отозвался Тоби, вознося молитву духам, чтобы Сельма добралась живой домой. Она ведь так хочет увидеть сына.       Разговор прервал вспыхнувший туман посреди залы, мужчины тут же устремили взор на него. Спустя миг туман рассеялся и показались призраки в балахонах. В центре них стоял Шаю.       — Теперь ты всё знаешь, владыка, — проговорил один из них и исчез, как и остальные.       Шаю не ответил, дождавшись, когда призраки растворились, рухнул на пол, на колени, успев подставить руку, чтобы не расшибить лицо. Его сотряс сильный кашель, изо рта на пол полился ручей крови со сгустками.       Тоби и Марьён подскочили к нему, сокурсник обнял за плечи, посылая в его тело исцеляющую магию. Тоби метнулся к фонтану и набрал в кубок воды. Шансов, что она поможет в их случае, почти не имелось, но попытаться стоило.       — Выпей, — когда Марьёну удалось усадить Шаю и поднять его бледное лицо, Тоби протянул кубок. Придерживая, дал напиться. Сделав несколько глотков, Шаю устало откинулся назад и упал бы, но Марьён поддерживал его.       — Тебе нужно отдохнуть, — проговорил он. — Совсем себя измотал.       — Времени нет, — прохрипел волшебник, прикрыв устало глаза. Подняв левую руку, стёр кровавую дорожку с подбородка. — Мне нужно...       — Куда? — рявкнул Тоби, беря Верховного за вторую руку, ему показалось странным её положение. Когда он поднял кисть, охнул, увидев, что бинты размотались, а под ними...       Шаю тут же распахнул глаза и, левой рукой обхватив правую, спрятал в рясе. На его светящуюся грудь Тоби лишь скрипнул зубами. Их худшие опасения подтверждались многократно. Шансов у Верховного мага выжить попросту нет.       — Что это? — напряжённо спросил Тоби. Марьён скрипнул зубами и удобнее усадил перед собой сокурсника.       — Скверна, — отозвался Шаю. — Её не излечить, это влияние Стеки.       — Стеки? — поджал губы Тоби. Видимо он слишком много не знал о происходящем.       Шаю не ответил, вновь закашлявшись. Когда удалось справиться с приступом, попытался встать.       — Сиди ты, — надавив на его плечи, приказал Марьён, перехватывая поперёк груди сильнее.       — Ты не понимаешь, — ухватившись здоровой рукой за рубашку Марьёна, прошептал Шаю. — Я должен...       — Считаешь, что сделал недостаточно? — озверел Тоби. — Дай себе время прийти в себя, никуда чудовища не денутся.       Ему стало страшно так, как никогда раньше. Единственная надежда угасала с каждым вдохом молодого человека перед ним. И хоть он понимал, что оттягивать время бессмысленно, конец един, всё же сопротивлялся тому, что произойдёт.       — В том и дело, — злясь, отозвался Шаю и оттолкнул Марьёна.       Неуклюже шатаясь, пытался встать. Так как они находились посреди залы, опереться ему было не на что, а мужчины помогать не спешили. Но спустя миг рядом с ним появился Рудольф, от чего Тоби отпрянул. Волшебник встал, хватаясь за шерсть зверя и, облокотившись на него, замер. Правая рука безвольно повисла вдоль тела, бинты распутывались постепенно и сейчас змейкой вились к полу. Расправив плечи, Шаю поднял голову и пару раз глубоко вздохнул.       — Шаю...       — Я ваш повелитель, — твёрдо, но тихо проговорил он, глянув на потолок. — Подчиняйтесь мне.       Оба мужчины заскрипели зубами, но кивнули.       — Что ты собираешься делать? — спросил Тоби, ему было достаточно и активации защиты Дароземья, о большем и не думал. Ведь этого должно хватить...       Верховный ответил, но не ему.       — Сигард...       Мужчина в момент вызова от любовника был слегка занят, занимаясь лечением очередного раненого воина.       — Шаю, — незамедлительно ответил он, от чего солдат рядом с ним вздрогнул испуганно. — С тобой всё в порядке?       — Где ты? — проигнорировав вопрос, чтобы не лгать, спросил волшебник. Его заметно шатало, поэтому пришлось положиться на Рудольфа. Тому не нравилось состояние Наследника, но поделать он ничего не мог, впрочем, позволял себе ворчать, что сам волшебник отлично игнорировал.       — Дворец Белых Колон, мы останавливались в нём перед тем, как отправились в земли Тёмных, помнишь?       — Да, — коротко отозвался Шаю. — Я буду ждать тебя в спальне.       Сигард ответить не успел, волшебник разорвал связь и едва не упал. С каждым новым пользованием магии тело всё больше страдало. Теперь он знал, что нужен был третий Хранитель, впрочем, даже найдя его сейчас, ему не помочь.       — Останься, — страхуя со спины и заглянув в зелёные глаза, попросил Марьён.       — Не могу, — слабо улыбнулся Шаю. — Тоби.       Советник тут же возник в поле его зрения, не скрывая своего недовольства самоуправством молодёжи.       — Я здесь.       — Нарекаю тебя моим приемником...       Тоби рот раскрыл от удивления, не сразу вообще поняв, о чём говорит Верховный волшебник.       — Прощайте.       — Шаю, — крикнул Марьён, прежде чем ощутил, как руки опустели, и сокурсник исчез вместе со своим зверем. — Береги себя!       Тоби отвернулся, видя и понимая боль, что испытывал Марьён. Последняя надежда стремительно угасала. Дароземье они отстояли ценой жизни самого важного человека в её мироустройстве...       Весь мир вертелся стремительно и беспощадно вызывая в желудке бурю, грозящую вырваться наружу желчью. Он давно ничего не ел. Зачем попусту тратить пищу, когда ему она больше не нужна?       Рухнув коленями на пушистый ковёр, Шаю даже руки подставить не успел. Боли от удара лицом не ощутил, в глазах плыло, дыхание с трудом вырывалось из горла, кровь сочилась между губ.       — Шаю, — сильные руки подхватили его и он будто оказался в невесомости, но сфокусировать взгляд и понять, кто перед ним, не выходило. Оставалось лишь догадаться, что кричал Сигард.       — Сейчас я вылечу тебя, — сказал император, не зная, что любовник его почти не слышит. Сердце мужчины заходилось в страхе и волнении, ведь он видел и понимал состояние Шаю. Тот ослаб настолько, что едва дышал, хоть глаза и стали привычно зелёными, это не говорило о его выздоровлении. И Сигард сомневался, что волшебника так потрепало лишь от перемещения.       — Дай воды, — приказал он Цицу и тот тут же подскочил к столу.       Сейчас стояла глубокая ночь, но её тишину нарушало рычание чудовищ, что загнали их во дворец и пытались добраться. Однако император практически ежесекундно обновлял щиты, от чего камни на его шее светились, работая беспрерывно. Пока чудовищам не удавалось прорваться во дворец, но это был лишь вопрос времени.       Уложив любовника на постель, Сигард склонился над ним и, приложив ладони к груди, послал исцеляющий импульс.       — Нет, — хрипло отозвался Шаю, накрыв одну его руку левой. — Дай бумагу.       — Что? Зачем? — едва разбирая его слова, уточнил мужчина.       Появился Цицу, протянув кубок с водой.       — Давай-ка, — император помог волшебнику сесть и подставил кубок к губам. Шаю пару раз махнул вяло рукой, чтобы отстранить посуду, когда не вышло, раскрыл губы, и прозрачные ручейки полились в рот. Практически мгновенно он закашлялся и вместе с кровью выплюнул всё.       — Проклятье! — взвился Сигард, направляя в него ещё порцию магии. Она уходила в него, но изменений не наблюдалось. — Почему я не могу тебя вылечить?       — Бумагу, — повторил Шаю и Цицу спустя пару мгновений протянул ему несколько листов и перо с чернильницей. Шаю сжал в одной руке бумагу и, посмотрев более-менее прояснившимся взглядом на перо, качнул головой. Бросив листы на постель рядом с собой, накрыл их одной рукой, зашептав слова того, что следовало написать.       — Нашёл время, — тем временем бесился император, отправляя всё новые порции лечебной магии, которая не действовала. От этого он злился сильнее. — Что происходит?       — Выслушай, — закончив писать, попросил Шаю.       Подняв листы, протянул Сигарду, тот лишь смерил их взглядом, но не взял. Уставший и обессиленный, Шаю уронил руку на постель, листы спланировали на ковёр. Тогда Цицу склонился и, подняв три листа, взглянул на них. Оказалось, что это формулы, которые понять воин не мог в силу отсутствия дара.       — Время пришло, Сигард, — зашептал Шаю. Мужчина сдвинул брови, понимая и не желая принимать его слова. — На бумаге изложены три заклинания. Первое — уничтожит воронку, второе — закроет брешь в куполе, третье — умертвит чудовищ. И тогда наступит мир.       — Мир? — эхом прорычал Сигард. — И что же я должен сделать ради мира? Почему я обязан платить такую цену?!       Шаю слабо улыбнулся и опустил голову, держать её поднятой вверх было очень тяжело.       — Забери камень Жизни, — выдохнул волшебник.       Кулаки тут же сжались, хрустнув перенапряжёнными суставами, скрипнули зубы, глаза полыхнули ненавистью.       — Нет!       Развернувшись, Сигард покинул комнату, громко хлопнув дверью, да с такой силой, что с потолка посыпалась известка.       Цицу растерянно поглядел на волшебника и, положив рядом с ним бумагу, шагнул к двери.       — Верни его, — только и выдохнул Шаю. — Я кое-что ему покажу.       Цицу кивнул и поспешил за повелителем.       Нашёлся тот в коридоре у перил, на которые облокачивался и зло сопел, глядя как внизу снуют солдаты, пачкая сапогами некогда отполированные мраморные плиты.       — Ваше преосвященство, — позвал Цицу, ощущая, как внутри возрастает странное чувство.       Сигард не ответил, скрипнув зубами.       Как может Шаю просить его о смерти? Да он готов отдать весь мир, только бы волшебник всегда оставался с ним. Большего не нужно, никто не нужен и не важен так, как он. Лишь один человек имел для него значение, неужели Сигард заслужил потерять его? Нет, он помнил все ужасы, что творил, как страдали многие по его вине. Но разве уже недостаточно искупил свою вину? Разве в наказание обязательно лишать жизни того, ради которого он готов отдать свою душу самым страшным чудовищам на вечное растерзание. Только бы...       Однажды Шаю уже просил его убить, но тогда они нашли способ справиться со всем и остались вместе. Так почему сейчас он говорил так, будто на этот раз поделать ничего нельзя?       Нет, Сигард найдёт способ, нужно только немного времени.       — Он зовёт вас, — вновь проговорил Цицу.       Сигард глянул на него и прожёг взглядом, от которого воин поёжился.       — Хотел что-то показать...       Тем временем сам Шаю едва нашёл в себе силы подняться с постели. Медленно стянул рясу, сапоги. Снимая штаны, едва не рухнул на пол, потому сел, оставив их болтаться на щиколотках. Дрожащими пальцами одной руки развязал бинты на животе, глянув на открывшуюся картину, скривился. Каждое движение отдавалось болью, радовало, что страдать осталось совсем недолго. Бинты опали к коленям, и он принялся за те, что скрывали руку.       Почти закончил, когда дверь вновь с шумом распахнулась, стукнувшись о стену и оставив на ней вмятину от ручки.       Подняв голову, Шаю посмотрел на мужчину, чья недолгая смерть дала ему понять свои чувства и разобраться с ними.       — Рад, что ты вернулся, — прошептал Шаю, на Цицу он внимания не обратил. — Смотри и поймёшь, почему я прошу тебя убить меня.       И Сигард смотрел, смотрел на раны на теле любовника.       Левая нога от ступни до колена представляла собой жуткое зрелище: куски плоти смешивались с белыми костями, кровь не текла, но кусочки мышц отваливались на глазах. Выше, на животе с левого бока зияла дыра, чёрная, словно обуглившаяся, плоть в том месте настолько пострадала, что были видны рёбра и часть пока ещё дышащего лёгкого, из раны сочилась розоватая слизь.       В горле образовался скользкий ком, за спиной Сигард услышал, как испуганно выругался Цицу, подавив рвотный позыв.       А Сигард смотрел дальше.       Правая рука Шаю от кончиков пальцев до локтя стала просто костями, потому висела вдоль тела. От локтя и до плеча виднелись мышцы и немного мяса.       — Мне больно даже дышать, — прошептал Шаю, поднимая целую руку и запуская её в растрёпанные волосы, отведя их с левой части лица за ухо, которого не было, голый череп.       Цицу охнул, поражаясь количеству ран. Их хватило бы на несколько жизней, столь ужасными они были. Цицу осознал чётко, что и одной не выдержал бы, а волшебник терпел их все и чудовищную боль, медленно и мучительно умирая.       На дрожащих ногах Сигард подошёл к постели и рухнул на колени перед Шаю, протянул руки, желая и боясь коснуться.       — Шаю, как же так? — выдохнул он, широко распахнутыми глазами глядя на увечья любовника.       Цицу всё же не выдержал и выскочил в коридор, где вскоре послышались характерные рвоте звуки.       — Меня пронзило колючкой, видимо созданной Стеки. Я пытался лечить, не вышло. В Цитадели пил живую воду, снова не помогло. И камни не смогут, — едва слышно ответил Шаю, глядя на мужчину с печалью и болью.       Теперь он хотел жить, ради Сигарда, вместе с ним...       Сигард почти не слышал его, осматривая и ощущая, как внутри возрастает ужас. Тут он помочь не сможет и это пугало больше всего. Собственная беспомощность давила на плечи, сжимала сердце холодной рукой.       Накрыв одной рукой щеку императора, Шаю привлёк его внимание.       — Но глаза зелёные? — беспомощно прошептал тот.       — Но этого уже недостаточно, — отозвался волшебник, поглаживая подушечкой большого пальца кожу над линией роста бороды. — Ничего уже не сделать. Я умираю прямо сейчас. И испытываю сильную боль. Говорить тяжело, но надо.       — Я... я что-нибудь... — глаза покраснели и наполнились влагой впервые за долгие годы. Руки опускались от осознания, насколько всё серьёзно и безвозвратно.       — Поздно, — наклонившись чуть ближе, Шаю вынуждал Сигарда смотреть в свои глаза. — Ты должен вынуть камень. Прошу тебя. Спаси всех, даже если я...       — Плевать на всех остальных! — рявкнув Сигард и, вскочив на ноги, вылетел в коридор, по пути сбив с ног Цицу, но не заметив этого.       Кинулся к лестнице, не разбирая дороги, в голове шумело, сердце сдавливало тисками. Оступившись, пролетел вниз, до площадки, стукнувшись головой, замер, глубоко дыша.       Откинувшись затылком на стену, уставился в потолок, слёзы грозили сорваться из глаз, с губ рвался болезненный стон, горло сдавливало спазмом. Боль от собственной слабости и беспомощности оказалась не столь сильной, как осознание, что Шаю...       Это было слишком для Сигарда, он всеми силами пытался удержать Шаю, заставлял и принуждал, а теперь должен сам отпустить. И ради чего?       Мира?       Плевать на него, пусть сгинет в пучине мрака, только бы Шаю оставался рядом. Знать бы, кому предложить свою душу в обмен на его жизнь. Знать бы, и он, не раздумывая, отдал бы всего себя.       Шаю страдал, это мужчина чётко осознавал, от таких ран не выживают, и они приносят чудовищную боль и агонию. Шаю умирал. Один.       Сигард вскочил, но тут же ноги задрожали и он упал на одно колено. Левой рукой схватил рубашку на груди, сжимая до побелевших костяшек, кулак второй закусил. Хотелось кричать, настолько сильно, чтобы ушла боль.       — Нет! — простонал он, невидяще глядя в пол под собой.       Цицу догнал его, но трогать не торопился.       Снизу у основания лестницы показался генерал Марко.       — Повелитель, пришла подмога. Пока не знаем кто это, но они в доспехах...       Цицу покачал головой и он замолчал.       — Уйди, — приказал воин.       Сигард словно не слышал ничего вокруг.       — Вот вы где, — вместо генерала появился Лайдон, но сказать ничего не успел, оценив состояние императора. — В чём дело?       Цицу не ответил, только склонился над поникшими плечами своего господина и коснулся одного рукой, сжав.       — Мне жаль!       Сигард дёрнулся так резко, что вновь впечатался головой в стену, но не заметил телесной боли. На руке остались глубокие следы зубов, тело сотрясала мелкая дрожь. Он не верил...       — Он страдает, повелитель, — спустя несколько минут прошептал Цицу, к ним поднялся Лайдон, но пока молчал и слушал. — Вы можете избавить его от боли.       Сигард зарычал и дёрнулся, вскочив, обернулся к своему воину и вперил горящий яростью взгляд.       — Ударьте, — кивнул Цицу. — Легче не станет.       — О чём вы? — вставил Лайдон, впервые видя Сигарда в таком жутком состоянии. Подобное он видел только у тех, кто терял дорогих людей. Догадка мелькнула в голове словно вспышка.       — Только вы можете избавить его от мучений, — снова проговорил Цицу, внутренне кривясь, что именно ему выпала доля уговаривать императора убить собственного любовника.       — Если я правильно понял... — стал заводиться пират.       — Заткнись, — Цицу так быстро выставил руку и схватил его за шею, что Лайдон замолчал. Но практически сразу воин отпустил его.       А взгляд Сигарда погас, на лице проступили усталые морщины, плечи опустились, сразу сделав его стариком.       Не говоря ни слова, он направился наверх, туда, где страдал Шаю.       Лайдон и Цицу молча следовали за ним. Гнетущая атмосфера словно погрузила весь мир во мрак, даже зажжённые светляки не разбавляли его.       У распахнутой двери Сигард замер, вцепившись в косяк рукой. Ища в себе силы, прижался к нему лбом.       Шаю всё так же сидел на постели с опущенной головой. При его появлении поднял голову и внимательно посмотрел.       Сигард не торопился входить и просто стоял.       — Если не в силах сделать это самостоятельно, попроси того, кто сможет, — прошептал волшебник, вновь устало опустив голову и глянув на правую руку, где отвалился от него ещё кусочек плоти.       Умирать Шаю не хотел, именно в этот момент хотелось жить так сильно, что дыхание перехватывало. И жить именно рядом с Сигардом, показать ему прекрасный морской закат и рассвет тоже...       Впрочем, он и будет жить, в какой-то мере, став камнем, его душа будет заключена в нём.       Едва отлипнув от косяка, Сигард шагнул к нему. Лайдон получил возможность посмотреть, что происходит, а увидев, вылетел в коридор, желудок скрутило от отвращения. Цицу запер за ним дверь и встал рядом с ней, наблюдая, как император садится на колени перед любовником. Запустив руку в его волосы с правой стороны, погладил, глядя в зелёные глаза, не скрывая своей боли и отчаяния. Даже в таком состоянии он понимал, что Шаю прав. Если живая вода не смогла спасти его и залечить раны, уже ничто не поможет.       — Шаю, — прошептал Сигард, чувствуя, как глаза обжигают слёзы.       — Прости, — отозвался тот и по его щеке покатилась слеза, которую мужчина стёр подушечкой пальца.       — Тебе не будет больно, — шепнул Сигард, потянувшись, поцеловал мягкие, обветренные и холодные губы. — Ты будешь спать.       — Спасибо! — только и отозвался волшебник, прежде чем в него вновь скользнула магия камней, погружая в крепкий сон, без сновидений и волнений. Горячая крупная капля упала на его бедро с татуировкой, но волшебник этого уже не почувствовал.       Встав, Сигард поднял его на руки и уложил на постели правильно, прикрыв покрывалом, чтобы скрыть наготу и раны. Лайдон попытался войти в комнату, но когда понял, что дверь заперта, замолотил по ней кулаками, требуя открыть. Цицу внимания на него не обращался, Сигард вовсе не замечал происходящего вокруг. Проведя в последний раз по лицу любовника кончиками пальцев, на миг задержал их на губах.       — Лезвие, — коротко приказал он, протянув руку к Цицу. У него у самого был только меч, который не подходил для вскрытия.       Цицу на ходу вынул из ножен кинжал покороче, вытер его о край рубахи, словно чистота сейчас имела значения. Протянув рукояткой к повелителю, дождался, когда дрожащие пальцы сомкнуться вокруг нее.       Сигард взял клинок, сжав до побелевших костяшек, свободной рукой коснулся мерно вздымающейся груди Шаю, где слабо сиял зелёный свет.       Столько случилось в их жизни, они многое прошли вместе. Он знал, что трансформация их отношений ещё не закончилась. Да, было много боли и жестокости, но вопреки всему они смогли понять друг друга и стать чем-то общим. Единым целым. Пусть срастание ещё не завершилось. И не свершиться, не теперь.       Отведя волосы Шаю, Сигард наклонился и поцеловал его в лоб, мягко, словно дитя перед сном. Но второй рукой он направил лезвие в его грудь, надавливая, пронзая плоть острым клинком...       Сколько прошло времени Цицу не заметил, только порадовался, когда император наконец вынул из груди волшебника его сердце, смотреть на расчленение было выше его сил. Сердце ещё билось в руке повелителя, когда оно вспыхнуло ярким зелёным светом, озарив и разбавив тьму в комнате. С последним ударом окровавленной мышцы граница Дароземья рухнула, убранство Цитадели Магии потухло, а тело волшебника распалось окончательно, тонкой цепочкой пепла втянувшись уже в камень, не ровный, но горящий всеми оттенками зелёного пламени.       Равнодушным взглядом скользнув по камню, Сигард скрипнул зубами и швырнул его в стену. До которой тот не долетел, резко затормозив на полпути, развернулся и впечатался в шею мужчины. Ажурное кольцо изменилось, выстроив место для него. Стоило камню встать на отведённое для него место, как все остальные замерцали, а по телу мужчины прошла волна силы, заполняя каждую клеточку невероятной мощью.       Моргана говорила о трёх процентах, но он ощущал это иначе, словно вся его сила вместе с камнями увеличилась как минимум в десятки раз.       Цицу испуганно сделал шаг назад, видя, как волосы повелителя встали дыбом, а по телу прошли разноцветные молнии.       Закончилось всё быстро, сила признала способность Сигарда выдержать её и повиновалась.       Ощутив, что всё схлынуло, Сигард буквально рухнул на пол, подтянув ноги к груди и забившись в угол у постели, закусил кулак, неотрывно глядя на постель, где от Шаю осталась лишь одежда.       Рудольф возник на постели, когтями впившись в ткань. Цицу шарахнулся от него от неожиданности. Зверь порылся мордой в покрывале, которое прикрывало волшебника несколько минут назад, обхватил клыками красное лезвие и исчез.       Сигард ничего не видел. Хотелось выть и кричать, разнести всё вокруг, только бы наконец успокоить боль.       — Шаю!       На сорок втором году жизни император Сигард И’Ниротт собственными руками убил единственного человека, которого безумно любил...       На двадцать пятом году из жизни ушёл Шайонелью Гошуд’Ды, тот, кто любил его в ответ...              ***       В конце концов, когда спасти того, кого теряешь, не помогают ни молитвы, ни заклинания, остаётся только пустота.       В комнату всё чаще стучали разные люди и Цицу вскоре вынужден был подойти к императору, сломленному настолько, что он его не узнавал. Присев рядом, Цицу протянул ему три листа бумаги, написанные волшебником.       — Мы верим в вас, владыка.       Сигард услышал его и кивнул. Встав, смял в одной руке бумагу и уверенно направился к двери. Распахнув её, скользнул равнодушным взглядом по собравшимся людям в коридоре.       Первым в комнату ринулся Лайдон, ведь он видел Шаю. Но спустя пару минут понял, что его нет и тогда кинулся за Сигардом.       — Ублюдок, что ты с ним сделал? — нагнать его не смог, остановленный сильной рукой Цицу, чей взгляд стал ледяным.       — Не вмешивайся.       А Сигард шёл вниз к дверям, которые спасали их всё это время. Солдаты неуверенно переглянулись, но всё же по приказу ледяного тона открыли одну створку.       Император вышел из дворца, вперив взгляд на проклятые воронки, которые отняли у него Шаю. Всё и вся были виноваты в том, что ему пришлось сделать.       Все виновны в смерти Шаю...       Пройдя щит, охраняющий дворец, Сигард оказался перед чудовищами, которые жадно смотрели на него и рвались вперёд. Стоило мужчине сделать ещё шаг, как одно существо кинулось к нему, намереваясь вцепиться в глотку, но между ними возникла фигура животного в доспехах.       Сигард равнодушно скользнул по красулу взглядом, перебрав бумаги, нашёл лист где подробно описывался способ уничтожить чудовищ.       — Помочь? — спросил знакомый голос сбоку.       Повернув голову, Сигард увидел Джуда, мягко спикировавшего на землю рядом с ним.       — Да, — ровно ответил император, шагнув к нему.       Взобравшись на спину дракона, который принёс с собой и специальное седло, приказал подниматься в небо...       Сигард не допустит, чтобы смерть Шаю оказалась напрасной. Но мир заплатит свою цену за его смерть...