Камень Жизни

      Белые камни коридора в темноте словно светились. Она шла не торопясь, думая о чём-то своём, морщинистое лицо украшала печаль и тоска.       Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела его, чувствовала и доверяла?       Хотелось верить, что всё можно исправить и снова обрести счастье в объятиях друг друга. Но веры недостаточно, особенно когда желаешь не просто быть игрушкой, одной из многих.       Впереди показался свет факела и она, отбросив ненужные сейчас мысли, ускорила шаг. За поворотом, облокотившись о стену, стоял молодой мужчина, до блеска начищая свой топор. При её появлении встрепенулся и выпрямился.       — Кто ты? И зачем пришла? Попрошайкам здесь не место, — требовательно заговорил воин, окинув старуху недовольным взглядом.       Она не ответила, лишь приблизилась. Когда воин попытался схватить её за руку и вывести прочь, сделала молниеносное движение, кончики пальцев коснулись лба молодого мужчины.       — Проводи меня к своему императору, — отдала она чёткий приказ.       Воин вздрогнул, опустил руки вдоль тела и безэмоционально ответил, устремив взгляд в никуда:       — Следуйте за мной, госпожа...              ***       Часы незаметно превращались в дни, те в недели. Монотонность стирала грани, не давая точно определить скользящее пространство времени.       Порой его вытаскивали из тронного зала и уволакивали под строгий взгляд Морганы. Женщина обездвиживала его, чтобы умыть и накормить. Только поэтому спустя два месяца мужчина ещё дышал.       Сам он неоднократно пытался ещё в самом начале отомстить всем, кого винил в гибели Шаю, однако покинуть тронный зал не получалось. Стоило открыть дверь и сделать шаг, как он вновь оказывался в зале. Его заперли в одной комнате, покинуть которую мог лишь под строгим и непреклонным взглядом супруги.       Его приказы не выполняли по той же причине. Иначе весь мир мог погрязнуть в пучине его боли и скорби. Он жаждал отмщения. И раз, чтобы спасти мир, пришлось пожертвовать Им, то пусть этот самый мир отплатит той же ценой.       Он писал приказы, рассылал их через магические стрелы, но они никуда не уходили. Моргана коршуном следила, чтобы император не сошёл с ума, отдавшись войне, как и за тем, чтобы его губительные распоряжения не ушли дальше неё.       А однажды прислала госпожу Прогар.       Стоило увидеть женщину, как в груди взметнулась вся ненависть, на которую он был способен. Она буквально затопила. Кто посмел рискнуть собственной жизнью, чтобы притащить к нему подобие его Шаю?! Прогар совершенно не похожа на волшебника, и не имело значения, что единственное различие в поле. Цвет глаз, линия губ и скул, всё, абсолютно всё в ней было другим, чужим.       Едва сдержался, чтобы не убить бедную женщину, понимая, что она просто выполняла приказ.       Тем днём Сигард вновь пытался выйти из залы, чтобы найти и наказать Моргану, когда не вышло, доломал всё, что ещё не было сломано в комнате.       После охватило безразличие ко всему вокруг...       Он мог бы злиться и требовать слушать его, но возвращаясь в тронный зал, Сигард забывал о супруге, садился в кресло, которое стояло полу боком к входу и стеклянной стене. Скамьи залы уже давно были разбросаны по всей комнате, некоторые сломанными грудами валялись в углу. Знамёна, прежде развешанные под потолком, зияли дырами, лоскуты лежали на полу, который уже никто не натирал, ведь императора почти никто не видел, находиться рядом с ним рисковали только Моргана и несколько воинов из когорты. Остальным сказали, что мужчина плохо себя чувствует и вообще взял отпуск от дел государственных.       Сейчас он сидел на троне, глядя пустым взглядом в одно огромное окно от пола до потолка, от стены до стены. За пределами Дворца уже давно опустилась ночь и за стеклом виднелись только звёзды и вторая луна без Шаю. Луна, что мёртвым светом освещала императора на троне, делая его лицо во мраке каменным изваянием.       Сигард почти не двигался, вспоминая и прокручивая в голове каждый миг, проведённый с любовником, даже те моменты, которые причиняли боль.       Первая встреча, после неё пытки и выражение всеобъемлющей ненависти к захватчику, боль от истязаний, но твёрдость духа.       Первое изнасилование, от воспоминаний об этом Сигард хмурился и ненавидел себя не меньше, чем Шаю его в тот момент. Многое ещё вспоминалось, те же рапорты воинов, которые сопровождали любовника по делам, когда Сигард буквально вынуждал его под страхом боли Рубинового кольца. И после, дальше, там, где Шаю впервые смеялся перед ним, но не из-за него. Сигард никогда не вызывал у него улыбку или радость. Только отрицательные эмоции.       Дальше, где волшебник томно глядел на него, тянулся за поцелуем и злость от долгой разлуки отступала. Позже, когда он сам тянулся к нему во второй раз, с каким жаром отдавался, а после спорил, рассказывал о прочитанном в книге...       Много случилось, но как же мало сейчас.       Сигард хотел бы вернуть Шаю.       Но не получалось. Он пробовал возродить его, хоть и не знал, где находится его тело. Не вышло.       Моргана, которая волновалась за состояние супруга, так же сделала попытку вернуть волшебника, но даже камень от ажурного кольца на шее императора не смогла оторвать. Пригласила Тиража, и у него тоже ничего не вышло.       Все понимали, что душа Шаю находится в камне Жизни, но никто не мог отделить основной камень от остальных. Порой камень тускло светился, в темноте тронного зала Сигард видел это. Он накрывал его рукой и говорил с Шаю, надеясь, что он его слышит.       Мужчина хватался за любую возможность, даже если она граничила с безумием или казалась детским лепетом. Ему необходимо было верить хоть во что-то.       В зале послышались шаги, но он не обратил на них внимания. Его не волновало, кто и зачем пришёл в такое позднее время, а позднее ли?       Он давно потерял счёт времени, просто чувствовал, что его слишком много и в то же время недостаточно, чтобы хоть на секунду забыть о потере.       А она шла по зале и с интересом оглядывалась.       На разруху ей было всё равно, человечество способно большую часть починить, а то, что не получится, сделает заново. Больше её внимание привлекали образы.       По периметру залы бродили подобия призраков, они мало двигались, но всё же выполняли некоторые действия. Немногие из них тихо шептали:       — Сигард.       Одно и то же слово, по кругу. Только от этого можно сойти с ума. Но пока ещё не было поздно всё исправить.       Образы отличались друг от друга лишь в том, какой именно момент запечатлен. Вот Шаю сидит на скамье и читает книгу. Когда она подошла, он не обратил на неё внимания, лишь прозрачную страницу перевернул.       Ещё один волшебник упражнялся в рукопашном бою, сам с собой, ведь противника у него не было. Двигался ловко и гибко, на пару мгновений она сама залюбовалась его движениями.       Третий лежал на скамье на спине, глядел в потолок, прикрытый лишь рубашкой, почему-то белой, другой одежды на нём не имелось.       Пока шла к трону, насчитала шестьдесят девять образов, все отличались друг от друга, но схожи были в одном: волшебник был прозрачным и подсвечивался голубым светом.       Поднявшись по трём ступеням, она обогнула трон, на котором сидел мужчина и глядел в окно невидящим взором. В ногах его расположился ещё один образ, обнимая руками его ногу до колена, уложив голову на бедро.       — Тебе ведь нравится сегодняшняя ночь? — шептал Сигард, пальцами пытаясь ухватить прозрачные волосы любовника и совершенно не обращая внимания, что ни к чему не прикасается. — Обещаю, их будет ещё много. И все мы проведём вместе. Как сейчас, ты будешь рядом со мной, слушать мой голос, а я твой. Ты споёшь мне. О, Шаю, а умеешь ли ты петь?       — Этого не было, — проговорила она скрипучим голосом. — Фантазируешь.       Сигард лишь перевёл на неё пустой взгляд, ответить даже не удосужился.       — Я придумаю стихи, по которым ты споешь мне своим ласковым голосом. Или быть может, ты сам хочешь, чтобы я спел тебе? Я умею... — игнорируя, шептал мужчина.       Моргана часто приходила к нему и пыталась вразумить. Подумаешь, ещё кого-то принесло. Когда он жаждал поговорить и выплеснуть боль, даже если это означало возобновление войны, его никто не слушал. Так почему сейчас ему должно быть дело до чьих-то слов.       Он не знал женщину перед собой, старая и худая, в лохмотьях. Как она проникла во Дворец Правления, его не волновало, как и всё в последнее время. Мир потерял краски, запахи и смысл в существовании. Всё кругом казалось ненастоящим, он глядел будто через грязную и мутную призму. И ему было плевать.       — Ты страдаешь, тебе больно, — кивнула Эна, шагнув вокруг трона, тонкими сухими пальцами касаясь резной спинки. Сигард молчал, слушал, но не слышал. — Это правильно. Но боль свою необходимо выражать в чём-то. Тогда станет легче.       Вновь встав напротив лица императора, Эна окинула его взглядом.       Моргана старалась ухаживать за ним. Только благодаря этому он выглядел вполне здоровым. Однако всё же немного исхудал, лицо приобрело сероватый оттенок, под глазами залегли круги усталости и скорби. Ему отстригли волосы и теперь они самыми кончиками касались мощной шеи, на которой светился камень Жизни, а остальные молчали.       В голове мужчины скользнула мысль, что старуха права. Ведь весь мир виноват в том, что Шаю умер, и он должен понести наказание. Пусть Моргана вновь встанет у него на пути, с ней он справится, а уж после воздаст должное проклятому миру ради существования которого заплатил немыслимую цену.       Хотя, для кого-то, точнее вообще для всех вокруг, смерть Шаю стала чем-то естественным и незначительным. Подумаешь, пришлось незнакомцу отдать свою душу во спасение и ради будущего. Кто-то же должен был погибнуть.       В карих глазах полыхнула злоба, руки сжались в кулаки...       — Тише, — Эна протянула руку и коснулась плеча мужчины, послав в него толику своего дара, нёсшего ему спокойствие. — Новая кровь нам не к чему.       Пока магия распространялась по телу мужчины, успокаивая, старуха подняла взгляд и осмотрелась. Призраки волшебника сновали по небольшим участкам залы, занимались своими делами. И раздражали тихим шёпотом, мерные сиянием. Эна взмахнула рукой и образы волшебника исчезли.       — Да как ты смеешь! — вызверился Сигард, вскочив и нависнув над старухой. Он каждый день после смерти Шаю создавал его образы, чтобы хоть так не испытывать боли, не помогало, но семьдесят призраков стали необходимы ему. Даже Моргана не смела прикасаться к ним, а тут какая-то оборванка.       — Я могу исполнить твоё желание, — прошептала спокойно Эна, глядя в карие глаза без страха и даже с некоторым одобрением. Под её взглядом мужчина замер, немного расслабившись, так как магия действовала.       — И каково же моё желание? — скривился Сигард, вновь рухнув в кресло.       Желание у него было одно, но исполнить его никто не мог. Раз старший шеду-тиун оказался бессилен, кому же ещё может хватить могущества...       — Отдай мне книгу и тогда увидишь, — отозвалась Эна. Подойдя к окну, коснулась рукой стекла и выглянула наружу. Мир спал за пределами Дворца, только небо показывало количество душ во владениях Стеки.       — Книгу? — без интереса спросил Сигард, прикрыв лицо руками. Теперь придётся заново создавать все образы Шаю. Вновь вспоминать моменты, проведённые вместе. Так больно и в то же время желанно.       — Я бы на твоём месте ухватилась за надежду, — не оборачиваясь к нему, посоветовала Эна. — Принеси мне книгу, которую читал твой возлюбленный, но сам ты так и не прочёл.       Сигард отнял руку от лица и смерил старуху взглядом.       Ухватиться за надежду, чтобы в очередной раз рвать душу, когда ничего не выйдет? Он это уже проходил. И сил повторять не было.       — Принеси, — спустя несколько минут тишины, прошептала Эна.       Сигард не собирался, однако всё же поднялся из кресла и спустился с помоста, направившись к дверям. Незнакомка странно на него влияла. Замерев рядом у дверей, тихо проговорил:       — Я не могу выйти.       — Сможешь, — отозвалась женщина, едва заметно двинув указательным пальцем.       Сигард открыл створку и увидел за её пределами двух воинов, нёсших стражу. В основном их задачей было следить, чтобы император не покинул тронный зал. Потому увидев его, воины напряглись.       — Ваше преосвященство, — склонились оба.       Сигард на них внимания не обратил, сделав пару шагов, огляделся. Действительно, получилось выйти. Нахмурившись от мелькнувшей мысли, каким образом старуха смогла снять магию шеду-тиун, направился в спальню.       Дверь открыть не сразу решился. Он в этой комнате находиться не мог, потому что именно в ней слишком много моментов связывало с Шаю. Вспыхнуло воспоминание, как волшебник пытался его убить после уничтожения Тарума. Губы тронула едва заметная усмешка. Он бы всё отдал, только бы Шаю оказался рядом и снова злился. Пусть бы пытался убить его, всё равно.       Вздохнув, Сигард открыл дверь и вошёл. В комнате было темно, слуги прибирались, но не зажигали свечи, так как повелитель всё равно не ночевал в ней. Щёлкнув пальцами, Сигард создал светляк, скользнув взглядом по убранству, стараясь не смотреть на постель, шагнул к столу. Дневник, созданный Дарогом, не стал трогать, помня предупреждение любовника, но остальные блокноты и журналы осмотрел, пытаясь вспомнить, как выглядела книга, о которой говорила старуха. Особой надежды он не питал, хотя душа требовала этого и приходилось осаждать себя. Нельзя верить и мечтать о несбыточном.       Не найдя книгу, мужчина прошёл к гардеробу. С одной стороны стены висела его одежда, стояли его сапоги, напротив всё чёрное.              — Я не хочу носить чёрное! — возмущался Шаю, прищурившись и недовольно глядя на ровные ряды чёрных рубашек и ряс.       — Это твой цвет и ты Верховный волшебник обязан его носить, — возразил Сигард, сидя на постели и натягивая сапоги.       Шаю пару мгновений молчал. Казалось, он уже давно смирился с цветом одежды. Однако регулярно в нём просыпался бунтарь и требовал выразить несогласие.       — Давай какое-нибудь пари, если выиграю, ты дашь мне волю самому выбирать одежду, — предложил любовник. — К тому же здесь не Дароземье. И носить чёрное вовсе не обязательно.       — И какое же пари ты предлагаешь? — заглянув в гардеробную, с усмешкой спросил Сигард, скользнув взглядом по обнажённому телу.       Шаю смерил его в ответ и, схватив рубашку со штанами, рявкнул:       — Забудь. Я не стану участвовать в твоих извращениях...              Участвовал и очень даже охотно, страстно.       Почему не позволил? Нравилось видеть Шаю в чёрном, но ведь действительно не обязательно. Тем более, что от него шарахались, даже если он ходил в другой одежде. Необходимое отношение к Шаю уже удалось закрепить и цвет одежд не имеет значения. Ряса ему очень шла, да и Сигарду нравилось снимать её с него. Но ведь опять же необязательно носить всегда чёрное. Постельное белье часто имело разные цвета и когда Шаю спал, Сигарду ведь тоже нравилось видеть, как бледную кожу обрамляет тот же алый или синий.       Сейчас он бы позволил ему что угодно.       Вздохнув, мужчина подошёл к своей половине и присел. В углу лежали мешочки со сжатым пространством и другие. Не торопясь, словно делал вовсе не он, мужчина просматривал мешочки, из каких-то просто высыпая содержимое на пол. Другие приходилось проверять на ощупь, так как если станет вытряхивать, получится весьма объёмная куча.       Он даже кровь Шаю, хранимую им, пытался использовать, чтобы возродить любовника. Не вышло. Что же ещё сделать? Действительно ли старуха поможет?       Сомнений имелось больше, чем веры. Но всё же, найдя книгу в кожаном переплёте. Ту, которую Шаю не смог порвать на острове, Сигард встал и вышел из комнаты. Воины у дверей поклонились ему и открыли двери. Даже если и донесли Моргане, той рядом не наблюдалось.       В тронном зале стояла тишина, образы больше не говорили и не двигались. Казалось, весь мир умер. Снова.       Щёлкнув пальцами, пока шёл к трону, Сигард создал новый образ любовника. Тот встал у окна, ряса самым подолом касалась пола, спина ровная, голова высоко поднята, губы упрямо сжаты. Таким Шаю был в замке Дар-Дергер. Призрак кинул взгляд на императора и уставился в окно. Видел ли хоть что-то?       — Вот, — протянув книгу старухе, проговорил Сигард, вновь сев на трон. За недолгую прогулку устал так, будто провёл в бою несколько часов.       — Отлично, — улыбнулась щербатым ртом Эна и приняла книгу. Та зависла в воздухе в паре сантиметров от ладони женщины и полыхнула огнём.       — Поклянись, что никогда и никому не расскажешь о том, что в ней написано, — наблюдая, как догорает кожаная обложка, потребовала Эна.       Сигард смерил её безразличным взглядом. Она ему уже порядком надоела. Хотелось тишины и одиночества. Раз другого не дано.       — Клянусь, — махнул он рукой, вновь устремляя взгляд к окну, на силуэт, что стоял у стекла и смотрел вдаль. Пальцы закололо в жажде коснуться чёрных шелковистых волос, нежной кожи, ощутить вкус губ...       Эна кивнула и, присев на корточки, кого-то позвала.       — Иди ко мне.       Сигард не сразу сообразил с кем она говорит, но вскоре увидел, как к ней, поджимая хвост, подкралась лисичка, на шее которой висела корона. Алая корона. Ту, которую оставалось найти, чтобы Шаю стал полноценным Верховным волшебником. Третий Хранитель, который мог бы уравновесить использование магии. Способны ли все трое противостоять силе Стеки, смогли бы они излечить Шаю от скверны?       Ответов не было.       Как и на то, почему Снег до сих пор оставалась в облике кобылы. Рудольф исчез сразу же, как только Шаю умер, но кобыла нет. Её поселили одну в конюшне, она в основном спала и мало ела, будто в спячку легла, на прогулки вовсе не выбиралась. Грум вычёсывал-то её, когда она лежала.       А оказалось, что ещё один Хранитель совсем рядом. Как давно он здесь? Где прятался и почему не явился раньше?       Эна погладила Хранителя между ушами и, скользнула пальцами по ободку короны. Алые камни сверкнули, металл звоном отозвался на прикосновение.       — Скоро ты встретишься с братьями, — шепнула старуха, лисичка тявкнула и лизнула её руку. Эна улыбнулась по-матерински, встала, держа в руках корону.       — Я вознагражу тебя, — обратилась она к мужчине, наблюдая, как лиса отходит к призраку волшебника. Протянув лапу, она попыталась прикоснуться к нему, но не смогла. Удивлённо сев рядом, оглянулась на женщину.       Сигард забыл о гостях, стоило только вновь посмотреть на Шаю. Однако в следующий момент его вырвали из забытья памяти тем, что камень Жизни резко отделился от кольца на его шеи.       — Что? — опешил он, подскочив на месте, однако тут же сел обратно, ведь старуха стояла в нескольких шагах от него и в её ладони лежал зелёный камень, тускло подсвечиваясь. Алая корона зависла в воздухе рядом с ней, медленно кружась и ловя лунный свет, бликуя.       В голове не укладывалось, каким образом она смогла проделать то, что не смог никто.       — Я ведь обещала, — отозвалась Эна и подула на камень.       И с него будто бы пыль сошла, сделав камень ярче, а пылинки оседали на полу, собирались в кучку, разрастаясь и складываясь в тело Шаю.       Сигарда ураганом сдуло с трона, подскочив к Шаю, он подхватил его голову и уложил на свои колени. Волшебник был обнажённым, со всеми шрамами, какие успел заработать за свою жизнь, но добавился ещё один, на боку слева красовалась ямка, от которой паутиной расходились рубцы.       Дрожащими пальцами Сигард провёл по шраму. Из-за этого ранения он умер в мучении и боли. Пальцы устремились к лицу, провели нежно по брови, по носу и линии губ.       — Шаю, — позвал Сигард, обхватив лицо любовника ладонями, наклонившись ниже, желая увидеть зелень его невероятных глаз. Но он не двигался и даже не дышал. — Почему он не дышит?       Сигард взглянул на старуху, которая смогла сделать намного больше, чем кто-либо во всём мире. Верить в своё счастье было сложно, но так хотелось. Однако осознание, что волшебник не дышит, подкинуло мысль, что всё просто фарс, жестокая шутка, игра с его разумом.       Или же он просто сошёл с ума.       — Потому что сердце у меня, — спокойно отозвалась старуха, и только тогда Сигард увидел, что камень всё ещё камень, пусть и светится чуть ярче.       — Ты...       — Свои обещания выполняю, — мягко улыбнулась Эна и, приблизив губы к камню, шепнула: — Пора просыпаться, дитя моё.       С недоверием мужчина наблюдал, как от груди старухи и от центра камня в обе стороны одновременно вытягивалась ниточка, соединяясь. Чёрная ниточка, если верить рассказу Шаю, означала связь между волшебником и его покровителем. И если Шаю был прав, то получалось, что его дар, это лишь часть могущества старухи перед ним. Но кто она такая? Ещё один шеду-тиун?       Действия не прекратились на открытии ниточки, а продолжились тем, что камень словно волнами стало накрывать чем-то красным. Одна волна находила на другую, пряча за собой камень, до тех пор пока, не стало ясно, что мышцы выросли вновь.       Тук...       ...С первым ударом сердца граница Дароземья взметнулась волной, закрывая за собой земли, огибая их коконом, чтобы защитить теперь уже навсегда от любого врага.       Залы Цитадели Магии полыхнули, разбудив ни одного волшебника, прекрасное убранство расцветало, делая замок поистине самым великолепным творением волшебников всех времён...       Тук-тук...       ...Крамус крепко спал, но, как и Дебби, проснулся от громкого смеха.       Вскочив с постели, кинулся в спальню сына. Тот сидел в своей кроватке и, играя с куклой из одежды Шайонелью, смеялся.       Дебби замерла в дверях и, прижав руки к груди, улыбалась:       — Жив...       Со вторым ударом сердца всё Дароземье ощутило воскрешение своего повелителя.       Тоби в это время сидел на постели, рядом спала Сельма, а он почему-то не мог уснуть, словно ждал чего-то.       Когда на тело обрушилась тёплая волна, метнулся от неожиданности и упал на пол.       — Как такое возможно? — ловя ртом воздух, касаясь ладонью груди, спросил он. Сельма от шума проснулась и, приподнявшись, поглядела на жениха.       — Тоби?       — Чувствуешь? — с надеждой спросил он, потому что не верил сам себе. — Он... жив...       Сельма приносила клятву верности, потому, прислушавшись к своему телу, кивнула.       — Я ощущаю его...       Тук, тук, тук.       ...С третьим ударом сердца Верховного волшебника завыли красулы, вознося песню своему повелителю. Вскоре к ним присоединились три дракона, один взрослый и два совсем молодых, ещё даже не научившиеся летать. Над замком Дар-Дергер взметнулись три огненных столпа разного замера.       Дароземцы, ощущая изменения, просыпались и складывали руки в молитвенном жесте:        — Власть твоя — неоспорима, Сила твоя — не ограничена, Имя твоё — на устах моих, Жизнь моя — в руках твоих. Клятва моя сильна, как кровь твоя, верность мою отдам тебе сполна. Верховный волшебник Шайонелью Гошуд’Ды — клянусь в верности тебе до последнего вдоха своего!..              Сердце Шаю билось сильно и уверенно, наполняя пустую залу своим звуком.       Сигард, поражённый, сидел на полу, поддерживая голову любовника, не веря в происходящее. Едва переведя взгляд от сердца, мужчина посмотрел в лицо... Девушки.       Девушки с разноцветными волосами, которые полыхали всеми возможными оттенками и цветами, глаза её из зелёных стали радужными, множество цветов закручивались по радужке вокруг зрачка. Молодая, стройная и красивая. Таких Сигард в жизни не видел, даже Айша терялась на фоне незнакомки.       Видя замешательство мужчины, девушка прошла к волшебнику и, присев на корточки, вложила в обнажённую грудь его сердце, легко пронеся через плоть и ребра, вставив в положенное место.       — Живите, — улыбнулась она такой тёплой и любящей улыбкой, что у Сигарда дыхание перехватило.       — Кто ты... — выдохнул он, но в следующий миг отвлёкся, так как грудь возлюбленного поднялась, наполняя лёгкие воздухом. — Шаю!       Остальное в тот же миг потеряло значение, только Шаю, только его прекрасные зелёные глаза.       Молодой мужчина успел распахнуть глаза, как тут же оказался с силой прижат к груди Сигарда. Несмотря на то, что он умер, душа его находилась в камне, и он всё слышал и понимал. Пытался говорить с мужчиной, но не выходило. Он его просто не слышал.       — Сигард, — прошептал Шаю, ещё не до конца понимая, что происходит. Ведь он помнил, что умер. Собирался, по крайней мере.       Мужчина отстранился и, обхватив лицо волшебника руками, внимательно оглядел. Закусив губу, судорожно хохотнул, проводя подушечками больших пальцев по щекам.       — Шаю! — со счастливым блеском в глазах позвал он.       — Рад тебя видеть, — кивнул тот и, притянув Сигарда за шею к себе, поцеловал в губы, прижавшись всем телом к нему...       — Где она? — двери распахнулись и в залу вбежала растрёпанная Моргана, вместо платья на ней была сорочка. Взгляд лихорадочно скользил по комнате.       Мирос материализовался в тот же миг, обнажённый, в пене и прикрытый лишь полотенцем.       — Мать, — воскликнул он, так же оглядывая помещение.       Когда их взгляды натолкнулись на обнимающихся Сигарда и Шаю, они замерли, наблюдая за воссоединением.       На всплеск силы не явился только Тираж, который уже знал, кто очистил два материка от вторжения Стеки. Хотя с Матерью встретиться не удалось, но он был счастлив уже от того, что та появилась и дала знать, что они ей нужны, она рядом, всегда.       Рудольф материализовался из воздуха, подойдя к Шаю, положил перед ним Красный меч и ткнулся мордой в бок, жалобно заскулив.       Шаю обернулся в руках императора к нему, улыбаясь, потрепал между ушами.       — И я рад тебя видеть.       Снег влетела в зал следом, растолкав воинов, которые попытались успокоить кобылу. Цокот копыт эхом отдавался от стен, пока Снег шла к своему наезднику. Подойдя к Шаю, всхрапнула и тонко заржала, прихватив губами его волосы.       — Снег, — продолжал улыбаться волшебник. Протянув руку, погладил и её морду. Волк сел рядом, радостно виляя хвостом. Кобыла выпустила крылья и прикрыла одним зверя, который доверчиво ткнулся в её шею, словно делясь своей радостью.       В этот же миг из угла комнаты вышла лисичка, неуверенно и пугливо приблизившись к Шаю.       — А ты кто? — спросил он, протягивая руку и касаясь мягких ушек животного.       Лисичка в ответ тявкнула и подбежала к месту, где миг назад стояла Мать. Подпрыгнув, попыталась ухватить корону, когда не вышло, расправила меховые крылышки и взлетела, схватив металлический ободок клыками. Встав перед волшебником, положила к его ногам корону.       — Рад познакомиться, Мия, — отозвался волшебник. — Меня Шаю зовут.       Лисичка тявкнула повторно, подтолкнув к нему корону.       Снег встала за ней, Рудольф чуть ближе, кинув взгляд на Наследника, заворчал и уткнулся в бок лисички носом, от чего та едва не упала. Кинув взгляд на зверя, лиса затявкала недовольно, хлестнув его по носу хвостом.       — Может момент и торжественный, но я-то голый, — рассмеялся Шаю, взяв в руку корону.       Сигард просто наблюдал, сжав в своей руке его свободную ладонь, второй обнимая за талию, и не зная, каким образом выразить, что сейчас чувствует. Слишком много было ощущений, они накатывали новыми волнами, грозя затопить. Но он не боялся этих эмоций.       Теперь у него есть шанс всё исправить.

>КОНЕЦ<