Исключение из правил

Дети Дома не любили эту скамейку за гаражами, потому что она была слишком близка к опасной Наружности. И не важно, что до ближайшего многоглазого муравейника их отделял огромный пустырь, заросший кустами шиповника и метровым репейником, с руинами снесённых домов. Зато такое невнимание спасало потрёпанную временем скамью от вандальских надписей, прижигания сигаретами и влезания на сиденье с ногами. Поэтому из всех оскорбительных и глупых надписей здесь было только древнее, чуть заметное сердце, пронзённое стрелой Купидона, и подпись: М+С=Л. Каждый раз, когда Ральф сбегал сюда покурить или просто восстановить расшатанную нервную систему созерцанием апокалиптических пейзажей, он пытался решить это уравнение с одной неизвестной. Он помнил кто такая «С» — одна из девушек его первого выпуска со странным цветом волос. Иначе, как пегий, его было трудно охарактеризовать. А вот кто был этот «М», оставалось загадкой. Вот и сегодня Ральф курил, выдыхая мутный дым в ясный морозный воздух, и привычно перебирал клички самой первой своей группы, безуспешно пытаясь отыскать в недрах памяти неуловимого «М».       — Воздух-то какой, — рядом плюхнулся Акула в громоздком пальто с воротником, будто сшитым из помоечного кота, — прямо праздником пахнет. Ральф не мог не согласиться, искристый снег и мороз, легонько покусывающий щеки и пальцы, заставлял улыбаться в предвкушении чего-нибудь чудесного.       — На вот, — Акула протянул несколько сложенных листков, — ознакомься.       — Что это? — Ральф не спешил взять бумаги.       — Да тут небольшие нововведения, — заюлил директор, — надо подумать как лучше всё устроить, чтобы прошло гладко и без последствий. Так что подумай, от Шерифа с Ящером я большого-то толка не жду. Завтра приеду и проведём быстренько летучку, а то сроки, как всегда, поджимают. Так всё не вовремя, под самый праздник. Акула проворно вскочил, оставив бумаги на скамейке, и скоро зашагал прочь. Ральф с плохим предчувствием развернул листок.

***

Последние уроки перед началом новогодних каникул проходили практически в дружественной атмосфере: учителя знали, что это последние денёчки, и скоро они уйдут на долгожданный отдых, головы учеников больше занимал предстоящий праздник и подарки, чем возможность довести педагога до трясучки. Четвёртая стая мирно подрёмывала под монотонное дребезжание Бурундука и даже не сразу осознала прозвеневший звонок, и что учитель поспешно покинул класс. Все завязли в сонном послеобеденном отупении.       — Прекрасно, все на месте, — пророкотал Р Первый, ввалившись в класс. Табаки недовольно поморщился, он так сладко прикорнул на собственном локте и абсолютно не собирался просыпаться в ближайшие часа два.       — Завтра вечером в вашей стае ожидается пополнение, — Ральф с тоской оглядел сидящих за партами.       — Чего это? — хриплым тенорком возмутился Лэри. — У нас свободных коек нет, и места тоже совсем нет.       — Даже вожак спит на полу на матрасе, — усмехнулся с задней парты Чёрный.       — Потеснитесь, — Ральф выразительно посмотрел и на Чёрного и на безмятежного Сфинкса. — К вам подселят троих ОЖП.       — Кого? — Сфинкс сел ровно и дёрнул плечом, будя Слепого.       — Оригинальный. Женский. Персонаж.       — Зачем это? Куда? Мест же нет, — туповатый Лэри всё никак не мог взять в толк сути происходящего и недовольно смотрел на воспитателя одним глазом, потому что второй постоянно скашивало к переносице.       — Затем, что это распоряжение Акулы. И эти самые ОЖП-е будут не только у вас, а во всех стаях.       — И даже у Стервятника? — Лорд улыбался так, как будто на его глазах только что переломали руки-ноги вся первая и половина второй спальни.       — И у него тоже, — со вздохом подтвердил Ральф, представляя непростой разговор с вожаком Птиц.       — И что надо делать? — промурлыкал Табаки, воодушевленный директорской идеей. — Какой-то особый приём, праздник, хоровод, подарки? Может, нам будут давать дополнительный паёк? Мы же не знаем, что едят девушки? В книгах пишут, что они нежные и боязливые, едят на завтрак пирожные, обедают тортом с кремом, а ужинают мятным леденцом, чтобы освежить дыхание. Падают в обмороки и боятся мышей. А у нас ничего такого нет и…       — Никаких праздников и хороводов, — оборвал трещащего Табаки Ральф, — всё будет буднично и по-простому. К вам переведут трёх девушек, они будут страшные и тощие, но с длинными волосами и хриплыми прокуренными голосами, — Ральф читал легенду по бумажке, — вы будете делать вид, что они парни и не догадываетесь, что они девчонки, придумаете им клички. Ясно? Ральф посмотрел на потрясённые лица напротив и даже сочувственно хмыкнул.       — А спать они где будут? — не сдавался Лэри.       — Спать они буду в общей кровати вместе с Табаки, Лордом, Сфинксом и Волком. Волк просвистел бравурную мелодию и закинул ноги на стол, щуря бесстыжие глаза.       — Но это не значит, — Ральф поднял указательный палец, — это ничего не значит, потому что эти девки-парни придут к вам с миссией.       — Ну слава Богу, — Шакал все это время казалось не дышал, пытаясь осознать грандиозность проекта «ОЖП», — а то я стал волноваться. Им же надо мыться и в туалет ходить, а мы же все вместе, мы-стая, мы дышим в унисон и храпим квартетами и дуэтами. А как мы можем не заметить, что они девушки, если у нас дверцы в душевых прозрачные? А Сфинкс со Слепым всегда вместе моются, а иногда и втроём с Волком? А Лэри, наш местный эксгибиционист, никогда дверцу не закрывает, и мы все видим какие места он трёт больше всего…       — У меня клаустрофобия! — Лэри кинул в Табаки тетрадку и промазал.       — И спать как они будут, всё время в одежде что-ли? А пижамы? А переодеваться как?       — Табаки, не задавай глупых вопросов, — вспылил Ральф, — не знаю как, но вы будете делать вид, что они парни. Всё! Точка! Вы будете просто друзья до получения отдельной инструкции. Волк, тебя это особенно касается: никого не обижать, под юбку, тьфу-ты, в штаны силком не лазать.       — А я что, главный злодей и насильник? — возмутился Волк.       — А миссия какая? — Чёрный даже поднял руку, задавая вопрос по всем правилам.       — Миссия такая: одна будет влюблена в Лорда, две других в Слепого. В классе поднялся шум, гам и хохот, перемежаемый возмущенными выкриками.       — Почему в меня?! — Лорд привстал в коляске и пытался перекричать веселящихся состайников, сверля воспитателя яростным взглядом.       — А почему Слепому сразу две?       — А мы что, рыжие? Мы тоже хотим! То есть они как бы парни, но влюблены в парней? Ни фига себе!       — Только не на моей постели, — орал Лэри, стуча подкованными сапогами. Ральф терпеливо переждал всеобщее веселье. Сфинкс рассматривал Слепого каким-то задумчиво-оценочным взором, как будто искал в нём признаки особой красоты или ещё какую-то магическую ауру, что объяснила бы ему такой фарт: сразу две девушки на одного!       — Отвечаю, — Ральф опять углубился в мелкий шрифт инструкции, — потому что Лорд божественно красив и совершит правильный поступок когда-то в будущем. И вообще ты ельфийский принц.       — Какой, блять, поступок? — просипел покрасневший Лорд. — Какой, блять, принц?       — Ельфийский, Лорд, от слова ель. А будешь материться — в Клетке отдохнешь недельку. Так, а Слепой, он такой неземной, неприступный, отстраненный и холодный, так что вот отсюда и желающие покорить его загадочное сердечко.       — Да ты посмотри, — Сфинкс покивал словам Ральфа, — загадочный! Неприступное сердечко, держите меня семеро!        — И вот ещё что, — Ральф свернул документы трубочкой и теперь постукивал ими по ладони, — одну из девушек на ваш выбор, вы окрестите Скарлупой, через «а». Горбач напишет кличку ночью на стене.       — Почему через «а»?       — Потому что, — Ральф посмотрел в окно, на свои ботинки, опять помахал бумагами, снова посмотрел в окно, — потому что…. потому!