Фальшивка

Открыв глаза Чимин увидел потолок. Однотонный, ни чем не примечательный, даже родной, в какой-то степени. Напоминает его жизнь - такую же пустую и болезненную. Что-то всегда крошилось в нем в такие моменты, надавливало на болезненные точки, пользовалось слабостями. Прошлое? Словно блуждаешь по темному лесу в ночной глуши, среди сотен стройных деревьев, в надежде выплутать из этого сумрака, но даже не замечаешь, что ходишь кругами. Дорога из золотого кирпича не появится на твоем пути, просто потому, что тебе не суждено. Или может быть потому, что недостоин? Ты не в сказке в конце концов, дорога не появится, если ты не выложишь её сам. Так ли это? Или это всего лишь слова тех, кто не прикладывал усилий? Пейзаж готов смениться, показать другую картинку, но она почти не отличается от исходной, это как игра «найди отличия» уровня хардкор. Интересно, правда? Когда-нибудь он найдет выход из комнаты страха под названием «жизнь», ухватится за лучики солнца, озаряя все счастливой улыбкой. Он надеется на это. — Давно проснулся? — приземляется рядом и дарит улыбку. — Минут 5 назад. — потягиваясь, говорит Чимин. — Но нам уже пора вставать. Завтракать будем или по пути зайдем куда-нибудь? — Я всеми конечностями за второй вариант.

^.^

— Чимин~а! Мы опаздываем! — шипит Тэхён и топчется в проходе. Занятия скоро начнутся, но... — Да, я сейчас! — доносится крик светловолосого из шкафа. — Ты мне это уже десятый раз говоришь! Ей богу, одевай черную и пошли! — Да-да. — Ааааааа! — закатывает глаза. Спустя еще несколько минут ожидания, Чимин выходит довольным и красивым. Черная майка свободно висит на стройном теле, а джинсы идеально подчеркивают бедра. Ради этого можно и без завтрака остаться. — Неужели! — бросает Ким.

^.^

— Успели! — облегченно выдыхает сероволосый. Чимин лишь хмыкнул на это, а-ля «я же говорил, что успеем». Уроки текут скучно и медленно, постепенно усыпляя студентов, пока преподаватель продолжает нести свою тираду. Но черт, звонок - первоклассный отрезвитель. Позади остались уже четыре пары, еще чуть-чуть и домой. Облегчение. Друзья радостно выходят из кабинета, увлеченно обсуждая фильм, что вышел недавно. — Учитель Ли! — кричит Тэхён, заметив преподавателя, которому должен сдать реферат, — Я сейчас. — после чего подбегает к мужчине и уходит с ним. Чимин прислоняется к стене, потирая глаза. А когда убирает руки, то видит в конце коридора два силуэта, что идут в его сторону. Чем ближе они подходят, тем сильнее Чимин начинает напрягаться, узнавая лица парней. Конечно он будет надеяться на лучший исход событий, даже если понимает, что лучшего исхода не существует. Он прилипает к стене, всеми силами пытаясь слиться с ней в одно целое, но его в столь быстрый промежуток времени отдирают от вертикальной плоскости и грубо закинув на плечо, тащут в неизвестном направлении. «Сейчас я умру» - звучит в сознании так безмятежно, что Пак даже удивляется, где же это липкое, до дрожи знакомое, чувство страха? Где это ядовитое ощущение беспомощности, что разъедает душу изнутри, словно кислота, провоцируя внутри ожоги? Но нет, в голове так же спокойно проносятся мысли о смерти. Это даже в какой-то степени завораживает. Осчастливливает, чтоль? Он сходит с ума? Скоро все закончится, наконец наступит спокойствие, что белым голубем влетит в раскрытую настежь душу. В какой момент он так осмелел? Где страх? Где слезы? Где эта детская пугливость? О, вот же они, смиренно дожидаются своего хозяина, во тьме неизвестного помещения. Теперь его начинает трясти, — когда его силой заталкивают внутрь. Не сложно догадаться, что его закроют здесь, словно он никому ненужный кусок дерьма, от которого хотят избавиться. Впрочем так и есть. — Пока, куколка. — насмехается голос, и пронзает сознание. — Что? Нет! — Пак бежит к двери, но та закрывается одним резким толчком. Слышится щелчок. Медленно скатившись на пол, он глазами забегал по помещению, словно ища спасительную соломинку. Внутренности начинало скручивать, завязывать в прочный узел, а тело тряслось, посылая все больше и больше нервных импульсов. Тьма подбирается тихо и медленно, желая обуздать слабое, беспомощное тело. Внутренние раны, что со временем отпечатались глубокими шрамами, начинают обильно кровоточить, становясь все шире, будто он умрет от потери крови. Та дыра в груди, что сквозит оглушающей пустотой, болезненно пульсирует, сковывает дыхание. Крик материализуется, застревает твердым предметом в глотке. Чимин хочет закричать, издать хоть какой-то звук кроме жалкого громкого всхлипывания, но он не может, — все мышцы скованы. Слезы ручьями стекают вниз, по пухлым щекам, промокая одежду. Теперь у него есть все шансы захлебнуться собственным отчаянием, поддаться мукам и позволить водоворотом засосать в пучину беспечности или же источнику всех бед. Тряпичной куклой падая набок и валяясь, нет, купаясь в луже собственных слез, он смотрит в пустоту, время от времени прорезая тишину всхлипами. Он не дает себе отчета о том, как долго пролежал на полу, давясь своей беспомощностью, но в обволакивающей тишине, что, кажется, в эту минуту стала единственным другом, слышится стук, а затем голос. Ему мерещится? Он сошел с ума? Определенно. Иначе кому может быть нужен кусок дерьма, что подыхает в луже слез? — Чимин! Чимин! Ты там? — всхлип, наполненный болью, хорошо слышится в пустоте коридоров. Дверь открывается. Лучики света устремляются, тянутся у обездвиженному телу, освещая бледное и опухшее лицо. Но организм не реагирует ни на что, он так и лежит, смотря в пространство перед собой, смаргивая слезы. Будто в вакууме, настолько плотном, что ни один звук не может проникнуть. Ему страшно, до сих пор, тело дрожит, а слова встают поперек глотки. Последнее время ему страшно. Последнее время его жизнь только состоит из страха. Он снова ломается на глазах друга, что в уже в который раз пытается собрать Чимина из мельчайших осколков. Но все его попытки словно сносит волной в бескрайнее пространство под названием «океан», тихое, спокойное, заставляющее тучи сгущаться, образовать водоворот и затягивать все попытки вместе с сознанием на дно. Так глубоко, и так бесповоротно затянут, что сил оттолкнуться и плыть наверх нет. Остается только нежиться на холодном песке, под толщей лье воды, поглядывая на теплое солнце через толстый слой жидкости, и вспоминая малое количество всего хорошего, что с ним было. Плохие моменты пираньями вгрызаются в тело, отрывая с силой куски плоти, оставляя после себя никчемные обглоданные кости, что когда-то были человеком. Теперь он лишь жалкое его подобие, зверек, над которым издевается... Мин Юнги. Врезается в мысли, посыл из страха, слез, боли приливает вместе с кровью, очевидно, желая довести своего хозяина.

^.^

— Ч-чимин. Эй. Ты слышишь меня? — склонился сероволосый, всматриваясь в глаза друга. — Доктор, что с ним? Он не реагирует на меня. — всхлипывает Тэхён. — У него психологический шок*. Состояние достаточно непростое, даже сложное, учитывая симптомы, которые я наблюдаю. — хмурится и смотрит на Чимина. — Не оставляйте его сейчас одного. Разговаривайте как можно больше, но избегайте всего, что связано с данной ситуацией. В конце концов мы не знаем, что вызвало у него такое состояние, поэтому лучше не только не разговаривать об этом, но и избегать в зоне видимости. Не волнуйтесь, с ним все будет нормально. Он поправится, только нужно время. — Да, хорошо. — утирая слезы проговаривает Ким. Проводив мужчину за дверь, Тэхён сел напротив друга и заключил в объятия. Слезы снова предательски полились из глаз. Очень страшно за Пака, он живет так мало, а уже пережил многое, познал все «прелести» жизни. В конце концов он не знает, когда это «нужное время» наступит, как долго придется ждать Чимина, что сидит неподвижно уже несколько часов. Безмолвной куклой глядит в одну точку, лишь изредка моргая. Взгляд стеклянный, пустой, затуманенный, отражающий все эмоции, что пришлось испытать несчастному юноше. Пустота продолжает окутывать каждый уголочек сознания, подбираясь все ближе к самому ценному, самому желанному, — Чимину, что сияет в центре, будто трофей. Вот она уже обхватывает беспомощное тело черными, как смоль, щупальцами, усиленно надавливая на виски, погружая сознание в кошмар, вызывая немой крик. Подкидывает все воспоминания и ощущения, пихает глубоко в глотку, мол «подавись, никчемное существо!» Глаза выдавливают слезы, которые скатываются вниз по бледной коже и с глухим звуком падают. Они несут в себе страх, потери, злость, боль, опустошение, будто очищают тебя, как те же самые таблетки. Полегчало, но не настолько, чтобы забыть обо всем и продолжать мирно плыть по течению, спокойно воспринимая все те гадости, что подкидывает жизнь и мирясь с ними, скорее, настолько, что наглотаться всяких таблеток или вскрыться к чертовой бабушке, кажется единственным правильным решением. Нихрена не полегчало! Жизнь — настоящая сука, берущая под свое крыло блядей с животными характером, оставляя заслуживающих большего в стороне. Чимин не заслужил ничего из того, что прожил, как и Тэхён, но им хоть раз давали выбирать? Нет. Остается тонуть в том дерьме, что подкидывают тебе ежедневно. — Чимин! — легонько шлепая его по лицу, кричит сероволосый. Он сразу заметил болезненный блеск в глазах и кинулся к другу. — Я с тобой. Все хорошо. Ты в безопасности.— принялся нашептывать парень, словно молитву. Спустя пару минут Тэ ощущает, как его обнимают в ответ и... Плачут. Плачут. Плачут. — Эй, тише. — так же шепчет он, вытирая слезы друга большими пальцами, и ласково улыбаясь. — Ну и напугал же ты меня. — П-прости. — еле слышно выдавливает Пак. — Я... — Твое состояние кричит о том, что ты хочешь напиться. — спокойно произносит, получая ответ в виде робкого кивка.

^.^

Они пришли в бар, что находился недалеко от дома. Войдя внутрь, Чимин ахнул, оглядываясь вокруг. Барная стойка, находящаяся в середине зала, мерцала, подхватываемая огоньками с танцпола, белое мраморное покрытие отражало свет, большое количество кожаных стульев было занято. Народу тьма тьмущая, но кажется друзей это не напрягает. Музыка, что сочилась через динамики в потолке, заглушала звон бокалов и разговоры посетителей, манила, притягивала. Сев за последний свободный стол, они заказали пиво и закуски. Обслуживали хорошо, ибо заказ принесли очень быстро. Чимин быстро осилил пиво, перейдя на крепкие напитки, быстро пьянея и сбрасывая все накопившееся напряжение с каждым глотком. — Нет, нет, нет. — сохранив трезвость ума, говорит Тэхён, отодвигая бутылку. — Ты и так уже в хлам. — Но мне просто необходимо. — икая, ноет Чимин. — Нет. Сиди здесь, я пойду заплачу и мы пойдем домой. — подхватывает бутылку и ретируется. — Привет, сладкий! — довольно улыбаясь подсаживается парень. — Что такой аппетитный малыш делает здесь один? Не хочешь развлечься? М? — продолжает он, ласково улыбаясь и кончиками пальцев ведет по скуле Пака, похотливо сверкая глазами. Чимину бы сейчас напрячься и позвать на помощь, но он немного не в том состоянии, чтобы думать. Его разум уходит в объятия приятной дымки спокойствия, что бросает в бездну желания и действий. Сейчас так хорошо, так тепло, так умиротворенно, растворяешься в этих прекрасных ощущениях. Как потрогать облако или поцеловаться впервые — незабываемые эмоции. Алкоголь храбрит, дает шанс на те поступки, на которые трезвый ум не способен. Почему бы этим не воспользоваться? И затягивая незнакомца в терпкий, горький поцелуй, чувствует, как его подхватывают и несут. Запертая дверь кабинки туалета закрывает собой двух парней, что безостановочно целуются, время от времени останавливаясь, чтобы набрать в легкие воздух. В штанах уже неимоверно тесно, а член пульсирует, отдаваясь небольшой болью. Он трется своим пахом о чужой, и чувствует ответное возбуждение. Быстро избавляя друг друга от тесной ткани, Пак чувствует как его притягивают, сжимая плотно ягодицы. От таких действий крышу сносит. Хочется раствориться в пространстве под этим пошлым «ты такой красивый, и такой желанный», плавится под прикосновениями. Но разум слетает с тормозов окончательно, планеты взрываются, воды выходят из берегов, когда он чувствует горячее дыхание на члене, а затем прикосновение влажных, шершавых, красных, от поцелуев, губ. Вот оно чувство эйфории, такое легкое, окрыляющее. Умелые движения и пошлые чавкающие звуки заставляют ноги подкашиваться, а голову кружиться, настолько это приятно, аж до фейерверков в глазах. Чимин нервно, довольствуясь ощущениями, хватает парня за волосы и задает ему темп, грубо насаживая ртом на свой орган. Эта утопия такая райская, что он изливается резко, испытывая огромнейший спектр эмоций, с дурманящим криком, заставляя мир замереть, а пальчики на ногах поджиматься. Наслаждение, что выбивает рассудок, открывает новые чувства и желания.