Фальшивка

Похмелье. Словно растворяться в омуте из крышесносных ощущений, парить в небе с массивными крыльями за спиной, но расплатиться слабостью в теле и резкой болью в голове. Но разве это не стоит того? Чувство, будто Чимина подменили, переняли душу засунули в другое тело, некомфортное и давящее. Конечности не слушаются, а мышцы налились свинцом. Каждое малейшее движение пальцем дается так, словно тысячу раз подряд поднимаешь гирю, весящую сто килограмм. Во рту помойка, а голова жутко трещит, раскалывается по швам. — Тэхён! — зовет светловолосый, склеивая все свои последние силы в клубок. — О, а вот и наша спящая красавица! — озаряя комнату фирменной квадратной улыбкой, припевает Ким. — Кажется, я знаю, что тебе нужно. — и с умным видом протягивает стакан, полный воды, и таблетку. — Спасибо. — Пф, обращайся. — и смотрит выжидающе. — Что? — Полегчало? — В смысле? Нет, еще. — недоуменно глядит на друга. — Ха-ха-ха, а то ты не знаешь, что я имею ввиду. Этот парнишка неплохо тебя удовлетворил, раз мне пришлось выносить послеоргазменного тебя из бара, потому что ты не мог стоять на ногах. — по-доброму смеясь, говорит Ким, на что Чимин краснеет и отворачивается. — Тээээ. — тянет парень, пряча щеки в подушку. — Что? Я всего лишь перечислил события вчерашнего вечера. Не надо напиваться, если не хочешь потом краснеть за свои поступки. — поучительно разглагольствует сероволосый. — Давай просто забудем об этом. Это была просто случайность. Подумаешь отсосал. Это ничего не значит. — напирает Пак. — Да и к тому же, я не соображал. Или просто не хотел. — Хорошо. Просто хочу сказать, что в этом нет ничего постыдного или неправильного. Хотеть секса - нормально, а уж им занимать, тем более. — получает удар подушкой по голове. — Эй! — Я не хочу об этом разговаривать. — Ладно-ладно. Но тебе понравилось? — Да. — снова пряча лицо в подушку, мямлит он. — Ты такой милый. — Я хочу есть. — Ну пошли, завтрак уже давно на столе.

^.^

Плотно позавтракав, друзья отправились в магазин за продуктами. Вечер. Погода прекрасная. Ярко-алое солнце, что скрывается за пушистыми, словно вата, облаками, постепенно садится за горизонт, уступая свою позицию черной ночи, обволакивающей город, что зажигается бесчисленным количеством огоньков, образовало морковный закат. Небо будто светится, ежесекундно меняя краски и играя по-новому. Сильный ветер, леденящий душу и сквозящий в темных переулках, посылая мурашки по телу, качал голые деревья и разгонял по асфальту листья багрового цвета, словно подметая пыльные дороги. Друзья шли и наслаждались погодой. Чимин находил в холоде что-то своеобразное, индивидуально красивое, что впечатляло и убаюкивало раненую душу, на которой виднелись новые шрамы, столь глубокие и сильные. Холод пробуждал желание, вдохновение, очередной пустотой улиц манил, притягивал на невидимую нить, мол «пойдём, насладимся присутствием друг друга». А ночью, чье небо искрилось миллиардом рассыпных звезд, с одиноким месяцем, что освещал город своим светом, обволакивал мёрзлой пеленой, помещая тело словно в капкан, дарило ненормальное спокойствие. Он не знает, чем привлекает его холод, почему тот преподносит обескураживающую умиротворенную гладь в душе, застилая все переживания собой, но ему это нравится. Может это убьет его когда-нибудь, но столь родная привычка, в холод сидеть на одинокой скамейке в парке, освещаемой фонарем, стала уже чем-то естественным, обязательным, что кажется, так было всегда. — Ты расскажешь мне? — садясь на скамейку в пустом парке в ночной глуши, спрашивает Тэхён. — Я знаю, что доктор запретил общаться пока что на эту тему, и я пойму, если ты не захочешь сейчас говорить, просто, я думаю, что должен знать... — Тшш. — равнодушно смотря в пустоту, произносит светловолосый. Волосы эстетично развеваются под потоками ветра, путаясь и торча в разные стороны. Лишь звук шуршащих листьев, что медленно ползут по земле, подталкиваемые стихией, и спокойное дыхание парней, слышны в тишине. Тэхён не давит, наоборот, смиренно дожидается ответа, а Чимин никуда не торопится. Он собирается с мыслями, взвешивает свои чувства и эмоции с комкает это все, соединяет в полноценный рассказ. Лишь леденящий кожу ветер может прочитать мысли Пака, влетев в открытую настежь душу. Но он лишь слушает внимательно. — Я боюсь темноты и замкнутых пространств. Ха-ха, да, я знаю, адская смесь. — горько смеется. — Я теряюсь, ощущаю, как мое жалкое тело вместе с сознанием сковывает железными раскаленными цепями. Лёгкие жжет, они перестали дышать, а сердце останавливается. Топлюсь. Беспамятно топлюсь в черной, мутной воде, что заполняет дыхательные пути до краев, ногами ощущая каменистое дно, без шанса оттолкнуться. Мне страшно. Господи, мне так страшно думать, что внутри я каждый раз умираю, ломаюсь, потому что темнота, которая не имеет выхода, или просто перекрывает его, сдавливает меня, делает никчемнее, чем я есть. — Чимин поворачивается и смотрит стеклянными глазами, из которых вытекают слезы. — А знаешь кто сделал меня таким? Кто бесповоротно испортил мне жизнь? — повышает голос и сжимает пальцы в кулаки. — Мой чертов отец! Я его ненавижу! Так ненавижу! За что он так со мной? Что ему сделал четырехлетний ребенок? — кричит. Громко. Надрывая связки. Он проглатывает слезы, переходя на шепот. — Мне страшно, Тэхён. Он сломал меня, но... — замолкает и рыдает, завывая, будто голодный волк. — Тише, тише. — шепчет Ким, гладя Пака по спине. Его прикосновения успокаивают, убаюкивают, но это ничто, по сравнению с тем, какие эмоции сейчас бушуют в нем.

^.^

Доктор разрешил не посещать университет пару недель, скорее, даже настоятельно рекомендовал. Друзья сидят дома, мало беспокоясь о пропущенных парах. Смотрят кучу разных фильмов и сериалов, поедая вкусняшки, Тэхён водит в разные красивые места, показывая город. Эмоциональное состояние Чимина заметно улучшилось, что доказывала радостная утренняя улыбка, которая сверкала искренностью. За эти пару недель они узнали друг друга лучше, и теперь с легкостью могли назвать себя лучшими друзьями.

^.^

Ночной клуб. 01.43 на часах. Мин Юнги в компании своих друзей, уже бухой в хламину, сидит с сигаретой в зубах, разглядывая танцующих полуголых девиц. Организм расслаблен, а переплетенные в сетку мысли с каждой каплей алкоголя, что попадает в организм Мина, рассеиваются, словно утренний туман. Кажется, он обкурился. Но его это не волнует. В голове пусто, поэтому он заказывает еще, поэтому достает следующую сигарету и вальяжно раскидывается на диване, оглядывая компаньонов. — Чет того блондинчика не видно давно. — Слышал, у него чуть нервный срыв не случился. — ухмыляется Чонгук. — Серьёёёзно? Славная игрушка. — хлопая радостно в ладоши, веселится Хоуп. — Откуда ты знаешь? — мрачно бросает Юнги, не сводя взгляда со стриптизерш. — Свои связи. — пожимает плечами. — И как долго мы нам над ним будем издеваться? — равнодушно оглядывая всех, задерживая взгляд на Мине, спрашивает Намджун. — Пока не надоест. — докуривая очередную сигарету, хмыкает брюнет. — Брось, Юнги, мы же видим как ты на него смотришь. Очередная игрушка на одну ночь? — сверкает глазами Хосок, будто делая вывод. — Ха-ха, допустим. Может даже не на одну. И что ты предлагаешь? — он слишком хорошо знает Хоупа, чтобы не понять его злой умысел. — Раз уж ты спросил.. — гадкая улыбка.