Фальшивка

Чимин поднимается по шершавым бетонным ступеням, давя маленькие камушки подошвой ботинок, будто свои мечты, вжимая голову в плечи от отражающегося от стен эхо. Напряженное сбившееся дыхание, тонущее в топоте шагов, выходило белоснежным паром изо рта, не задерживаясь дольше, чем на секунду в этом мире. Ладошки вспотели из-за внезапно накатившего волнения, а сердце начало учащенно биться. Он чувствует липкий страх, что пробирается своими склизкими руками ему под кожу, медленно пересчитывая кости, вытесняя венозную кровь, принимаясь течь вместо неё. Почему ему страшно? Почему боится далее произнесенных ими двумя слов? Все дело в нем? Чимин вставляет ключ в замочную скважину, пытаясь повернуть пару раз. Но дверь не заперта. Она открывается с небольшим скрипом, представляя блондину темную квартиру. Бесшумно снимая с себя верхнюю одежду, он проходит в глубь квартиры. Перед ним на диване сидит Тэхён, рыдающий и шепчущий что-то. Из его глаз льются крупные бусины, сверкающие при свете луны, как и его серебристые волосы, что блестят и переливаются. Ким выглядит как сказочный принц, слишком красивый, слишком сломанный. От одного взгяда на него, сердце Чимина сжимается в клочок, будто помятая, ненужная бумажка, отдаваясь режущей болью. Пак подбегает к потерявшемуся в жизненных путях «принцу», прижимая его серебристую макушку к своей груди, позволяя своему фиолетовому свитшоту пропитаться слезами, словно это поможет ему отыскать дорогу, что приведет «сказочного героя» в его величественный замок. Только он потерял свой путь из золотого кирпича. Жаль. — Тэхён? — шепотом зовет блондин. Ким поднимает голову и пронзительно смотрит Паку в карие глаза, сверкая бриллиантовыми слезами. В его черных глазах светловолосый видит бескрайний космос, разноцветную вселенную, что теряет свои краски каждую новую секунду. Тэхён смотрит в душу, раздирая ее до мяса, нанося более глубокие порезы с каждой новой слезой. Ему хочется передать все без слов, разодрать грудь до белоснежных костей и выпустить всю правду в горячее сердце Чимина. Но Пак не телепат. Жизнь не наградила его такой способностью. Придется выдавливать из себя буквы, что сложатся в слова, а те в приложения, а те... А те в бесконечность. Он словно заперт в клетке, ключ от замка которой, есть только у него, у Тэхёна. Он должен рассказать. Ким отворачивается от друга, подставляя заплаканное лицо под лунный свет, что начинает играть на его красивых чертах своими лучами. — В прошлом году я познакомился с Мин Юнги. Я тогда был на первом курсе, только пришел. Он стал первым человеком, с которым я познакомился. О нем тогда ходило много слухов, но я не верил в это. Верил оболочке, с его наигранными чувствами и эмоциями. Вот глупый! Мы подружились. Я делился с ним всеми своими переживаниями, проблемами. А ведь я всегда был один, поэтому я подпустил его. Он стал мне старшим братом. Юнги поддерживал меня. А потом... — громкий всхлип. — А потом он позвал меня к себе в гости на «вечеринку». Он никогда не звал к себе, а тут такой шанс. Черт, конечно я согласился. Из гостей оказался только я. Придал ли я тогда этому значение? Нет. Я такой придурок! Чимин, я такой придурок! — закрывает лицо руками и всхлипывает. — Я... Я... Я напился. Только я. Странно, правда? А потом все превратилось в кошмар. Меня раздели и... и... изнас-сил-лов-вал-ли. П-пуст-тил-ли п-по к-круг-гу, словно я н-ненужная вещь. И выкинули на улицу голым, бросив следом вещи. Это все оказалось просто шуткой, после которой они издевались надо мной. Вытирали ноги снова и снова. Я такой тупой! Черт, я такой тупой! Прости меня Чимин. Прости, пожалуйста. — крупные хрустальные слезы капают на диван сквозь ладони. Тэхён трясется, выпуская наружу все больше жидкости, всхлипывая громче. — Это ты меня прости. — шепчет блондин в темноте, разворачивая Кима к себе лицом. — За что? — непонимающе глядит на друга. — Ну я... Я сходил с Юнги на свидание. — резко выпаливает Чимин и закрывает рот маленькой ладошкой. — Ты что?! Как? Когда? — судорожно хватает блондина за плечи, сдавливая их до боли. — Айщ... С-сегодня. Я пришел с него. — опускает голову. — Прости меня. Я говорил тебе, что буду держаться от него дальше, но... Блять, из меня ужасный друг. — И как? — заглядывает в глаза Ким, тихо задавая вопрос. — Не знаю. Он флиртовал со мной. И вел себя довольно... мило? Боже, что я несу. Прости меня. — всхлипывает. — Мне так жаль. Как ты держался столько времени? Я постараюсь прекратить общение. — Ты не понимаешь. Он не остановится. Если понадобится, он изнасилует тебя. У него же отец... — Черт! Мы с тобой в такой жопе. Прости меня. Я даже понятия не имею, почему согласился. — Знаешь, годы идут, а я до сих пор верю, что он не такой, что он может измениться. Даже после всего, что он мне сделал... что сделал тебе... я все равно верю. Я такой придурок, Чимин~и. — вытирает руками холодные слезы. — Ты не придурок! Ты просто хороший человек. — обнимает Тэхёна и треплет по голове, смотря как воздушные пряди путаются и парят в воздухе. — Спасибо. — шепчет сероволосый еле слышно. — Но я не хочу, чтобы он и тебя сломал. Не хочу тебя потерять... не могу. Пожалуйста с не оставляй меня. — утыкается в грудь блондину, пропитывая новыми слезами кофту. — Пойдем спать? Ты устал. — крепче обнимает друга, отпуская через пару секунд.

^.^

Звенит звонок на перерыв, и радостные друзья выходят из кабинета, шагая в направлении столовой. Сегодня оттуда доносился аппетитный запах, на который ученики шли толпами. Они садятся за самый дальний столик и смеясь с очередной тэхёновской шутки, принимаются за еду. Легкие пропитывает вкусный аромат, перемешивающийся со сладким мужским одеколоном. — Приветик. — садится рядом с Паком брюнет, от которого исходит аромат сладкого одеколона. — Ты вкусно пахнешь. — поворачивает голову на «гостя», только потом понимая, что сказал. — Ой. — отворачивается и прячет румянец в ладошках. — Спасибо, Чимин~и. — растягивает губы в улыбке, после чего переводит взгляд на Кима. — Что, даже не поздороваешься? — П-привет. — испуганно таращится на Мина Тэхён. — Как настроение? Кстати, Чимин~и, знакомься, это Хосок, — указывает на рыжего, ярко улыбающегося парня, — Чонгук, — черноволосый парень обернулся, втягивая из трубочки банановое молоко, — и Намджун, он у нас самый серьёзный, — русоволосый лишь закатывает глаза, собирая свои вещи и уходя в кабинет. — Эм, ну... Приятно познакомиться, чтоль? — неловко посматривая на новых знакомых, тянет к губам вилку с наколотой на нее едой. — Ам.. — почти соприкасаясь с губами Пака, Мин съедает его макарошку. — Юнги! — сердится он и краснеет, в то время как все остальные наблюдают на развернувшейся «драмой», мысленно отмечая, что они друг другу подходят. — Ты слишком милый, когда краснеешь. — подмигивает Мин. — Хэй, скоро пара начнется. Вы идти собираетесь? — встревает Хосок. — Я определено да. — бубнит Гук, подхватывая свои и Хоупа вещи. Чимин глядит на время и хватает свой рюкзак, выжидающе смотря на мрачного Кима. Тот кивает и уже собирается встать, как вдруг Юнги окликает его и просит ненадолго задержаться. У Тэхёна в этот момент весь мир сжался в клубочек, а время замерло. Кожа побледнела, а сердце решило покорить грудную клетку своей хореографией. Стало страшно. Страх разливался в груди и плавно перетекал дальше, обволакивая организм. Испуганные глаза заметались по помещению, остановившись на друге, моля о помощи. — Я подожду тебя на выходе. — обнимает сероволосого и выходит. — Что ты хотел? — поворачивается Тэ, смаргивая только что выступившие слезы, делая тон своего голоса максимально ненавистливым. — Годы идут, а ты так и не изменился. Я уже даже не помню, когда мы последний раз нормально общались. — Ты сам все испортил! Я доверял тебе, а ты плюнул мне в душу! Ты недостоин общения со мной, Мин Юнги. Если это все, что ты хотел мне сказать, то я пойду. — встает из-за стола, уверенно делая шаги к выходу. — Стой. Я хотел извиниться за тогда... Я повел себя неправильно, как дикий зверь, воспользовался тобой. Прости пожалуйста, мне так жаль. Я не хотел этого. Прости. Я должен был извиниться еще тогда, но мне было страшно, и я не знал что делать. Я понимаю, что не заслужил, слишком много дров наломал, но пожалуйста, прими хотя бы мои извинения. — Мин поднимает свои черные пустые глаза, в которых плещется море. Оно разбивается о берег большими волнами, уничтожая все на своем пути. Оно окрашивается во тьму, образуя воронку, что словно черная дыра, безжалостно затягивает все море, оставляя после себя пустыню. Пустыню, пропитанную дикой болью и жаждой, вперемешку с сожалением, на песке которой распускается множество ядовитых кустарников, что царапают нежную кожу до крови. — Извини. Я готов извиняться хоть все свою жизнь, ведь знаю, что виноват. Я изменюсь, обещаю. Пожалуйста, прими меня снова. — встает из-за стола и уходит, оставив захлёбывающегося воздухом и своими слезами Тэхёна одного, наедине со страшным прошлым, что картинкой застыло перед глазами. На урок он не пошел, а остался давиться воспоминаниями, что ломали и прожигали душу снова и снова, вспарывая болезненные шрамы когтями, оставляя новые порезы.

^.^

— Стоять. — хватая Чимина за рукав и прижимая к себе, говорит Юнги. — Что еще? - выдавливает Тэ. — Могу я вас проводить? — спрашивает Мин, переводя глаза на Чимина, которого он так заботливо прижимает к себе. А Пак отводит в смущении взгляд, принимаясь рассматривать свою обувь. Он ведь сейчас только понял, насколько красив брюнет, что довольно смотрит на него своим черными омутами, затягивая его, без шанса на спасение. Пак растворяется в них, теряется посреди черного океана, путая ориентиры. Ему нужен маяк, чтобы двигаться дальше, найти выход, но он не хочет. Чимин хочет распасться на молекулы. Он хочет отдаться именно такой тьме, только ей. Хочет, чтобы она питала его, чтобы завладела его телом. А бледная, фарфоровая кожа Юнги, сверкающая, будто самые дорогие бриллианты при свете солнечных лучей, в которую хочется впиться губами и целовать... Целовать долго, нежно, мокро, оставляя бордовые засосы, что будут идеально гармонировать с его тонкой, будто у лебедя, шеей и острыми, будто лезвия ножа, ключицами, о которые, кажется, можно порезаться. Да пофиг. Чимин готов резаться о них хоть всю свою жизнь, это принесет ему лишь кайф и еще большее возбуждение. — Нет, мы сами дойдём. — отрезает Ким. — Конечно. — шепчет ему почти на ушко блондин, очарованный красотой старшего, на что Юнги лишь нежно улыбается. — Ты серьезно? — вскрикивает сероволосый, поворачивая недовольное лицо в сторону все еще обнимающихся парней. Пак лишь боязливо прячет глаза, прижимаясь к Юнги теснее. — Чимин, ты прикалываешься надо мной? — Я... Я... Просто... — Тэхён, не желая слушать, разворачивается и уходит. Они доходят до дома быстро. Ким всю дорогу шел впереди, иногда оборачиваясь к Паку. Юнги рассказывал смешные истории, прикалывался над блондином, и, конечно же, флиртовал. Ему слишком нравилось смотреть на смущающегося Чимина, смотреть как розовеют его щеки, и как карие глазки в растерянности метаются по асфальту. Он выглядит таким милым и невинным ребенком, что Мин притянул Пака к себе за талию, даря невесомый, едва ощутимый поцелуй в пухлую щёку. — О, пришли. — убирая руку брюнета с талии, произносит светловолосый, на что тот лишь фыркает. Тэхён быстро заходит в подъезд, не дожидаясь друга, яростно хлопая дверью. Его тяжелые шаги были слышны через бетонную стену, отчего блондину даже стало страшно возвращаться. — Все хорошо? — осторожно касается плеча старший, заметив, что блондин волнуется. — Да, все нормально. Он просто не в духе. Наверное. — неловко смотрит на окно нужной квартиры. — Мне пора. Пока. — Не хотел бы ты сходить прогуляться завтра? М? — Очередное свидание? — щурится блондин, становясь похожим на котенка. — Только если ты согласишься. — хитро улыбается, подходя на шаг ближе. — Хорошо, я согласен. — делает шаг навстречу Мину. — Я напишу тебе. До завтра. — уходит, напоследок даря воздушный поцелуй.