Фальшивка

— Хочешь поговорить? — Нет. — Уверен? — Абсолютно. — Тэхён... — Что «Тэхён»? Я же сказал, что не хочу разговаривать. Да и нам не о чем. Вздохнув, блондин покидает тускло освещенную кухню, мазнув на последок взглядом по широкой спине. Постель приветствует его таким родным, но и одновременно незнакомым, холодом, что трепетно обволакивает горячее тело, выжигая мурашки на персиковой коже. Холод ластится к нему, шепчет, проникая под кожу словами, лишёнными смысла. Он хочет согреть, стать его верным спутником по жизни, вот только не знал, что идет с Паком рука об руку уже 21 год. А как же пустота? Она внутри, разъедающая, жгучая, но уже ставшая одним целым. Она слилась с грудной клеткой Чимина и, кажется, уже давно пробила фарфоровые рёбра, вылившись в реальный мир. Она не дарит боль. Скорее заменяет её, пропуская через себя ледяные ветра и бушующие солёные воды. И это сообщение, разрезающее тишину чертовым пиликающим звуком, говорит о том, что он ещё жив. О том, что он ещё кому-то нужен и, что он неокончательно потерял связь с этим миром. Чимину не нужно говорить от кого оно. Он знает, догадывается. И что-то неприятно щемит в груди. Рвёт, мечет, убивает, но Пак не обращает на это внимание. Пустота сжимается. Такая драгоценная, любимая, уходящая от него, бросая одного.

«В 16:30 свободен?» — гаснет вместе с экраном гаджета.

Хочется проигнорировать, оставить. Но боится. Боится потерять эту тонкую, хрупкую ниточку счастья, что медленно прокладывает ему путь в «никуда». Он верит Мин Юнги, где-то в глубине сознания знает, что это всё игра, нереальная реальность, но это «в глубине» слишком далеко, слишком хорошо спрятано, чтобы предупредить юношу. Он знает, что ошибается, но почему эта ошибка желанна?

«Конечно»

«Хорошо. Я тебя заберу.»

«Чувствую себя принцессой.»

«Ты она и есть😉»

Всего лишь пара сообщений, а почему так греет душу? Почему в груди разливается что-то тёплое, нежное, что прожигает лёгкие, будто дорогой виски, так излюбленный богачами. Будь Юнги алкоголем, Чимин несомненно бы выпил его, бесконечное множество раз прося добавки. Юнги не жжёт горло. Нет. А может, Чимин просто не чувствует этого, пьянея от вкуса и ощущений, поддаваясь этому мгновенному, но в то же время бесконечно долгому чувству разнеживающей эйфории.

^.^

Окрыленный хорошим настроением, Пак подготавливает себя к новому свиданию. Он порхает по квартире, нежась в лучах дневного солнца, все ближе подлизываясь, в надежде получить едва ощутимую ласку. Он одевается под свое настроение: нежно, мило, светло. Наряд показывает его хрупкость, невинность, то, что он старается скрыть ото всех. (https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fi.pinimg.com%2F736x%2F6a%2F6f%2Fca%2F6a6fca24dd00b2780b70bcd0df823ce0.jpg&cc_key=) Ему не хочется, чтобы люди видели его насквозь и читали его душу, будто он открытая книга с картинками. Но он хочет чтобы Юнги его открыл и... помог? Да, наверное так. Но с чем? Чимин, кажется, готов вывернуть перед Мином душу наизнанку, рёбрами в жизнь, чтобы он видел его горячее бьющееся сердце. Он хочет, чтобы Юнги прочитал всю его жизнь до конца и стал ее частью. Неважно какой. Он постарается принять любую. Чимин справится? Пусть Юнги спасет, кинет в пучину безжалостного океана спасательный круг и вытянет его в мир не наполненный жестокостью. Если такой мир существует... Выходя из подъезда, стеснительно опустив глаза и закусывая пухлую губу, Чимин врезается в чьё-то плечо, что с грубым «смотри куда прёшь, сучоныш», агрессивно отталкивает в сторону. Через какие-то доли секунды он мог бы упасть, пачкая грязью одежду, но сильные аккуратные руки подхватывают стройное тело, прижимая к себе. Пак запрокидывает голову назад, пытаясь увидеть профиль своего «героя», и встречается с хитрым прищуром Мина.(https://pin.it/5N6MRiO) Пак теряется, мгновенно краснея, но продолжая смотреть, с толикой вызова в глазах. А Юнги крышу сносит от открывшейся ему шеи, с ерзающим кадыком, обрамленным шелковой кожей, что перекатывается от нервных сглатываний блондина, и родинками, что рассыпаются, будто созвездия; розовые приоткрытые губы, поблескивающие от блеска, выпускающие белоснежный пар, растворяющийся перед глазами Мина; розовые щёчки, что Пак закрывает маленькими ладошками; смущенный взгляд, что он отводит от глаз брюнета. — Аккуратней. — всё, что в состоянии вымолвить Юнги, потому что сильное желание поцеловать, скручивающееся где-то внизу, мешает словам. — Д-да. — выкручиваясь из рук брюнета, пищит Чимин. — Куда пойдём? — А куда ты хочешь? — Ммм... В парк. — немного подумав, выдаёт юноша. Чимину нравится смотреть на Юнги, следить за его эмоциями, действиями изящных рук, равномерным дыханием. До чертиков нравится! Он рассматривал Мина, неловко отводя взгляд, когда брюнет поворачивался к нему, после чего Пак наблюдал на его лице лёгкую улыбку. Юнги красив. Настолько, что Чимин даже не замечает, как они доходят до нужного места. Здесь красиво, но Чимин не видит ничего, кроме Юнги, как и Юнги не видит ничего, кроме Чимина. В глазах друг друга плещется вселенная. Яркая, красочная, обнадеживающая, такая, от которой внутри у них что-то расцветает. Что-то, что согревает, дарит немного счастья, преподнося истощенному организму немного эндорфинов. Хочется остановить время, до скончания веков искать себя в этих глазах. Искать, и не найти. — Хён, там сладкая вата! — пуская искорки радости, загорающиеся едва заметным ярко-жёлтым, визжит Чимин, указывая пухленьким пальчиком на ларёк. — Хочешь? — с усмешкой спрашивает Мин, видя в своём спутнике ребёнка. — Угу. — невинный кивок. Чимин с довольным лицом уплетает сладость, изредка делясь с хёном, которого блондину приходится кормить. Они просидели несколько часов, объедаясь сахарной ватой и любуясь медленно заходящим за черту солнцем, окрашивающим небо в золотистые тона, что переливаются в розовый, фиолетовый, синий, после отдают его чарующей ночи, что орошает высь маленькими звёздами, мерцающими всё так же ярко и необходимо. Тёмные улицы приветствуют пару тишиной, не давящей на слуховые перепонки, скорее наоборот, убаюкивая. Они идут молча, будто слова могут рассыпать эту картинку, так приятную взору. Им и так хорошо. Но это самое «хорошо» тоже длиться долго не может... — Ю-юнги... — хватается за руку брюнета. — А? — спрашивает Мин, что непрерывно смотрел на юношу. — Ю-юнги... — сжимает руку брюнета сильнее, вынуждая посмотреть вперёд. — Бабло гони, если жить хочешь! — басит мужчина, вставая напротив Юнги, что собой загородил Чимина, выдыхая ему в лицо пар, смешанный с перегаром и дешевыми сигаретами. Гнилые зубы, при его хищной улыбке, готовы осыпаться горкой на асфальт, оставляя хозяину желать лучшего. — Пф, напугал. — смеётся ему в рожу Мин, получая удар в челюсть. Голова откидывается вправо, заставляя Пака сжаться, выпуская наружу жгучие слёзы. — Значит, всё-таки потанцуем. — сплёвывая кровь, улыбается он. Резко пуская изящный кулак в живот мужчины, после ударяя коленом по носу, Мин вырубает противника, сплёвывая новую порцию крови ему в морду. Два амбала, что были с ним, подбегают, один из которых бьёт брюнету под рёбра, выбивая из лёгких воздух, отчего он делает пару шагов назад. Быстро вбирая кислород, Юнги бьёт под дых, толкая мужчину в стену. Последний противник проходится кулаком по лицу Мина, рассекая его бровь, после валясь на темный асфальт, жестко прикладываясь головой. А Чимин в это время захлёбывается слезами, будто его топят, как беззащитного котёнка, обнимая дрожащими руками коленки. Ему страшно. Страшно за хёна, что дерётся насмерть с этими мужиками, страшно за их жизни, если они проиграют. Он видит себя беспомощным, бесполезным. И от этого он начинает ненавидеть себя, потому что не способен на защиту. Чимин не слышит звуков, лишь ощущает крепкие руки, что обнимают его, успокаивающе поглаживая по спине, обтирая кровь со сбитых костяшек о его пальто. Ему страшно, поэтому он прижимается ближе, пуская солёные ручейки на водолазку, сжимая его чёрное пальто в маленьких кулачках. — Эй, всё хорошо. — слышит Чимин ласковый шепот, поднимая заплаканные глазки. — Я т-так и-испуг-гался х-хён. — произносит он, выпуская в мир новые слёзы. — Тише, тише. Теперь всё хорошо. Можем идти дальше. — продолжает шептать Юнги, беря нежное личико юноши в руки, чувствуя, что подушечки пальцев начинает покалывать. Он вытирает большими пальцами хрустальные капли на щеках, нежно улыбаясь. — Угу. — кивает Пак и отходит от Мина на шаг. В немом молчании они движутся к дому Чимина, что находится в паре минут ходьбы. Тёмная улица заключает сердца парней в вакуум и убаюкивает их сердца. Тишина страшит, дарит новую порцию беспокойства, но Чимин проглатывает всё, позволяя себе расслабиться рядом с Юнги. Но тело будто не желает врать. Он дрожит и чувствует как мерзкий холодок ползет по спине, проводя ледяными пальцами вдоль позвоночника. Дойдя до дома, освещенного малым количеством фонарей, Чимин поворачивается к Мину, глядя опухшими глазами в его черные, бездонные, в которых он снова тонет. — Пойдём, я обработаю тебе раны. — дёргает его за рукав, закусив губу. Юнги не видит смысла сопротивляться, он просто пожимает плечами и следует за блондином. В квартире стоит тишина, что растворяется при появлении двух парней. Чимин снимает с Юнги пальто, вешая на крючок и провожая взглядом осматривающего брюнета. Парни заходят в ванную, что мгновенно ослепляет их своим ярким светом. Пак достаёт из верхнего шкафчика аптечку, вынимая из небольшого чемоданчика перекись, вату, пластыри. Он дезинфицирует руки, после вставая между ног Юнги, что уселся на бортик ванны, принимаясь обрабатывать рассеченную бровь. Он бережно проходится по ране смоченной ваткой, после наклеивая пластырь с «Hello, Kitty». Тоже самое он проделывает с разбитой губой, нежно проводя подушечками по сахарной коже, что кажется бархатной тканью. Чимин берет большую, по сравнению со своей, ладонь Мина, чувствуя на ней мозоли. Изящные, тонкие, узловатые пальцы идеально ложатся в миниатюрные пухлые пальчики, ласково скользящие по его коже, обхватывая кисть костяшками вверх. Чимин почти невесомо проходится ватой по ранам, в надежде уменьшить жжение, затем аккуратно заклеивая каждую костяшку пластырем. Он, кажется, влюблён в эти руки с шершавой, от мозолей, кожей, местами немного бугристой. Он смотрит на них еле ощутимо поглаживая, в мыслях проводя языком по каждой выпирающей косточке и венке, зубками прикусывая бледную кожу и подушечки. Пак сцепляет их руки, переплетает пальцы между собой, чувствуя лёгкое покалывание ладоней. Он поднимает глаза и встречается с вороными, чёрными глазами Мина, что жадно смотрит на него, облизывая шершавые губы. Юнги притягивает Чимина за талию, вжимая в своё тело, легонько перебирая пальцами по талии. Они слишком близко. Горячее дыхание парней перемешивается, растворяясь в воздухе, но прежде обжигая их кожу и губы. Чимин поддаётся вперёд, накрывая губы Юнги и затягивая его в приторно сладкий поцелуй, отдающийся цветами, что распускаются на его сердце, разливая тепло по его грудной клетке. Ладошка перемещается на шею брюнета, нежно поглаживая её. Юнги мгновенно отвечает, просовывая горячий мокрый язык меж губ блондина, собственнически проводя им по дёснам и нёбу. Поцелуй мягкий, с трепетом отдающимся внизу живота, стягиваясь в комочек. Чимину нравится. Нравится эта сладость, будоражащая кровь в артериях, нравится сильная рука на его талии, нравится сплетать пальцы с этими тонкими, узловатыми, нравится оглаживать его шею, слегка нажимая на двигающийся кадык, покрытый бледной кожей. У него звёзды перед глазами взрываются, разлетаются маленькими кусочками по вселенной, выстраиваясь в новые миры. У него ребра трескаются от бешеного танца сердца. Ему так хорошо... Чимин отстраняется, слизывая выступившую из раны капельку крови алой. Красные губы, что стали немного больше, слишком соблазнительно смотрятся на смущённом лице блондина. У Юнги голова кружится, блондин слишком горячий и нереальный. Кто ты такой, Пак Чимин? Юнги мало, он хочет ещё. Он тянется за добавкой, получая лёгкое соприкосновение. — Спасибо. — шепчет Пак в самые губы, после отстраняясь. Проводив Мина, блондин ложится на кровать, прикрывая глаза. Пальчики тянутся к губам, жаждя прикосновения, будто странник жаждущий глоток воды посреди пустыни. Он снова чувствует сладость чужих, страстно целовавших его, губ. Ему нравится чувствовать своими его, с трещинками, шершавыми, медленно царапающими. У него словно крылья за спиной распускаются, унося слабое, ослеплённое эйфорией тело за горизонт, навстречу жгучему солнцу и ледяной луне, прямиком к звёздам. Он засыпает, нежась во вкусе прошедших ощущений.

^.^

Насыщенный день в институте значительно утомляет блондина, что сегодня, с усиленной внимательностью, слушал речи, которые толкали преподаватели о предстоящей сессии. Завалившись домой и обессиленно рухнув на кровать, он взглянул на время, показывающее 19:26. Ещё немного полежав, он переоделся, после чего поплёлся на кухню. Есть не хотелось, даже несмотря на то, что он ел только утром. Медленно переступая босыми ногами по ламинату, юноша достал конспекты и принялся повторять, местами даже заучивать, материал. Тэхён сегодня работал, поэтому должен был вернуться через пару часов. Сидя на мягком диване, окружённый подушками и закутанный в тёплый плед, блондин слышит звонок в дверь. Чимин напрягается, отбрасывая листы в сторону, после подбираясь к противоположному краю дивана, смотрит на дверь, в которую снова звонят, только уже настырней. Юноша поднимается и открывает дверь, осторожно выглядывая. — Ну наконец-то! — бурчит гость. — Юнги? — потрясённо смотрит на брюнета. — Что ты здесь делаешь? — Не знаю. Мимо проходил, вот и решил зайти. — разводит руками. — Так и будем стоять или... — Да, прости, заходи. — Чимин открывает дверь шире, отходя в сторону. Он неловко смотрит на незваного гостя, что снимает с себя пальто, оставаясь в тонкой черной водолазке. (https://sun9-14.userapi.com/impf/sy6cuFyZj6HszCkeproeW3Kd0qd_7rQv5UKw3Q/P6lniYkptQY.jpg?size=736x736&quality=96&proxy=1&sign=f18404b53eee808b7c94b064828230b5&type=album) Чимин равнодушно разворачивается и уходит в гостиную, продолжая готовиться к сессии. Он снова завернулся в плед, шепотом повторяя определения, уже забыв о госте, что сейчас сел рядом. Юнги смотрит на серьёзный сосредоточенный вид парня, делающий блондина сексуальнее, чем он есть. Его нежный голосок, что тихо разлетался по гостиной, срывал Мину крышу, отчего брюнету хотелось слушать, как он будет шептать им всякие пошлости, развратно закусывая пухлую губу. Юнги завис. Будь его воля, он бы взял блондина здесь и сейчас, но... Но он не может. Почему? Просто Мин видит, что Чимин другой, загадка, которую ему хочется разгадать и обладать ответом. Пак словно соткан из звёзд, что ночами сияют на небе, вот только он не горит, не мигает золотым огоньком, что подарит тебе улыбку. Ведь Чимин потух, осыпаясь пеплом на землю. — Зачем ты пришёл? — неожиданно подаёт голос Пак, вырывая брюнета из мыслей. — Я же сказал, что мимо проходил. — закатывает глаза. — Брось, тебе незачем здесь появляться без нужды. Не будем забывать, что я всего лишь знакомый, а ты, как правило, не заявляешься к ним домой без веской причины. Так что перестань стоить из себя дурачка и скажи правду. — устало поворачивает голову, секунду смотря на Мина, после снова утыкаясь в конспекты. — Разве, я бы спас тебя, если бы ты был мне просто знакомым? — с прищуром глядит на парня, что откладывает записи в сторону. — И тем не менее, это всего лишь благородство. В первую очередь ты спасал себя, а я так... Но все равно тебе благодарен. — говорил он спокойно и уверенно, не отводя взгляда от тёмных глаз напротив. — А как же наш поцелуй? Что это было? — отчаянно вырывается у Юнги быстрее, чем он подумал. — Не знаю. Тогда мне казалось это успокоением. Всё-таки мы оказались в стрессовой ситуации. — говорил холодно Пак. — Да что с тобой такое, чёрт возьми?! — стараясь игнорировать слова, что острыми стрелами врезались в сердце, Юнги навис над блондином. Юнги было больно. Слова, почему-то, ранили его. Может потому, что его никогда не отвергали? Может потому, что никто никогда не считал взаимодействия с ним ошибкой? И тем не менее он продолжал задавать вопросы, что приносили некую боль, резали на живую. А что Чимин? Он и сам не знает, что с ним. Не знает, почему говорит то, отчего самому неприятно колет в груди. В какой-то момент он потерялся. Снова. Потерялся, обдумывая свои мысли и чувства, вешая на них ярлык «неправильно». Словно та малюсенькая крупица счастья, что подарил ему Юнги, покрылась плотным туманом, пряча новые чувства, а то и вовсе исчезла. Просто в какой-то момент стало тихо и пусто. Его небо, усеянное огоньками, помрачнело. Почему? Просто он не верил, что люди меняются. Чимин лишь отворачивается, отводя стеклянные глаза вбок. Не хотелось смотреть в глаза брюнету после слов, что резали их сердца. Чимин ведь видел его боль, даже ощущал её, но не мог прекратить поток слов, сопровождающийся мыслями «люди не меняются» и «это неправильно». Юнги видит его слишком слабым и беззащитным, сломанным своими мыслями и страхами. Юнги аккуратно поворачивает лицо Чимина, ловя его глаза своими, переплетая взгляды.. — Я пришёл потому, что хотел тебя увидеть. Потому что мне понравилось тебя целовать. — шепчет Мин своим хриплым голосом, что соблазняет Чимина, переворачивая его мир. Пак смаргивает слёзы и тянется к губам, сцепляя их в кратком поцелуе, наполненном нежностью и болью. Они наслаждаются им считанные секунды, позволяя своим мирам рушиться на глазах. Позволяя словам стать ничего не значащим набором символов, которым они так неправильно распоряжались. Чимин чувствует как колючие лозы на его теле ослабевают, впускают в лёгкие кислород. Расцепляя сухие губы, что сейчас не чувствовали той прежней сладости, они увидели в глазах друг друга эмоции. Эмоции, что им приходилось сдерживать, иначе они затянут их глубоко. Сев рядом, прижимаясь друг к другу плечами и накрывшись пледом, они слушали ритм сердца, что спокойно отбивался в их грудных клетках. Это успокаивало, дарило волны спокойствия, что неторопливо разбивались о сознание. Мир замедлил ход, давая парням насладиться этими минутами чуть больше, прочувствовать эмоции глубже. Мир хочет, чтобы они запомнили этот момент. И они запомнят, только каждый по-своему. Чимин уже сопел, положив голову на плечо Юнги, что невесомо перебирал пухлые пальчики, поглаживая тыльную сторону ладони. Мин просто наслаждался чистотой тишины и убаюкивающей атмосферы. — Чимин, я до... Мин Юнги? — впал в ступор Тэ. — Что ты тут делаешь? — крикнул он, озлобленно косясь на брюнета. — В гости зашёл. Не к тебе. Не волнуйся, уже ухожу. — треплет по голове испуганного Пака. — Пока, Чимин~и. — и уходит. — Какого черта?! Что он здесь забыл?! А, Чимин?! — Ким был в ярости. — О-он сам п-пришёл. — замялся блондин, виновато опустив голову. — Господи, Чимин. Ты забыл, что он сделал?! Или ты головой ударился?! Какого чёрта?! Ладно, — резко делает спокойный голос, — я тебя уже предупреждал и я не вправе указывать, что тебе делать. В конце концов ты уже взрослый человек. Спокойной ночи.

^.^

Две недели спустя. Сердце неосознанно наполнялось чувствами, что потоками приливали к мышце, оставляя после себя неизведанную теплоту, которую позже удалось охарактеризовать. Любовь. О ней он читал лишь в книжках, не сталкиваясь наяву. Это осознание с грохотом свалилось на его светлую голову, обрамляя разум паникой и отталкиванием чувств. Но осколки правды впивались в его сердце, после собираясь в полноценный хрустальный цветок, что пустил свои корни и начал распускаться, отражая льющуюся теплоту и превращая её в солнечный свет. Ему не было противно от собственных чувств, они не пугали. Лишь разливали в груди необъятную нежность к одному человеку. Мурашки, трепет, смущение; вызванные старшим, порождали в Чимине новые эмоции и жажду. Жажду получить новые прикосновения, наполненные добротой и нежностью, жажду стать ближе, наполняя души друг друга любовью, жажду стать его миром, единственным, что он может столь сильно любить. Чимин видит в них непостижимые цели, столь далёкие, как другие галактики. И всё же он верит, ведь крупица счастья, поселившаяся глубоко внутри, росла с их каждой новой встречей и с каждым новым прикосновением, что обжигает кожу, оставляя на ней невидимый след. Ему слишком нравилось кутаться в свою любовь, засыпая холодными ночами. Чимин боится выпускать свои чувства, снимать стальные замки с сердца. Он не страшится быть отвергнутым или втоптанным в грязь. Нет. Ему страшно от того, что его слабостью воспользуются. В конце концов мы все этого боимся.

^.^

Они снова идут по знакомой улице, освещенной фонарями, из которых льётся солнечный свет. Морозный ветер опалял розовые щёки, кружась ярком танце, подхватывая ввысь пушистый снег. Растрёпанные волосы парней развевались и играли с узорчатыми снежинками, порождая некий хаос. А внутри что-то согревало, разливалось по венам и неслось к мышце. Чимин влюблён в улыбку хёна, что открывала вид на розовые дёсны, признаться, Пак ничего прекрасней в жизни не видел; Чимин влюблён в чёрные волосы, что постоянно лезли Мину в глаза; Чимин влюблён в мозолистые руки, испещрённые витиеватыми венами. Чимин влюблён. — Я люблю тебя, Юнги. — шепчет Пак сквозь улыбку. — И я тебя. — произносит Мин, накрывая губы блондина и сливаясь с ним в медленном поцелуе. Сладком поцелуе.