Игры Бездушных. Живая улика

Пробуждение было болезненным и резким. Казалось, будто кто-то разом выбил из лёгких весь кислород, и мне хотелось одним глубоким вдохом вновь им лёгкие наполнить. Тело сильно ломило и ныло, словно по мне пробежалось стадо слонов. Долгое время приходила в себя, вспоминая последние минуты до того момента, как… Дмитрий это сделал, он, мать его, в итоге убил меня. Вот так, одним ловким движением свернул мне шею. А на что ты надеялась, Скиф? Не захотела обращения, получила смерть. Следовательно… значит ли это теперь то, что я уже в раю или в аду, либо куда там моей душе положено отойти после смерти? Попыталась сконцентрироваться на окружении и поняла, что нахожусь в просторной спальне, которая просто ослепляла своим богатым убранством. Значительная часть комнаты буквально искрилась солнечным светом, поэтому складывалось такое ощущение, словно я и правда попала в рай. Что ж. Какая благодать. Отныне никаких тебе упырей. Невольно улыбнулась и, превозмогая тяжесть и болезненные ощущения в теле, повернулась на бок, но улыбка сразу слетела с моего лица: — Чёрт! Даже в загробной жизни нет от вас покоя! — Хочу тебя огорчить, низкосортная, но это ещё не загробная жизнь, — кривит лицо Виктор в саркастической усмешке. На коленях ноутбук, сам же бездушный сидел в роскошном классическом кресле, напротив моей кровати. Довольный, идеальный, и совсем себе не раненный. — В смысле? — неопределённо спросила, захлопав глазами и снова заозиралась по сторонам. Схватилась за шею. — Но Дмитрий ведь… где Багира? — Оставил отдыхать его в луже собственной крови, — удовлетворённо ответил Виктор и поставил ноутбук на маленький стеклянный столик с резными ножками. — И нет, Дмитрий тебя не убивал, он хотел тебя обратить. Просто пытался ускорить процесс обращения, однако, я его опередил, — лениво поднялся с кресла, подошёл к кровати, сел на край рядом, потянулся рукой к моей шее, но я отстранилась, настороженно кинув взгляд на руку бездушного. — Пытался ускорить процесс? И что значит ты его «опередил»? — также настороженно посмотрела в лицо Барсу. — А то и значит — обратил, — пожал плечами Виктор и вновь потянулся рукой к шее, убрал выбившуюся прядь с плеча. Брови его сразу свелись к переносице. Бездушный провёл пальцами по тому месту, где находилось клеймо Ариосто, а я обескуражено смотрела на Барса, теперь уже не обращая внимания на его действия. — Сколько времени Дмитрий вскармливал тебя своей кровью? — вдруг неожиданно поинтересовался Барс. — Н-не знаю… возможно, две недели, больше, — на автомате и почти отстранённо ответила бездушному, мысленно всё ещё пытаясь расшифровать предыдущую произнесённую им фразу, но уже вскоре более живо потребовала. — Поясни, пожалуйста. Ты меня обратил, то есть сделал своей подопечной, повязал нас кровными узами? — Что ж, Дмитрий, тебе почти удалось, но у меня полное преимущество, — лицо Барса скривилось в циничной ухмылке. Виктор убрал руку с моей шеи и тут же добавил индифферентно, вставая и возвращаясь на кресло. — Абсолютно точно, низкосортная. Обратил тебя в вампира, сделал тебя своей подопечной, повязал нас кровными узами, вдохнул в тебя новую жизнь, и за это ты должна быть мне благодарна, ровно как, впрочем, наверное, и Дмитрию. Я пыталась ещё раз переварить произнесённую новость Виктором, и я, честно говоря, ничего не понимала. Ещё раз прислушалась к своему телу. Каких-то особых перемен в организме не выявила, за исключением той неприятно-ощущаемой тяжести и ломки. С титаническим усилием сползла с кровати и безучастно сообщила бездушному: — Мне нужно в ванную комнату. На что бездушный головой указал на дверь, и я неотлагательно к ней поковыляла. Зашла в ванную комнату и закрыла дверь на защёлку. Тут же бросилась к раковине и, оперевшись о её края двумя руками, жадно уставилась на своё отражение в зеркале. Вид у меня был, скажем так, не просто помятым, а пугающе-помятым: взлохмаченные выбившиеся кучерявые пряди, обрамляли запачканное кровью лицо, шея и руки, а также платье местами тоже были в крови, ткань на платье местами изрядно измялась. «Как это Барс ещё ни разу не скривился от омерзения?» Открыла рот, приподняв верхнюю губу, в намерении обнаружить там удлинённые клыки, но вместо них увидела свои обычные, короткие. Закрыла рот, убрала прядь волос за ухо, и мой взгляд невольно зацепился за татуировку на шее. Рисунок кардинально изменил свои очертания и увеличился в размере,  разделившись на два самостоятельных изящных узора. Один из которых был ярче другого. Большое количество возникших вопросов буквально взорвали мне мозг. Быстро смыла растёкшуюся косметику и кровь с лица, с шеи и рук. Распустила волосы и тщательно пригладила кучеряшки влажными пальцами. Теперь хоть самой себе не буду отвратительна, для Барса я и так низкий сорт. Вышла из ванной комнаты. Пальцами нервно вцепившись в подол платья, так и осталась стоять у двери. Бездушный непринуждённо и неспешно поднял свой взгляд. Не могла не отметить того, что с самого начала моего пробуждения Виктор стал смотреть на меня как-то иначе, без толики презрения или омерзения. Чувствовала себя странно, некомфортно, но не более. — Я не заметила никаких изменений во внешности, — тут же осклабилась, выставляя напоказ  передние зубы. — Не чувствую жажды или какого-то особого прилива сил, что там ещё положено ощущать вампирам? — нетерпеливо уставилась на Барса, ещё раз прислушиваясь к своему телу, но в ответ лишь чувствую всё ту же тяжесть и ломку во всём организме. — Тебе не положено изначально всё и сразу ощущать, Анна, — со спокойным равнодушием ответил Барс. — Жажда крови придёт только после полной трансформации, а когда это произойдёт? Всё индивидуально. Впрочем, уже сейчас в тебе больше силы, скорости и выносливости, чем в обычных смертных женщинах, — опустил взгляд на экран ноутбука бездушный и принялся что-то быстро печатать. Почему-то мне казалось, что полноценными вампирами становятся сразу после обряда обращения. Никогда об этом не спрашивала Сэма, хотя, наверное, следовало бы. Что ж, теперь меня волнуют последующие мотивы Виктора, и то, как из нынешнего дерьма придётся выбираться мне, поэтому следующий вопрос: — В таком случае значит ли это то, что от меня, как от наглядных доказательств теперь проку ноль, ведь вампиры могут прочитать память по крови только в том случае, если ты являешься человеком? — с надеждой спросила, выжидающе уставившись на бездушного. — Фактически значит, Анна, — коротко ответил Барс, не отрывая взгляда от монитора. — Тогда зачем тебе это, Виктор? Мало того, что ты, считай, навечно повязал себя с низкосортной, так ещё и лишился наглядных доказательств. На что Виктор наконец оторвался от монитора и сосредоточено уставился на меня. — Скажем так, у меня не было другого выбора, а доказательств я лишился уже в тот самый момент, когда Дмитрий свернул тебе шею, погасив в тебе человеческую жизнь. Зато взамен я приобрёл нечто очень важное и дорогое, — окинул меня изучающим долгим взглядом, после чего задержал его на моих открытых плечах и ключицах. — Что-то очень важное и дорогое? — переспросила Виктора. Смотрел бы он лучше с привычным омерзением и холодом, ибо странные зарождающиеся огоньки в светло-голубых радужках его глаз заставляли чувствовать себя крайне неуютно. — Что-то очень важное и дорогое для Дмитрия, Анна. Вампиры так просто не склонны долгое время кого-либо вскармливать собственной кровью, а тем паче пытаться обратить. Честно говоря, я была не менее ошарашена и этой новостью. Всё это время я считала, будто являюсь игрушкой для Дмитрия, которой он просто одержим, но никак не могла предположить, что могу быть для данной вампирской особи чем-то по истине значимым. На какую-то долю секунды сердце словно острым лезвием пронзило, когда я всё же представила израненного Багиру, валяющегося в луже собственной крови. Однако, рациональный голос снова злобно дёрнулся внутри моего сознания: «Опомнись, Скиф, разве так обращаются с тем, кто тебе очень дорог: унижают, жестоко наказывают, пускают по лабиринту, чтобы потом в итоге словно кусок мяса изрезать и искусать, обращаются с тобой словно с вещью, с собственностью, отнимая возможность поддерживать связь с близкими тебе людьми, сбивают машину, в которой ты находишься, а затем убивают якобы в намерении обратить? Нет, Анна, для данного упыря ты являешься какой-то непонятной одержимостью, больной игрой, от которой бездушный, по всей видимости, не в силах отказаться». — Тогда смею предположить, Багира не намерен отступать, он вновь попытается меня найти, — утвердительно констатировала. — Вторая печать на твоей шее гласит о том, что ты отныне, ровно как и мне, принадлежишь Багире, поэтому безусловно он явится за тобой, Анна. Правда в этот раз ему придётся постараться, чтобы тебя найти, — удовлетворённо произнёс Барс, закрывая ноутбук и ставя его в сторону. — Но ты ведь сказал, что меня обратил именно ты? Как я могу принадлежать ещё и Дмитрию? — с искренним недоумением спросила, невольно коснувшись татуировки на шее. Похоже, я по уши в дерьме. — Именно так, я завершил обряд обращения, влив в тебя свою кровь, поэтому безусловно, я являюсь твоим основным создателем, но! Дело в том, что Багира достаточно долго вскармливал тебя собственной, поэтому даже, если бы ты погибла в автокатастрофе, то уже через некоторое время очнулась бы обращённой, — продолжал излагать Барс, вставая и набрасывая на себя светло-серый плащ. — Этот сукин сын, всё рассчитал. — Почему Дмитрию в этот раз придётся постараться, чтобы меня найти? — Поскольку на данный момент я имею практически полную власть над тобой, низкосортная, связь Багиры с тобой значительно уменьшается, поэтому на данный момент почувствовать тебя и отследить твоё местоположение ему будет намного сложнее, — поспешно ответил Барс, направляясь к двери. — Так что ты всё-таки намерен со мной делать, Виктор? — быстро кинула Барсу в спину, отчего бездушный на мгновение остановился и медленно развернулся ко мне. — Ещё точно не решил, — мазнул по мне холодным задумчивым взглядом. — Хотя некоторые идеи относительно Багиры у меня уже имеются, также я не отказываюсь от варианта сдать тебя Константину, — сделал продолжительную паузу Барс, затем добавил. — К сожалению, прочитать он тебя уже не сможет, однако у тебя есть язык, Анна. Возможно, ты по собственной воле захочешь вдруг признаться в содеянном, — криво улыбнулся Барс и развернулся в намерении наконец покинуть комнату. Но я ещё успела ядовито изречь напоследок бездушному: — И тебя вовсе не волнует казнь, которую могут вершить над твоей новоиспечённой подопечной? Ты ведь сам подвергнешься мучениям из-за связи. — Смертная казнь тебе более не грозит, а вот наказание в виде оков Неповиновения — возможно. Переживёшь, как, впрочем, и я, — равнодушно пожал плечами, и внезапно пугающе-сверкнул глазами. — И даже не вздумай пытаться сбежать из отеля, низкосортная. Мне не составит труда быстро тебя отыскать, а затем я посажу тебя на цепь или запру в клетку, ты ведь этого не хочешь? Дверь за Виктором закрылась, и я осталась одна. «Чёрт! Вот это ты попала, Скиф. Не захотела обращения от Дмитрия. Получай от обоих сразу! И что ты теперь будешь делать, новообращённая?» Виктор, судя по всему, не намерен меня сейчас отдавать Константину, но зато, по его словам, он намерен меня использовать против Багиры в дальнейшей своей мести. От одной только мысли, что я стану основной пешкой в руках этого упыря просто начинало выворачивать. Даже представить себе сложно, какие мысли у Виктора в голове крутятся на данный момент и на что в целом Барс способен. Хотя нет, обманываюсь, бездушный способен удивлять это уж точно. Сама до сих пор пребываю в шоке от его решения  обратить меня и сделать своей подопечной, ясное дело в корыстных целях. «Так, спокойно, Скиф, ещё не конец света! Ладно, тебя обратили, но это должно было случиться и случилось. Ведь ты остаёшься всё той же Анной, такой же человечной, обычной Анной, разве что физиологически будешь немного отличаться от людей. А ещё что там Барс говорил о полной власти надо мною? Спокойно, Скиф! Только спокойно!» Ещё раз окинула взглядом роскошную комнату, мысленно попытавшись успокоить зашедшее быстрой дробью сердце. Интересно после полной трансформации сердце замедлит свой ритм? Насколько я знаю ритм сердца у бездушных замедлен. Иногда замечала, как учащалось сердцебиение у Багиры именно в те моменты, когда он тесно прижимался ко мне в намерении в очередной раз всадить свои клыки, но учащение его сердцебиения было незначительным, хоть и ощутимым. Почему-то именно сейчас ко мне пришло осознание того, что Дмитрий всё же умеет испытывать другие эмоции. Не тихий, пугающий хищный гнев, как часто приходилось лично наблюдать, а что-то более тёплое и возвышенное. «Нет, Скиф, опять ты придумываешь. Бездушный не способен на что-то более светлое — это факт. Всё! Достаточно! Вон из моей головы, Багира!» За всё время отсутствия Барса я успела обследовать номер. С большой гостиницей и спальней. Проверила окна, хотя, сбегать у меня и вовсе не было желания — Виктор предупредил. Зато я воспользовалась возможностью и вдоволь отлежалась в ванной, стараясь не думать в этот раз ни о чём. Ведь за последние сутки или не сутки (?) со мной столько всего случилось, поэтому меня просто изъедало желание на какой-то момент отключить свой мозг, дабы уберечь свой здравый смысл. Что я, впрочем, и сделала. Даже тело немного оживилось. Неприятные ломящие симптомы немного притупились. Укуталась в мягкий, белоснежный махровый халат, разивший свежестью и цветами. Вышла в зал. Несколько была удивлена обнаруженному сервировочному столику с едой в гостиной. Что ж, Барс и тут постарался и не на шутку удивил своей заботой, хоть, я точно понимала, наверняка корыстной. Плюнула на всё и неотлагательно приступила к поглощению еды, поскольку не помню, когда в последний раз вообще что-либо в рот брала, и безумно была счастлива всё ещё ощущать все эти переливающиеся вкусы во рту. Нет, вампиры по сути не питаются обычной человеческой едой, а новообращённые вроде меня, по всей видимости, да. «Чёрт! Как я не жду этой грёбаной полной трансформации! Чтоб она только вообще не объявлялась!» Наконец наполнив свой желудок, лениво и совсем-таки бесстыже развалилась на одном из классических роскошных диванов, прихватив пульт от большого плоского телевизора. К счастью, каналов тут было хоть отбавляй, поэтому я просто лежала, бездумно щёлкала кнопки, продолжая переваривать съеденное и просто наслаждаться моментом. И я настолько увлеклась нахождением «здесь и сейчас», что в итоге не заметила как пролетели ещё пара часов. Опомнилась только тогда, когда ощутила на своих оголённых бёдрах чей-то обжигающий взгляд. Я настолько расслабилась и обленилась, не заметила как часть халата просто сползла с моих ног и даже попы. Барс стоял у двери и буквально поедал взглядом открытые участки моих бёдер, попы, отчего пришлось всё-таки прикрыться и принять сидячее положение. Было как-то совсем уж непривычно от его странной, но неожиданно-искренней заинтересованности открытыми частями моего тела. Пусть Виктор и пытался выдать гримасу отвращения, в момент пересечения наших взглядов, низкосортной тлёй я себя не почувствовала. А даже наоборот — чем-то более интересным и увлекательным. — Я не слышала, как ты зашёл, — нарочито скромно опустила глаза, но тут же вновь подняла взор скорее из-за любопытства.