Навеки твой, Кроули

Теперь, когда Азирафаэль был снова так близко, Кроули, как и долгие века до этого, выжигала изнутри невыносимая потребность в том, что мог дать ему только ангел: в ангельской любви, пронизывающей и наполняющей теплом каждый закуток тела; в обволакивающей ласке, не столько физической, сколько душевной; в покое, какой он ощущал только с ангелом; в конце концов, в любви плотской, которая только с ангелом ощущалась как нечто настоящее и личное, а не как очередной рабочий эпизод. Он надеялся, что и сам нужен ангелу так же сильно, как ангел нужен ему, и потому готов был принять правила той игры, которую затеял Азирафаэль. Он хочет, чтобы его обхаживали и завоёвывали? Пусть, это ведь ненадолго и должно быть совсем не сложно. Возможно, даже забавно. *** За последнюю тысячу с лишним лет у Кроули не возникало ни единого сомнения в своей неотразимости. Последние лет пятьсот он был твёрдо уверен в том, что для Азирафаэля он является лучшим компаньоном и совершенно наисоблазнительнейшим во всех смыслах существом, перед обаянием которого тот не может устоять ни секунды. Однако всего за несколько дней на Кубе уверенность демона была поколеблена. Прелестная сеньорита* Фелл умело играла сердцами обоих мужчин, ухаживающих за ней. В короткие вечерние встречи она распределяла крупицы своего внимания между ними в равной степени, но не отдавала явного предпочтения ни одному из них. Кроули с огромным удовольствием отмечал, как вздуваются вены на висках конкурента, когда Анна дарила демону лишнюю улыбку или стреляла глазами в его сторону. Сам он думал, что оставался внешне хладнокровным, но не знал, что Дельгадо тоже видит, как напрягаются его скулы и чуть кривится рот, когда ангел позволял Рафаэлю лишний раз поправить подушку в кресле или подать нитки. Оба не забывали осыпать друг друга насмешками и издёвками на грани оскорбления, и у демона зачастую получалось это настолько тоньше**, что Дельгадо только ночью, лёжа в постели, понимал, что его оскорбили. Общество с таким интересом наблюдало за всеми троими, обсуждая их почти в открытую, что Кроули решил, что настала пора приступать к более активным действиям.

* Или "мисс", как называл её Кроули, отдавая дань выдуманной национальной принадлежности. ** Исключительно ввиду большего запаса опыта и свободного времени для оттачивания будущей импровизации.

Оставалось дело за малым: придумать что-нибудь более выдающееся, чем комплименты и дежурная галантность. Проявить гуманизм к местным жителям? За такое в Аду по головке не погладят, да и сам демон не чувствовал в себе склонности к подобным вещам. Из светских развлечений на этом острове были разве что прогулки и то же самое общение с коренным населением, так что и здесь вряд ли удалось бы себя проявить вне исключительных обстоятельств. Перебирая в голове увлечения ангела, Кроули осознал, что ещё не видел ни у кого в доме книг, кроме анатомического атласа у городского доктора и, разумеется, Библий. Азирафаэлю бы определённо понравилось некоторое разнообразие в чтении. *** Все праздники приходят к логическому завершению, и ежедневные ужины у губернатора стали вновь еженедельными, вернув отдельные семьи к домашнему очагу. Анну Фелл, оставшуюся в пути без поддержки и опоры, уже традиционно поочерёдно приглашали на ужин разные семейства, а вслед за ней кочевали и её ухажёры. Сеньора Кроули при этом, как правило, сопровождал приятный компаньон в виде вина, которое, как по волшебству, неизменно откуда-то им добывалось хоть и небольшими, но всё же бочонками. Через несколько вечеров, вновь на ужине в губернаторском доме, Кроули пришёл с подарком для своего ангела, но обнаружил, что тот отсутствует. Рафаэля тоже не было видно. Давя в себе беспокойство и ревность, демон небрежно поинтересовался, куда же запропастились сеньор Дельгадо и мисс Фелл, на что вскоре получил ответ, который привёл его в натуральное бешенство: Рафаэль увёз Анну смотреть на строительство новой крепости. К вечеру они должны были уже вернуться, но почему-то задерживались. Эту задержку Кроули попытался обернуть в свою пользу и занялся своей основной профессиональной деятельностью: начал смущать умы людей. Подходя то к одним, то к другим, ввинчиваясь в дискуссии, демон ненавязчиво вкраплял тут и там мысль о том, что не слишком-то прилично увозить совсем юную и невинную девушку одну куда-то в места скопления грубого люда. Во-первых, говорил он вслух, девушка может увидеть или услышать что-то настолько неподобающее от местного населения, что это опечалит её сердце и поразит иные внутренние органы. Во-вторых, нашёптывал свистящий голосок в головах, подобные прогулки могли бы опорочить честь кого угодно, кроме Анны Фелл, разумеется, но конкретно этот поступок дурно характеризует сеньора Дельгадо — он не должен был бросать на хрупкое наивное дитя ни малейшей тени общественного сомнения. Когда наконец, через час, пара припорошенных пылью стройки путешественников явилась и Рафаэль принялся рассказывать о характеристиках крепости и скорости работ, многие слушали его со скрытым недовольством. По печальному взгляду Азирафаэля, устало упавшего в кресло, Кроули понял, что того беспокоит не строительство крепости и не общественное мнение, а пропущенный ужин. Демон подошёл поближе и с хитрым видом протянул на раскрытой ладони сочное красное яблоко, блестящее крутыми боками. — Ис-скус-сиш-шьс-ся? — низким голосом прошипел он, и Азирафаэль улыбнулся на эту незамысловатую шутку. Яблоко он с удовольствием принял и попытался съесть прилично, а не заглотить одним махом. — Как Вам понравилось строительство крепости, мисс Фелл? — демон занял соседнее кресло, загораживая Азирафаэля от общества. В меру аккуратно жующий ангел посмотрел на него взглядом, давшим понять, что среди тысяч крепостей и городов, рождение, жизнь, дряхление и падение которых он видел за своё чрезмерно долгое существование, эта стояла далеко не в первой десятке. Возможно, даже не в первой сотне. — Понимаю, — Кроули склонил голову, и за тёмными стёклами очков было видно, что он прикрыл глаза. Он продолжил немного громче и даже развернул лицо вполоборота: — Не самое увлекательное зрелище для юной девушки, хотя и весьма познавательное. В руках Азирафаэля оставался уже только огрызок, демон по щелчку пальцев отправил его в небытие и беззвучно, одними губами, предложил ещё одно. Ангел покачал головой, хотя было видно, что он всё ещё голоден. "Впрочем, — подумал Кроули, — это его решение" и не стал настаивать. — У меня для Вас подарок, мисс Фелл, — сказал он, добывая будто из скрытой сумки, а на самом деле прямо из своего дома, книгу. Азирафаэль потянул ладони навстречу, не решаясь забрать тяжёлый фолиант с тиснёной кожаной обложкой, и Кроули сам вложил его ангелу в руки. Демон видел этот том только мельком, но иллюстрации в нём были такими яркими, а шрифт таким вычурным*, что он сразу же подумал об Азирафаэле, украл и хранил эту книгу уже лет пятьдесят, намереваясь вручить при случае. Взгляд Азирафаэля тут же впился в разворот раскрытой им наугад посередине книги, и Кроули понял, что на этот вечер ангел окончательно потерян для общества.

* За содержимое текста Кроули поручиться не мог.

Через день, специально встав утром пораньше, Кроули заехал за мисс Фелл, одолжив экипаж у одного семейства, верную немолодую жену и мать в едином лице у другого, и направил лошадей к морю, где в своих пеших прогулках он нашёл уютный уголок, в котором сочетался прекрасный вид на воду, тень от разлапистых пальм и мягкая почва с пружинистой травой. Весь день демон беседовал со своими спутницами об истории, философии, литературе и искусстве, почтительно выслушивая поучения невольной дуэньи, следящей за ходом свидания. Уже к вечеру по плотному "высшему свету" Сантьяго разнеслась весть о том, как образован, умён и обходителен сеньор Кроули, как он приятен и как нежен он с Анной. Если бы у сеньора Кроули уже не было награды от Сатаны, он бы вручил её себе за успехи этого утра. *** Несмотря на большее благодушие и общественного мнения, и теперь даже Анны к приезжему инспектору, Рафаэль не сдавался и продолжал оказывать девушке знаки внимания. Заметив некоторую приверженность сеньориты Фелл к еде, Дельгадо начал присылать ей корзины фруктов и заходить к ней в обеденное время полакомиться вместе. Иногда он заставал у неё и сеньора Кроули, который не каждый день обременял себя работой. Тот обычно ел фрукты Дельгадо с большим аппетитом, нагло наставляя свои тёмные стёклышки прямо в глаза своего соперника, и тот отвечал ему столь же прямым и дерзким взглядом. Если бы кто-то из членов семейства, при котором жила Анна, или иных присутствующих спросил мнения девушки по поводу пребывания с ней за одним столом двух сердито сопящих мужчин, агрессивно поедающих подаренные ей фрукты, она бы всё равно ничего не сказала и, может быть, тихонько улыбнулась самыми уголками губ, потому что Азирафаэль был очень вежливым ангелом. Губернатор Веласкес был весьма удивлён, когда сеньор Кроули взял на себя организацию следующего совместного ужина всем "светом"*, утверждая, что хотел бы отметить именины мисс Фелл. Немного смущало несоответствие дня именин и текущей даты, но почему бы не позволить сеньору инспектору поразвлечься на его же средства? Чуть позже вечером, когда демон во всеуслышание заявил о поводе для праздника, Анна, скромно краснея от нижней границы декольте до корней волос, пояснила, что у неё будет день рождения, но она надеялась, доверяя сеньору Кроули свою тайну, что та не станет всеобщим достоянием. Мужчина только легкомысленно пожал плечами.

* Пользуясь, правда, за неимением собственного приличного дома и прислуги, губернаторскими.

Ужин был скромным, всего три перемены блюд. Самым первым была лёгкая рыбная закуска, которая почему-то на вкус была похожа на свинину, а вот второе блюдо заставило некоторых охнуть от удивления. Перед каждым на тарелке оказались аккуратные красивые блестящие устрицы, раковина каждой из которых казалась совсем уж очищенной от всего, что могло бы напомнить о её морском происхождении. Устрицы были сервированы лимонными дольками и крошечными плошками с остро пахнущим соусом. — Приступим, господа? — спросил Кроули, таинственно улыбаясь, и радостно отметил, что Азирафаэль первым взялся за нож. Створки первой раковины раскрылись, и ангел воскликнул совсем уж высоко от неожиданности: — Жемчужина?! — Он вынул из раковины влажный белый шарик и покатал его между пальцев. — Какое чудо... Какая она ровная. Идеальная. Его ближайшие соседи мгновенно всполошились и вскрыли свои устрицы, так же обнаружив в них по жемчужине. И тут уже все принялись добывать жемчуга, охая и высказывая вслух иные восторги. — Ради именинницы я потратил сегодняшнее утро, вылавливая* только те устрицы, которые, как мне казалось, содержат в себе жемчуг, — Кроули встал и поднял свой бокал с вином. — Выпьем же за Анну Фелл, прекраснейшую из жемчужин.

* Многие восприняли эту фразу как пустое хвастовство — не будет же, в самом деле, такой человек лично нырять в воду или стоять на берегу, помахивая сетями, — но правда заключалась в том, что Кроули действительно сам вылавливал этих устриц, хотя далеко не вручную.

Многие из присутствующих решили отдать свой жемчуг Анне — гораздо большее число людей, чем предполагал Кроули, — и у ангела скопилась полная тарелка переливающихся кремово-белых шариков. Рафаэль, подсевший к имениннице поближе, предложил ей заказать комплект из ожерелья и браслета или какое-нибудь украшение в волосы, и Азирафаэль, кажется, несколько смутился подобной перспективой, кажется, уже раздумывая о том, что он будет делать с женскими безделушками, вернув себе привычный облик. С левой стороны неожиданно подкрался Кроули и выдвинул другое предложение. — Анна, — сказал он, — может, Вы продадите этот жемчуг, а деньги потратите на благотворительность? На сиротские дома, например. Кто знает, кем дети вырастут без поддержки*. — Вы правы, — ответила мисс Фелл, — пожалуй, мне не стоит забывать о своей главной цели: делать людей счастливее. Я обязательно сохраню этот жемчуг и использую его во благо при первой же возможности. Может быть, он стоит не так много, как драгоценные камни, но и такая поддержка может быть не лишней. Скрип зубов Рафаэля, не додумавшегося предложить этот вариант применения неожиданного богатства, был слышен, наверное, в европейской части Испании. Остаток вечера был посвящён обсуждению удачливости сеньора Кроули, а что было третьим блюдом, никто даже и не заметил.

* Кем дети вырастают с поддержкой, тоже очень сложно сказать, так что это даже не считалось бы добрым делом со стороны демона.

*** Душевное состояние Кроули день ото дня колебалось между раздражением, нежностью, бешенством, страстью и азартом. Соперничество с Дельгадо накаляло горячий кубинский воздух так, что не хватало никаких открытых окон, а чарующие взгляды, которые бросал Азирафаэль — которые умел бросать только он, — совершенно сводили с ума, и демон готов был волком выть, чтобы не делить эти взгляды ни с одним живым существом в этой Вселенной. Сладкий привкус азарта на языке уже почти забился горечью фрустрации, и Кроули подумывал, что ангел слишком уж долго томил его в неизвестности для обиды, которую сам демон даже вспомнить не мог. Хотя вся эта игра уже начинала ему надоедать, он не мог просто оставить свои попытки, искал и не находил повод перестать надеяться. Он чувствовал, что их с Азирафаэлем связывает что-то настолько тонкое и неуловимое, что ангел просто должен был принадлежать ему, как и он сам принадлежал ангелу, — и точка. *** Прогуливаясь где-то в окрестностях Сантьяго, Кроули услышал незамысловатую мелодию, которая звучала так, будто кто-то лениво наигрывал её одним пальцем на единственной струне. Местное полувоенное общество явно не было избаловано в последние годы любыми культурными развлечениями, да и Азирафаэль, должно быть, истосковался по музыке, хотя бы и самой простой, поэтому демон отправился на звук и вскоре наткнулся на какого-то пеона* неказистого вида, державшего в руках совершенно примитивную самодельную лютню, какие использовались ещё тысячу лет назад. Впрочем, играл он довольно сносно. — Эй, человек! — Кроули даже щёлкнул пальцами, обращая на себя внимание. — Не хочешь немного заработать? — Кто же откажется! — ответил музыкант. — Что делать надо? — Выучить одну песенку и сыграть её сегодня ночью. Петь умеешь? — Музыкант кивнул. — Ну, тогда и спеть. Ноты читаешь? Человек почесал затылок и признался, что не читает, но может подобрать мелодию на слух. Настал черёд Кроули задуматься. Одной из немногих вещей, которые он пока так и не смог освоить, было пение. Голос не слушался и срывался на шипение в самые неподходящие моменты**. Пределом демона в этом занятии было мычание простеньких песенок, и он надеялся когда-нибудь овладеть этим умением, если не практикой, так чудом.

* Наёмный работник на плантации. (Да-да, иногда можно и пояснить потенциально незнакомые читателю термины с определённой долей упрощения.) ** Что очень пугало детей, когда Кроули пытался петь им колыбельные.

Музыкант проиграл мелодию, которую несколько раз промычал Кроули, и демон обнаружил, что в голове она звучала совершенно иначе. Не говоря уже про то, что нужно было ещё разучить слова. Потратив ещё около получаса на попытки обучения человека песне, Кроули плюнул и вложил ему музыку и текст напрямую в голову, и музыкант, то ли проклятый, то ли благословлённый, сыграл её превосходно. Может, конечно, не так, как певец, у которого многочасовое пение является единственным источником пропитания, но сносно для развлечения на несколько минут. Кроули дал себе твёрдое слово, что если эта попытка не подтолкнёт ангела к окончательному примирению, то он оставит Азирафаэля в покое. В конце концов, ангел мог просто устать от его общества на протяжении стольких веков. *** В ночной тиши тонко звенели какие-то насекомые, и Кроули быстрым движением прихлопнул одно, присосавшееся к его шее. Демон стоял под окнами своего врага, спутника, любви* и просто ангела, нетерпеливо притопывая ногой в ожидании музыканта. Тот слегка задерживался, но впереди была вся ночь, а Азирафаэль уж точно не спал, дополнительным подтверждением чему служил тусклый свет, тонкой полоской пробивающийся из-за ставней на втором этаже.

* Когда не доводит до белого каления. И даже когда доводит, чего греха таить.

Музыкант наконец явился, и Кроули снабдил его второй частью оплаты. Умелые и слегка зачарованные пальцы только пробежали по струнам, рождая первые ноты мелодии грустной песни о безответной любви славного сеньора к прекрасной, но жестокосердной чаровнице, как ставни распахнулись, и в окне показался Азирафаэль, сверкающий широко распахнутыми глазами. — Это ты, Кроули? — громким шёпотом произнёс ангел, всматриваясь в темноту. — Тише, ты весь дом разбудишь. — Если это поможет добиться твоего внимания, я готов на такие жертвы, — ответил Кроули, но подал знак закончить играть музыку. — Ты добился моего внимания. — Азирафаэль смог разглядеть и демона, и растерянного музыканта, всё ещё держащего лютню наизготовку. — Отпусти человека, молю тебя. С ним ведь всё будет хорошо? — Конечно, — уверил Кроули. — Кроме, разве что, лёгкой одержимости песней, которую мы тебе собирались сейчас исполнить. Это скоро выветрится. Мне кажется. — Отпусти его в любом случае. Пожалуйста. Демон помахал кистью руки, будто отгоняя очередное надоедливое насекомое, но музыканта, получившего оплату за отсутствие работы, это пренебрежение не смутило, так что он спокойно удалился. Азирафаэль наблюдал сверху, прикрыв рот сжатым кулачком, и, как только человек ушёл, он спросил: — Зачем ты пришёл? Ночью, с музыкой... — Я уже не знал, как могу ещё добиться Вашего расположения, прекрасная Анна. — Азирафаэль закатил глаза на это паясничество. — И, кажется, я раньше своего соперника додумался покорить Вас чарующими звуками музыки. Мне удалось? Ангел сложил руки на груди и сказал с коротким смешком: — Ты же прекрасно знаешь, что он тебе не соперник. — Тогда зачем ты меня мучаешь? — От тона, каким это было произнесено, у Азирафаэля сжалось сердце в груди. — Я увлёкся, — тихо ответил он. Даже с разницей в полтора этажа Кроули видел по смущённому лицу ангела, что тому действительно стыдно за своё поведение, хотя по озорному блеску глаз в последние пару недель было заметно, что в глубине души он искренне наслаждался каждым мгновением. — Поднимешься? — со стыдливой улыбкой спросил Азирафаэль. — Лечу к тебе! — прошептал Кроули, послал авансом воздушный поцелуй и (не без помощи чуда) добрался до окна, чтобы юрко проскользнуть в спальню ангела. *** По тому, как мягко, но крепко ангел положил руки на его предплечья, Кроули понял, что этим их прикосновения и ограничатся. Он мельком оглядел спальню — та не заслуживала особого внимания: в обозримом пространстве располагались скромных размеров кровать с парой подушек и откинутым тонким одеялом, узкий шкаф, у кровати стояли стол на высокой ножке со свечой и книгой, недавно подаренной Кроули, и умывальный столик, который сейчас был пуст, — и принялся рассматривать самого Азирафаэля. Ангел был хорош и в своём обычном облике, но его женский вариант был совершенством. Другое тело сохраняло привычную мягкую округлость форм, но как женщина ангел был ещё соблазнительнее: довольно крупные упругие груди натягивали тонкую камизу; складки ткани подчёркивали пышность бёдер; насколько мог судить Кроули, под почти просвечивающей тканью его ожидал округлый животик, который наверняка будет приятно покрывать поцелуями. Кроме того, в этом облике Азирафаэль оказался на целую голову ниже, и такой ракурс открывал превосходный вид. Взгляд серых глаз, которые казались бесконечно далёкими и почему-то грустными, несколько остужал пыл, но даже под его влиянием стоило большого труда не вырывать руки из крепкой хватки ангела, чтобы не только рассмотреть его, но и коснуться, попробовать на вкус его губы. — Я смотрю, присесть мы можем только на постель, — протянул Кроули, мстительно стараясь ввести Азирафаэля в такое же неуютное состояние, в каком находился сам. — Мы можем разговаривать и стоя, — ответил порозовевший ангел. — Но не будем? — Не будем. Усаживаясь на кровать, Азирафаэль отпустил предплечья Кроули, но, будто всё ещё сдерживая, взял его за руки, и демон принялся почти невесомо поглаживать большими пальцами обратную сторону его ладоней. — Ты всё ещё сердишься на меня? — спросил он, и Азирафаэль покачал головой. — Расскажи мне, как ты жил с нашей последней встречи. Следующей ночью Кроули пришёл немного пораньше к уже открытому окну и, едва его ноги коснулись пола комнаты, сотворил удобные кресла и кувшин вина. *** "Опять этот Шехерезад меня уболтал", — думал Кроули, четвёртое утро подряд возвращаясь от Азирафаэля с языком, намозоленным разговорами о воспоминаниях. Попасть в спальню ангела оказалось гораздо проще, чем в его постель. Точнее, в постель-то Кроули тоже попал легко, но не в том качестве, в каком хотел бы. Еженощными беседами демон искренне наслаждался, но ему всё ещё недоставало тактильности. И оказалось, что довольно сложно перевести разговор от падения Рима к тому, как ему было жизненно необходимо прикусить бледно-розовую кожу ключицы Азирафаэля. Однако Кроули был доволен и текущим положением дел, даже несмотря на то, что теперь не высыпался, потому что у него совсем не осталось времени на сон. Его слуга, замечая ночные вылазки и переживая за своего хозяина, тихонько ругал его, будя на выезды поутру, когда демон пытался урвать хотя бы часок отдыха для глаз. Губернатор решил всё-таки вернуть внимание инспектора от вопросов амурного толка к делам бытовым, и теперь днём, вместо сиесты в самую жару, сеньор Кроули действительно был вынужден имитировать выполнение выдуманной им самим работы. В составе небольшой делегации демон разъезжал по стройкам и плантациям. Он и его конь из местных конюшен взаимно страдали: конь страдал морально, находясь в непрерывном ужасе, как только Кроули подходил ближе, чем на расстояние вытянутой руки, Кроули — физически, стирая ягодицы в ежедневных поездках*. Инспекция была скучной, но демон с задумчивым видом что-то сосредоточенно шкрябал огрызком карандаша на листках бумаги, никому не показывая свои записи. По правде говоря, в основном они состояли из ругательств и карикатур: скуку, жару и армейский юмор может выдержать не каждый человек, не то что демон. Кроули забавляло то, какое представление перед ним разыгрывают Веласкес и его приближённые. И той, и другой стороне было понятно, что сейчас производятся показательные выезды: сеньору инспектору демонстрируют самые быстро строящиеся объекты рядом с самым мирным местным населением, а в паре лиг неподалёку наверняка идёт кровавый бой за территории, и строения разрушаются руками непокорных индейцев гораздо быстрее, чем возводятся руками испанцев и лояльных индейцев. При этом обе стороны во время инспекции изображают, что они довольны происходящим и не знают о том, что творится, стоит только чуть повернуть голову в другую сторону. Работа весьма утомляла, и в ночных посиделках с ангелом Кроули находил отдушину. Они были даже лучше сна, принося спокойствие, и демон ничуть не жалел, что проводил ночи не в своей постели**. Вино приятно смачивало язык, размалывающий многочасовую беседу, открывающийся на Азирафаэля вид притягивал взгляд, и рассвет наступал почти незаметно. Много ли надо для счастья?

* Кроули искренне сочувствовал коню, но тот не отвечал ему взаимностью. ** Хотя и слегка расстраивался, что не проводил их в постели ангела.