Навеки твой, Кроули

За секунду абсолютной тишины мрак стен, предназначением которого было подавление воли посетителей, стал давить на саму Вельзевул. От гнева по коже Княгини будто пробежала стая хищных африканских муравьёв, выжирающих всё, что встречается у них на пути. Она заорала, выжимая из лёгких последний воздух: — Где, блять, Кроули?! Приведите мне этого мудака! Живо! Никто не откликнулся, хотя её было прекрасно слышно почти по всему Аду. Те, кому не посчастливилось оказаться поблизости, старались прокрасться мимо кабинета как можно тише. Княгиня Преисподней в сердцах топнула ногой, постаралась умерить ярость, сохранив её до прибытия Кроули, быстро написала записку, в которой чрезвычайно лаконично изложила вообще всё, что её беспокоило в текущий момент, и чудом отправила её адресату.

О нет, мы забежали в самый конец главы.

*** Оказалось, что Кроули для счастья не хватало всего лишь пиона. Точнее, его запаха, нежно, но настойчиво заполняющего спальню Азирафаэля, щекоча нос лёгкой кислинкой. Источник этого аромата сидел в соседнем кресле, расположенном так близко, что касался подлокотника кресла Кроули, с невинным видом водил глазами по потолку, поглядывая в сторону демона, и потягивал вино, изображая, что прислушивается к почти монологу своего визави, а не поглощён своими мыслями. — Ангел... — Кроули как-то вдруг осознал, что хоть он и не может почувствовать этого, от ангела должны были расходиться и волны любви, несущие на себе нотки пиона. Неосознанно и неощутимо для демона, но заметно по косвенным признакам, которые тот умудрился чуть не пропустить. — Ведь от тебя доносится этот чудесный запах, которого в местных краях и не унюхаешь? Азирафаэль чуть порозовел* и снова сделал быстрое движение глазами, от которого у демона кольнуло сердце. Он понял, что ангел играл в свою любимую игру, которая прелестнейшим образом гармонировала с его нынешней формой: не говорить прямо, только лишь полунамёками, надеясь, что Кроули первым проявит ту инициативу, которая от него требуется.

* Что можно было бы попытаться списать на воздействие вина, но совершенно не хотелось.

— Я рад, что ты заметил, — ответил ангел и невесомо провёл кончиками пальцев по шее, откуда, вероятно, и исходил аромат. — Я обнаружил, что хотя бы свой запах могу регулировать, чем и воспользовался этим вечером. — За ужином ты пах по-другому, — поддразнил Кроули с хитрым взглядом. — Могу я... насладиться твоим ароматом поближе? Пышная грудь ангела высоко поднималась, показывая его волнение, но он кивнул и склонил голову на плечо, открывая доступ к известняково-белой шее. От его скошенного зовущего взгляда из-под ресниц кровь Кроули раскалилась, рискуя сжечь его заживо изнутри, но, желая на этот раз играть по своим правилам, он потянул Азирафаэля к себе за запястье, заставляя подняться из кресла и подойти поближе. В женском теле рост ангела был как раз подходящим для того, чтобы Кроули мог, не вставая, провести кончиком носа по его шее, на которой тут же показались крошечные мурашки, приподнявшие тонкие серебристые волоски на затылке. За носом последовали губы, оставляя поцелуй, второй, третий, засасывая кусочек кожи у самой челюсти и выпуская его покрасневшим; Азирафаэль сдавленно вздохнул. Единым ловким движением ангел оказался усажен на колени Кроули, и тот зарылся лицом в мягкие волосы над розовым ушком, прижимая Азирафаэля к себе обеими руками крепко, будто собирался просидеть так вечность, но и нежно, чтобы ангелу было удобно. Азирафаэль, аккуратно прижимая локти к себе, осторожно выпутался из объятий, чтобы самому обхватить шею Кроули руками и устроиться уже с полным комфортом. Можно было сказать друг другу тысячу слов об одном и том же — как скучал и тосковал, как рад окончательному разрешению обиды и непонимания, — но хватало только крошечного жеста: ангел потёрся кончиком носа о кончик носа демона, и тот ответил тем же. *** Ночи вместе с Азирафаэлем были лучшим временем, проведённым Кроули на Кубе. Беседовать с ангелом, вес и тепло которого ощущаются на коленях, было ещё приятнее, чем когда тот сидел в отдельном кресле. Непривычно маленькие женские пальчики во время бесед гуляли где-то в непослушных рыжих кудрях на затылке, оставляя за собой тепло щекотки. За другими чертами лица в мелкой мимике читался всё тот же Азирафаэль, каким он был во все времена и в любой стране; с близкого расстояния Кроули почти заново с удовольствием изучал, как его ангел поджимает губы и хмурит брови, прикусывает щёку и с фырканьем морщит нос. Как в его серых глазах зарождаются смешинки. Как он, щурясь, подбирает точные формулировки аргументов в очередном споре, в котором не будет победителя и побеждённого. Как он целует, подглядывая из-за пушистых ресниц. Внутри демона волнующе бродили шипучие пузырьки любви и нежности, которые ангел за многие века научил его ощущать хотя бы в самом себе. Невозможно влиять на кого-то и не поддаваться его влиянию в ответ. Точно так же, как Азирафаэль пробуждал в демоне любовь, Кроули подогревал в ангеле страсть. Она была ангельской, похожей не на пожар, а на нагретую карамель, тягуче растекающуюся по плошке: почти не греющей, но обжигающей при прикосновении. Новое тело принесло Азирафаэлю множество открытий, которым очень поспособствовал Кроули. Демон, бывая женщиной чаще, знал, как правильнее приласкать и где лучше надавить, чтобы испытать больше удовольствия, и охотно делился этим знанием с Азирафаэлем. Ангел был восхитительно отзывчивым, чувствительным и жадным; он наслаждался всем, что Кроули мог ему дать, дарил почти чистую эйфорию, похожую на благодать, в ответ и одновременно страдал, задыхаясь в попытках не стонать в голос, чтобы не будить всех обитателей дома. Демон обжигался и обжигался снова, поначалу считая, что счастливее его не может быть никого на этом свете. Позднее Кроули задумался о том, что счастье его всё-таки неполно, поскольку оно скрыто от всего мира в тесном пространстве спальни Азирафаэля и должно было оставаться только их общим секретом, о чём иногда напоминал ангел, видимо, опасаясь наказания Рая. Кроули старался не вспоминать об этом, а просто наслаждаться тем, что имел. А имел он и так многое: целого ангела Господня в своём распоряжении, с его мудростью и подколами, с его тревогами и ласками, с его мягкостью и нежностью. *** Кроули чувствовал, что мог бы провести вечность, а то и не одну, занимаясь только тем, что выискивал бы нечто занятное в жизни человечества, и ангелом. Он размышлял о многих вариантах развития событий одновременно и иногда даже высказывал их вслух. — Может быть, останешься навсегда в таком виде? — предложил демон однажды, водя самыми кончиками пальцев по бархатистой коже живота Азирафаэля. — Каждая живая душа будет чувствовать себя благословлённой только от одного твоего присутствия. — Получив улыбку в ответ, Кроули продолжил: — Правда, тогда мне, наверное, придётся творить множество жутких и коварных демонических деяний, чтобы как-то компенсировать твоё влияние... — Я планировал вернуться к привычному виду при первой же возможности, — прервал его мечтания его ангел. — Когда-нибудь же должен будет Гавриил добраться до моих прошений. — Когда ты посылал последнее? Азирафаэль задумался. — Месяц назад? — неуверенно сказал он. — Нет. Шесть недель. За пару дней до того, как ты приехал. И сразу по прибытии на Кубу. — Уголки губ робко приподнялись в нервной улыбке. — Не хотел навязываться, понимаешь. — Так долго... — Кроули хмыкнул и бросил на ангела насмешливый взгляд. — Состариться ведь успеешь в этом диком месте. — Такова воля Господа, — Азирафаэль чуть пожал плечами. — Это тело умрёт, я вернусь в Рай и заберу старое тело. Демону не нравилась эта перспектива, но он ничего не сказал. *** С самого утра Кроули не оставляло дурное предчувствие. Сначала он продырявил чулок, натягивая его спросонья чуть ли не поперёк ноги, затем его конь всё-таки решил дать волю страху и понёс его куда-то в гущу деревьев, которые отхлестали обоих сочными листьями по лицу и по морде*; обед оказался настолько омерзительно склизким от жары, что его невозможно было есть. Но оказалось, что это всё цветочки: по возвращении на письменном столе Кроули ожидала короткая записка, в которой было написано "Живо. Вельзевул". Демон предупредил своего слугу, что решил покинуть Сантьяго на несколько дней (сколько заблагорассудится), и отправил его с последним поручением перед отдыхом: доставить письмо Анне Фелл. Кроули предупредил ангела о том, что его вызывает начальство, и выразил надежду, что вернётся не через сотню лет, а в какой-то более приличный срок.

* Решение о том, чьё было чьё, оставим на откуп читателя.

Уже находясь в Аду, Кроули подумал, что стоило предупредить и губернатора Веласкеса о своём отсутствии, но затем он легкомысленно отмахнулся от этой мысли: как-нибудь разберутся без него. На крайний случай запишут в жертвы индейцев. *** — Итак, тебе было приказано оставаться в Испании. — Вельзевул сидел в своём кабинете на вычурном чёрном троне, оперев локти на стол и сложив пальцы домиком, и смотрел на Кроули так, что, будь его взгляд материален, демон бы уже расплавился мерзкой лужицей на полу. — С тобой должны были связаться на прошлой неделе по земному времени, но вся эта неделя была потрачена на то, чтобы убедиться, что тебя вообще нет на континенте. Как ты это объяснишь? — Ваше Темнейшейство, сейчас Испания — это нечто большее, чем просто страна на юге Европы. Там, в Европе, моя работа была окончена на ближайшее время: маховик Инквизиции запущен и неотвратимо ведёт к прижизненному промытию мозгов такой силы, что люди будут считать, что Ад для них — самое подходящее место. Поэтому я отправился сеять смуту в Вест-Индию, которую осваивает Испания. Корабли с войсками и миссионерами плывут на запад. Под моим руководством индейцы выступают против гнёта конкистадоров, а те, кого испанцы успели обратить в новую веру, уже чувствуют всю тяжесть своего греха, к которому я их приучаю и склоняю. Мрак и кровь... — Индейцы? — недоверчивым тоном перебил Вельзевул, и Кроули кивнул. — В Индии? — Ещё один кивок. — В Индии, где мак, коровы, перчёная еда, пиздецкая жара, многорукий Вишну или Шива, как его там, ты говорил? Вот эта Индия? Кроули кивнул и ответил: — Нет. Князь Преисподней в полном недоумении уставился на своего подчинённого, ожидая пояснений. — Люди иногда бывают ужасающе тупыми, Князь. То, что Земля круглая, они обнаружили давно и даже широко это признали, но тому, что, поплыв в другую сторону, не обязательно приплывёшь туда, куда рассчитывал, они удивляются до сих пор. Поэтому теперь у них две Индии. В одной Вишну и прочее, а во второй имена настолько непроизносимые, что я и пытаться не буду, опасаясь даже за свой язык. И тем, что Индий две, я тоже, кстати, спекулирую последние пару десятков лет. Вельзевул оценил перспективы и в целом, кажется, остался доволен. Кроули уже собирался возвращаться на Землю, как вдруг Владыка произнёс: — Но что тебя задержало? — Ничего. Я спустился, как только получил записку. — Ты лжёшь. — Прозвучало совершенно уверенно, хотя четверть часа на Земле вряд ли должна была быть заметна в Аду. — Ничто не скроется от Вашей мудрости, — ответил Кроули, выдумывая на ходу достойное оправдание. Была только маленькая проблема: для Ада не существовало никаких оправданий. — Я был вынужден уладить небольшие формальности, которые так распространены у людей. В ином случае мне было бы сложнее вернуться к работе позже. — Хм. Формальности, — Вельзевул всё ещё выглядел недовольным, но хотя бы не последовало наказание. — Что там ещё у людей интересного? — Всё то же, ничего не изменилось за пять тысяч лет. Люди слишком быстро умирают, чтобы действительно успеть чему-то научиться, поэтому большая часть из них просто прожигает жизнь в удовольствиях, пополняя своими душами Ад. — Неужели эти удовольствия стоят вечных мук? — В тоне Князя Преисподней слышалось, что он впервые задался этим вопросом, и у Кроули нашёлся довольно расплывчатый карьеристский ответ: — Они считают, что стоят. Иначе откуда бы к нам поступало столько грешников? — А ты пробовал? — Вельзевул всё ещё был погружён в свои мысли. — Ну, удовольствия. Что они из себя представляют? — Конечно, пробовал, я ведь должен знать, как правильно воздействовать на людей, чтобы склонить их к греху. Самому мне такое же, как им, наказание не грозит: ведь я работаю на Ад, — Кроули усмехнулся. — Очень рекомендую тоже попробовать что-нибудь из грехов, кстати. Расслабляет. Если хотите, могу дать Вам практических советов, и это будет нашим маленьким секретом, который никогда не покинет стен Вашего кабинета. Вельзевул внимательно слушал советы Кроули, а тот, в своих мыслях уже находясь рядом с Азирафаэлем, посоветовал Князю для начала сменить тело на женское, как более восприимчивое и тонко чувствующее мир всеми органами. Кроули поделился с начальником адресами лучших ресторанов и борделей во Франции, самыми интересными открытыми политическими площадками Европы, названиями площадей, куда часто забредали артисты и поэты. Пока он всё расписывал в ярких красках, в кабинет внесли женское тело и положили на стол перед Вельзевулом. — Отлично, — сказал Князь и переместился в новое тело, оставив старую оболочку мёртвой куклой сидеть на троне. Он сотворил себе одежду под новые размер и форму, но Кроули цокнул языком и превратил её в женскую. — Я впечатлён. Пожалуй, стоит посвятить изучению удовольствий некоторое время. У тебя новое задание: следить за моим телом, пока я не вернусь. И в этот момент Кроули понял, что наказания в Аду — всё-таки неотъемлемая часть системы. *** Время в Аду всегда текло по своим законам. В основном в Аду было слишком поздно. Сколько времени при этом прошло на Земле, мог сказать разве что Сатана лично. Кроули ужасно хотелось вернуться на Землю, в Сантьяго-де-Куба, в дом с желтоватыми шершавыми стенами, к своему ангелу. Он боялся, что Азирафаэль снова как-то превратно его поймёт и их только установившийся союз вновь развалится на части. Тело Вельзевула укоряюще смотрело пустыми глазами куда-то в район коленей демона. В конце концов Кроули решился на побег, но для этого нужно было куда-то припрятать оболочку: ведь не оставишь же её сидеть за столом*. Оглядев пустой, за исключением стола и трона, кабинет, демон решил отправить тело на склад. Склады тел обладали не лучшей репутацией — иногда тела возвращались слегка заплесневелыми и немножечко надкусанными, совсем уж изредка они оказывались без конечности-другой, — но ради Владыки Всея Преисподней они, пожалуй, могли бы сделать исключение и сохранить его тело в хорошем состоянии.

* Смерть на рабочем месте могла привести к революции в Аду, а это не было нужно никому, и в первую очередь это было не нужно Кроули.

Перекинув тело начальника через плечо, Кроули направился туда, где, как он предполагал, были склады. Демон не слишком часто посещал Ад, тем более по своей воле, но примерно представлял, куда идти. Все коридоры были одинаковыми: скудно освещёнными, со странно пахнущими стенами, отличающимися друг от друга разве что косыми указателями, да и те не везде были, — но Кроули уверенно дотащил тело до двери, на которой было написано:

ОТДЕЛ ТЕЛ

Он пнул какую-то дощечку, мешающую открыть дверь, и зашёл внутрь. Вызывающе аккуратно он положил оболочку Вельзевула на стойку перед двумя страховидными демонами-приёмщиками, сказал: "Это Князь Преисподней. Чтоб всё было в лучшем виде!" и ушёл, практически от двери перемещаясь в свой дом на Кубе. Отдел Утилизации Тел сделал всё в лучшем виде и уничтожил тело Вельзевула настолько филигранно, что от него не осталось ни малейшего атома в этой Вселенной. *** Пробыв в женском теле всего несколько часов, Вельзевул почувствовал, что имел в виду Кроули. Он не часто бывал на Земле, обычно с короткими визитами для встреч с представителями другой стороны. Даже, скорее, с представителем. Они садились за одним столом, тезисно вели переговоры, похожие на обстрел стен неприятеля оскорблениями, делали выводы и возвращались каждый в свой офис. Подобный формат совершенно не давал никакого понимания о том, что на самом деле происходит на Земле. А на Земле оказалось весело. Танцы и напитки, сношения и жонглёры, яркие удобные одежды и публичные сожжения ведьм. Уже через несколько часов у обновлённой Вельзевул кружилась голова от обилия шуток, мыслей и вина, её тело было обласкано, промассажировано и нашпиговано вкусной едой, ноги горели от танцев*. По истечении нескольких дней уже даже не хотелось возвращаться к работе, но Княгиня вспомнила, что у неё нет свободы воли, а только лишь предписания, обозначенные в Великом Плане, и понуро вернулась в Ад.

* Нельзя сказать, что Вельзевул танцевала хорошо, но она потанцевала очень много.

Кабинет встретил её звенящей пустотой мрачных стен. Ни намёка на то, что где-то притаился в обнимку с её телом Кроули, ни следа, собственно, её тела. На столе лежал запечатанный чёрный свиток, который Вельзевул нетерпеливо развернула. "Тело Князя Преисподней, Вельзевул: уничтожено согласно приказу №61636 об утилизации тел, сданных в Отдел Утилизации Тел", — прочитала Княгиня. Ей срочно нужно было увидеть и утилизировать Кроули. *** Сеньор Кроули отсутствовал уже четыре дня, и многие сочувствовали бедной Анне, оставшейся без кавалера, который за прошлую неделю всё-таки вышел в явные фавориты и для многих в мыслях был в статусе жениха. Больше всех ей, конечно, сочувствовал Рафаэль Дельгадо, сидевший весь ужин возле неё и после ужина сопровождавший её в гостиную. Была первая суббота после таинственного исчезновения сеньора Кроули, и, несмотря на то, что Анна каждому желающему рассказывала одну и ту же историю о том, что инспектор решил совершить небольшую вылазку в леса, чтобы побеседовать с коренным населением, у общества почему-то были сомнения в том, что сеньор Кроули выберется из этих приключений живым. Однако он выбрался и с широкой улыбкой на лице пришёл в дом губернатора. Игнорируя хорошие манеры, он сразу же направился к Анне, которую Дельгадо так опрометчиво оставил на несколько минут одну. Кроули быстро шепнул: "Твоя версия? Сколько?", получил в ответ: "Воспитывал индейцев в лесу. Четыре дня", поцеловал Анне руку и молниеносно сбежал к обществу, прося у всех и каждого прощения за это лёгкое помрачение рассудка после четырёхдневного отсутствия. Остаток вечера он увлечённо рассказывал о том, как принимали его местные племена, и учил всех желающих правильно, как индейцы, курить табак. Ночью демон учил курить Азирафаэля, который всё не мог правильно вдохнуть дым и оттого у него на глазах стояли слёзы.