Навеки твой, Кроули

Ни один матрас и ни одна подушка этого мира не могли сравниться по удобству и мягкости с Азирафаэлем. Крепко обнимая его обеими руками, вдоволь нагладив шелковистую кожу живота, Кроули с удовольствием дремал, комфортно расположившись между пышных бёдер ангела. На его спину опиралась книга, которую читал полусидящий Азирафаэль, и, хотя она была довольно тяжёлой, Кроули не замечал её веса, убаюканный шёпотом ангела и шелестом страниц. Длины кровати слегка не хватало, поэтому стопы демона свешивались с края, и их лизали струйки ветра, изредка бродящие по комнате. Кроули проснулся, когда ангел отложил книгу в сторону и уже некоторое время аккуратно массировал его лопатки, пострадавшие от чтения. Подняв взгляд на Азирафаэля, демон не ожидал увидеть то, что увидел: потухшие серые глаза, смотрящие куда-то в бесконечность, и застывшее лицо с абсолютно прямой линией губ. Даже нос не казался таким задорно вздёрнутым к небу, хотя с такого ракурса было не вполне понятно. — Ангел, — шепнул Кроули, — о чём задумался? Азирафаэль, не меняя выражения лица и всё так же смотря прямо перед собой, ответил: — О Рае. — Судя по скорбному выражению лица, скорее о радужных перспективах Падения, — попытался пошутить Кроули, тут же понимая по образовавшейся меж бровей ангела складочке, что шутка не слишком удалась. — Что тебя тревожит? — Отсутствие связи. Я осознал, что глупо было бояться навязываться, и засыпаю их письмами всю последнюю неделю. Шлю по нескольку в день, насколько хватает лимита чудес. Как понимаешь, провал миссии не слишком хорошо сказывается на моей репутации, но я честно в нём признаюсь и прошу помочь справиться с этой ситуацией: ведь у меня связаны руки, о чём лично позаботился Гавриил. В ответ — тишина. Губы ангела чуть дрогнули, и Кроули попытался его утешить, хотя и думал, что чем раньше Азирафаэль избавится от своих иллюзий по поводу степени вовлечённости руководства, тем больше его тело сбережёт нервов: — Может, у них забот невпроворот, и твои письма просто погребены в огромной горе прочих отчётов? Скоро разгребут и придут за тобой. Наверное, с вашей стороны намечаются какие-нибудь грандиозные акции?.. — Никаких, о которых мне стоило бы рассказывать тебе, — ответил Азирафаэль, важно надуваясь. — Да и как-то не верится, что хотя бы одно моё письмо не попалось на глаза. Хоть кому-нибудь. Ангел недовольно прикусил губу и засопел, кажется, успев накрутить себя ещё больше. — Да и было бы здесь чем заняться, я бы, наверное, проще относился к происходящему. В самом начале, как мне и полагалось, я пробовал общаться с индейцами. Они весьма милые люди, многие из них, но я бы никак не смог сделать их существование лучше, потому что разговоры разговорами, а улучшения требуют стараний, на которые у этих людей нет ни времени, ни ресурсов. К тому же меня, точнее, Анну Фелл, быстро приструнили, — Азирафаэль недовольно поморщился. — Видите ли, они не могут позволить девушке подвергать себя опасности, сопровождающего они выделить тоже не могут, а дамы нос воротят от индейцев. Поэтому: "Сиди, милая Анна, вышивай розочки на думочках", — закатив глаза, передразнил Азирафаэль. — Все пальцы исколол, пока научился. Кроули тихонько усмехнулся, приподнялся на локтях и, взяв руку ангела в свою, принялся выцеловывать подушечки пострадавших пальцев. — И края этому нет, — горько закончил Азирафаэль. Он печально посмотрел на демона. — Как ты справляешься, когда ты женщина? — Во-первых, меня ещё никогда не лишали чудес. — Кроули положил руку ангела на свою щёку, и тот ласково погладил большим пальцем скулу. — Во-вторых, я ещё никогда не был, как бы это лучше сказать, слишком уж приличной женщиной. У меня всегда было больше свободы. Во всём. В голове разрядом молнии ударила мысль, от которой Кроули даже подскочил. — Я придумал, как обеспечить свободу и тебе, — демону стоило огромного труда не воскликнуть, а прошептать эти слова. Он не преминул поддразнить: — Если хочешь, можем сделать это формально, в рамках нашего подзапылившегося соглашения. Но только представь себе: сеньор Антонио Кроули де Кордоба объявляет мисс Анну Фелл своей законной женой и увозит её с этого унылого острова. Азирафаэль подавился воздухом от удивления и привычно начал искать контраргументы: — Но мы не можем... Я ангел, а ты демон... — Ангел взял руки Кроули в свои и сжал. — Ты можешь пострадать в церкви. Тебе не стоит подвергать... — Тише-тише-тише, — шикнул демон, — развёл тут. Ничего не мешает нам просто заявить о помолвке, а потом мы просто уплывём вдвоём: инспектор ко всеобщему облегчению отправится домой с докладом и увезёт с собой юную красавицу-невесту. Кроули многое бы отдал, чтобы почаще наблюдать это выражение благодарности и облегчения на лице Азирафаэля. Он снова прилёг на бёдра ангела, чертя на них узоры подушечками пальцев. — Знаешь, — произнёс демон через некоторое время, — я завидую инспектору Кроули. Чёртов везунчик. — Почему? — удивился Азирафаэль. — У него ведь куда меньше возможностей, чем у демона Кроули. — Потому что инспектор может назвать Анну своей перед всем миром, и никто ему слова не скажет. Демон Кроули так не может, потому что одного ангела могут жестоко наказать. — Ох, дорогой мой, — ангел запустил свои пальцы в волосы на макушке Кроули, и тот подался в ладонь, подставляясь под ласку. — Мы ведь бессмертные существа, у нас вся вечность впереди. И, знаешь... Мне стоит уже, наконец, признать: я навеки твой, Кроули. До последнего вздоха, как говорят люди. Смею только надеяться, что ты в такой же степени мой. Мы оба знаем это сейчас и, возможно, когда-нибудь и вправду сможем объявить об этом открыто. Я жду, что когда-нибудь это время всё-таки настанет. А пока... Если для тебя это так важно, мы могли бы сделать то, что делают люди. — Азирафаэль потянул Кроули наверх, снял со своего пальца золотое кольцо, которое было с ним чуть ли не с начала времён, и надел его на мизинец Кроули. — Извини, это всё, что я могу предложить в качестве гарантии. Демон прильнул к нему, чтобы ответить на ином языке, не имеющем слов, более простом и универсальном во все века. Это был язык поцелуев и сбитого дыхания, подрагивающих бёдер и бешено пульсирующего сердца. Кроули владел этим языком в совершенстве и не пропускал на теле ангела ни единого местечка, способного довести до экстаза, а Азирафаэль плавился и подавался навстречу наслаждению. Если бы поцелуи оставляли следы, то едва ли не весь ангел был бы покрыт их запутанными цепочками, хотя вряд ли они были бы заметны на порозовевшей коже. Его пальцы скользили по телу демона, тоже оставляя невидимые тёплые отпечатки. Кроули, как и каждый раз, пытался наверстать годы разлуки, упиваясь ответными ласками, тихими вздохами и мимолётными прикосновениями губ; он хотел бы вечно балансировать на самом краю блаженства вместе с Азирафаэлем, но это было невозможно даже для сверхъестественного существа, поэтому слишком уж скоро, по его мнению, он оказался просто в тёплых объятиях, шаловливо покусывая напоследок ещё упругий сосок тяжело дышащего ангела. — Завтра вечером мы объявим о помолвке, ангел, — пробормотал Кроули, снова погружаясь в дремоту. *** На следующую ночь, после выволочки в Аду, Кроули был совсем на взводе. Недовольство Вельзевула, предстоящая дуэль — главное, думал он, чтобы не вошло в привычку так перескакивать с неприятности на неприятность. Повезло, что первая беда уже миновала, но с дуэлью всё же нужно было что-то придумывать. Для начала, чтобы мысли были чуть более ясными, Кроули вынул из секретного ящичка, скрытого за панелью в шкафу, кольцо Азирафаэля и надел его на мизинец. Оно радовало глаз, хотя, кажется, досадно смягчало характер, заставляя думать о совсем уж бескровных вариантах разрешения конфликта. Согласно дуэльному кодексу с противником можно было договориться и разойтись полюбовно, но это, кажется, не тот случай. Рафаэль пошёл бы не на примирение, а скорее даже наоборот, в наступление, если бы Кроули ему предложил что-то подобное. Можно было бы, наверное, лишить молодого человека памяти. Хм. И пару десятков человек свидетелей за компанию. Нет уж, такое в отчёте уже не закопаешь ни за каким словоблудием. Сломать ему оружие на месте? Кроули почему-то показалось, что в этом случае Дельгадо кинется на него с голыми руками и, возможно, даже в честном рукопашном бою разобьёт демону лицо. Тоже не слишком радостная перспектива. В конце концов Кроули решил попробовать убедить молодого человека в том, что сражаться им стоит только до первой крови. Демон не видел в Дельгадо потенциала убийцы, хотя тот, будучи военным, наверняка уже убивал за "правое дело"*. Итак, кто-нибудь из них будет быстро ранен соперником**, гордость и жажда мести будут удовлетворены, и каждый сможет вернуться к своим делам. Дело за малым — изобразить, что хоть сколько-то владеешь шпагой.

* Люди всегда предпочитали опускать вопрос, для кого дело было правым. И их даже нельзя было за это судить. ** Кроули был готов даже сделать шаг навстречу и немного напороться на шпагу Дельгадо рукой или чем-нибудь ещё нетравмоопасным.

Любое оружие — колющее, режущее, булавы, огненные мечи, — не было коньком Кроули. Он предпочитал воздействовать на людей другими методами, в основном используя язык* и щепотку чудес, но общее представление о том, за какой конец держать острые предметы, он имел. Сотворив для себя шпагу, демон сделал несколько выпадов, и ему неожиданно понравилось. Он закружил по комнате, медленно наполняющейся лучами солнца; он крутил запястьем восьмёрки, рассекая воздух резкими взмахами тонкого кончика шпаги, пытаясь привыкнуть к ней, как к естественному продолжению руки. Увлёкшись, он почти пропустил отчаянный стук в дверь, будто кто-то колотил по ней двумя кулаками быстро и часто. К двери он подоспел одновременно со своим сонным полуодетым слугой и обнаружил на пороге Азирафаэля.

* Благо красноречие было развито за века.

У ангела были совершенно безумные, расширенные глаза со зрачками-точечками, его одежда, покрытая копотью, местами была прожжена и порвана. Он практически упал на демона и сбивчиво произнёс, давясь словами: — У меня пожар... Там люди... Помоги... Кроули по взмаху руки взбодрил слугу и дал ему указание найти ещё людей и бежать к дому мисс Фелл, спасать то, что от него осталось; в довесок он придал слуге толику демонического везения*. Сам демон, крепко прижимая к себе трясущегося Азирафаэля, провёл его в гостиную, сотворил плотное одеяло и усадил его на оттоманку, закутав поплотнее в тепло ткани.

* Слуга давно был при Кроули, и демон не планировал пока искать нового.

— Что произошло? Рассказывай. — Я читал, ничего не происходило, а потом откуда-то снизу взревело пламя. Я пытался выйти из комнаты — огонь был уже на лестнице. Выпрыгнул в окно. Ерунда. — Азирафаэль продолжал крупно трястись, и Кроули начал с силой растирать его поверх одеяла. — Но люди... Там были люди. Я пытался попасть внутрь. Спасти их. О-о, это было ужасно: не мог воспользоваться чудом, чтобы просто вытащить их. Внутри всё пылало. Они умерли, Кроули, понимаешь? Сгорели заживо. Я не мог помочь. Не мог. Из глаз ангела потекли слёзы, и он резко прижал ладони к лицу. Кроули прижал его к себе покрепче, надеясь хоть немного подавить истерику. Азирафаэль плакал совсем недолго, затем его плечи пару раз вздрогнули особенно сильно, и он убрал руки от лица, теперь не только измазанного в саже, но и распухшего. — О нет! Я вспомнил! Не умерли! Слава Богу! — Ангел глубоко выдохнул, и его почти перестало потряхивать. — Они ведь ещё днём уехали. Планировали вернуться только завтра. То есть сегодня. О-о-о. Я думал, у меня сердце разорвётся. Азирафаэль упал на грудь Кроули и снова расплакался, на этот раз от облегчения. Демон его понимал. Они оба не раз бывали в пожарах, но оказаться посреди пламени без способности творить чудеса, а в случае Азирафаэля ещё с давлением морального долга, должно было быть особенно тяжело. Кроули знал это чувство отчаяния, страха и жалости, в том числе к самому себе. Он испытывал его множество раз: впервые во время Потопа, когда невинных детей, казалось, было почти невозможно спасти. Хотя бы в тот раз он справился. Демон успокаивающе гладил икающего от перевозбуждения Азирафаэля, пока тот окончательно не замер и не перестал всхлипывать от переизбытка эмоций. Он тут же предложил ангелу воды, наконец не опасаясь, что тот её больше расплескает, чем выпьет. Пока Азирафаэль, держа кружку двумя руками, быстрыми глотками пил воду, Кроули развернул его из кокона одеяла и осмотрел его на предмет ожогов, обнаружив, что пострадала по большей части одежда. — Тебе лучше? — спросил он на всякий случай, и Азирафаэль кивнул. — Думаю, никто нас не осудит, если ты останешься у меня, хотя бы на сегодня. А если и осудят, чёрт бы с ними. Давай пока почистим тебя немножко. *** Рафаэль ходил взад и вперёд по берегу моря, поднимая небольшие фонтанчики песка носками своих сапог. Параллельно с ним на некотором отдалении в поисках чего-нибудь съедобного туда-сюда сновала небольшая стайка птиц, заигрывая с волнами. Молодой человек не мог заснуть этой ночью, решил остудить голову прохладным ночным бризом и остужал её в гавани уже пару часов. Не так давно наступил рассвет, но сеньор Кроули не появлялся в зоне видимости. Впрочем, что от него было ждать — бесчестный человек однозначно. Проныра, изворотливый тип и трус — только такой мог получить подобное высокое назначение. Пожалуй, единственное, что сеньор Кроули сделал правильно прошлым вечером, — это придумал и бойко рассказал ту нелепую сказочку про индейцев*, чтобы не компрометировать свою любовницу, в наличии которой Дельгадо не сомневался ни секунды. Если бы самого Рафаэля поймали в своё время на подобном, он бы тоже в первую очередь пытался оградить даму от неприятностей, взяв ответственность на себя и выкручиваясь как уж на сковороде. Хотя вчерашним вечером всем всё было абсолютно ясно и однозначно, как бы люди ни пытались убедить себя потом в обратном.

* "Восприимчивы они к культуре! Ха! Конечно!" — было общим, но не высказанным вслух мнением.

К моменту, когда рассвет можно было уже назвать полноценным утром, Дельгадо устал ждать. Всё-таки если бы с сеньором Кроули произошло что-то неприятное (и он был бы приличным человеком), то он бы, вероятно, прислал слугу с извинениями, но сейчас его отсутствие говорило исключительно о неуважении к Рафаэлю. Молодой человек решил лично отправиться к инспектору и объясниться (или разобраться) с ним на месте. *** Дверь в дом сеньора Кроули почему-то была распахнута. Дельгадо не планировал вламываться, но и стучаться в данной ситуации было бы как-то глупо, поэтому он аккуратно проследовал вглубь, оптимистично надеясь в столь ранний час наткнуться на хозяина дома, просто проспавшего и собирающегося на дуэль. Он нашёл сеньора Кроули в гостиной, и представшая перед Рафаэлем картина показала, этот инспектор всё-таки был премерзким типом. Анна Фелл была стиснута в крепкой хватке инспекторских рук. Покрасневшие глаза, нос и щёки, распухшее лицо, дрожащие руки — всё это говорило о том, что девушка только что закончила плакать и плакала довольно долго. Сеньор Кроули обнимал её, а его тонкие паучьи пальцы впивались в её плечи. Сам он что-то шептал ей на ухо, но, видимо, это не прибавляло сеньорите Фелл счастья: уголки губ были опущены и слегка подрагивали. И, чёрт побери, её одежда, которая и так состояла только из нижней рубашки, была порвана чуть ли не в клочья! Здесь не могло быть иного толкования: только что свершилось насилие. Приход Дельгадо не остался незамеченным, и сеньор Кроули только раздражённо бросил: "Не до Вас сейчас", поглаживая руку Анны, которая испуганно всхлипнула. — Кроули, Вы мерзавец! — воскликнул Рафаэль, которого охватила воистину праведная ярость. — Как Вы могли так поступить с Анной? — Прости, любовь моя, молодой человек, видимо, настаивает на том, чтобы я уделил ему внимание, — сказал инспектор, встал с оттоманки и, видимо, намереваясь выпроводить незваного гостя, приблизился к Дельгадо, всё ещё поглядывая на девушку через плечо. — Давайте поговорим с Вами позже. Я не отказываюсь от дуэли, но сейчас я немного... Кроули замолчал, поскольку ему куда-то между рёбер легко вошёл клинок шпаги Рафаэля, вытащенной ещё на слове "дуэль". *** Азирафаэль не сразу понял, что произошло, когда Кроули прервался посреди предложения, странно согнул спину, а затем осел на пол. Только заметив в руках Дельгадо шпагу, он охнул и кинулся к демону, упав перед ним на колени. Кроули сам перевернулся на спину и смотрел на окружающих с таким недовольным выражением лица, какое Азирафаэль не видел с четырнадцатого века. — Ох, это больно, ч-щ-щёрт, — сдавленно крякнул демон. — Но всё равно лучше, чем езда на лошади, к твоему сведению. — Потом будешь шутить, — раздражённо ответил Азирафаэль. — Когда мы тебя вылечим. — Нет, — ответил Кроули, и ангел услышал хлюпающий звук, с которым тот дышал. Кроули поднял палец к небу и добавил: — Рафаэль — профессионал, разящая длань, с ним ты будешь как за каменной стеной. Азирафаэль цокнул, перехватил его руку и оставил тёплый поцелуй на посеревших костяшках. — Не говори глупости, мой дорогой, — сказал ангел, покачав головой, и добавил тихо, чтобы его слышал только Кроули: — Мы снова встретимся когда-нибудь. — Видимо, сейчас ещё не время, — демон слабо улыбнулся и приложил усилие, чтобы покинуть свою умирающую оболочку.