пить-плакать

      Прошла уже неделя, как Хёнджин приходит в пустую тихую квартиру. Никто не встречает его, дома уже не пахнет вкусной только что приготовленной едой, никто не покормил его любимого Кками. Пройдя на кухню, Хён не видит пританцовывающего в такт музыке и что-то напевающего себе под нос Яна, так старательно пытающегося смастерить опять что-нибудь необыкновенное для него. Вещи всю неделю лежали в корзине для грязного белья, а у Джина уже постепенно кончается гардероб. Кровать с утра осталась не заправленной, а на стороне, где раньше лежал Чонин, больше не сидит его немного потрёпанный лисёнок, которого Хван подарил ему на месяц отношений. Конечно лис уже будет грязным и порванным, потому что Ин с ним не расставался. Забавно, но, даже когда игрушка была непригодна, Чон сквозь кровь, пот и слёзы добился того, чтобы никуда не отдавать его сокровище. Он тогда так мило бурчал на него и прижимал лисёночка к себе, стреляя своими глазками на Хёна, а последний просто не мог сдержать улыбки.       Он не знает, что заставило его это сделать, но почему-то именно сейчас Хёнджину захотелось полежать на стороне Чонина. Даже спустя неделю до сих пор сохранился запах его геля для душа. Джин взял тонкими пальцами кусочек одеяла и, словно наркоман, вдохнул, поджимая губы. Глаза мгновенно наполнились слезами, когда в голову взбрёл силуэт Яна, лежавшего на этой кровати, которую они купили на какой-то барахолке у старого дедушки, потому что, видите ли, Ину стало жалко его, обнимая одной ногой и рукой лисёнка и это самое одеяло.       Больно. Чон не появляется в университете уже неделю, в социальных сетях от него ни слуху ни духу, будто пропал без вести. Он знал о каком-то там Минхо, но звонить или писать тому было бы странно. Явно тот прошарен в похождениях Хвана и вообще от и до знает их отношения, поэтому, как ему показалось, даже если Хо к горлу нож подставить, тот всё равно ничего не скажет. А вдруг Айэни сейчас живёт у него? Почему стало так колко в груди? Наверное, перенервничал сегодня, важный зачёт всё-таки был. Совсем не учитывая того, что на учёбу ему всегда было наплевать.       Друзья трезвонят каждый день и зовут выпить, но Хён соглашается лишь на малую часть таких посиделок. Чанбин, Феликс, Чан и новый пришедший к ним Джисон, парень, который пришёл туда ради Хёнджина, потому что надеялся на продолжение их скрытых от глаз отношений, искренне не понимали, что случилось с их другом. Всё же теперь хорошо, всё встало на свои места, теперь Джин не чувствует никакой тяжести, живёт в своё удовольствие. Всё так, как он хотел.       Спустя месяц ситуация ухудшилась до предела. Игры кончились, держаться стало невыносимо. Друзья стали раздражать, Хён то и делал, что агрессировал на них, говорил, как же они его заебали, сбрасывал трубки или вообще не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Хёнджин до последнего думал, что он плэйбой, но почему быть им стало так больно?       Хван будто бы поселился в соц.сетях Чонина, мониторя его странички каждый день, зная, как сильно младший любит фотографироваться, а ещё больше, когда Хёнджин фотографирует его. Особенно ему полюбились плёночные и полароидные фотки, от них Нин был без ума настолько, что вся их квартира была увешена ими когда-то. Когда-то так и было. Когда-то.       Джин уже сбился со счёту, какой сегодня день, месяц, год, сколько времени и сколько он уже не выходил из этой квартиры. Единственное, что сейчас интересовало его – это только что вышедший пост Чонина, где он находится в чужих объятиях довольного, по всей видимости, того самого Минхо, а на следующий день снова пост, где этот Минхо касается своими немного сухими губами щёчки Нина, а ещё через пару дней на сохранившиеся нервы Хёнджина Ян выкладывает фотку один, где улыбается своей лисьей улыбкой с хитрющими глазами, тыча в свою милую ямочку. Хён просто до потери сознания обожал ямочки на щёчках Чони, считал их самой очаровательной частью любимого.       В твиттере больше нет слезливых постов, тех, над которыми смеялся Хван со своей компанией, лишь радостные вести и какой-то там Сынмо, который тоже часто ошивался вокруг его... вокруг этого мальчика. И если раньше бы Хён порадовался бы за него, ведь знал, как Айэн боится новых знакомств, то сейчас он лишь испытывает негативные эмоции, злится то ли на Чонина, то ли на Минхо, то ли на Сынмина, то ли на всех сразу, то ли на все эти фотографии, то ли на посты, то ли на самого себя, швыряя со всей своей мощью телефон куда-то в сторону и слыша характерные звуки разбитого дисплея, зарываясь в волосы руками с такой силой, будто вот-вот вырвет их с корнями, и сжимаясь в калачик. Ему не хватает присутствия Чонина рядом. Пусть будет ныть, зато рядом. Пусть будет ругаться, зато рядом. Пусть будет истерить, психовать, драться, зато рядом. Хёнджин бы прижимал его к себе одной рукой за спинку, другой за головку, заботливо поглаживая затылок и нежно чмокая своими пухлыми ежевичными, что так нравились Яну, губами, чувствуя, как младший размякает под ним.       И пока Хван протяжно страдает, у Чонина, наконец, всё хорошо. Чон дал шанс Ли, он любим и обещает себе полюбить Минхо также сильно, как старший, потому что он так старается для него, и Нин узнаёт в Хо себя, ведь он когда-то также крутился вокруг Хёнджина. Ян не хочет допустить того же, что произошло с ним, поэтому старается меньше думать о Хёне, в огромный плюс ему идёт то, что Айэн не видится с ним, хотя переживания, жив ли тот вообще, были и есть. Но потом он вспоминает, что, скорее всего, Джин опять тусуется днями напролёт со своими друзьями, и эти самые переживания быстро отпадают. Нин правда хочет, чтобы у Хвана всё встало на свои места. Он ведь так хотел, хотел свободной жизни, а Чонин хочет, чтобы она у него в придачу была ещё и счастливая, наполненная яркими эмоциями, а Ин явно будет там лишним.       Только вот Хёнджин совсем так не думает. — Ниничка, пожалуйста, вернись... Прошу, вернись ко мне, лисёнок... Я так... Я так люблю тебя.