Оливер

— Girl fight! Girl fight! [1] — весело закричал кто-то в коридоре, и возбужденная толпа мальчишек кинулась в дальний конец здания, откуда доносились звуки какой-то возни. У Эллиота в груди снова шевельнулось неприятное. — Эй, чего там такое? — спросил он, схватив пробегающего мимо паренька за рукав. — Girl fight! — отозвался тот возбужденно, — Бет Кармайкла пиздит! — и, выдернув руку из пальцев Эллиота, бросился бежать. Растолкав столпившихся возле раздевалки зевак, Эл протиснулся сквозь толпу и увидел растрепанную, разъяренную Бет, которая изо всех сил колотила руками и ногами скорченного перед ней на полу мальчишку, беспомощно прикрывавшего руками голову в тщетных попытках защититься от града сыплющихся сверху ударов. Оливер — Эллиот сразу узнал его тщедушную фигурку — жалобно вскрикивал, когда каблуки Бет врезались в его сгорбленную спину. Он дергался под ее ударами, как тряпичная кукла, пытаясь увернуться, загораживая ладошками залитое слезами и кровью лицо и жалобно умолял, рыдая. Бет яростно колотила его куда попало, осыпая при этом градом ругательств. Эллиот бросился вперед и, схватив беснующуюся девчонку в охапку, оттащил ее в сторону. Бет отчаянно сопротивлялась, дрыгая ногами и пытаясь вырваться из захвата, но Эллиот был сильнее, и ей пришлось в конце концов угомониться. Оливер с трудом поднялся на ноги и, всхлипывая и пошатываясь на ходу, побрел в сторону туалетов. Эл проводил его взглядом, раздумывая не пойти ли следом, но сейчас было не до того: Бет, выбившаяся из сил, наконец расслабилась и повисла в его руках, тяжело дыша и всхлипывая время от времени. — Бет, ты чего? — спросил он удивленно, слегка ослабляя свой захват, поняв, что девчонка больше не пытается вырваться. — С цепи сорвалась? Что случилось-то? — Это он! — выпалила Бет ему в лицо, сквозь злые слезы, хлынувшие из глаз. — Прикинь, этот ушлепок мне на мобилу звонил! Достал, блин. Звонит и дышит в трубку, как маньяк. У меня уже чуть ли не истерика началась, сталкер, блин недоделанный. — Он… что??? — задохнулся от удивления Эллиот. — Откуда ты знаешь? — Да похую откуда! — зло рявкнула Бет. — Главное, что знаю! От сам признался, понял? — Ничего не понял, — признался Эллиот. — Зачем ему это? — Откуда я знаю, зачем? Потому что он псих, блин, уебище озабоченное. — Бет, не ругайся, — поморщился Эллиот. — Успокойся уже, наверное, какое-то недоразумение… Может быть он номер перепутал или еще что. — Ага, «перепутал», — всхлипнула Бет. — Тридцать шесть раз. Откуда у него вообще мой телефон? Эллиот покраснел, внезапно вспомнив, что сам дал Оливеру ее номер, когда просил его предупредить ее, что не придет на тренировку. — Ну, мало ли… — сказал он миролюбиво. — Может, он мне позвонить хотел, у нас же с тобой номера похожие. — «Номера похожие», — пробурчала Бет, немного успокаиваясь. — В три часа утра… А тебе ему зачем звонить?  Что ты вообще водишься с этим придурком? — Бет, он не придурок, — пробормотал Эллиот, почемму-то смущаясь. — Он нормальный парнишка, просто какой-то… несуразный немного. Одинокий… Он замолчал, покраснев, потому что вдруг понял, что оправдывается перед Бет почти теми же самыми словами, которыми давеча объяснялся с матерью. Почему? С какой стати вообще он должен оправдываться за то, что сходил в кафе с одноклассником? Почему он чувствует  необходимость постоянно как-то объяснять свою дружбу с Оливером, как будто в ней есть что-то неправильное, что требует объяснений? — Ладно, дело твое, — Бет безразлично пожала плечами. — Но я тебя предупреждаю: он ебанутый, и тебе лучше держаться от него подальше, если ты не хочешь приключений. Можешь считать, что я это чувствую своим женским сердцем. Высвободившись из объятий Эллиота, она поправила руками растрепавшиеся в драке волосы, и пошла в сторону учебного корпуса, бросив Элу на прощание: — Ладно, у меня история через десять минут, а еще надо успеть причесаться и вообще… а то выгляжу, как мымра.

***

Колин широкими шагами пошел по коридору следом за удаляющейся красной маечкой Оливера и успел заметить, что мальчишка вместо того, чтобы зайти в ближайший туалет, юркнул в дверь лестничного пролета и запрыгал по ступенькам наверх. Там под крышей на чердаке была каморка завхоза, где он держал всякие хозяйственные инструменты. Когда-то давно она надежно запиралась большим амбарным замком, но мальчишки давно научились открывать его специально подобранным ключиком, который хранили здесь же под выпавшим из-под подоконника кирпичом. Эта конура бывала иногда  местом интимных свиданий или каких-нибудь встреч, о которых не полагалось знать посторонним, но сейчас, утром, во время урока, там наверняка никого не было, и зачем туда понадобилось Оливеру было не понятно. «Должно быть, прореветься хочет подальше от посторонних», — подумал простодушный Колин, поднимаясь по лестнице следом за парнишкой. Остановившись перед дверью, он прислушался, но никаких истерических рыданий изнутри не доносилось. Решив, что стучаться в дверь хозяйственного шкафа совсем уж глупо, он просто толкнул дверь и вошел внутрь. Оливер сидел на высоком подоконнике напротив двери спиной к окну, из которого в глаза Колина ударило яркое утренне солнце, от чего ему пришлось сощуриться и загородиться «козырьком» из ладони. В воздухе стоял сильный и резкий запах конопли. — Ты чего тут прячешься? — спросил Колин, щурясь на солнце. — Алгебру прогуливаю [2], — буркнул Оливер хриплым от недавних слез голосом и выпустил в воздух облако ароматного дыма. — А ты чего? — Я тебя ищу, — признался Колин. — Ты как, нормально тут? Он вошел внутрь комнаты и подошел ближе, чтобы разглядеть лицо Оливера. На его ресницах все еще блестели слезинки, но в целом похоже было на то, что он уже успокоился. — Как видишь, хмыкнул Оливер. А что? — Да ниче… — Колин неожиданно смутился. — Я просто думал… Ну, одним, словом, ты не переживай, бабы они такие. — Я знаю, — кивнул Оливер и снова выпустил облако дыма. — Я это… — Колин вдруг растерялся: он совсем не так представлял себе этот разговор. — Ну, того. извиниться хотел. За трусы. Это правда не я. — Я знаю, — повторил Оливер, и его тонкие губы растянулись в улыбке. Он соскочил с подоконника и подошел вплотную к Колину. — Нужно же мне было как-то обратить на себя твое внимание. Его рука скользнула вниз к ширинке Колина, и нащупала там тонкими пальчиками напряженный, пульсирующий стояк. — Погоди… — задохнулся Колин, инстинктивно поднимаясь на цыпочки, чтобы отстраниться от тонких пальчиков, нахально сжавших его твердый ствол через ткань джинсов. — Ты это … сам? Но зачем??? Разговор развивался совсем не так, как он себе его представлял, но он не был уверен, что стал бы возражать, если бы его предупредили заранее. — Я видел в душе, как у тебя на меня стоял, — объяснил Оливер незатейливо, расстегивая его ширинку и выпуская из-под резинки боксеров твердый, подрагивающий от напряжения ствол. Колин с трудом выдавил, сжимаясь от сладкого спазма, прокатившегося по его телу от прикосновения теплой ладошки: — Мало ли, у кого чего стоит… — Угу, — согласился Оливер. Продолжая поглаживать рукой огромный и продолжающий раздуваться на глазах член, он дотянулся свободной рукой до лица Колина и воткнул между его губ косяк. Колин откинул голову назад, зажмурился от едкого дыма и, сделав глубокую затяжку, задержал дыхание. Оливер опустился на коленки, и спустил ладошки так, что тяжелая мошонка Колина лежала на них. Яйца футболиста были такие огромные, что длины пальцев Оливера не хватало на то, чтобы обхватить их целиком. Затвердевший и ставший будто каменным на ощупь член торчал над ними прямо вверх, как готовая к запуску ракета, блестя влагой сочащейся из кончика. Опускаясь сверху, Оливер, бережно отвел вниз кожу, раздвинув крайнюю плоть,  обнял губами розовую пульсирующую головку, и провел языком по яркому розовому «ротику» на верхушке, сочащемуся выступившей смазкой. Колин напрягся и подался тазом вперед, проталкивая член глубже. Комната закружилась перед его глазами, и он, чувствуя, как слабеют ноги, чуть согнул их в коленях, опираясь на стену позади него, и сделал еще одну затяжку. Оливер закрыл глаза и с удовольствием обнял губами горячую плоть. Ухватившись обеими руками за мускулистые крупные ягодицы Колина, твердые, будто высеченные из камня, он вцепился в них пальцами, оставляя на смуглой коже глубокие следы ногтей и заставив Колина издать глухой протяжный стон, и потянул к себе, насаживаясь сверху на член так, что он проник внутрь глубоко, до самой гортани. Член громадного Колина был вполне пропорционален его размерам, и можно было только удивляться тому, как он помещается целиком в аккуратном маленьком рту Оливера, но мальчишка каким-то образом справлялся, размашисто и резво двигая головой вверх и вниз, плотно обнимая твердый стол своими влажными губами и ухитряясь ласкать языком вздутую пульсирущую головку. Колин прислонился к стене, выпятив вперед таз, и глухо стонал, запрокинув голову и закрыв глаза от наслаждения. Этот пацан был каким-то волшебником: никогда еще в своей не слишком долгой жизни Колину не приходилось испытывать такого. Перед глазами у него плавали яркие узоры каких-то невиданных насыщенных цветов, а в ушах звучала волшебная музыка. Зажав голову Оливера с двух сторон своими огромными ладонями, он зарывался пальцами в легкие волосы, мечтая только о том, чтобы это продолжалось вечно. Оливер почувствовал, что головка у него во рту стала еще больше, и пульсация усилилась так, что, казалось, еще немного и она лопнет, взорвавшиссь фонтаном горячей спермы. Колин застонал громче и протяжнее, крепче сдавив голову Оливера, и ягодицы его задрожали и заходили ходуном под его руками. Оливер внезапно выпустил их из рук, и, уперевшись ладонями в бедра Колина, вывернулся из его рук, выпустив изо рта член покрытый пузырящейся и блестящей в свете солнца слюной, который  повис под острым углом, тяжело раскачиваясь из стороны в сторону, сильно и часто вздрагивая в такт ударам бешено колотящегося сердца Колина. Колин издал разочарованный стон и, обхватив член ладонью, стал яростно дергать взад и вперед, пыхтя косяком, зажатым между зубами, то и дело выпуская изо рта клубы ароматного дыма. А Оливер, торопливо расстегнув и сбросив на пол свои узкие шорты вместе с брифами, проворно взобрался на какой-то стол и устроился там на коленках, уперевшись в столешницу лбом и выгнув спину так, что его плоский живот оказался прижатым к тощим коленкам, а кругленькие бледные ягодицы задрались кверху и раздвинулись, раскрыв аккуратную розовую дырочку между ними. — Ну, давай! — выкрикнул он звонко, просовывая руку между животом и бедрами и нащупывая там свой тонкий пенис, твердый и прямой, как карандаш. Зажав двумя пальцами у самой головки, он начал быстро дрочить короткими частыми движениями. Отшвырнув в сторону остаток косяка, Колин бросился на парнишку, забыв обо всем. Схватив тонкую выгнутую фигурку за острые плечи, он навис над ней, как огромная горилла и со звериным рычанием ворвался лопающимся от возбуждения членом в дырочку ануса, окруженную розовым колечком мышц. Оливер тоненько пискнул от внезапной боли, и из глаз брызнули слезы. Колин, опомнившись, замер на секунду, но мальчишка, вдруг сам начал дергаться под ним, насаживаясь на член своей тощей попкой, и Колин, оставив сомнения, рванул его на себя проникая на всю длину в горячую нежную попку,  плотно обхватившую ствол члена, будто сжав его тисками… Мягкими и нежными тисками волшебного наслаждения. Замерев на секунду, плотно прижавшись лобком к костлявым ягодицам, он медленно вытянул член почти целиком, так, что мышцы ануса растянулись, обнимая венчик головки, и, резко двинув тазом вперед, снова вогнал его на всю длину, звонко хлопнув животом о кожу ягодиц. Снова остановился на секунду и опять повторил. Оливер жалобно попискивал каждый раз, когда член врывался внутрь, и его тщедушное тельце напрягалось, будто пытаясь вырваться из огромных ручищ Колина, но захват великана-полузащитника надежно прижимал его к столу. Колин вошел в ритм и принялся размашисто трахать пищащего и извивающегося под ним Оливера, не обращая больше внимания на его жалобные стоны. Чувствуя приближение оргазма, Колин еще ускорил темп, пульсирующая головка, плотно сжатая горячим телом Оливера, казалось раскалилась добела и наконец взорвалась тысячей восхитительных молний, одновременно пронзивших тело Колина, ослепивших его ярчайшим фейерверком огней под зажмуренными влажными от выступивших слез веками. Он громко выкрикнул что-то нечленораздельное и выпустил внутрь Оливера мощную горячую струю, мгновенно заполнившую его маленькое тельце, бьющееся в оргазме, зажатое в крепких руках великана. Выпустив из рук тонкие плечики, на бледной коже которых явственно проступили кровоподтеки, оставшиеся от мощных пальцев, Колин обессиленно откинулся на стену и медленно сполз вниз, опираясь на нее спиной. Его член, все еще огромный, хотя и утративший свою каменную твердость, упал на его бедра, похожий на длинную и толстую колбасу. Оливер, распластанный на столе тихо всхлипывал, вздрагивая и дергая выпяченной кверху кругленькой попкой, из которой медленно вытекала толстая белая струя спермы сползая на стол, в лужицу его собственной, выплеснувшейся из тонкого карандашика, который теперь, опавший и сморщенный, больше походил на маленькую креветку. Колин смотрел на него бессмысленными глазами, пытаясь отдышаться, и не мог представить себе каким образом огромная труба, лежащая теперь на его бедрах, проникла в эту маленькую аккуратную дырочку, казавшуюся сейчас такой трогательно беззащитной. Он поднялся на ноги и, пошатываясь от слабости, и от внезапно накрывшего его «кайфа», подошел к Оливеру и робко тронул его за костлявое плечико. — Эй, ну то что? — спросил он нерешительно, пытаясь заглянуть в его лицо. — Я того… переборщил? Оливер внезапно поднялся и, вытянув вверх тонкие руки, обхватил его бычью шею, повис на ней, подтянулся вверх, прижимаясь к его могучему корпусу, и впился поцелуем в губы. Колин, ошарашенный от неожиданности, подхватил его под мокрую, липкую от спермы попку и, удерживая мальчишку навесу, яростно втянул в рот его нежную розовую нижнюю губу, чувствуя, как снова тяжелеет и напрягается длинная «колбаса» между ног.

***

— Эй, Колин, ты тут? — внезапно донеслось из-за двери. Оливера, будто ветром сдуло: разжав руки, он мгновенно отлепился от остолбеневшего Колина, и «рыбкой» нырнул со стола куда-то вниз. Колин не нашел ничего лучшего, как просто присесть, чтобы скрыть спущенные на бедра штаны и все что им полагалось бы прикрывать, так что, на виду осталось только его овальное лицо, с кроваво-красными от конопли глазами, и само такое же красное от стыда до самых кончиков ушей. — Бля, ты че тут, куришь в одиночку, я тебя по всей школе ищу! — в проеме распахнувшейся двери появился Джеральд, и удивленно уставился на приятеля. — Я… это… того… — забормотал Колин, лихорадочно пытаясь натянуть на место штаны, не поднимаясь с корточек. Он никак не мог придумать никакого объяснения, которое показалось бы ему самому хоть сколько-нибудь убедительным, и потому мямлил и заикался, краснея при этом все сильнее. — Тут короче, дело… я здесь. — Давай, пошли! — отмахнулся Джеральд. — Укурок, блин… Подождать не мог?  Мы же договорились с Эллиотом встретиться после урока, а ты пропал куда-то. Хорошо хоть знать дал, где искать тебя… Колин не помнил, чтобы он кому-то «давал знать», где его следует искать, но эта мысль была слишком сложной для его затуманенного сознания. «Укурок, точно! — пронеслось у него в голове вместо этого. — Сказать, что я сюда дури дунуть…» — Ну я это… — начал он заплетающимся языком, для чего ему не нужно было так уж сильно притворяться. — Короче, Ахмет косяк подогнал, я с ним. это… а он того. Ну… ушел… — кое как добравшись до конца предложения, он глупо захихикал. — Давай, пошли, блин! — сердито позвал Джеральд. — Договаривались же. — Ага, я щас… это… приду, — чертовы штаны никак не хотели налезать на его накачанную задницу, так что подняться с корточек было никак невозможно. Нужно было как-то убедить Джеральда уйти без него. — Ты сам… давай. Я еще… короче, пять минут. — Бля… — Джеральд тяжело вздохнул, кажется сообразив, что Колин почему-то не хочет выходить вместе с ним. — Давай, только не усни здесь, понял? Приходи, мы тебя в спортзале ждем. Пять минут. — Лады! — облегченно выпалил Колин, и Джеральд, наконец, вышел, закрыв за собой дверь. — Ну надо же… — подал голос Оливер, выбираясь из-под стола. — Чуть не спалились. Он выглядел как-то особенно трогательно, совсем голенький ниже пояса, с маленьким писюном болтавшимся между бледных тонких ног, который он даже не пытался прикрывать. Колин поймал себя на том, что тупо смотрит ему в пах в каком-то оцепенении и думает «по кругу» одну и ту же мысль — о том, как ему удалось там все так гладко выбрить. Лобок у Оливера был совсем гладеньким, без единого волоска. Совершенно не смущаясь от этого пристального взгляда, Оливер протопал к своим шортам, валявшимся на полу, и, нагнулся, чтобы надеть их, выставив зад в сторону Колина, так аппетитно, что у того снова зашевелилось в только что натянутых штанах. — Ты не говори никому, ладно? — попросил он, выпрямляясь и застегивая пуговичку под животом. И робко добавил, покраснев: — А то мне пиздец. — Конечно, — уверенно пообещал Колин (еще не хватало!). — И ты тоже никому не проболтайся. Какая-то назойливая мысль настойчиво сверлила его окутанное конопляным туманом сознание, но он никак не мог «поймать» ее чтобы понять, что же именно его беспокоит. В конце концов, он сдался, переключив свое внимание на то, чтобы попытаться, не спотыкаясь добраться то спортзала, и потому так и не понял, что шорты Оливера до того, как он их снова надел, валялись вместе с его приметными красными трусиками на полу прямо в середине комнаты, и не было совершенно никакой возможности, что Джеральд их не заметил.