Оливер

Редкий в поледнее время ужин, когда семья Бейкеров — Эллиот, Маргарет и Чарли — собралась за одним столом, проходил в напряженном молчании и никак не походил на семейную идиллию: разговор, состоявшийся перед этим, оказался больше похожим на какую-то резкую перепалку, чем семейное обсуждение, как надеялась Мардж. Мать накинулась на Эллиота еще на пороге, когда он, растрепанный и взъерошенный, в футболке, залитой засыхающей кровью, ворвался в дом, надеясь проскочить незаметно в свою комнату, чтобы переодеться и принять душ. Но не тут-то было. — Элли, что случилось! — воскликнула Мардж озабоченно, бросаясь к сыну. — Ты весь в крови! — Да ничего, ма, все в порядке, — попытался успокоить ее Эллиот. — Просто… на тренировке поцарапался. Краснея, Эллиот попытался протиснуться мимо Маргарет внутрь, чтобы сбежать. Он не мог припомнить, когда в последний раз ему приходилось соврать матери. Но надежды по-быстрому смыться рассыпались в труху, когда из двери гостиной в коридоре показалась крупная фигура отца, преградившая ему дорогу. — Привет, Эл. Как дела? Я вот решил зайти к вам на ужин… Мы с мамой хотели бы с тобой кое о чем поговорить. — Привет, Чак, — буркнул Эллиот, заворачивая в гостиную. Только этого не хватало! К отцу Эллиот относился… он и сам не мог бы объяснить, как он к нему относится. В детстве Эллиота, они были очень близки. Отец, сам в прошлом квотербэк одной из крутых студенческих команд, привил Эллиоту любовь к футболу и преподал ему первые уроки. Они много времени проводили вместе, больше чем Эллиот проводил с любым из своих тогдашних друзей. Тем тяжелее для него было пережить перемены, которые произошли с отцом когда он подрос. Чак стал хмурым и раздражительным, часто срывался на сына по пустякам, несколько раз даже ударил его. Эллиот вздохнул с облегчением, когда Мардж со своей обычной решительностью в один прекрасный день просто выставила отца за дверь, предложив ему возвращаться, когда приведет свою голову в порядок. С тех пор, Чарли много раз пытался наладить отношения с сыном. Он звонил ему регулярно, писал смски, иногда даже на игры приходил, но Эллиот отца избегал, общался с ним сухо, только по необходимости, и подчеркнуто обращался к нему по имени, как к постороннему. Он понимал, что отец — в принципе, хороший человек, и что у него, Эллиота, не должно быть особых причин ненавидеть его, коль скоро, даже мать, судя по всему, давно его простила, а уж самому Эллиоту он и вовсе, считай, ничего плохого не сделал — об этом-то Мардж позаботилась в первую очередь. Но что делать с обидой, которая никуда не делась, и все время напоминала о себе, услужливо подсовывая сознанию ностальгические картинки из детства, картинки счастья, надежности и защищенности, растоптанные отцом, разорванные в клочки, утопленные в бутылке бурбона? Эллиот очень хотел простить отца… но у него никак не получалось. Эллиот завернул в гостиную и, плюхнувшись на стул, занял «закрытую позицию», сложив руки на груди, и выжидательно уставившись на родителей. Почему-то, он сразу же догадался о чем они собираются говорить, и заранее приготовился к обороне. — Сынок, мы хотели поговорить с тобой о твоем новом приятеле, — начала Мардж робко, видя, как заранее напрягся и ощетился сын. — Что ты вообще о нем знаешь? — резко вступил Чарли, и Мардж недовольно покосилась на него, но промолчала. — Ну как «что знаю»? — проворчал Эллиот. — Что обычно… Мы учимся вместе. — А где он раньше учился, ты знаешь? — вкрадчиво спросила Мардж. — Что он тебе рассказывал о своей прошлой жизни? — Ну какая разница? — начал заводиться Эллиот. — Какое мне дело до его прошлой жизни? Что захочет — расскажет, а выпытывать у него — это мне не нужно. — Что именно он тебе рассказывал? — быстро вставил Чак. — Да мало ли, что он рассказывал, — сердито отмахнулся Эллиот. — Почему я должен вам передавать? — Ну например, — Чарли в упор посмотрел на сына. — Что ты знаешь о том, как погиб его одноклассник там, где он раньше учился? Эллиот почему-то смутился и ответил, пряча глаза: — Ничего не знаю. Знаю, что погиб, а детали — это не мое дело. Почему я должен в них копаться? — Элли, он покончил с собой, — тихо сказала Мардж. — Ты знал об этом? — Нет, — зачем-то соврал Эллиот. — Какая мне разница? — Ну как это «какая разница»? — начал горячиться Чарли. — Эллиот, с такими вещами не шутят. — Да с какими «такими»? — тоже повысил голос Эл. — Что вы себе вообразили? Если кто-то там выпилиться захотел, то это типа заразно, что ли? При чем здесь я вообще? — Не сердись, сынок, — примирительно сказала Мардж. — Мы с папой беспокоимся. Тебе самому не кажется, что ты стал многовато времени уделять своему другу. Тренировку вчера пропустил, Джеральд заходил, спрашивал о тебе. Он тоже беспокоится. — Да пошел он! — злобно бросил Эллиот. — Беспокоится он. Пусть он свое беспокойство засунет себе в задницу! — Вы что, поссорились? — озабоченно нахмурилась Маргарет. — Мама, это мое дело, — меньше всего на свете Эллиоту хотелось сейчас пускаться в обсуждение его отношений с Джеральдом. — Эл, так не пойдет, — резюмировал Чарли. — Мы понимаем, что ты уже взрослый, и у тебя есть свои интересы, но ты не можешь… — Чак, мне не нужны твои советы, что я могу и чего не могу, держи их при себе! — взорвался, наконец, Эллиот. — Элли, следи за языком! — строго оборвала его мать. — Как ты разговариваешь с отцом? — Все в порядке, Мардж, — успокоил Чарли. — Эл, мама сказала, что Оливере подарил тебе какую-то безделицу. Можно мне посмотреть? — он выжидающе протянул руку. Эллиот вздохнул и, запустив руку под окровавленную футболку, вытянул из-под нее и снял с шеи медальон. — Эл, ты понимаешь, что это очень дорогая вещь? — спросил Чак, внимательно осмотрев кулон. — Я не думаю, что тебе нужно было принимать этот подарок. — Да пофигу, что ты думаешь! — продолжал дерзить Эллиот. — Это мне подарили, а не тебе. — Эллиот, не груби, пожалуйста, — попросила Мардж. — Мне тоже кажется, что тебе нужно вернуть кулон Оливеру. Понимаешь, такие подарки просто так не делаются. — А если не просто так, тогда что? — с вызовом спросил Эллиот. И предположил язвительно: — Я теперь должен на нем жениться? — Да все, что угодно, Эл! — объяснил Чарли. — У тебя просто нет опыта в таких делах. Представь, что завтра вы поссоритесь с ним, и он пойдет в полицию и заявит, что ты у него украл эту штуку. — Когда поссоримся, тогда и верну, — вставил Эллиот. — Тогда уже будет поздно, — вздохнула Мардж. И добавила тихо, но твердо: — Элли, мы хотим, чтобы ты вернул Оливеру эту вещь, как можно скорее. Это не обсуждается.

***

Нечего и говорить, что после такого разговора, ужин меньше всего походил на приятную семейную трапезу. В неловком молчании все трое сидели за большим обеденным столом и поглощали рагу из ягненка, уткнувшись носами каждый в свою тарелку. Когда Эллиоту начало казаться, что хуже быть уже не может, он услышал шаги на крыльце и, подняв голову, увидел замаячившую под окном белобрысую макушку Оливера. — Я открою, — поспешно объявил он, вскочив из-за стола, как только раздался звонок в дверь и бросился в прихожую. Оливер стоял за дверью, смущенно улыбаясь. — Привет, извини, что я без предупреждения… Я просто хотел… — забормотал он неловко, как только Эллиот открыл дверь. — Вот, ты выронил там, на берегу, — он протянул Эллиоту книжку по химии, должно быть выпавшую из его сумки, когда он в панике удирал с поляны над обрывом. — Спасибо, — Эллиот взял книжку и, бросив ее на тумбочку у входа, собрался захлопнуть дверь. Было немного странно, как это она могла выпасть из закрытой сумки, но Эллиоту было не до размышлений о странностях жизни. — Извини, я не приглашаю зайти, у меня тут ... гости. — Добрый вечер, Оливер, — раздался у него за спиной голос отца. — Заходи, у нас рагу из ягненка. Эллиот, что же ты не приглашаешь друга зайти? Это же невежливо. — Я… он не может! — нашелся Эллиот.  — У него коммендантский час. — Добрый вечер, мистер Бэйкер, — улыбнулся Оливер. — Вообще-то, я мог бы зайти ненадолго… — «Мистер Бэйкер» — это мой отец, — сообщил Чак. — Зови меня Чарли. Эл, покажи гостю где помыть руки, я скажу маме, чтобы поставила еще один прибор. — О, благодарю вас, мистер Бэ… эээ. Чарли, — затараторил Оливер, проходя в прихожую, — я не голоден. — Для того, чтобы насладиться рагу из ягненка по рецепту Маргарет Бэйкер, тебе и не надо быть голодным, — торжественно объявил Чарли. — Ты должен хотя бы почувствовать этот волшебный запах, прежде чем отказываться.

***

Когда Оливер уселся за стол перед тарелкой с дымящимся ароматным рагу, семейный ужин Бэйкеров пошел намного веселее. Оливер, куда -то растеряв всю свою обычную застенчивость, охотно отвечал на дотошные  расспросы Чака о его прошлой жизни. Эллиот напрягся, когда наблюдательный Чак первым делом спросил, указывая на свежий бинт на запястье Оливера, прикрытый длинным рукавом курточки: — Что это у тебя? Повредил руку? Но Оливер, ответил, совершенно не смутившись: — О, это пустяки, Чарли! Рэнди, мой маленький братишка, случайно разбил зеркало, и я поранился, когда собирал осколки. — Надеюсь, ничего серьезного, — Чак кивнул, видимо, удовлетворившись этим объяснением и поинтересовался откуда Оливер приехал в их городок и почему. Это прозвучало не слишком деликатно, и Эллиот собрался уже было придти на помощь Оливеру, грубо оборвав отца, но мальчишка, бросив на него быстрый взгляд и едва заметно кивнув головой, начал отвечать прежде, чем тому удалось что-то вставить: — О, Чарли, это очень печальная история, — сообщил он с улыбкой, не соответствующей содержанию того, что он говорил. — Знаете, я родился на Среднем Западе, но потом, когда мои родители погибли, меня взяла на воспитание одна семья из Миссиссипи. Они жили в вагончике одном из этих трейлер-парков, знаете, где сотни таких вагончиков стоят в тридцати футах друг от друга? Не знаю уж, зачем я им понадобился, по-моему, у них и без меня проблем хватало. Они были такие реднеки, Чарли, клянусь вы здесь на Севере никогда такого не видели. — Оливер внезапно заговорил с сильным южным акцентом, сильно растягивая гласные и глотая окончания слов, так, будто у него не хватало дыхания, чтобы выговорить слово целиком из-за палящего над головой южного солнца: — «A-аа-ли-вээ, ты не забы-ы-ыл помоли-иии-иитьс на но-о-оочь?» — спародировал он, скорчив строгую мину на лице. — Одним словом, мне там не очень-то хорошо жилось. Знаете, я — не очень набожный вообще-то, — он перевел взгляд с Чака на Маргарет и обратно, чтобы проверить, не шокированы ли они этим заявлением и, убедившись, что все в порядке, продолжал: — В общем, когда меня социальный работник спросил, все ли мне нравится, я ему расписал свою жизнь в таких красках, что меня и Кристофера, моего брата, оттуда в спешном порядке эвакуировали… Честно говоря, пришлось немного приврать… — добавил он, краснея. — На самом деле, они Криса никогда не били, и вообще, никого из нас, я надеюсь, им не очень сильно влетело за эту мою фантазию, но мне же нужно было наверняка… — Вроде, ты говорил, что твоего брата зовут Рэндаллом? — неожиданно перебил Чарли каким-то скучающим, безразличным тоном, но глаза его пристально сверлили Оливера, выдавая важность вопроса. — Да? — лицо Оливера стало озадаченным, он нахмурился образовав глубокую складку между тонких бровей, но через секунду гримаска разгладилась, и на его детскую мордашку вернулась прежняя безмятежность: — Ну да. Разве у меня не может быть двух братьев? — улыбнулся он блеснув белыми, по-детски еще неровными зубами. — Может конечно, — пожал плечами Чарли. — Все, что угодно, может быть. Послушай, Оливер. Мне кажется, Эллиот хотел кое-что тебе сказать, — он выжидательно посмотрел на Эллиота, а тот в ответ — на него, вопросительно и удивленно. — Я думаю, отец говорит о медальоне, — вставила Мардж, почувствовав неловкость. — Чаки, может быть, сейчас не самое лучшее время? — Нормальное время, — отрезал Чарльз твердо. — Если мы решили, что это должно быть сделано, то нечего тянуть. Эл вздохнул и, сняв с шеи злополучную вещицу, протянул ее Оливеру. — Они хотят, чтобы я это тебе отдал, — буркнул он, уперевшись взглядом в стол. — Говорят «дорого» и все такое. — Вот как? — мордашка Оливера на секунду приняла огорченное выражение, но он тут же беззаботно махнул рукой и, взяв медальон с ладони Эллиота, небрежно запихал в кармман шортов. — Ну нет, так нет! Не расстраивайся, Эл, это же просто безделица. Эллиот молча кивнул. Он уже достаточно был знаком с Оливером, чтобы почувствовать по его дрогнувшему голосу и напряженному лицу, что тот просто играет в безразличие, а на самом деле находится на грани срыва. — Спасибо мистер и миссис Бэйкер! — сказал Оливер тем же звенящим голосом, откладывая в сторону вилку. — Это был прекрасный ужин, но, боюсь, мне нужно идти. Мои новые опекуны очень строги по части возвращения домой до темноты. — Это хорошее правило, — шутливо заметила Мардж, подмигув Эллиоту. — Неплохо бы нам тоже его ввести. Нам было приятно провести с тобой время, Оливер. Надеюсь, что и тебе понравилось. Заходи к нам почаще, мы будем рады тебя видеть. Эллиот, ну что ты сидишь, как пень? Проводи же своего гостя! Эллиот вскочил со стула поспешнее, чем того требовал этикет, и пошел к выходу из столовой следом за Оливером. Они дошли до входной двери в полном молчании, и только когда Оливер открыл ее и готов был уже ступить за порог, Эллиот тронул его за плечо. — Эй, ты не обижаешься? — спросил он виноватым тоном. — Мне очень жаль, правда. Это все они… Не знаю, что на них нашло сегодня. Вообще-то, они нормальные обычно, не лезут куда их не просят. — Я понимаю, — ответил Оливер тихо. Он больше не притворялся безразличным, и лицо его, особенно бледное в вечерних сумерках, выглядело совсем расстроенным. — Не переживай, Эл, я понимаю, что ты не виноват. Эллиоту больно было смотреть на его несчастную мордашку, хотелось как-то обрадовать его или, хотя бы, отвлечь от грустных мыслей. — Ты ведь идешь завтра на бал? — спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал как можно более восторженно. — Представляешь, как там будет весело?! — Вообще-то, я не собирался… — тихо ответил Оливер. — Я не большой фанат таких тусовок. И вообще ... мне не с кем. — Да ты что?! — возмутился Эллиот. — Это же событие года! Ты не можешь его пропустить, даже не думай! Вся школа там будет, понимаешь? Вся! А ты вздумал один дома сидеть, как отшельник какой-то? Оливер, так нельзя!  Подумаешь, «не с кем»! Да у нас половина парней — одиночки. Для того балы и устраиваются. Танцы… обнимашки… — Я и танцевать-то не умею, — возразил Оливер, но уже без прежней уверенности в голосе. Эллиот фыркнул. — Можно подумать, я умею! Или вообще кто-то здесь… Олли, у нас американская школа двадцать первого века, а не заведение аристократического этикета при дворе Английской Королевы. Под "танцевать" здесь понимается топтаться рядом с девчонкой и трогать ее за попу под благовидным предлогом. Это все умеют делать. Короче говоря, не выдумывай ерунды, понял? Мы с Бет заедем за тобой в начале шестого, чтобы ты уже был готов. — Ну хорошо, — Оливер вздохнул и нерешительно улыбнулся. — Ты меня уговорил. Пожалуй, можно попробовать.