Кошачья мята

Чимин проснулся около шести часов утра. Он точно не помнил когда вчера заснул, помнил лишь то, что до последнего гладил мягкие волосы и ушки Юнги. Его рука так и осталась на голове Неко. Пак осторожно приподнялся на локтях, стараясь не помешать сну Мина. Окинув Юнги взглядом, Чимин не мог не улыбнуться от того, насколько Мин был милым сейчас: Неко лежал, свернувшись комочком, и тихо сопел, изредка мурлыча и иногда помахивая пушистым хвостом. «Думаю, ему снится что-то хорошее», подумал Чимин осторожно погладив Юнги. Он стал думать как подняться с постели так, чтобы не нарушить сон Неко, ведь Мин лежал прямо на ногах Пака. «Такой умиротворённый. Когда он спит, на нём ни следа той постоянной тревоги, которая так мучает его…», Чимин вглядывается в бледное лицо Юнги. Что-то у него в груди защемило при виде очаровательного личика Неко. Царапины уже не так пугающе выглядели — обработанные, они смотрелись на Юнги так, словно Мин был каким-то «Нашкодившим котёнком». Милый. Юнги просто очень милый. Медленно, осторожно, Чимин «выползает» из-под Юнги, удивляясь тому, что тот не проснулся. Мин просто тихо прорычал и сжался в ещё более плотный комочек. «Было бы неплохо как-то позаботиться о тебе, пока ты спишь», подумал Чимин и осторожно укрыл Неко тёплым пледом, что лежал рядом: на кресле у кровати. Ещё с минуту Пак понаблюдал за Юнги, умиляясь. Затем он тихим шагом вышел в коридор. Оглядевшись, он заметил интересную деталь — абсолютно все окна в квартире были плотно зашторены. — Паранойя… — шепнул Чимин, предполагая, что Юнги сделал это потому что боялся быть замеченным через окна, — дурачок, ты же живёшь на шестнадцатом этаже… На полу Пак увидел неоткрытую бутылку водки и ещё одну пустую. Вздохнув, он поднял обе бутылки, бормоча: — Котёнок… Зачем… — держа эти бутылки в руках, Чимин зашёл на кухню. Там он заметил на столе ещё и пустую бутылку от коньяка. Чимин тяжело вздыхает и убирает со стола эту бутылку, выбрасывает её и другую пустую бутылку в мусорное ведро. Полную бутылку водки он решает просто поставить в буфет. «Не я покупал, не мне ей распоряжаться», решил он. Чимин раздвинул шторы, впуская на кухню яркие солнечные лучи. Подойдя к холодильнику, он открыл его и стал напряжённо вспоминать о том, что же любит Юнги. В голове Чимина сразу вспыл их давний разговор: — Есть же вещи, которые тебя радуют, верно? Хоть что-то? Любимая еда, книги, фильмы? — Ммм… Даже не знаю. В последнее время меня мало что радует. Я просто не хочу существовать. Мне кажется, что единственное, чему я был бы рад, так это моя смерть, — ответил Юнги, однако, немного подумав, он всё же добавил, — хотя, знаете… Молоко. Молоко с мёдом. Да, молоко с мёдом делает меня счастливым, я думаю. Тёплое молоко с мёдом. Знаете… Холодный дождливый вечер, а ты сидишь в уютном кресле, читаешь мангу и пьёшь тёплое молоко с мёдом. Это замечательно. Юнги улыбается, предаваясь мыслям о любимом продукте.  — Значит, молоко с мёдом, да, Юнги? — пробормотал Чимин, доставая из холодильника молоко и мёд. Пак достал кружку, налил в неё молока и положил две чайные ложки мёда. Поставил молоко в микроволновку, стараясь сильно не шуметь. Себе же Чимин заварил крепкого кофе. Сев за стол, психолог скучающе стал листать соцсети, проверяя уведомления и профили друзей. Через какое-то время Чимин услышал тихие, едва слышимые шаги. Он понял, что Юнги проснулся. Мягко улыбаясь, он посмотрел на Неко, вошедшего на кухню. Его белые взъерошенные волосы торчали в разные стороны и частично закрывали глаза, что выглядело очень мило. — Доброе утро, Котёнок. Ты как? — сказал Чимин, встав из-за стола и подойдя к Юнги, осматривая его. Юнги зевнул, обнажая острые клыки и тихо сказал: — Доброе. Голова болит… Напомни, как ты оказался у меня дома? «Похоже он не помнит вчерашнего дня» сделал вывод Чимин. Снова посмотрев на Юнги, он заметил то, что тот немного покачивается. Похмелье. — Так… Садись, Мини, — сказал Пак, усаживая Неко за стол и ставя перед ним кружку с медовым молоком. Юнги улыбнулся, увидя любимый напиток. Чимин сел напротив Неко и стал вещать, — в общем… Вчера, как я понимаю, ты много выпил, — Юнги молча кивнул, — ты не смог приехать ко мне на приём, и я приехал сам. Ты был в ужасном состоянии… Мне просто было больно на тебя смотреть… Я помог тебе: обработал раны, — Мин пошевелил заклеенным ухом, удостоверившись в этом, — вправил вывих… Ты теперь в порядке. Ну почти. Пей, Юнги, это же твоё любимое молоко. Неко послушно взял кружку и глотнул любимого молока. Довольная улыбка украсила его очаровательное лицо и он посмотрел на Чимина счастливым взглядом. Чимин улыбается. Наклонившись ближе к Юнги, он осторожно протягивает руку и гладит его по голове. Юнги сначала тихо зашипел, но потом, мурлыкнув, позволил Чимину погладить себя, немного подавшись вперёд и прикрыв глаза. Чимин готов хоть целую вечность гладить этого очаровательного Неко, однако вопросы требуют ответов. Главное не ранить его. Задавать вопросы осторожно. — Юнги… — Пак убрал руку с головы Юнги и спрашивает, — сейчас ты можешь рассказать о том, что с тобой произошло позавчера? — Думаю да. Я вполне трезв и уже смирился с произошедшим, — тихо ответил Юнги, опустив глаза. Вдруг, поморщившись, он злобно шыпя, сказал, чеканя каждое слово, — Зашторь. Окно. — Комочек, мы же далеко не на первом этаже, а солнечный свет вообще-то полезен для здоровья… — начал было Пак. — Я сказал зашторь окно, — Юнги непреклонен. Он смотрит на Чимина исподлобья, прожигая его взглядом. Паку ничего не осталось, кроме как послушаться Неко и зашторить окно. Когда он это сделал, Юнги, успокоившись, вздохнул, и сказал, — вот теперь мне спокойно и я могу тебе всё рассказать.