Кошачья мята

Юнги так холоден. Это даже пугает. Ещё несколько минут назад он, шутя, прощался с Хосоком, а сейчас он стоит перед Чимином и холодно смотрит ему в глаза. Настолько холодно, что этот холод ощущается почти физически. — Ну? Я жду объяснений, — бормочет Юнги и отходит к окну, чтобы поправить шторы. — Разве это так важно? Просто не хочу. Не могу. И всё, — отвечает ему Чимин, нервно поправляя воротник своей рубашки. — Просто не хочу? Это не похоже на тебя, Чимин. Ты же так любишь деньги. Ты же так любишь драть их вообще почти за всё, — Юнги садится на край дивана, сложив руки на груди. Его тон… Он пугает. Юнги прав, и он это знает. Хитрая ухмылка появилась на его лице, — а вот я всегда с тобой честен… Юнги выглядит как мастер психологических манипуляций, хоть и психолог среди них двоих Чимин. Да, Юнги прав. Чимин очень дорогой психолог. И он правда любит деньги. И его отказ от денег выглядит ну очень странно. — Эм… Ну просто… Ты так много пережил… — Не начинай. Жертвы домашнего насилия переживали даже больше, чем я, но им ты бесплатно не помогал, — Мин скучающе развалился на диване, лёг на живот и по-кошачьи потянулся. Наблюдая за ним, Чимин невольно улыбнулся, — Чимин, ты ведёшь себя странно. Настолько странно, что я не могу найти этому логическое объяснение. Пак молчит. Он ненавязчиво наблюдает за Юнги, будто бы надеясь на то, что разговор сам себя исчерпает и Мин отстанет от него. Неко лежит на диване, положив голову на подоконник и всё так смотрит в глаза Чимину, ища там ответ. — И долго ты собираешься играть в молчанку? — раздражённо бросил Мин, махнув хвостом. И всё же он решил начать откровения первым, — Чимин, не пойми меня неправильно… Я просто не думаю, что заслуживаю какого-то особенного к себе отношения. Не хочу оставаться в долгу перед тобой. Я буду чувствовать себя виноватым, — Юнги отводит взгляд и продолжает несколько дрожащим голосом, — я не понимаю зачем ты ко мне так относишься… Слишком хорошо. Объясни, пожалуйста. Я не хочу… Я не могу быть кем-то особенным для тебя. Это просто странно. Чимин смотрит на Юнги своим бархатным взглядом. Он примерно понимает что чувствует Мин. Но всё ещё боится сказать ему те самые слова. — То есть, ты считаешь, что не заслуживаешь хорошего отношения к себе, верно? — уточнил Чимин в своей обычной манере психолога. — Это очевидно, мать твою, — Юнги раздражён. Тихо шипит и рычит. Даже такой Юнги кажется Чимину чертовски милым. В груди Пака что-то неприятно щипет. «Сейчас или никогда, наверное…», даже мысли Чимина такие неуверенные… — Комочек, послушай… Ты очень хороший человек, правда. Да, поначалу я правда помогал тебе только из-за денег, но теперь… Я чувствую сильную привязанность к тебе, Юнги, — Чимин медленно подходит к Мину и садится рядом с ним, глядя парню в глаза. Неко смотрит на Пака мутным взглядом. Он словно сжался в маленький комочек: прижал колени к груди и обнял их. — Ты можешь, пожалуйста, без этих выступлений? Раздражает, — Юнги рассеянно смотрит в пол, — и вообще… Что значит хороший человек? Я не человек вообще, — эта фраза звучит как приговор самому себе. Как будто всё отчаяние, что сидело в Мине, сейчас выплеснулось через эту короткую фразу. — Что? Нет, Юнги, ты не прав, — Пак хватает руку Мина, крепко сжимая её, — кем бы ты ни был… Ты в первую очередь человек, личность. Мне плевать на то, что ты отличаешься от большинства людей. Это неважно. Ты… — Чимин заикнулся, поймав странный взгляд Юнги. В этом взгляде читалось удивление, немой вопрос, страх… Чимин вздохнул, чуть крепче сжал руку Юнги и продолжил, — Ты такой хороший, Котёнок. Такой очаровательный. Каждый раз, когда я смотрю на тебя… Я всё сильней привязываюсь к тебе, мне всё сильней хочется защитить тебя от всего, что тебе приходится переживать. Боже, Юнги… Я… — Пак нервно сглотнул, чувствуя, что сейчас заплачет, — Я люблю тебя, Комочек. И с каждой секундой я всё сильней влюбляюсь в тебя. Просто позволь мне позаботиться о тебе. Юнги краснеет и прижимает ушки к голове. Он не верит. Или не хочет верить. Мин сжимает руку Чимина. Сначала его взгляд нервно бегает по всей гостиной, потом всё же задерживается на глазах Чимина. — Ты. Ты плачешь? Чимин… Юнги впервые видит слёзы Чимина. Ему это даже казалось чем-то неестественным… Чимин, и плакать? Что-то немыслимое. Юнги меняет своё положение: придвигается ближе к Чимину, садится рядом. Расстояние между их лицами буквально несколько сантиметров. Очень неуверенным движением Мин прикасается к щекам Пака и осторожно стирает с них слёзы, глядя прямо в глаза Чимину. «У него вблизи такие красивые глаза…» подумал Неко, «Что за чёрт. Что вообще такое это «я тебя люблю»? Как на это вообще реагировать? А что чувствую я? Больше всего на свете я не хочу, чтобы Чимин бросал меня… Мне так приятна именно его забота… Я просто хочу, чтобы он всегда был рядом. Думаю, это можно назвать любовью…». Так рассуждал Юнги, осторожно гладя Пака по щекам и продолжая вглядываться в его нежные черты лица. «Красивые глаза, мягкие щёки и… Розовенькие пухленькие губы… Чёрт, Чимин, почему ты такой красивый?». — Знаешь, Чимин~и… Я думаю, что… Я тоже. Ну… Люблю тебя, — Юнги снова краснеет, а Чимин нежно улыбается и берёт Мина за подбородок. Он шепчет: — Позволишь мне… Поцеловать тебя? Я так давно хотел это сделать… Юнги молча кивает и подаётся немного вперёд. «Да, пожалуйста, поцелуй меня», говорит его взгляд. Мягкие губы Чимина осторожно касаются губ Юнги. Мин прикрывает глаза, придвигается ещё ближе к Паку. Пак осторожно обнимает Неко, прижимая его к себе. Тепло. Забота. Любовь. Это те самые чувства, которые парни так старались вложить в свой первый поцелуй. И это у них вполне получилось.