Живой робот

      — А как они их находили?       — Сканировали весь компьютер.       — Хм… ну, у нас такого нет. В систему вирусу пробраться очень сложно, но, если попадет, то уже никак его не вытащишь. Погибнет система.       — Так почему бы тоже не поставить антивирусник? Пусть бы ловил вирусы, — удивилась я.       — А как их ловить? Вирус при попадании полностью интегрируется в систему, и идентифицировать его практически невозможно. Только и остается, что наблюдать, как система рушиться.       — А попытаться спасти? — не унималась я.       — А откуда ты знаешь, что именно ты спасаешь? Может, это и есть вирус?       — Насколько же все запутано…       — Более чем.       — Тогда, действительно, на всякий случай лучше предупредить всех, кого можно! Кай, ты там поосторожнее с сетью! — всполошилась я.       — Все необходимые меры предосторожности приняты, дополнительные экраны поставлены, доступ ограничен, — отрапортовал Кай.       — Молодец! — похвалила я. — И что ж за злой гений все эти вирусы только придумывает?!       — Теперь уже их и не надо придумывать, они сами развиваются. Самообучающиеся модули, — коротко сказал Элиас.       — Мдя… чего бы хорошего люди не придумали, всенепременно это против них обернется.       — Да людям-то что? Их эти вирусы не трогают, у них же нет системы, — пожал плечами Элиас.       — Ну, так их же системы летят из-за вирусов! Все равно жалко! Да и информацию терять не хочется.       — Все-таки, какая же огромная разница между нашими временами. Ты так забавно ты рассуждаешь! — Очень тепло, будто ребенку, сказавшему очевиднейшую глупость, улыбнулся Элиас. — Информация же в сети! Куда она денется-то?       — Вся в сети?       — Да, сеть огромна, она вмещается в себя всю информацию.       — Надо же… А чего тогда переживать из-за вирусов, которые жрут систему, раз ничего не теряется? — окончательно запуталась я.       — Как это ничего не теряется? А система? Она что, по-твоему, не теряется?       — Да что с ней станется? Ну, поставят новую такую же! Мороки, конечно, больше, но все вполне восполнимо.       — Это в ваше время так?       — А в ваше как? У нас информация была главной. Она чаще всего и терялась, иногда без возможности восстановления.       — Ну, наверное, поэтому для нее придумали универсальное хранилище, откуда она, ну, никак не может никуда деться. А вот бедняжки системы как не ценились, так и не ценятся, — усмехнулся Элиас. — Системы же неповторимы! Это настолько сложные конструкции, что все их конфигурации абсолютно уникальны. Непредсказуемы! Поэтому неизвестно, какая именно система даст будущее, в какой наиболее удачное сочетание. Есть системы, которые быстро обращаются с числами, а есть, кому проще со словами, есть системы, отлично справляющиеся с домашними делами, а есть чудесные оптимизаторы каталогов. Поэтому каждая система важна. Потеря даже одной расценивается как непоправимый ущерб науке. А тут вирус косит их тысячами! Так наука никогда не продвинется! И без того ученые никак не могут понять ни механизма, ни закономерности. Даже предполагают, что их нет, что это просто случайные процессы. Раньше были люди, которые во всем это разбирались, и никто в это не углублялся. А теперь вот ступор!       — Раньше были, теперь исчезли? Вымерли что ли?       — Да, примерно так, — кивнул Элиас.       — Почему ж других тогда не научили себе на смену? — Поразилась я такой очевидной глупости.       — Так тут не учить нужно, а чувствовать. Нужно иметь особый талант, чтобы проникать в глубины процессов, происходящих в системе. Исчезли такие люди, и встала наука.       — Как это они исчезли?       — А кто знает… — вздохнул Элиас. — Просто перестали рождаться.       — Ну, дела у вас тут! Не соскучишься!       — Ой, как раз наоборот! Так скучно — ничего не делать! Мне бы в пару одаренного, как отец, и мы бы так много всего сделали! — Глаза Элиаса зажглись маниакальным огнем. Неудивительно, что у него любое дело спорится в руках. Столько энергии и желания действовать!       — А твой отец был одаренным?       — Да, был.       — Получается, что не так уж и давно исчезли одаренные люди.       — Ну, как недавно, почти век назад.       — Век? Это сколько же тебе лет? — не поняла я.       — Сто двадцать семь, — как нечто обыденное сказал Элиас.       Хотя, может у них и обыденное. Я уставилась на Элиаса. На вид двадцать с небольшим! Вот техника дошла…       — А я-то все гадала, когда ты успел столько всего выучить, — пробормотала я. Ужас, сколько ему лет! Неудивительно, что он так много знает и все время снисходительно всем что-то поясняет. — Слушай, а сколько у вас тут средняя продолжительность жизни? — осенило меня.       — В собственном теле…       — Ой, не продолжай! — Я немедленно пожалела о заданном вопросе. — Глупо было с моей стороны думать, что тут так же, как и у нас. А сколько Хати лет? И Мехису?       — Хати помладше, ей семидесять два, а Мехису и того меньше, где-то лет пятьдесят, я точно не узнавал.       — Радует, что не постарше, — покивала я. А что, я хорошо вписываюсь в их лесенку. Сто двадцать семь, семьдесят два, пятьдесят и двадцать четыре!       — А почему тебя это интересует?       — Да просто. Интересный у вас разброс. Ты вот в два раза старше Мехиса, — пожала я плечами. А меня в пять…       — Да это ерунда. Это и не разница вовсе, — отмахнулся Элиас. — Вот если бы мне было лет триста, а Меху двадцать, вот тогда бы еще можно было о разнице заикаться. А так все мы «молодые и талантливые люди города Лета».       Видела я такой слоган где-то в городе. Любят здесь молодежь!       Проболтав так до глубокой ночи и так и не сдвинувшись с мертвой точки (прямо как их наука!), мы разошлись, Элиас к себе домой, а я к себе в комнату. Хати, как сказал Кай, была по уши в делах, разгребая все накопившееся.              Утро началось как обычно. Поздоровавшись с Каем и узнав последние новости, погоду и мероприятия, намеченные на сегодняшний день (мне это, конечно, не особенно нужно, но интересно) я отправилась умываться и готовить завтрак и тут вспомнила, что Хати дома. Как выяснилось, она легла вчера очень-очень поздно ночью или, скорее, рано утром, и поэтому все еще спит. Рассудив, что против завтрака она не будет ничего иметь, я взялась за готовку. Все шло хорошо, до того момента как я прикоснулась к тостеру. Тостером я его, конечно, упрощенно называла, скорее это была универсальная хлебопечка. Она делала все, что можно сделать с хлебом, и использовалась мной для приготовления тостов. Раньше все было хорошо, но сегодня… Стоило мне только протянуть руку и коснуться ее корпуса, как опора плавно и быстро ушла у меня из-под ног, голова закружилась, и я окончательно потерялась в пространстве. Ставшая уже привычной кухня покачнулась и плавно исчезла. Видимо, я упала в обморок, но с чего бы это? И что это такое?       Передо мной вместо темноты был не то какой-то чертеж, не то космическое пространство. Я никак не могла понять это нечто плоское или объемное. С одной стороны я явно видела множество ярких пересекающих линий на черном фоне, с другой — одни линии были ближе, другие дальше, и пересекаться они не могли никак. Где-то этих линий было больше, где-то меньше, они соединялись в яркосветящихся пульсирующих точках, и по ним непрестанно что-то перемещалось сплошным потоком, местами уплотненным, местами разреженным. Я долго разглядывала открывшуюся мне картинку, так что успела заметить, что она меняется, иногда медленно, иногда быстро. Линии перемещались, менялись местами и цветами, начинали пульсировать и светиться ярче или наоборот затухали. Как ни странно, от этого странного движения голова у меня не кружилась, все это скорее затягивало и вызывало желание наблюдать пристальнее, нежели закрыть глаза. Удивительно красивая и гармоничная картина, будто живая!       Неожиданно прямо перед моим лицом загорелась ярко-зеленая линия, и я увидела движущийся по ней, как по трубе, поток чего-то маленького. Я протянула к ней руку, линия загорелась ярче, будто поощряя. Одно прикосновение, и снова те же ощущения, что минуту назад от тостера. Я удивленно заозиралась. Я стояла в каком-то коридоре-трубе со стенами такого же цвета, как та линия, к которой я прикоснулась, а навстречу мне несся тот самый поток. Я вскрикнула, и поток тут же накрыл меня с головой, проходя через меня и оставляя ощущение легкого покалывания в кончиках пальцев и еще какое-то малопонятное чувство. Что-то похожее было, когда моя рука прошла сквозь Кая. Может, это все тоже Кай визуализировал? Может, шутить пытается? Мы с ним недавно на эту тему говорили.       — Кай! Хоть бы предупредил! — крикнула я, вертясь на месте. — Не очень удачная шутка, но зато очень красиво.       Тишина.       — Кай! — еще раз позвала я. — Ну, правда, не очень удачная шутка. Верни все как было. И, кстати, что это ты такое показал? Или сам придумал?       Снова тишина. Если бы это в самом деле был Кай, то он точно бы отозвался. Молчать в ответ на вопрос я его не учила, а сам он не умел. А, может, вирус?       — Кай! — крикнула я. — Черт побери! Да что это такое?!       Резкий рывок за что-то внутри меня, и из смазавшихся очертаний снова собралась кухня и обеспокоенное, хотя, скорее даже напуганное лицо Хати, которая непрерывно тормошила меня и что-то говорила. Впрочем, я не слышала, видела только движение губ. Тут кухня покачнулась и стала уплывать. Только не снова туда! А, нет, это я, видимо, упала, а Хати меня придержала и усадила на стул.       — Иштар! — я, наконец, услышала ее голос. — Иштар! Иштар! О, бесперебойная система, Иштар! Что с тобой? Очнись!       — Не знаю, — пробормотала я и, с силой тряхнув головой и чуть не упав со стула, схватилась за стол. — Не знаю, что это было.       — Хвала космическим ангелам, ты вернулась к нам! — Хати шумно выдохнула и рухнула на соседний стул. — Как же ты меня напугала! Я уже было подумала, что ты все-таки сошла с ума, или еще что похуже!       — А что я делала? — спросила я. Все удивительно быстро пришло в норму, не оставив после себя и следа, будто ничего и не было. Но я-то знаю, что было!       — В том-то и дело, что ничего! Ты просто стояла, взявшись за тостер, и ничего не делала, не двигалась, не отвечала, вообще не реагировала ни на что! Что с тобой было?       — Да-а… — протянула я. — Я не знаю. Я подошла к тостеру, хотела поджарить хлеб, и у меня резко закружилась голова и кухня исчезла. Сначала я видела что-то похожее на карту метрополитена, только объемную… или все же плоскую. Не знаю, в общем, это был какой-то чертеж с разноцветными линиями, которые то зажигались, то гасли, менялись местами и соединялись в узлы. По этим линиям что-то двигалось, как по трубам. Потом я дотронулась до зеленой линии и очутилась в таком же круглом зеленом коридоре, а там этот поток мчится мне навстречу. Я сначала подумала, что, может быть, это Кай пытается шутить. Но он не отозвался, а потом уже кухня вернулась, и я увидела тебя.       — Я ничего не делал, — неожиданно сказал кто-то справа. — Не было соответствующего указания.       — Но что тогда это было? — спросила я у Кая. — Что я такое видела? Куда попала?       — Пришел господин Мехис, — отрапортовал Кай.       — Пусти, — сказала Хати, обеспокоенно глядя на меня.       — Привет, девчонки. Я вам кое-что вкусненькое к чаю принес! — Радостный Мехис влетел в кухню полминуты спустя. — Что случилось?       Видимо, выглядели мы с Хати соответственно, ибо Мехис посерьезнел почти мгновенно.       — Иштар, — Хати указала на меня и замолчала, не зная, что сказать. — Она…       Я коротко пересказала то, что видела. Лицо Мехиса озадаченно вытянулось. Он посмотрел на Хати, та на него.       — Думаете, это все-таки признак сумасшествия? — спросила я.       — А как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Хати.       — Нормально. Так же, как и до того. Ничего не изменилось, — честно сказала я.       — А это кто? — Мехис неодобрительно покосился на Кая.       — Это Кай, — отмахнулась от него Хати, сосредоточив свое внимание на мне. Мехиса ответ не удовлетворил.       — Это домоправитель. Я создала ему визуальный интерфейс и кое-чему научила, — пояснила я.       — Что? — пораженно переспросил Мехис, уставившись на Кая. — Ничего себе домоправитель!       — Это еще не все, — Хати отвлеклась от меня. — Он много чего умеет! Например, мечтать!       На какое-то время они переключились на Кая, но, когда речь зашла о создателе предмета обсуждения, обо мне снова вспомнили. Но я в это время успела полностью в себе разобраться. Чувствовала я себя отлично, голова была ясной и соображала прекрасно. Знания никакие не исчезли, по крайней мере, пробелов в памяти я не обнаружила. Никаких голосов, навязчивых идей, паники, агрессии или апатии. Схожу ли я с ума или это что-то другое?       — Не, ребят, мне не кажется, что я схожу с ума. Честно. Это что-то другое. Может, все-таки, ваша система чего-то визуализировала? Может, это вирус? Ну, или, может, чем-то другим заболела, но это не безумие.       — Хм… опиши получше, что за чертеж ты видела, — попросила Хати.       — Да это не чертеж. Я не знаю, что это. Это что-то одновременно и плоское, и объемное. Да еще и светится, и меняется!       Хати с Мехисом переглянулись. На лицах у обоих было написан священный ужас, медленно сменяющийся невероятным удивлением.       — Мы подумали об одном и том же? — спросила Хати у Мехиса.       — Рассуждения о невидимом? — предположилМехис.       — Ага, — медленно кивнула Хати. — Но не только они. У профессора Даяля было много книг о…       — О ком? — спросила я, когда Хати не закончила.       — Об одаренных людях, — она смотрела на меня, будто видела в первый раз.       — «Если вам кажется, что у вас проявился талант одаренного, то самый простой способ это проверить…» — начал Мехис и осекся.       — «Сунуть руку в специальное поле, которое может создать любая система», — закончила за него Хати. — Если человек одарен, то его рука будет светиться. Кай, создай диагностическое поле.       — Разархивация данных, — отрапортовал Кай.       — Как же давно нам не нужно было это поле… — благоговейно сказала Хати, неотрывно смотревшая на меня. Если кто-то из нас и был похож на умалишенного, то это была однозначно не я.       — Готово, — спокойно сказал Кай. Вот кому фиолетово все, что не оранжево. — Куда подать?       — Сюда, просто создай его, и все. Создай так, чтобы Иштар могла сунуть туда руку.       — Куда? Я не буду!       — В этом нет ничего страшного! Это не больно! Если ты одаренная, то поле вокруг твой руки будет светиться, если нет, то ничего не произойдет. Ты… ты не представляешь! Иштар! Ну… Просто сунь туда руку, и все. Это совсем не сложно и… Иштар, пожалуйста. Сделай это!       — Но что за одаренные?       — Мы все тебе объясним! Но сначала проверь…       — Хорошо, давайте ваше поле! — сдалась я.       Кай подошел ко мне, сложил кисти рук ладонями друг к другу и развел в стороны. Между ними явно что-то появилось, я это чувствовала, но ничего не видела.       »…Если вам кажется, что у вас проявился талант одаренного…»       Что за одаренные? И чем одарены? Я пожала плечами в ответ на свои мысли и сунула руку между руками Кая. По ее контуру немедленно зародилось голубоватое сияние, которое через пару мгновений охватило все кисть.       — Светится, — констатировала факт я. — Значит, я одаренная. Только чем?       — Мех… Мех! — воскликнула Хати. — Ты это тоже видишь? Ведь видишь?       — Да, кажется, вижу… Она одаренная. Хати, ты понимаешь, что это…       — О-о да-а! ДА! Мех, она одаренная! — Хати счастливо рассмеялась и порывисто обняла Мехиса.       — Погодите, одаренная? Это вы о тех людях, которые отлично разбирались в компьютерах? О людях, которые наделены особым талантом, разбираться в процессах, происходящих в системах? — начала понимать я.       — Да! — Хати рванула ко мне и тоже обняла. — Да, Иштар! Ты одаренная! Ты сциентик! Человек, способный проникать в механизмы техники, устройства и системы! Ты видишь их изнутри! Ты дотронулась до тостера и попала в его систему. То, что ты видела, описывается в книгах Даяля. Он был одаренным и рассказывал другим, что это такое и как определить способности к сциентизму. Там все описывается так же, как сказала ты. Подсвеченная плоско-объемная перспектива, меняющаяся во времени и пространстве. Так устроены простейшие устройства, к которым хлебопечка и относится. Сциентик… Иштар, ты… ты просто представить себе не можешь, как это хорошо, замечательно! Одаренные люди считаются вымершими около века, и тут ты, путешественница, девушка из прошлого, обладаешь этим редким и поистине бесценным даром. Особенно в наше время! Выходит, не зря мы ищем помощь в прошлом!       Такой радостной я не видела Хати никогда. Такое ощущение, что моя одаренность стала самым важным и счастливым событием во всей ее жизни. Хотя… если одаренные люди у них ассоциируется с прогрессом в науке, с выходом ее из кризиса, то, пожалуй, есть чему порадоваться, но…       — Но как такое возможно? — растерянно спросила я, разглядывая свою светящуюся руку.       — Не знаю! — смеялась Хати. — Одаренные были в человечестве всегда, но только с появлением техники определенного уровня совершенства их талант раскрылся. Нам невероятно повезло, что тебя затянуло в дверь!       Стало быть, я одаренная. Как-то слишком спокойно я эту информацию восприняла. Кажется, я разучилась удивляться. Со всеми странностями будущего, я уже привыкла, что здесь все не так, и меня уже ничем не удивить. Я одаренная, я могу проникать в системы и устройства, и никаких эмоций. Как будто, так и надо! С другой стороны, так даже и лучше, меньше волнений и переживаний. Да ну, выдумки все. Ну, какая из меня одаренная?       — Повезло? Скорее наоборот. У меня вся техника ломается. Так что я какой-то антиодаренный человек. К тому же, даже если у меня и есть талант, у меня нет знаний, я бесполезна вам и вашей науке. Это просто ошибка какая-то, — пожала я плечами.       — Ошибка исключена, — уверенно сказал Кай.       — Кай, но так быть не может! — воскликнула я, напрочь позабыв, что Кай просто компьютер.       — Ошибка исключена. Госпожа Иштар, Вы одарены возможностью проникать в системы и видеть всю иерархию процессов, от первопроцессов до взаимодействия полной системы. Я не сталкивался раньше со сциентиками, поэтому не смог сразу идентифицировать проникновение в систему. Теперь, обладая новыми данными, я могу с уверенностью в девяносто девять процентов сообщить, что только что в систему был осуществлен сциентический доступ. Этот доступ был осуществлен Вами путем непосредственного подключения к прибору «тостер».       — О-о, господи, — я схватилась за голову.       — Иштар? — испугалась Хати. — Все в порядке?       — Кай, нельзя вываливать на путешественников столько информации! — запретил Каю Мехис.       — Да не схожу я с ума, — отмахнулась я, снова усаживаясь на стул, с которого уже успела встать. — Повод, конечно, есть, да и с вами всеми это немудрено! Мало того, что затащили меня в будущее, так я теперь, оказывается, еще и одаренная черт знает чем! Час от часу не легче! — Я встала со стула и зашагала по комнате. — Только мне начинает казаться, что начинаю привыкать к вашему времени, как меня тут же уверяют в обратном! Я уже даже удивляться разучилась! Я просто в шоке, но ничему уже не удивляюсь. Мало мне было просто технологий будущего, так я теперь еще и проваливаться в них буду! — С этими словами я взмахнула рукой и задела Кая.       Кухня исчезла почти мгновенно, головокружения чувствовалось слабо, а перед глазами уже была все такая же схема, только много сложнее, настолько сложнее, что я не могла толком понять, что и где. Слишком нагроможденная система.       — Кажется, я провалилась в Кая, — пробормотала я, припоминая ощущение, когда впервые коснулась иллюзии. Тостер был похожим, но все-таки другим. Кай управляет устройствами и приборами, но не тождественен с ними. Сам Кай гораздо сложнее них! Я закрыла глаза и снова открыла. Что же за бардак тут! Вид на систему изменился. Теперь система была вокруг меня и явно видела магистральные пути, а вокруг меня кружились какие-то обрывки чего-то… Кусочки картинок, звуков, запахов и ощущений, совершенно несвязанных друг с другом. Я поймала один из обрывков, это был локон, локон Кая.       — Классно хранится образ, — пробормотала я. — По кускам в полном беспорядке. Ты бы упорядочил, что ли, а то волосы вперемешку с интонациями хранишь, — интонацию я так же поймала на излете, выпустив локон. Хотя, может потому он и ошибается все время, что не может создать систему и даже просто распределить информацию, не то что собрать полный образ. Я осмотрелась. Жутковато тут все-таки. Все совершенно неживое, но движется, спешит куда-то. Будто стоишь посреди огромного пустынного города, не зная, где ты и что это за место, а вокруг ни души, только пустые машины ездят по дорогам, открываются и закрываются двери, и мертвая тишина. На дешевый ужастик похоже, но пробирает. Аж мороз по коже!       — Иштар! — Хати снова выдернула меня из этого странного состояния.       — Кай, а ты не пробовал хотя бы информацию как-нибудь систематически хранить? А то все в кучу! Как ты в этой каше-то сам разбираешься? — спросила я.       — Систематизировать как? — поинтересовался Кай.       — Ну, хотя бы данные своей визуализации с поведением отдельно, что ли, разложи, — посоветовала я. — А то волосы вместе с интонациями плавают!       Кай задумался, видимо, выполняя рекомендацию.       — Одаренная, — гордо сказал Мехис, улыбаясь от уха до уха. — Сразу видно! И как мы не догадались сами? Ты же сразу занялась усовершенствованием техники!       — Действительно! Можно было бы и подумать об этом! — кивнула такая же радостная Хати.       — Отвыкли, что такие люди вообще есть! — усмехнулся Мехис.       — Стоп, стоп, стоп, — скорее себе сказала я. Кажется, я все-таки схожу с ума! Нет, правда! Ни за что бы на свете я не занялась техникой. Это не мое! И не хочу я больше видеть эти схемы и ходить по ним! Не хочу! Я врач, а не программист! Все эти бездушные железки, в которых жутко находиться, просто пугают. — Ничего подобного! Как это прекратить? Я могу как-то вылечиться от этого?       — Вылечиться? — удивилась Хати. — Это же не болезнь. Это так же естественно, как дышать!       — Но дышат все люди, а в компы проваливаюсь только я, — резонно заметила я. — Это ненормально!       — Ну, не только ты. По крайней мере, так не всегда было. К тому же, например, у музыкантов хороший слух, но не у всех людей же он хороший. Ведь это не болезнь!       — Так он на то и хороший, чтобы им гордится. А я не могу спокойно к технике прикоснуться! Кстати, это что, теперь все время так будет?       — Да, пока ты не научишься контролировать свой дар.       — Что же, мне теперь ничего трогать нельзя? — ужаснулась я.       — Сила необученных одаренных в кончиках пальцев…       — О! Стало быть, другие части тела неопасны? — порадовалась я, на пробу осторожно касаясь тыльной стороной ладони тостера. Ничего не произошло. — Отлично! А как насчет перчаток? Это решит проблему?       — Не знаю, — ответила Хати, с опаской следя за мной.       — Кай, дай, пожалуйста, перчатки, — попросила я и тут же получила желаемое.       Тонкая, едва ощутимая перчатка удобно села на руку. Как сообщил Кай, это специально, чтобы оставляли свободу движений и в тоже время защищали руку. Я собралась силами и снова прикоснулась к тостеру, ожидая увидеть знакомую схему, но ничего не произошло.       — Все отлично! — обрадовалась я. — Если дома дар у меня не проявился, значит, и мешать мне он не будет, а тут я пока похожу в перчатках, я помахала второй перчаткой.       Мехис и Хати смотрели на меня, широко распахнув глаза.       — Ты не хочешь пользоваться даром?       — Конечно, нет! Мне он не нужен и вообще не нравится. Все эти схемы… Там находиться-то неприятно. И вообще, я в этом не разбираюсь совсем! Я врач. Вернусь домой и буду дальше лечить людей. А компьютеры — это просто железки. Я не хочу иметь с ними дела.       — Не все же железки! — запротестовала Хати.       — Есть разные системы, — закивал Мехис. — Можно делать любые! Вот как ты Кая.       — Кая я видела. Он такая же железка, как тостер, только чуть сложнее, — замотала я головой. — Просто информацию он хранит более сложную, чем тостер.       — Да я не о Кае, а о живых роботах! — воскликнул Мехис.       — Точно! Надо же Элиасу сказать! — спохватилась Хати. — Он сюда в мгновенье ока примчится, услышав такую потрясающую новость!       Я только вздохнула. Зоопарк! Хотя против Элиаса я ничего не имею! Буду очень рада увидеть его снова. К тому же, он говорил, что его отец был одаренным. Может быть, он что-нибудь мне расскажет.       — Одаренные чаще всего и работали с живыми роботами, — продолжил Мехис. — Это совсем другое, нежели тостер и домоправитель.       — Роботы, они в Африке роботы. Какими бы умными они не были, это все равно просто компьютер, просто железка со сложной конфигурацией.       — Нет! Живые роботы — это не железо! — качнул головой Мехис.       — А что же? Пластик? — усмехнулась я. — Почему вы, кстати, их зовете живыми? Не в самом же деле они живые!       — В том-то и дело, что в самом! Живые роботы — это такие же люди, как и мы, только искусственно созданные.       — Что?       — Ну, для них выращивается биологическое тело, и в него вживляется система, компьютер по-вашему. Только не такой как, например, Кай или другие системы.       — А какие же? — опешила я.       — Я не специалист, я почти ничего в этом не смыслю. Просто они гораздо меньше и мощнее. В человека обычные системы поместиться не могут. Ты же видела, какие они огромные.       — Меньше? Что же тогда остальные системы по-прежнему такие огромные, если можно сделать меньше и мощнее? — удивилась я.       — Мех тебе неправильно объясняет, — сказал Хати. — Он, правда, в этом полный ноль. В живых роботах совсем другие системы. Они действительно во много раз меньше, но у них и функции другие. Каю же, например, не надо заботиться о том, чтобы его сердце билось в ровном ритме. Ну, и, соответственно, живым роботам совершенно не нужны функции обычных систем.       — То есть, у живых роботов компьютер вместо мозгов?       — Не совсем вместо, скорее вместе, — поправила меня Хати. — Искусственно выращенное тело пустое, оно ничего не может, реагирует примитивно. Чтобы появился разум, необходима техника. Ну, и раз уж технику вживляют, то добавляют и что-нибудь полезное, типа модулей памяти. Таким образом, система управляет телом, и робот оживает.       — Ага, то бишь, такая же железка, только в меньшем количестве и просто у руля? — сориентировалась я. — И только поэтому роботов называют живыми?       — Это не железка, — покачала головой Хати. — Они в правду живые, такие же, как и люди. Так же встают по утрам и ходят на работу, так же едят, так же дружат и создают семьи. Такие же люди, только созданы искусственно.       — Да ладно! Ни за что не поверю, чтобы компьютер был такой же как человек! — усмехнулась я, ярко представив себе заученные фразы в большом ассортименте, полная некомпетентность в вопросах, подвластным только людям и постоянная ровная работоспособность без каких-либо изменений в настроении. Куклы, да и только! Я вон Кая попыталась очеловечить, так и получилось, что просто записала ему огромную кучу информации разного рода, которую он даже систематизировать не может, не то что использовать. — Ни за что не поверю, пока сама не увижу!       — Ну, подожди, сейчас Элиас придет, — пожал плечами Мехис.       — Элиас? А он тут причем? — удивилась я.       — Он живой робот, — пожал плечами Мехис.       — ЧТО? — воскликнула я.       — Всем, привет! — На пороге кухни появился Элиас. — Хати, ты не пошутила?       Я шарахнулась от голоса как от огня, налетев на тумбочку спиной.       — Придурок! — в сердцах крикнула Хати, дав хорошую затрещину Мехису. — Какого черта?!       — Ой, я забыл, — Мехис поздновато осознал, что и кому он сказал.       Я тем временем во все глаза уставилась на Элиаса. Он живой робот? Живой робот? Элиас? Но… он же человек. Я столько с ним общалась… Он живой робот? Не могу поверить… Он просто компьютер? Очень современный, очень мощный, … но компьютер? Я… Что за бред?!       — Что он сделал? — спросил Элиас, глядя то на меня, то на Хати, то на Мехиса.       — Он сказал, что ты робот, — Хати обличительно ткнула пальцем в своего парня.       — Я забыл…       — Что ты забыл? Мозги сегодня дома? — негодовала Хати.       — Забыл, что она путешественница!       — Как ты умудрился это сделать? Или, может быть, то, что она ничего не знает о нашем времени, ввело тебя в заблуждение? — саркастически поинтересовалась Хати.       — Неважно, — тихо сказал Элиас. — Все равно уже сказал. Ничего не изменишь.       — Разве что память стереть, — вставил Мехис, за что получил еще один хороший подзатыльник.       — Это не вариант! — одновременно сказали Элиас и Хати. — Путешественники не подвергаются никаким воздействиям, кроме как перед отправкой домой.       — А вот тебе бы неплохо прочистить память или зашить рот! — это Хати уже добавила единолично. Элиас же посмотрел на меня. Я отвела взгляд. Он робот… просто компьютер, система, не человек. А я…       — Да, я живой робот, — сказал Элиас таким же обыденным тоном, как будто отвечал на очередной мой вопрос, и шагнул ко мне. Я инстинктивно сделала шаг от него. Элиас остановился, удивленно глядя на меня. — Я ничего тебе не сделаю! Не надо меня бояться.       — Я не боюсь, — покачала я головой, осознавая, как глупо себя веду. Господи, кошмар какой! Я разговариваю с роботом как с человеком. Сначала Кай, теперь Элиас. Равносильно, что дома с холодильником и телевизором разговаривать!       — А что тогда? — спросил Элиас, не делая попыток приблизиться.       — Госпожа, Вы выглядите испуганной, — сказал Кай.       — Правда? — Ничего умнее мне в голову не пришло.       — Да, — кивнул Кай, подходя ближе. — Вам что-нибудь нужно?       — Нет-нет, — я покачала головой. — Да и я не боюсь. Нет. Просто… просто в шоке. Сначала одно, потом другое. Я уж думала, меня ничем не удивишь, но… Господи…       Я закрыла лицо руками, помассировала виски, запустила руки в волосы. Помогло мало. Мысли в голове роились, будто в улье, никаких рациональных рассуждений среди них не попадалось.       — Видишь, что ты наделал! — прошипела Хати.       Я вскинула голову, глядя на Элиаса. Он ни капли не изменился. Все те же светлые волосы до плеч, разве что взлохмачены, те же синие глаза, только смотрят с грустью, а не с любопытством… Такой же симпатичный парень, с которым мы провели много времени, умный, любопытный, вечно чем-то увлеченный, целеустремленный. Только, оказывается, это робот! Я подошла ближе к нему, рассматривая, будто в первый раз. Выглядит совершенно как человек, да и сколько с ним общаясь, я не заметила никаких отклонений. Разве что его аномальные способности к обучению и память. Наверное, как раз это и есть основные черты робота. Уже мало верится, что он реальный. Может, он как Кай, только материализованный? Я протянула руку, чтобы коснуться его. А я… в него влюбилась… Я тут же отдернула руку.