Рядом проснуться

      Никто не смог бы этого предвидеть. На самом деле, если бы Рей кто-то заранее рассказал о вероятности подобного развития событий, она бы ни за что не поверила, покрутив пальцем у виска. Поэтому, когда утром через пару дней к ним в квартиру влетел взволнованный Кардо и стремглав кинулся к телевизору, все сначала подумали, что Палпатин, поняв тщетность своих попыток засудить Рей, просто отозвал иск.              Но…              С экрана телевизора на них смотрело лицо Кайло. Судя по смокингу, фотография была сделана на очередном вручении премии Гражданин года или каком-то подобном мероприятии.              В первый миг Рей даже не придала значения словам диктора, не особо вслушиваясь, но по тому, как смертельно побледнел Кайло и по вороху странных ощущений, интерпретировать которые просто не успевала, поняла, что дело плохо. Так что пришлось постараться сосредоточиться на речи ведущей…              «… известный своими процессами по защите якобы угнетенных Омег Кайло Рен. Успешный адвокат, многократный номинант на премию Гражданин года. Как можно доверять человеку, который намеренно скрывает свое настоящее имя и разновидность? А сейчас мистер Рен — или правильнее его называть мистер Соло? — посредством своей жены Рей Кеноби пытается разрушить не только репутацию известного и уважаемого в нашей стране Альфы Шива Палпатина, но и попрать устои, на которых зиждется эта великая страна! Постепенно дискредитируя Альф в целом, Кайло Рен стремиться передать всю полноту власти Омегам, оставив иные разновидности не у дел, как в свое время мечтал сделать его дед Энакин Скайуокер. Неужели мы допустим, чтобы этот наследник миллиардов и дальше наживался на нас, рядовых гражданах? Сколько еще мы будем позволять водить нас за нос и утаивать правду?»              Когда началась реклама, Кардо выключил телевизор, и в квартире повисла оглушающая тишина. Никто не мог проронить ни слова.              Глупо было спрашивать, кто именно раскрыл настоящую личность Кайло — ответ был несколько раз произнесен диктором на всю страну. Вот только легче от этого не становилось — Кайло не хотел еще раз проходить через травлю и ненависть окружающих, и именно на это его и обрекал Палпатин. Снова. Было совершенно очевидно, что зависть к миллионам семьи Соло с легкостью затмит все разумные доводы и доказательства.              Но самым страшным в итоге оказалось даже не это, а сделанные в том самом клубе фотографии, на которых Кайло раздевается, подставляется, принимая требуемую позу, дает себя связать и все в таком духе. Теперь же эти снимки, как пояснил Кардо, активно гуляли по голонету с соответствующими комментариями. Люди, естественно, не верили ни в какое принуждение, ведь на фото больше никого не было видно (Палпатин был кем угодно, но только не идиотом, поэтому некоторые были явно нужным образом обрезаны), так что сложно было усомниться в добровольности происходящего.       

***

             Первые несколько дней это особо ни на что не влияло, кроме того, что журналисты оборвали в офисе Кайло все телефоны в надежде разжиться комментарием хоть кого-нибудь. Но потом около их дома (и как только узнали адрес?) и здания суда помимо представителей прессы начали собираться агрессивно настроенные Альфы, которые всерьез поверили инсинуациям, продолжавшим литься с экрана телевизора, и не менее агрессивные Омеги, которые были совсем не против стать у руля, но вечно задвигаемые Альфами или Бетами. Так что теперь машину приходилось парковать подальше от главного входа, а Рей заходить в суд через один из запасных выходов.              Но самое плохое, что оставшиеся свидетели-Омеги уже совсем не горели желанием свидетельствовать против Палпатина, боясь аналогичного раскрытия их личностей.              — Что будем делать? — спросил Хан, когда компания в составе родителей Кайло, его самого, Рей, Кардо, Мейса Винду и Чуи собралась на квартире Кайло, чтобы обсудить создавшееся положение.              — Предлагаю подать ходатайство и открыть процесс, — ответил магистр.              — Зачем? — изумилась Рей. — Остальные свидетели и без того готовы вот-вот отказаться от дачи показаний. А открытие процесса лишь укрепит их настрой.              — Объясняю. Сейчас у общественности нет никакого представления, что же там в действительности происходит. Поэтому Палпатин и компания могут навязывать продажным журналистам все что угодно. Если мы сейчас начнем выступать с опровержениями, большинство окончательно уверится, что все сказанное правда.              — Хочешь сказать, — прервала его Лея, — что нам не нужно готовить иски о клевете?              — Нет. Иски пусть будут. Но поверь мне, для большинства это, опровержения в том числе, так и останутся незамеченными, — пояснил Мейс. — Я говорю о другом. Я переговорил со всеми, кто еще не давал показания. Так вот. Все Альфы готовы выступать открыто вне зависимости от того, вернется пресса в зал заседаний или нет. Двое Омег тоже, но они все равно предпочли бы остаться за ширмой. Так что если пресса услышит истории этих людей, уверить абсолютно всех ее представителей, что все это лишь борьба за власть для Омег, будет сложнее.              — Кайло, ты что думаешь? — обратилась Лея к сыну.              Все эти дни Омега был словно в воду опущенный, не хотел выходить из дома, даже если ему нужно было всего лишь ждать Рей в машине. Снова стремительно накатили страх, неуверенность. Он чувствовал себя потерянным и неприкаянным. Некоторые из его постоянных клиентов, лишь услышав новости по телевизору, позвонили с требованием немедленно расторгнуть контракты, не желая, чтобы их ассоциировали с его именем.              Рей понимала, что то, что он с таким трудом создавал все эти годы, рушилось на глазах. Это и для Альф большая проблема (Рей во многом судила по себе, все еще боясь потерять свое детище), а что уж говорить об Омегах, большинство из которых подсознательно тянулись к стабильности, можно сказать, рутине, дававшей в том числе чувство безопасности, защищенности.              Наверное, именно поэтому сейчас он молча встал и отошел к окну, всем своим видом показывая, что не желает хоть что-то решать или высказывать собственное мнение, отдавая все на откуп Альф и юриста-Беты.              Рей дернулась было за ним, но Лея покачала головой, призывая оставить утешения на момент, когда они останутся наедине.              — Так. — Хан встал. — Я доверяю тебе, Мейс, давайте пробовать. Вариантов у нас все равно немного.              — Кстати, — встряла Рей, — что там с фотографиями? Помнится, вы надеялись каким-то образом получить доступ ко всему архиву.              — К сожалению, пока ничего. Людям, которые занимаются этим вопросом, пока не удалось узнать, у кого еще, кроме непосредственно Палпатина, есть к ним хоть какой-то доступ, — вздохнул Мейс.              — У моей команды есть некоторые зацепки по людям Шива, — пробасил Чуи. — Но говорить на эту тему я пока не готов. Мне нужно еще некоторое время.              — А что нам делать с миссис Грей и этим, как его… — Лея пощелкала пальцами.              — Апплеком, — подсказал Кардо.              — Точно!              — Полагаю, вы вполне можете уже их уволить к чертовой матери, — сказал магистр. — Так или иначе свою роль они уже сыграли. Не думаю, что мы реально можем с их помощью и дальше вводить Палпатина и его людей в заблуждение. Скорее, даже нет. Полагаю, они уже догадались, что мы вычислили предателей.       

***

             Лея и Хан куда-то ушли вслед за остальными с явным намерением оставить их с Рей вдвоем.              Кайло слышал, как она тихо приблизилась и осторожно коснулась его плеча, словно он был раненым животным, которое могло внезапно наброситься или, наоборот, убежать.              Кайло и вправду ощущал себя дерьмово. Нет, он допускал, что существует реальная вероятность, что ему не удастся выйти из этой истории вообще без потерь, но не предполагал, что это окажется связанным с раскрытием его настоящего имени. Но самым отвратным оказалось, что теперь каждая собака в Корусанте знала, как он выглядит без одежды, в течке, насколько он хотел быть трахнутым. Было не понятно, что делать дальше. Кайло отлично понимал, что мало кто из Омег может похвастаться таким разнообразием вариантов: вернуть прежнее имя и снова стать Беном Соло; закрыть фирму и полностью отойти от дел, назначив нового директора; остаться в Корусанте; вернуться в Альдеру под родительское крыло или же выбрать новое место, подальше от скандала. Он знал, что родители однозначно поддержат его, что бы он ни решил. Но оставалось под вопросом, решится ли Рей все бросить ради него, ведь возможность комфортной жизни в Корусанте теперь для обоих могла оказаться маловероятной. Конечно, если Рей не захочет уезжать, он останется — его место в первую очередь рядом с ней. Но будет ли этого достаточно, или его стремление хоть к какой-то самореализации будет отравлять их совместное существование.              «А может быть, тебе окажется вполне достаточно ждать свою Альфу дома, поддерживать быт, уют, растить ваших детей? У тебя же не было шанса попробовать!» — спросил внутренний голос. Да, до этого момента Кайло никогда даже не рассматривал для себя подобной возможности. «Потому что никогда не думал, что встречу Ее», — ответил он самому себе. Кайло попробовал представить себя подобной домашней Омегой. Получалось плохо. И пусть он все же не горел желанием превращаться в домоседа, но и острого неприятия подобное развитие событий, как ни странно, не вызывало.              — Я люблю тебя, Омега, — прошептала тем временем Рей. — Что бы ни случилось, как бы ни развивались события, я буду рядом, я буду с тобой. Всегда. Мы все переживем, все преодолеем. Вместе.              Кайло поднял руки и накрыл ее маленькие, обнимающие его ладони в молчаливом согласии. Она принимала его, принимала отверженного, униженного, никому не нужного. Не успешного юриста, а Омегу, который в мгновение ока остался ни с чем. И дело было вовсе не в деньгах — все усилия, карьера, собственное дело — все шло прахом.              Кайло буквально переполняло чувство благодарности, которое почему-то оказалось сложно выразить. Он несколько раз открыл и закрыл рот в попытке сказать Рей об этом.              «Просто поцелуй ее. Она все поймет», — Омега внутри него излучала уверенность. И Кайло решил с ней не спорить — иногда его звериная половина оказывалась гораздо более правой, чем человеческая, которая сейчас, грубо говоря, растерянно отошла в сторону.              Так что Кайло обернулся, взял лицо Рей в свои ладони и невесомо коснулся ее сладких губ. Его Альфа счастливо вздохнула, напряжение медленно уходило из нее с каждым его неторопливым прикосновением.              «Видишь, — упрекнула его Омега, — наша Альфа опять нервничает, волнуется из-за нас! Может, хватит рефлексировать. В конце концов мы не единственные пострадавшие в этой истории. Теперь она для всех не столько основатель центра помощи, а жена того самого Омеги. Думаешь, для нее это предел мечтаний?»              — Эй, — позвала Рей, — Омега, где ты?              Мужчина фыркнул.              — Я только сейчас понял одну важную вещь. — Он поймал ее взгляд, поглаживая большими пальцами скулы.              — Какую же?              — Стоит чему-то случиться, хорошему или плохому, не важно, я теряюсь в своем разуме, неуверенность и сомнения выходят на первый план. — Кайло вздохнул. — А еще я будто бы забываю, что больше не один, что у меня есть ты. Точнее, я об этом помню, но чувствую себя и веду, словно рядом никого нет. Прости меня, — он глубоко вздохнул. — Я вроде бы понимаю, что ты волнуешься, переживаешь, но это ничего не меняет. Я просто не умею по-другому.              — Ничего страшного, Омега. — Рей накрыла его ладони своими. — Ты научишься. Я помогу.              Секунды будто замерли. Они оба почувствовали взаимное сексуальное желание. Не безудержную страсть, которой невозможно сопротивляться, так что они брали друг друга прямо там, где находились, не в силах даже дойти до кровати. Нет. Это была потребность в занятии любовью — медленном, неторопливом, чувственном сексе, призванном закрепить очередной небольшой шажок Кайло к полному исцелению его настрадавшейся души. Это был один из моментов кристальной ясности между ними, когда мысли и чувства другого настолько ясны и понятны, что не нуждаются в словах.       А еще был запах, неповторимый аромат сладкого возбуждения его прекрасной Альфы, его Рей, который теперь он бы не спутал ни с чем иным. Нет, он не стал различать их лучше. Его по-прежнему нервировали и даже пугали запахи незнакомых Альф, которые удавалось учуять, — тут ничего не поменялось. Но что касается Рей, если раньше Кайло мог только догадываться, что означают те или иные ноты, которые удавалось различить, то сейчас он мог безошибочно определить ее настроение. Даже если она начинала пахнуть злостью или яростью, внутренняя Омега больше не заходилась в припадке ужаса, ибо обе его ипостаси — звериная и человеческая — знали, что это не имеет к нему отношения. Конечно, иногда он раздражал свою Альфу, как, впрочем, и она его. Но это раздражение было приправлено такой невероятной любовью, что просто не могло напугать.       Кайло не знал, когда его предположения о значении того или иного запаха сменилось знанием. Просто в один прекрасный день он поймал себя на мысли, что больше не задумывается на эту тему. И да, он был невероятно этому рад. И пусть в остальной жизни неспособный нормально различать и интерпретировать запахи нос был для него скорее благом, то рядом с парой доставлял неудобства, ведь он только учился откровенно говорить, ничего не утаивая.       Желание росло, и вот они уже нежно целовались, неторопливо лаская друг друга. Было хорошо и спокойно, пока у Кайло не возник вопрос, уместно ли закреплять решение тех или иных появляющихся проблем постелью? В голову тут же снова полезли мысли о превалировании биологии над истинными чувствами.              «А есть ли между ними разница, — в очередной раз задала вопрос Омега, — если ты счастлив, если она счастлива?» Да, Альфа была счастлива. Он понимал это по струящимся феромонам, делавшим ее кожу такой невероятно сладкой; по смелым прикосновениям, призванным доставить им как можно больше удовольствия; по радостной улыбке, которую он мог видеть, когда отрывался от ее невероятных губ. «Так почему ты колеблешься? Есть желание, время, возможность. Не понимаю, в чем проблема? В конце концов ты дождался свою ПАРУ. Ну так пользуйся! Хватит уже запрещать себе быть тем, кто ты есть. Тем более нашей Альфе явно нравится твой сексуальный аппетит, учитывая ЧТО она с нами делает», — животная половина так двусмысленно хмыкнула у него в голове, что, происходи все наяву, звук был бы практически неприличным.              — Займись со мной любовью, Альфа, — прошептал он, глядя на руку Рей, исчезавшую за расстегнутой молнией его джинсов.       Кайло видел, как обрадовала Рей произнесенная вслух просьба. И пусть уши все же горели от смущения, но он чувствовал облегчение — какая, к черту, разница, что куча вещей у них заканчивается или начинается с секса, если это то, что нужно им обоим!              — Чего ты хочешь, Омега? — произнесла тем временем Рей, приподнимая бровь.              — Быть твоим, как бы ты этого ни захотела, — в этот ответ он вложил все: мечты о тихой, спокойной жизни рядом с ней, желание наконец-то спариться, потребность чувствовать ее круглосуточно, ему до ужаса хотелось построить для нее гнездо, но не временное, на период течки, а постоянное, где они могли бы любить друг друга хоть каждый день.              — Пойдем, Омега.              И он шел. Шел и осознавал, что вот оно, его место, чуть позади нее, ее маленькие, но сильные пальчики держат его огромную, по сравнению с ее, ладонь, и она ведет его туда, где хочет видеть. И это было настолько правильно, что Кайло удивился, почему понял это лишь сейчас.              Было плевать, какой вид занятия любовью она выберет, он был согласен на все: быть под ней, над ней, сбоку, держать ее навесу, насаживая как можно глубже, — плевать. Главное — рядом, вместе, как единое целое.       

!!!***!!!

             Он носил пробки часто, очень, иногда ежедневно. Да, это была скорее психологическая потребность отпустить и позволить себе испытывать определенного рода ощущения, но теперь он знал, что этот факт Рей очень нравится. После того признания она всегда перед выходом из дома проверяла его, и если находила затычку, ее лицо приобретало такое лукаво-счастливое выражение, которое омывало его удовольствием и гордостью, что смог порадовать свою Альфу.              В последние дни Кайло снова стал стесняться пользоваться штекерами. Это было связано с раскрытием его настоящего имени — опять мешали воспоминания о периоде травли восемнадцатилетней давности, словно стоило ему выйти из дома с заткнутой дырочкой, все тут же узнают и будут с удвоенной силой тыкать в него пальцем. Конечно, это был иррациональный страх — он уже некоторое время носил пробки, и видно их под брюками не было. Но факт оставался фактом.              Видимо, именно поэтому Рей, которая старалась не выказывать разочарования, ежедневно проверяя его и находя пустым, решительно уложила Омегу на живот, решительно стягивая джинсы вместе с бельем и подсовывая под бедра подушку.              Он застонал, стоило ей лишь развести в стороны его ягодицы, открывая для себя, наверное, самую уязвимую его часть. Кайло чувствовал мурашки, которыми в момент покрылась кожа, ощущая тепло ее дыхания прямо там. На секунду ему захотелось прикрыться руками от столь пристального внимания, но тут Рей лизнула его языком, и Кайло забыл, как дышать, прогибаясь в пояснице и подставляясь еще больше под ее жаждущий язык.              — Альфа… — продолжать не было ни сил, ни смысла. Кайло знал, что она поймет, как ему хорошо, как он хочет, чтобы она проникла внутрь, приласкала его ставшие такими чувствительными стенки, нашла простату и надавила на нее, заставляя пальцы на ногах поджиматься, а края дырочки трепетать.              Рей будто читала мысли — она вошла в него языком, а стоило ему чуть-чуть расслабиться, потерявшись в удовольствии, заменила его на пальцы.              Кайло вдруг понял, что все эти дни скучал по приятному чувству наполненности, которое давала даже самая маленькая пробка.              Стыдно? Нет! До него впервые дошло, что нет, больше нет! Хватит стыдиться своих пристрастий! Да, он, черт возьми, Омега, любящий анальный секс! Ему так хорошо, когда Альфа доминирует над ним таким способом. Он чувствует себя цельным, любимым, счастливым, так что все ханжи могут идти лесом в обнимку со своим мнением на этот счет. Зачем стесняться, если ему нравится, его паре нравится? На остальное плевать!              — Я кое-что купила. Подожди немного, — прошептала Рей.              Кайло почувствовал, как она поднялась с кровати, оставляя его инстинктивно сжиматься вокруг пустоты.              — Обернись, Омега.              Кайло послушно оперся на руки, приподнимаясь, и повернул голову.              — Блядь! — только и смог выдохнуть он — Рей купила ремень, и теперь искусственный фаллос, имитирующий пенис Альфа-самца, гордо торчал над ее лобковой костью.              — Хочешь? — уточнила она.              — Да, — выдохнул он, снова ложась на живот. Но через мгновение Кайло выдернул из-под себя подушку и оперся о матрас коленями, разведя при этом ноги так широко, как только мог.              Он мог лишь догадываться, как выглядит со стороны с открытым входом и блестящими от естественной смазки ягодицами и бедрами. Протяжный стон, вырвавшийся у Альфы, был музыкой для его ушей.              Она входила медленно, погружаясь глубже с каждым толчком. Фаллоимитатор первые несколько движений ощущался прохладным и скользким — несмотря на обилие его естественной смазки, она дополнительно покрыла искусственный член лубрикантом, чтобы уж точно не причинить ему даже малейшего дискомфорта.              Двигаться самому в такой позе было проблематично, поэтому Кайло максимально расслабился, отдаваясь и полностью подчиняясь ей.              Рей не остановилась, когда он кончил в первый раз, забрызгав простыни и собственную грудь, лишь сильнее вцепилась в бедра, не давая упасть, и продолжила ритмичные, попадающие четко в простату толчки. Он был возбужден настолько, что второй оргазм не заставил себя долго ждать. Кайло подумал было, что теперь уж точно все, но нет. Он не понимал, как у нее хватает сил въебывать его в матрас в таком темпе. От перевозбуждения стало казаться, что простата опухает и увеличивается в размере. Наверное, ему должно было быть хоть немного больно. Но странное, жгучее, непривычное удовольствие от столь интенсивной стимуляции этой наичувствительнейшей точки перекрывало все неприятные ощущения, которые могли возникнуть.              — Я хочу, чтобы ты кончил для меня еще раз! Кончи для своей Альфы, Омега! — с этими словами она наклонилась, изменив тем самым угол и сжав его все еще твердый член. В новой позе она не столько била головкой силиконового члена по простате, сколько нежно скользила.              Кайло казалось, что он летит или падает, — все тело покалывало от приближающегося нечто, что назвать простым словом «оргазм» не поворачивался язык. Ему чудилось, что он буквально умирает от неописуемого блаженства и возносится к небесам. Невыразимое наслаждение, зародившись в той самой точке, ширилось, росло, поглотив его целиком. Каждая клеточка будто пела, а приятная нега окутала тело, словно тончайшее покрывало.              Он уже не понимал, что, аккуратно достав из него фаллоимитатор, Рей уложила его на бок и набросила на влажное, покрытое испариной тело одеяло, чтобы он, не дай бог, не замерз.              — Отдыхай, моя Омега. Все будет хорошо.       

***

             — Ваша честь, — обратился к судье магистр Винду на следующем заседании, — в связи с тем, что… кхм… некто, — Мейс сделал этот акцент намеренно, чтобы не быть бездоказательным, обвиняя в случившемся конкретно Палпатина, но чтобы у окружающих не осталось сомнений, кого именно он винит в утечке информации, — слил в прессу весьма существенные подробности судебного заседания и раскрыл тайну личности мужа моей клиентки, именно поэтому я от ее имени прошу сделать процесс вновь открытым.              — Протестую, ваша честь! Мой клиент против внесения изменений в ход процесса! — адвокат Палпатина торжествующе взглянул на Рей.              — Ваша честь, — магистр вновь поднялся со своего места, — мы настаивали на закрытом процессе, исходя из того, что в нем принимает участие много подвергнутых насилию Омег. Так как личность одного из них стала на днях известна и в прессе появилась масса спекуляций на предмет происходящего в этом зале, мы не видим смысла и дальше скрывать ход процесса от широкой общественности и позволять нечистоплотным журналистам и дальше наживаться, в частности, на несчастье семьи Соло.              После перерыва, который судья Филлипс взял на раздумья и дополнительные консультации с представителями обеих сторон, он отклонил протест адвоката Палпатина, сделав процесс открытым и допустив в зал прессу, которая моментально забила все свободные места и боковые проходы. Так что охране даже пришлось прикладывать усилия, чтобы закрыть двери зала заседаний перед не попавшими внутрь журналистами.              Сначала было решено, что показания дадут оставшиеся Омеги, которым судья позволил по-прежнему находиться в отдельной комнате и при желании использовать ширму. Мейс начал с них, опасаясь, что они могут передумать. Их рассказы, по его расчетам, должны были произвести эффект разорвавшейся бомбы. Так и получилось. Еще во время заседания начали выходить статьи и репортажи с фрагментами показаний первого из свидетелей, благо отправить заметку или даже целую статью с планшета не было проблемой.              После того дня что Кеноби, что Палпатина атаковали репортеры, но ни один из них на вопросы отвечать был не готов. И если Рей в основном спрашивали про мужа и его замашки на власть, то вопросы к Шиву касались исключительно его роли в изнасилованиях.       

***

             Скандал, как и надеялся магистр, разгорелся еще более сильный, чем когда была раскрыта личность Кайло. Кто-то считал все заранее спланированной акцией по дискредитации Альф в целом; кто-то настаивал, что выдумать такое невозможно, а следовательно обвинять именно Палпатина, если это был не он, бессмысленно; третьи были уверены в перекладывании вины на него под влиянием денег семьи Органа-Соло, которые таким изощренным способом сводят старые счеты. А еще были просто сочувствующие несчастным людям. Больше всего это начало проявляться, когда выступать начали Альфы, потерявшие близких родственников-Омег. Именно эта конкретная ситуация оказалась близка очень многим. Отринуть разновидность, как ни странно, именно в контексте потери близкого оказалось проще — так или иначе с этим сталкивались многие семьи. Опять же, если разобраться, так называемых чистокровных семей, состоящих из представителей лишь одной разновидности, было крайне мало, так что скандал в той или иной мере затронул практически всех.              Ожесточенные споры теперь часами шли по телевизору, какой канал ни включи, в домах, во дворах, семьях. Радикалы с обеих сторон защищали своих представителей, не особо задумываясь над подоплекой разворачивавшихся событий. У них все было просто и бесхитростно: Альфы — за Альфу, Омеги — за Омегу.              Около их с Рей дома, здания суда и офисов теперь красовались палаточные городки придурков, которые считали, что личное присутствие и справление нужды в ближайшей подворотне может в корне переломить ситуацию в их пользу. Подобные типы встречались с обеих сторон, наглядно демонстрируя, что идиотизм и разновидность — вещи не взаимосвязанные.              Кайло пришлось сделать над собой титаническое усилие, чтобы в принципе выйти из безопасности квартиры хотя бы на подземную парковку, куда доступ имели лишь жильцы и охрана. Весь путь до автомобиля Рей сжимала его руку в жесте молчаливой поддержки. Она даже держалась чуть позади, давая Омеге возможность принять решение и воплотить его в жизнь самому, без давления с ее стороны.              Он снова ждал ее в машине, припаркованной теперь в самом неприметном углу стоянки. Заходить через центральный вход Рей теперь не решалась, учитывая ожидавшие ее появления толпы, так что приходилось просить охрану впустить ее через служебный вход.       Чтобы не быть узнанной, она часто поверх костюма надевала толстовки и худи Кайло, которые висели на ней мешком, превращая из милой девушки в некую бесформенную амебу. Когда она оделась подобным образом впервые, Кайло насмешливо фыркнул и предложил снять этот, как он выразился, ужас. И это при том, что сам факт Рей в его одежде заводил Омегу чрезвычайно — о чем буквально кричала вполне заметная выпуклость на передней части штанов. А чуть позже Кайло пришлось спешно прятаться в ванной, кстати, вместе с пресловутой толстовкой, и дрочить до оргазма. А все потому, что он осознавал, что не доедет до здания суда, не попытавшись выебать ее прямо в машине, что было не очень желательно, потому что ее внешний вид после вряд ли оставил бы хоть какие-то сомнения в том, чем она занималась вот буквально только что.       

***

             О том, что Мейсу Винду удалось-таки всеми правдами и неправдами добыть пару фотографий из клуба, на которых отлично видно не только Кайло, но и лицо Палпатина, сами Кайло и Рей узнали не сразу, а лишь после того, как было получено заключение эксперта о подлинности снимков и отсутствии ретуши. Омега на этих фото уже был сильно избит — на теле отчетливо проступали синяки и кровоподтеки — и очевидно несчастен — на лице с запекшимися следами крови были отлично видны дорожки слез. Он был таким молодым и трогательным, что Рей пришлось в очередной раз прибегать к дыхательным упражнениям доктора Йоды, чтобы хоть немного обуздать ярость и неимоверно сильное желание даже не убивать, а рвать зубами.              Когда фото с заключением экспертов были предоставлены суду в качестве очередных доказательств правоты Рей Кеноби в оценке морального облика и действий Шива Палпатина, тот уже не пытался кидать в нее испепеляющие взгляды или пугать грозным видом. Нет, он сидел, низко опустив голову, и, казалось, слабо реагировал на происходящее.              Именно тогда Рей впервые осознала, как он на самом деле стар. Прошло почти двадцать лет, а уже на тех снимках, что достал магистр, волосы Шива были заметно тронуты сединой. При других обстоятельствах она могла бы найти в своей душе хотя бы крупицы жалости по отношению к этому человеку, но факт, что он долгие годы делал все, чтобы уничтожить ее Омегу и других, превращал Рей в непримиримого борца за собственное счастье и счастье Кайло, которое было невозможно одно без другого.              — Протестую, ваша честь! — уже привычно раздалось слева. — Эти снимки — фотомонтаж, и, соответственно, они не могут быть приняты в качестве доказательства вины моего клиента, — надрывался адвокат.              — Ваша честь, — встал магистр, — помимо собственно заключения о подлинности фотографий, эксперт фирмы находится сейчас за этими дверьми, так что мы можем пригласить его, чтобы он подтвердил подлинность снимков и отсутствие какой бы то ни было ретуши.              Рей с торжеством посмотрела в сторону Палпатина и его команды, когда услышала, как за спиной зашептались репортеры, наговаривая статьи на диктофоны и планшеты, некоторые даже покинули зал, чтобы как можно быстрее сообщить в свои редакции сенсационную новость — вина широкоизвестного Альфы практически не вызывает сомнений.              Но если все полагали, что Шив сдастся даже под гнетом настолько неопровержимых доказательств, то глубоко ошибались.