Венчание со Смертью

Любовь — как ветер: мы не знаем, откуда он дует. Оноре де Бальзак. Шагреневая кожа.

Чонгук прикрыл глаза, наслаждаясь играющим в волосах теплым июльским ветром. Пробравшись под льняную рубаху, он огладил прямую спину, вызывая у молодого князя лёгкую улыбку. Утреннее солнце слегка жгло веки и не позволяло глазам отдохнуть в спасительной темноте. Крепкий конь князя расслабленно жевал траву, наслаждаясь хорошей погодой не меньше своего хозяина. Открыв глаза, Чонгук похлопал его по гладкому боку, настраивая на предстоящий путь. Утренняя охота, предложенная Чон Хосоком — сыном главного воеводы — не входила в планы Чонгука на этот день. Впрочем, долго они спорить не стали. Ведь Хосока, искренне считающего, что его друг имеет право на отдых от всех своих государственных дел, было не переубедить. Но сейчас, вдыхая свежий воздух, Чонгук корил себя за то, что давно никуда не выбирался. Так можно и обезуметь. — Князь! Чонгук неторопливо повернул голову на источник звука, чувствуя лишь легкую досаду от того, что его воцарившуюся идиллию так резко нарушили. Им оказался один из его вестовых. Поспешно подойдя к князю, мужчина глубоко поклонился и, взглянув на него снизу вверх, сощурился от солнечных лучей. —Говори, — кивнул Чонгук, переводя взгляд на огромный княжеский дворец. — Жители деревни перебрались на новое место, князь. — Как давно? — Еще до рассвета. — Вы их встретили? — Да, встретили и провели перепись, а затем — я сразу к Вам. — Добро, — кивнул Чонгук, посерьёзнев и окончательно проснувшись от ветреной колыбели. — Что-нибудь ещё? — Семей оказалось много, новых изб не хватило, пришлось поселить по две-три на одну избу. Прикажите ещё построить? — Нет, пускай они сами строят столько домов, сколько им угодно, — после небольшой паузы ответил князь, слегка нахмурившись. — Оставь пару человек им в помощь да для надзора на первое время. Остальные пускай возвращаются. — Слушаюсь, князь, — поклонился вестовой, но так и остался стоять, над чем-то раздумывая. — Ещё есть одно дело. Не знаю, стоит ли занимать Вас подобной чепухой… — Чонгук! Можем отправляться! — вдруг окликнул князя Чон Хосок, скачущий в их сторону. Он отлучился за своим конём и ещё парой-тройкой человек из охраны, оставив друга у ворот княжеского дома. Лишь остановившись около чужого коня, парень заметил вестового и сразу же перевёл удивлённый взгляд на Чонгука. — Говори, что там за чепуха ещё? — кивнув Хосоку, спросил Чонгук. — Семья одна есть, её сторонятся деревенские, — продолжил вестовой. — Они уступили им самую крайнюю избу, у самого леса. Сказали, мол, проклятье над ними висит, поэтому никто с ними и не водится близко. — Какое ещё проклятье? — фыркнув, переспросил Чонгук, подавляя улыбку. Сам он не верил во всякого рода проклятья, ведьм, колдунов и им подобных. Князь считал их чистыми шарлатанами, сосущими деньги из и без того бедных людей, но не мог не признать наличие у этих шарлатанов отменного актёрского мастерства. — Говорят, младший сын у них не человек, а этот… омега, — чуть тише, чем до этого, ответил вестовой, словно упомянутое проклятье могло настигнуть и его семью лишь за одно только упоминание о нём. — Омега? — непонимающе нахмурился Чонгук, оглядываясь на задумавшегося Хосока. — Какой ещё омега? Как у людей мог родиться не человек? — Это они и называют проклятьем, князь. Видать, родители нагрешили, — вестовой пожал плечами. — Как прикажите поступить? Чонгук задумался на пару секунд, стоит ли подобное дело его беспокойства или, может быть, вмешательства. Омега. Какой ещё сын-омега? Может быть, так в простонародье называли обычных уродцев без ноги или без глаза? Чонгук не знал, а от того сильнее хмурился. Это было поразительно, странно, но опасно ли это? Вдруг деревенские просто врут и нет там никого… омеги? В конце концов, мало ли, каких только существ нет на свете? Если они есть, не значит ли это, что так угодно было Богу? — Никак. Не трогайте семью, — покачал головой князь, умело скрывая вдруг возникшую неуверенность внутри себя. — Я уверен, люди сами разберутся. Просто исполняйте приказ. — Слушаюсь, — откланявшись ещё раз, вестовой покинул их. Чонгук вновь повернулся к другу. Не заметив и тени удивления на чужом лице, лишь задумчивость, молодой князь сложил руки на груди: — Ты что-то знаешь об этом, я прав? — Бабушка рассказывала, — кивнул Хосок, по привычке зачёсывая назад свои тёмно-каштановые волосы. — Такое встречается иной раз. Существуют не только омеги, но и… альфы. — Альфы? — Да. Альфы похожи на наших мужиков, а омеги… они как… женщины, но тело у них мужчины, — Хосок в задумчивости почесал лоб, словно пытаясь вытянуть из себя каждое слово, когда-то услышанное от бабушки. — Они не такие крепкие, как наши мужики, хилые. И у них есть… течки. — Это как? — спросил ничего не понимающий князь. — Как у животных, вероятно, — попытался пояснить Хосок. Ему самому казалось абсолютной дикостью то, что он рассказывает. — Время есть у омег, в которое они могут понести дитя. Их собственное тело как бы… говорит им об этом. Начинается течка, которая должна привлечь мужика… Это странно, если честно. Большего я об этом не слыхал. Говорят, что это какая-то ведьмина порча. Мол, парни превращаются в омег еще у проклятой матери в животе. Обуза родителей. Семью прокормить тяжёлым трудом не могут и девку в семью взять не могут. Это всё равно, что венчать женщину с женщиной, ведь детей от такого союза не бывает. Я уж точно не слышал о таких семьях. Хосок развел руками, рассказав всё, что знал. Чонгук задумался, представив себе крестьянского юношу с по-девичьи нежным, круглым личиком, белыми руками и длинными волосами. Но, быстро поняв, что воображение рисует ему образ идеальной девушки в мужской одежде, Чонгук одёрнул себя. Ну не может ведь парень выглядеть точь в точь как девчушка? Вдруг какое-то детское любопытство наполнило молодого князя. В голове за пару минут созрел план, заставляя молодого парня усмехнуться. Как давно Чонгук не выходил за пределы своего дома? Как давно не осматривал свои владения? Как так вышло, что он, будучи Верховным князем, не знает, какими бывают его подданные? — Хосок, — позвал Чонгук, не скрывая озорных огоньков в глазах. — Давай посмотрим на него? — Что? Посмотреть? Ты хочешь своим внезапным визитом напугать и без того натерпевшихся людей? — рассмеялся Хосок, заражаясь от детской улыбки князя, которую тот так редко кому-то показывал. — Нет. Переоденемся крестьянами и поговорим с ними, — покачал головой Чонгук. — Расспросим их об этой семье и об… омеге. — И зачем тебе это? Просто поглазеть? — Чонгук кивнул, заставляя Хосока рассмеяться еще сильнее. — Чонгук, иногда ты ведёшь себя не как государь, а как шкодный мальчишка. Чонгук улыбнулся, но испытующе смотреть на своего товарища не перестал. Князь знал, что Хосок любил его, как родного брата, а поэтому не мог отказать. В конце концов, что плохого в такой маленькой шалости? Поверженный Хосок вздохнул: — Хорошо, но только после охоты. Зря я, что ли, три дня тебя уговаривал?

***

Солнце краснело и плавно падало к горизонту. Крепко прогрев землю и макушки всем местным жителям, оно, наконец-то, уступило место вечерней прохладе. Дети, вдоволь наигравшись, бежали домой, старики отдыхали, сидя на вынесенных во двор старых табуретках, женщины снимали с бельевых верёвок тёплые простыни. Фигуры двух молодых мужчин отлично вписались в эту уютную крестьянскую картину. Они неспешно шли мимо чужих дворов, намеренно избегая главной улицы. Никто не обращал на них пристального внимания, кроме, пожалуй, молодых девушек, которые знали всех парней в округе, а этих не могли припомнить. Соломенная шляпа скрывала намеренно растрепанную шевелюру Чонгука и его большие, чёрные глаза. Хосок же не особо скрывался, потому что не обладал такой же запоминающейся внешностью, как молодой князь, но абсолютно по этому поводу не переживал. В выцветшей крестьянской одежде, местами протертой до дыр, они прекрасно походили на обычных работяг. — Нужно было взять лошадей, путь не близким оказался, — тихо вздохнул Хосок, останавливаясь на секунду для того, чтобы сорвать травинку и воткнуть её между зубов. — Обратно по темноте идти теперь. — Княжеские лошади слишком хороши, чтобы не привлечь внимания, — возразил Чонгук, усмехаясь. — Не переживай, я попросил одного из извозчиков ждать нас возле церкви на всякий случай. Это половина пути. И с каких пор ты забоялся темноты? — За себя я не боюсь, — фыркнул Хосок, покосившись на друга. — Что если какие-нибудь пьяницы решат начистить нам рожи? Мы даже ножей с собой не взяли, как я смогу защитить своего государя? — Твой государь и сам за себя постоять может, ты об этом знаешь, — Чонгук закатил глаза. — Твой отец учил нас обоих одному и тому же: как драться, как защищаться, а в каких ситуациях лучше не лезть на рожон… — Да понял я, понял. Ты лучше помрешь, чем признаешь себя слабым, — Хосок вгляделся вдаль и указал на небольшое скопление людей возле ряда новеньких изб. — Мы, кажется, пришли. А лес и вправду совсем рядом. Новые дома были в некотором отдалении от старых и выглядели намного прочнее, выше, просторнее. Каждый, кто приходил сюда, мог ощутить пьянящий запах древесины и свежескошенной травы. Двор у каждого дома был одинаковый: пустой и небольшой по размерам. Земельные участки были временно огорожены друг от друга длинными ветвями деревьев, глубоко закопанными в землю. Заборы теперь — целиком и полностью забота новых жильцов. Необжитые, избы казались одинокими, но Чонгук надеялся, что его народу будет здесь хорошо. Парни ускорили шаг и направились к компании взрослых мужчин и пары женщин. Они стояли в небольшом кругу и тихо переговаривались. По всей видимости, новые жильцы устроили что-то вроде собрания. Это их первый день здесь, как-никак. Чонгук и Хосок остановились, не решаясь вмешаться. Их заметил другой бродящий неподалёку парень с болезненно-худыми конечностями и неуверенно побрёл навстречу. Чонгук внимательно осмотрел его и, не заметив в его походке ни грамма женской плавности, а в юном лице ничего миловидного, решил, что он вряд ли является тем самым омегой. На вид ему было лет пятнадцать. — Здорово! — поздоровался он и слегка поклонился, осознав, что высокие парни перед ним явно старше его. — Меня Югём звать, а вас? — Я — Юнхо, а он — Намгук, — не позволив Чонгуку и рта раскрыть, ответил Хосок, лукаво улыбаясь мальчишке. — Мы слышали, вы не местные? — Да, нашу деревню сожгли дикари из леса. Они очень давно тайком грабили наши дома и воровали скотину. Мама говорит, это яз… язычники, — запнувшись и слегка покраснев, ответил Югём. Он очень хотел показаться расслабленным и непринуждённым, но пристальные взгляды чужаков смущали его. — Верховный князь позволил нам перебраться сюда! — У вас собрание? — полюбопытствовал Чонгук, переводя взгляд на толпу. Князь заметил почти сразу, что некоторые мужчины то и дело оборачивались в сторону леса и, нахмурившись, качали головой. — Почему не начинают? — Ждут старика из семьи Ким, — пояснил Югём, пытаясь незаметно скопировать позу Хосока, которая, как мальчишке казалось, выглядела очень мужественно. — По обычаю нашей деревни на собрание должны приходить только главные в семье. Но мужики сегодня поругались со стариком, поэтому тот не хочет выходить. Вот и не начинают! — И в чём же причина ссоры? — осторожно спросил Чонгук, радуясь, что им попался такой разговорчивый паренёк. Наверняка он знает, как выглядит тот омега. — А, ну, — вдруг замялся Югём, не уверенный, что ему стоит озвучивать причину чужой размолвки. Однако под взглядом, которым его тут же одарил князь, мальчишка слегка сжался и второпях продолжил. — Семья эта проклята. Мама говорит, сын у них — не человеческое дитя, я с ним не вожусь. Вот мужики и поселили их отдельно ото всех. А старик Ким обиделся крепко, плюнул и не выходит. В этот момент из самого крайнего дома, который, по всей видимости, и принадлежал теперь семье Ким, вышел далеко не старик. Это был очень высокий, крепкий человек в рубахе серого цвета и высоких сапогах со стёртыми носками. Чонгук плохо видел его лицо, но по угольно-чёрным волосам он понял, что мужчина достаточно молод. Он шёл медленно, тяжело, и не сводил глаз с собравшихся. — Это и есть тот самый проклятый сын? — спросил Хосок, скептически осматривая грозную фигуру. — А? — Югём обернулся. — Не, то младший сын, а это старший — Намджун. Он хороший, всегда раньше ездил в город — торговать. — Похоже, он решил поговорить с ними за отца, — хмыкнул Хосок, озвучив мысли задумчивого Чонгука. Он всё не прекращал мысленно рисовать образ этого загадочного омеги, возбудившего любопытство самого Верховного князя. А ведь Чонгук и имени его не знал. Зацепившись за эту мысль, Чонгук хотел озвучить её, как вдруг из этого же дома-отшельника выбежал другой человек. Парень. Он быстро нагнал Намджуна и, врезавшись в его спину, обхватил широкие плечи, остановил. Намджун повернулся и осторожно отстранил от себя паренька. Тот оказался ниже на целую голову, если не больше. Его волосы были такими же густыми и чёрными, как у Намджуна. Чонгук мог видеть, что они завиваются в крупные кудри и колыхаются от малейшего движения. Этот паренёк схватил Намджуна за ладони и потянул обратно, но тот не двигался с места. Они начали диалог, о смысле которого Чонгук и Хосок могли только догадываться. Забыв о своих собеседниках, князь с интересом наблюдал за кудрявым парнем, который, кажется, упорно упрашивал Намджуна вернуться домой, но, потерпев поражение, отпустил его. Намджун тут же возобновил свой путь, и, чем ближе он подходил, тем яснее князь мог различить холодную злость на его лице. Как только он приблизился к напрягшимся мужчинам, сжатая в кулак ладонь взметнулась в воздух, а вместе с ней сорвался с места кудрявый парень. Но он не успел. Тяжелый кулак Намджуна сбил с ног одного из мужчин, послышались крики женщин. Югём дёрнулся. Наклонившись и схватив за ворот шокированного мужчину, Намджун ударил его ещё раз. Паренёк налетел на него снова и начал кричать что-то прямо в ухо, оттаскивая от защищающегося. — А вот это и есть… этот проклятый сын, — тихо произнёс Югём, немного придя в себя от увиденного зрелища. — Младший брат Намджуна. Когда кудрявому пареньку и другим мужчинам удалось оттащить Намджуна, он со всей силы стукнул брата по груди и толкнул по направлению к их новому дому. Тяжело дышащий Намджун не стал сопротивляться. Противник тоже сумел нанести ему несколько точных, наверняка болезненных ударов. Последний раз взглянув на толпу, старший сын семьи Ким развернулся и медленно побрёл домой. Младший сын же остался стоять в одиночестве и глядеть на сгорбленную спину брата. Чонгук пилил глазами его затылок, теперь уже не сомневаясь, что видит именно того, кого хотел. И, словно почувствовав на себе чей-то взгляд, парень обернулся. На Чонгука смотрели два больших светлых глаза, однако цвет их на таком расстоянии князь определить не мог. Подул вечерний ветер, заставив его кудри взлететь, огладив длинную шею. Поверх белой рубахи на манер пояса была завязана обычная верёвка, подчёркивая тонкую для парня талию. Чонгук слегка улыбнулся, вспомнив свои мысли про урода без ноги или без глаза. Какая глупость. Вот он какой, этот омега. — И как же его зовут? — поинтересовался Хосок, точно так же разглядывая нахмурившегося парня, который явно был недоволен вниманием со стороны чужаков. — Тэхён, — ответил Югём, не решаясь посмотреть на проклятье семьи Ким так же открыто, как его собеседники. — Его зовут Тэхён.