На грани жизни

Вороны вьются над головой стаями Ответь мне на вопрос: «Кем с тобой стали мы?» Уставшие, раненные, но живые Всё равно ползём в Рай с ножевыми То, что было раньше — учебка Кем маршрут нам этот страшный начертан То бурьян, то чертополох Судьба порой бьёт больнее, чем топором

      Готэм.       Пожалуй только одним этим словом можно описать настроение этого дня. Пасмурное небо, промозглый, леденящий душу ветер и… Ещё одна неотъемлемая, казалось, деталь — звук бьющегося стекла и крик. Это какой-то парень, любезно скинутый со второго этажа, летел прямо в кучу мусора, так удачно лежащую на заасфальтированной поверхности. Оклемавшись и кое-как встав, бедолага первым делом осмотрел свои окровавленные, израненные руки, а после пошёл прочь от этого чёртового приюта наркоманов и алкашей.       Сверху за всем этим, брезгливо поморщившись, наблюдал детектив Гордон. Выражение его лица являлось отражением ненависти и негодования ко всей происходящей ситуации, но, увы… — Джером Валеска. Напал на полицейский участок. По городу начали ходить слухи — кто-то что-то знает, — подходя ближе к одному из находившихся там ворюге, начал вводить его в курс дела, а может повторять, уже, казалось, заученную фразу в сотый раз, чтобы её смысл уж наверняка дошёл до очередного опрашиваемого. — Рыжие волосы, дико хохочет, возможно, шатается с блондинкой, — ловко сменяя небольшие фотографии сбежавших психопатов, продолжил напарник детектива. — Я ничего не знаю, честно! — в испуге отнекивался парень, отсаживаясь назад, насколько это позволяла бетонная стена. — Ты ему веришь? — ответом на вопрос Джима послужил только отрицательный кивок его друга. — Вот и я нет! — последовал удар наотмашь, предназначенный допрашиваемому. — Это правда! Но я могу вам помочь, поспрашиваю у людей! — кивая буквально на каждом слове, начал идти на контакт юноша. — Валеска убил нашего друга и похитил родственника нашей коллеги, — буквально прошипел Гордон в лицо своего собеседника. — Тот, кто будет его покрывать, разделит его участь, ясно? — ответ: утвердительный кивок. — Вот и расскажи всем! — парня поволокли к окну с целью провернуть незамысловатый трюк с выбрасыванием из окна очередного преступника. — Не с блондинкой он шатается… — послышалось старческое сипение со стороны дальнего угла. — Не с блондинкой, — повторяя фразу, как бы стараясь тем самым убедить себя в её смысле, продолжил пожилой мужчина, закашлявшись. — Не с блондинкой, говорите? — оживился Гордон. На ум сразу полезла одна известная ему кандидатура, но этот вариант он хотел отмести всеми возможными правдами и неправдами. — С кем? Вы сможете её описать? — старик лишь недоверчиво взглянул на стоящих пред собой мужчин. — А какая мне с того выгода? — Ну, мы не вышвырнем тебя в окно, — ответил на поставленный вопрос Буллок, получив укоризненный взгляд со стороны напарника.       Тяжело вздохнув, будто бы это последний вздох, да и вообще монолог в его жизни, седовласый продолжил. — Молодая девчонка. Лет семнадцати, шестнадцати. Волосы длинные, каштановые. На руке повязка… А этот, — старик кивнул в сторону фотографии Валески. — Наставлял её. Да с такой ответственностью и серьёзностью. Прям как брат старший. — Это её вы видели? — Гордон показал фотографию Эмбер, с некоторой опаской вглядываясь в сосредоточенно лицо старика. — Да, она… — И где же вы их видели? — теперь уже вопросы задавал Буллок. — Квартала два отсюда… — безразлично брякнул старик.       От этого утверждения, Джима, казалось, током прошибло. Позавчера там было совершено убийство молодой семьи и ему не хотелось брать на рассмотрение вариант того, что это могла совершить сестра его избранницы.       Не сказать, что мужчина привязался к ней. Наоборот, отношения между ними были натянутыми и, мягко говоря, не представляли из себя ничего больше ссор и бесконечных конфликтов, но… Ему не хотелось говорить об этом Лесли.       Всё это время, на протяжении практически двух месяцев, она буквально не находила себе места, беспокоясь о сестре. Она постоянно проверяла различные статьи и новости в интернете ведь, может быть, кто-нибудь да и видел Эмбер. Может быть, она всё-таки ещё жива… Надежда у Томпкинс не угасала. И какое же только разочарование постигнет женщину, когда она всё узнает… — Спасибо за предоставленную информацию, — произнеся это, Гордон пошёл прочь из здания, предварительно сунув на пропитание бездомному старику. — Этого и следовало ожидать, — закуривая на выходе, как бы между прочим пояснил Буллок. — Девчонка никогда не была благодарна Лесли. Не ставила её ни во что. Да и, плюс ко всему, неплохо общалась с этим психом. Было ожидаемо, что она переметнётся к нему при первой же возможности. Не удивлюсь, если она не оказывала сопротивлений при её, якобы, похищении. Ну или, хотя бы не была против этого… — Я это знаю Буллок. И Лесли, наверняка, тоже, но… Мне будет крайне сложно сообщать ей об этом. Она привязалась к Эйвери. — Она у тебя не глупая. Оценит ситуацию с правильного угла. В этом можешь быть уверен. Да, она беспокоится о Эмбер, но она её предала. Не думаю, что такое заслуживает прощения… — Как знать, — безразлично пожал плечами Гордон.

***

 — Эй, пигалица, давай собирайся, нам уже скоро идти, — по-хозяйски заходя в комнату, паралельно с этим причёсываясь, с энтузиазмом произнёс Валеска. — Сегодня ты увидишь выступление великого и неподражаемого, при чём во всех смыслах, Рудольфо! Так что, натягивай на лицо улыбку и вперёд за орденами! — Я не пигалица, сколько раз мне это нужно повторить, чтобы ты запомнил? — раздражённо цокнув языком, произнесла Эмбер, всё так же оставаясь лежать на кровати с книгой в руках. — Дай-ка подумать? — наигранно задумавшись, заговорчески спросил у девушки Джером. — Пару сотен раз уж точно! А может и больше! — То есть, мне нужно отступить от этой затеи? Чёртос два! — вставая с кровати, казалось, уже привыкнув к пристальному надзору за каждым своим движением, Эмбер прошла к шкафу, усиленно ища в нём что-то подходящее по размеру. — Помочь? — склонив голову с наклеенной бородой через плечо Эмбер, прошептал ей на ухо Валеска. — Да, будь добр, убери свою идиотскую бороду. — Дорогуша, ты сегодня слишком ворчлива! Потише… — резко разворачивая девушку к себе лицом, крепко держа за локоть при этом, процедил сквозь зубы рыжий. — Встала не с той ноги?       От его пристального взгляда Эмбер стало не по себе. Она на дух не переносила, когда он вот так смотрел ей в глаза. Словно выжидал того, какое действие она предпримет, при этом зная всё наперёд. Хотя, это было действительно так. Этот человек читал её как открытую книгу, что существенно облегчало задачу, когда Джерому нужно было что-либо выпытать, ну или же добиться чего-нибудь от Эйвери. И ему всегда это удавалось.       Чего нельзя сказать о самой шатенке. Каждое действие Валески предугадать было крайне трудно, почти невозможно. Он — сам себе на уме. Это она уяснила с самого детства. — Слушаю и повинуюсь, — закатив глаза протянула девушка. — Отпусти. Мне больно, — казалось, это ещё больше раззадорило Валеску, от чего парень сжал руку шатенки ещё сильнее, заставив тем самым вскрикнуть. — Это было более убедительно, — легкомысленно пожав плечами и чуть вздёрнув одну бровь, пояснил Джером. На его лице так и сияла усмешка человека, знающего своё превосходство и явно наслаждающегося этим. — Даже не поспоришь, — переведя взгляд на пистолет и маску, лежащие на столе, Эмбер ненадолго задумалась, а после озадачила рыжего своим очередным вопросом. — Зачем мне маска, если по сути я не учавствую в этом цирке. Мне то всего лишь нужно смотреть за тем, чтобы никто из сторонних не помешал плану. Так зачем? — Так будет интереснее, — криво усмехнувшись, пояснил парень, разворачивая голубоглазую к зеркалу и приобняв за плечи. — Разве так не будет интереснее? К тому же… — он снова наклонился к её уху, как на зло медленно растягивая каждое слово. — Ты сможешь поиздеваться над своей любимой сестрёнкой в угоду собственным потаённым желаниям… Это ли не наслаждение? — Как знать? — озадаченно буркнула Эмбер. — Ты уверен, что она там будет? — А у тебя есть основания не доверять мне? — указав на уродливый шрам, красующийся на ладони девушки, усмехнулся рыжий. — Я думал, вопрос о том, говорю ли я правду, мы давно уяснили. — Я не сказала, что не доверяю тебе, Джером, я сказала, что не уверена в том, что там будет Лесли, — внесла поправку в суждение юноши Эйвери, развернувшись. — Ты точно хочешь туда идти?       Ответа не последовало. Как не последовало и какой-нибудь реакции. Проигнорировав данный вопроса, Валеска, на некоторое время задержавшись взглядом на голубых глазах напротив. Расплывшись в улыбе, рыжий потрепал девушку по волосам, тем самым испортив только что сделанную укладку, после чего удалился, закрыв за собой дверь.       Тяжело вздохнув и выкрикнув совершенно нелесные слова в адрес Валески, Эмбер продолжила мучиться со своими непослушными волосами.       Если бы она только знала, что её ожидает потом, то навряд ли бы согласилась идти в это дрянное место. Тяжёлый разговор с сестрой дался нелегко обоим. И это было только первой ступенью, открывающей марафон тяжёлых испытаний на пути Эйвери. Дальше — хуже… Разве она могла подумать, что гибель Джерома станет для неё настолько больным ударом? Валеску убили прямо у неё на глазах и, казалось, в этот момент всё оборвалось. Мир рухнул, а занавес опустился.       А ведь всё так хорошо начиналось… Вся та суматоха и паника всепоглощающе действовали на сознание, доставляя эйфорию, а убийство, совершённое Валеской и сопровождаемое шуткой, казалось, вводило в ещё больший кураж. Чувствуя себя совершенно свободно, девушка легко расхаживала по сцене, после чего уселась на ящик для распиливания с интересом наблюдая за всем происходящим. Но, всё оборвалось в один миг, можно сказать, секунду, которая, казалось, длилась целую вечность…       Не в силах поверить собственным глазам, перед которыми сейчас стояли остекленевший взгляд в купе с улыбкой и огромной лужей крови, девушка отступила назад, столкнувшись с каким-то полицейским. Но, на это она не обратила внимания. Как и не обратила внимания на надетые наручники, впав в состояние полного оцепенения… И только ноющий тугой болью шрам на ладони возвращал её в реальность…

***

— Ну же! Давай! Вперёд, пошла! Пошла! — пихая вперёд худощавый силуэт очередной сошедшей с ума преступницы, грубо кричал надзиратель. — Теперь тут нет твоего господина Рудольфо, можешь не хорохориться! — Закрой пасть! — огрызнулась девушка, довольно сильно дёрнувшись, пытаясь выбраться. — Он жив! И он ещё спляшет на твоей могиле! Я клянусь тебе! — к горлу подступил ком, а на глазах навернулись слёзы.       Не уж-то Джером действительно мёртв? Не уж-то ей снова придётся возвращаться в этот ад? Не уж-то её снова лишать долгожданной свободы? Ведь Эмбер только-только приобрела крылья… И тут же сломала их. Сломала без возможности на сращивание… — Ну, тише, тише, милая… Я думаю, мы с тобой замечательно поладим, — улыбаясь, встречал её на просторах старых, серых коридоров до тошноты знакомый доктор-мозгоправ на пару со своей ассистенткой. — Зато я бы на вашем месте на это не рассчитывала! — прошипела ему в лицо девушка, когда её проводили мимо. — Смотри, эта та девчонка! — Говорят, она стала избранницей нашего Джерома! — У-у-у! Избранницей! И каков он? — Передавай ему привет!       Эти возгласы слышались отовсюду, что было не удивительно. Слухи быстро расползаются, и уж тем более это касается сплетен в больницах, где пациенты вольны выбирать понравившейся им вариант полученной новости и распространять его дальше, пока тот не сгинет в чертогах кратковременной памяти вольных слушателей.       Упорно игнорируя возникший гул, Эмбер всё ещё не оставляла попыток сопротивления. Ей не хотелось окунаться с головой в этот кошмар, как и не хотелось того, чтобы кто-то посторонний копошился в её голове.       Такого человека как Джером она не найдёт, ведь из всех знакомых ей людей только он мог понять её и только он имел полную власть над Эйвери. Власть, которой она подчинилась добровольно и которую приняла, не смотря на переживаемую боль… За болью всегда приходило наслаждение и утешение. Вкус крови на губах сменялся, приятным вкусом горячего шоколада, который он приносил ей в кровать ранним утром, конечно, когда сам хотел этого. Взамен она могла часами наблюдать за его силуэтом и зарисовывать в блокнот черты его лица. Особенно глаза. Это было её любимой частью, которую она могла рисовать днями напролёт, если бы конечно было время.       Но теперь и этого её лишили. Теперь она не сможет замазывать синяки на шее тональным, нарочно сворованным у зазнайки Кин. Теперь она не сможет попытаться исподтишка задушить его кнутом, любезно одолженным Табитой и хорошенько получить за это. Теперь ничего этого нет.       Хаос, который она считала своим собственным раем и который так долго выстраивала, стараясь адоптироваться, исчез. Как и исчезало желание бороться. Оно угасало, как жизнь в глазах убитого Галлавоном Валески… И навряд ли что-то сможет реабилитировать всё это… — Вы умрёте! Вы все умрёте! Все до одного! Он убьёт вас! Вернётся убьёт! И будет смеяться! И вы не помешаете нам сбежать! Вы все сдохните к тому моменту! — кричала отчаявшись и брыкаясь, Эмбер. — Эта девчонка слишком дерзко себя ведёт, — подметила мисс Пибоди, равнодушно сопровождая взглядом отдаляющуюся фигуру Эмбер. — И мы это исправим. Вот посмотрите, через пару месяцев она будет как шёлковая, — заключил доктор Стрейндж. — Завтра я поговорю с ней о наболевшем, ну а сразу после, её займётесь вы. Думаю, шоковая терапия пойдёт девочке только на пользу. — Что ж, в этом наши мысли похожи, — ядовитая, явно не предвещающая ничего хорошего усмешка проскользнула на лице женщины.       В это же время Эйвери буквально насильно затолкнули в старую, явно потрёпанную временем и буйными пациентами палату. В прочем, номера класса «люкс» она и не ждала.       Оглядевшись по сторонам, девушка тихонько присела на край скрипучей, металлической кровати, на которой, впрочем, не было даже матраса. Видимо, до её по, вления, эта коморка пустовала. — Джером… Ты и правда мёртв? — тихо задала свой вопрос Эмбер, обращаясь в пустоту. — Зачем… Зачем ты это сделал? Ты же говорил, что я ещё так много не знаю, и что мне есть, куда расти, но… Как же я это сделаю без тебя? Я не смогу… Я снова запутаюсь. Я уже запуталась… Свобода… Помнишь ты говорил мне за свободу? Ещё тогда, когда мы были детьми? Ты говорил, что все мы обязательно будем свободны, но прежде мы должны быть честны с собой. И я запомнила эти слова. Потом ты сказал, что не получится быть честным с собой, если не знаешь, чего именно хочешь. Если перед тобой нет цели. Ну а потом, ты сказал, что никакой цели и не может возникнуть, если нет ориентира… Маяка. И знаешь, теперь я понимаю смысл твоих слов… — к горлу снова подступил ком, а по щекам потекли горячие слёзы. — Я потеряла этот самый маяк. Я потеряла тебя, Джером. Мне не на кого больше ровняться… Я не смогу выкарабкаться сама… Зачем ты меня оставил? Зачем?.. — последнее, девушка прокричала в пустоту от безысходности. — Я никогда не была свободна! Слышишь?! Никогда! Ни в детстве, ри после удочерения! Меня всегда контролировали! Всегда и все! Даже ты, но… Но тебе это позволила я! Тебя избрала тем, кто бы мог указать мне нужный путь! С тобой почувствовала власть и контроль над собой! С тобой я стала собой настоящей! И что взамен?! Ты бросил меня вот так?! Ты сволочь! Ты последняя сволочь! — срываясь на крик, продолжала девушка, с силой ударив руками по поверхности старой деревянной тумбочки.       Наконец она дала волю эмоциям. Наконец, смогла выговориться. Хотя бы где-то ей не пришлось играть в молчанку, как это было в полицейском участке при её задержании. Да, тут не было слушателя и собеседника, но это даже к лучшему… — Эйвери, забирай своё постельное, — в дверной проёме появилась медсестра, стоящая с простынью, одеялом и подушкой в руках.       Девушка лишь недоверчиво, с вызовом взглянула на неё, но с места даже не сдвинулась. Захочет, сама подойдёт. В конце-концов это её работа.       И долго ждать не пришлось. Скинув всё это на койку, та через какое-то время вернулась с матрасом и, наскоро заправив кровать, удалилась, сопровождаемая гневным взглядом заплаканных глаз.       Эйвери долго стояла возле тумбочки. Потом сидела на ней. Но к кровати так и не подошла. Как и не подходила к ней всю ночь. Сна не было ни в одно глазу. Было лишь отчаяние и боль, которые, казалось, заполонили весь её разум, мешая трезво оценивать всё то, что с ней происходило. Наутро её снова навестила та же медсестра, принеся сменную одежду. — Переоденешься и выходишь со мной, поняла? — всякая реакция на обращение у её временной собеседницы отсутствовала.       Бросив взгляд на положенную неподалёку свободную полосатую рубаху с нашитым номером «С131», девушка лишь безразлично хмыкнула, после чего всё же переоделась, пусть и под строгим надзором сопровождающей.       Далее по списку, после кратковременных водных процедур по типу умывания и прочего, Эйвери повели на завтрак. Зайдя в общее для всех специально отведённое помещение, девушка была не в восторге от компании, в которой ей придётся жить.       Куча безмозглых, неуравновешенных психов, готовых убить тебя в любой момент. Уж явно не с ними Эмбер собиралась проводить остаток своей жизни. Обведя всё вокруг таким же безразличным, как ранее медсестру, взглядом, шатенка медленно прошла в сторону пункта раздачи еды и, взяв порцию скудной сухой и холодной каши вместе с каким-то мутным варевом и рядом не стоящим с чаем, прошла к какому-то столу неподалёку от входа.       На себе голубоглазая ощущала множество пристальных взглядов как со стороны надзирателей, так и со стороны пациентов, но лишь проигнорировала этот факт, через силу запихивая в себя содержимое тарелки, давясь и плача.